Опаленные души

Рената Чендлер стояла перед большим, старинного вида зеркалом и изо всех сил старалась взять себя в руки. – По-моему выглядит неплохо, – задумчиво произнесла стоящая рядом Кэтрин Флетчер, экстренно призванная на свадьбу сюзерена в качестве подружки невесты. Рената нервно сжала пальцы на темном, странно бархатистом материале и медленно выдохнула. – Мне жаль, Кэтрин, но я бы хотела услышать мнение человека, предпочитающего платья в качестве одежды, – нервно произнесла Рената, осматривая свое неказистое отражение. В данный момент Рената Чендлер стояла в небольшой комнате, находящейся в пристройке той самой церкви, о которой упоминал отец. Девушка была одета в одно из наименее ужасающих платьев Маркуса (разумеется черное, обитое бархатом и какими-то черным круглыми камнями. Ренате было плевать что это, пока оно не переливалось на свету). С того разговора в гостиной прошло примерно четыре часа, за которые Рената успела одеться, созвать «подружек невесты», пообедать, дабы набраться сил и приехать в ту самую церковь, где их встретил очень вежливый служитель Судьбы и провел в эту самую комнату. И теперь, когда все дела были закончены и «событие» подошло вплотную… у Ренаты появилось время подумать. И это не доставляло ей никаких положительных эмоций. Одетая в брюки Флетчер (на платья для «подружек» времени не было) задумалась и сосредоточенно уставилась в стену, молча перебирая губами. Похоже, женщина восприняла вопрос Ренаты про одежду серьезно и теперь пыталась вспомнить хоть кого-то из своих знакомых, предпочитавшего в быту столь непрактичную вещь как платье. Судя по сосредоточенно-напряженному виду память была не на ее стороне. К вящему сожалению Ренаты, ее ситуация была не лучше. – Мне тоже кажется, что выглядит неплохо, госпожа, – угождающе произнесла Валери Гринфайер, женщина, проводящая досуг втаптывая мужчин в землю ногами, одетыми в штаны. – На самом деле я не понимаю, почему ты переживаешь, босс, – отвлеклась от бесплодного перебора знакомых Кэтрин. – Наш повелитель преступного мира возьмет тебя в жены даже если ты войдешь в зал голая, облитая кровью и сжимая в руках собственноручно вырванное тобой сердце девственницы. Его единственной реакцией будет протянуть тебе полотенце, чтобы ты вытерла руки, – криво улыбнулась женщина. Рената злобно покосилась в сторону расслабленно стоящей Флетчер. Та ответила ей невозмутимым взглядом. – То, что Габриэль очень вежливый и тактичный не дает мне права унижать его неподобающим внешним видом, – резко ответила Рената, рассматривая подведенные черным карандашом глаза. Девушка не так часто красилась, поэтому понятия не имела, хорошо ли у нее вышло. С одной стороны, внешне она выглядела неплохо. С другой, возможно она только считала, что выглядит хорошо, а на самом деле допустила какие-то очевидные ошибки в нанесении макияжа. Чендлер нервно прикусила нижнюю губу, после чего заставила себя прекратить, чтобы не смазать помаду. – Может вы спросите совета у своей сестры, госпожа? – попыталась внести дельное предложение Валери. Угол рта Ренаты невольно дернулся, и она нервно осмотрела небольшую комнату будто опасаясь, что в ее глубине засел какой-то хищный зверь. Или обманчиво спокойная и невозмутимая Элеонора Чендлер. – Боюсь, это не вариант, Валери, – немного устало произнесла Рената. Это был долгий день. – Я выхожу замуж раньше Элеоноры. Я все еще не травмирована и не отравлена только потому что Элеонора считает Габриэля бедным и безродным. Но давать ей оружие в виде моего внешнего вида будет несколько… неразумно, – со смиренным принятием констатировала Рената. – Оу… – только и сказала Валери. Как сестра Виктории Гринфайер Валери могла многое сказать о беспокойных младших сестрах, жаждущих вырвать тебе кишки. К счастью, на счет яда Валери можно было особо не волноваться… один раз она съела мышьяк думая, что это какая-то пощипывающая язык приправа. К тому же Виктория предпочитала атаковать в лоб, что обеспечивало Валери более-менее спокойный ночной сон. И в этот момент дверь, ведущая в комнату, резко распахнулась и в нее степенно вошла светловолосая женщина, одетая в простое синее платье, стоптанные туфли и плотную, светло-голубую шаль. В руках эта женщина сжимала саквояж из потертой коричневой кожи. – Я здесь, – спокойно произнесла женщина, после чего подошла к дальней стене, медленно села на пол, аккуратно поставила рядом саквояж и… мгновенно уснула. Валери, Рената и Кэтрин молча уставились на прислоненное к стене и надежно спящее тело. Казалось, только что вошедшую не особо волновало где и в какой позе спать. В подобной невозмутимости ощущалось некое величие. – Эм… – наконец сказала Валери. – Кэтрин, познакомься, это доктор Анна Блуфайер. Хотя ты скорее всего слышала о ней, как о Взломщице, – несколько робко произнесла полуволчица. Кэтрин Флетчер пораженно уставилась на спящее на полу тело, после чего медленно перевела взгляд на стоящую рядом Ренату. – Хочу ли я знать, что она здесь делает? – задумчиво спросила Флетчер. – Она мой новый вассал, – кратко сообщила Рената, поправляя выбившуюся из пучка на затылке прядь. Кэтрин подождала еще пару долгих, наполненных любопытством секунд, но обеспокоенная невеста была слишком занята оценкой своего внешнего вида, чтобы продолжать диалог. Флетчер окинула ее оценивающим взглядом, после чего поняла, что придется переть в лобовую атаку. – И почему твой новый вассал спит на полу? – решила задать самый интересующий ее вопрос Кэтрин. Рената задумчиво уставилась на сережки с черными круглыми камнями, поэтому ее ответ прозвучал несколько отвлеченно. – Потому что она хочет спать, – кратко ответила Чендлер. Кэтрин окинула девушку печальным взглядом, после чего решила идти другим путем. А именно повернуться к жующей мясо Валери Гринфайер. К счастью, полуволчица оказалась более понимающей, чем отвлеченное начальство. – Миссис Анна несколько эксцентричная личность со сложной историей, – произнесла бывшая аристократка, в данный момент работающая наемницей в криминальной банде, возглавляемой своей младшей сестрой… и тратящая часть своего заработка на шампунь от блох. Кэтрин мысленно оценила это заявление, оценила источник этого заявления, тщательно его обдумала и молча кивнула своим мыслям. После чего решила озвучить их вслух, чтобы поделиться своим горем. – Вы же понимаете, что если я самый нормальный член команды, то это очень плохой знак? – риторически спросил бастард рода Рэдфайер, воспитанный безумным проклятым артефактом. – Да, – грустно согласилась Валери Гринфайер, человек, предпочитавший иногда погрызть косточку, чтобы снять стресс. Кэтрин печально на нее посмотрела и перевела взгляд на напряженно осматривающую себя Ренату Чендлер. – Ну… – медленно произнесла Кэтрин. – Я думаю… – Молодая госпожа выглядит как всегда ослепительно, – внезапно донеслось сзади и немного отвыкшая от такого Кэтрин крупно вздрогнула. – Ты полагаешь, Марку… с… – задумчиво спросила Рената, заторможенно осознавая, КТО только что произнес эту фразу. Девушка опустила руку и замерла, напряженно глядя в свое отражение. Позади нее стоял невозмутимый дворецкий, сжимая в руках какую-то темную, легкую ткань. Рената резко посмотрела в сторону Валери Гринфайер, которая, видя грозный вид начальства, посмотрела на нее очень грустным собачьим взглядом, прижала волчьи уши в голове и еле слышно заскулила. Казалось еще немного, и она ляжет на живот, демонстрируя покорность перед более грозным хищником. Рената перевела взгляд на Кэтрин… которая оперативно испарилась. Дверь комнаты тихо закрылась, знаменуя быстрое отступление Кэтрин Флетчер с поля боя. Гордая воспитанница Вивьен всегда хорошо ощущала, когда можно подергать тигра за усы, а когда нужно уносить свою задницу подальше. И дворецкий рода Блэкфайер, стоящий перед готовой выйти замуж молодой госпожой был второй категорией. – Предатели, – мрачно произнесла Рената, после чего подняла взгляд и решительно уставилась на молча ожидающего дворецкого. Чендлер готовилась ко всему. Она ждала взрывов, прихода древнего зла, смерчей, огненных бурь или, на худой конец, ужасающей, кривой улыбки на кукольном лице и выхваченных наточенных ножей. – Эта вещь так счастлива, что молодая госпожа выбрала платье, отороченное черным жемчугом, – слегка дрожащим голосом произнес Маркус. – Разумеется, подобные вещи никогда не смогут передать всего величия и красоты молодой госпожи, но это одеяние более достойно отражает ваше высокое положение, – с мягкой, нежной улыбкой сказал дворецкий. Нижнее веко Ренаты невольно дернулось, после чего она титаническим усилием воли удержалась от того, чтобы опустить глаза на платье. Черный жемчуг… это платье оторочено черным жемчугом? Полностью?! Разве у самой королевы не всего пять камней, которые вплетены в ее тиару и являются национальным сокровищем? – Маркус, где ты это взял?! – не удержалась от возгласа девушка, резко ощутившая, что носит на себе годовой доход нескольких стран. Это чувство сделало платье на пару килограмм тяжелее. Рената ощутила, что слегка потеет от волнения и резко запретила себе потеть, чтобы не пачкать ЭТО. Проклятье, старшая Чендлер понятия не имела, как будет ЭТО стирать. – В гардеробной рода Блэкфайер, – спокойно ответил дворецкий. – Гардеробная является артефактом, который предотвращает износ и старение одежды, а также может подогнать любое платье под требуемый размер, молодая госпожа. Все члены рода Блэкфайер использовали одежду из гардероба, – учтиво пояснил Маркус. – А… – медленно произнесла девушка, стараясь не прикасаться к платью потными ладонями. – Полагаю, до войны люди были куда богаче, – неловко сказала Рената, осматривая проклятый наряд в поисках застежки. – Нужно переодеться в то с черными камушками, – отвлеченно пробормотала Чендлер. – Ах, тот комплект с черными бриллиантами, – мечтательно произнес Маркус. – Воистину, одежда, достойная… – Ладно, жемчуг так жемчуг, – резко сказала Чендлер, стараясь не думать о том факте, что все эти годы Маркус пихал ей под руку не обычные кружевные чудовища, а баснословно дорогие кружевные чудовища. С одной стороны, возможно Ренате следовало все-таки спросить, где же Маркус берет всю эту одежду (раньше девушка считала, что он крадет ее из магазинов одежды). С другой стороны, старшая Чендлер уже давно поняла, что чем меньше она спрашивает Маркуса о чем угодно, тем спокойнее ей жить дальше. И это правило стабильно работало и никогда не давало осечек… даже когда Маркус не говорил ей какую-то важную информацию. Да, эти знания были полезны, но жить без них все равно было бы спокойнее. Не то чтобы информация о реальной ценности этой одежды хоть что-то меняла. Если Рената попробует продать черные алмазы или жемчуг, то немедленно привлечет к себе внимание самой королевской семьи. В этом мире были вещи слишком дорогие, чтобы их можно было продать без последствий. На самом деле даже владеть подобными вещами было опасно. И, судя по всему, семья Чендлеров сидела на целых сундуках подобного. Иронично… что же касается ценности этих камней для кования, то они обладали не самыми выгодными свойствами. Возможно, именно поэтому Блэкфайеры использовали их для украшения одежды. Красивые, но бесполезные в практическом плане. Во многих смыслах. Рената вздохнула о превратностях жизни, после чего… краем глаза заметила смазанное движение. Деликатно стоящий поодаль Маркус внезапно вытянул руку, в которую врезалась злая Лотти. Доски под ногами двух кукол слегка раскрошились от силы перенесенного удара, но сам Маркус остался невозмутимо неподвижен. Он просто стоял и пристально смотрел на удерживаемую им Лотти. Сама же горничная внезапно замерла и полностью остановилась. Рената слегка нахмурилась и внезапно ее обзор закрыла переместившаяся вперед Валери. Рената раздраженно выглянула из-за ее плеча. Две куклы пристально смотрели друг на друга и, казалось, вели какой-то молчаливый диалог. В комнате висела тяжелая, напитанная напряжением тишина… спящая у стены Анна Блуфайер глубоко вздохнула и улеглась поудобнее. Внезапно, Маркус отпустил зажатую в его пальцах руку Лотти и сделал шаг назад. Сама Лотти окинула дворецкого молчаливым, сосредоточенным взглядом, после чего повторила его действия и отошла на шаг. А потом… кукла горничной повернулась и исчезла из комнаты. – Лотти? – слегка нервно спросила Рената. – Молодой госпоже не следует волноваться, – внезапно оживился Маркус, резко повернув голову в сторону девушки. – Эта вещь просто посоветовала Лотти исправить ее чудовищную, непростительную ошибку, – с каждым словом неестественная улыбка Маркуса становилась все шире. – Глупая Лотти признала свой промах и отправилась немедленно его исправлять! – преувеличенно весело заявил дворецкий. Все тело Ренаты невольно напряглось, а стоящая перед ней Валери невольно сжала зубы, готовясь к… чему-то. – Лотти отправилась за подобающей одеждой для вашего дорогого супруга! – лучась жизнерадостностью заявил Маркус. И тут поезд мыслей и ожиданий Ренаты налетел на толстую каменную стену. – А? – не поняла девушка. – Не подобает, чтобы жених рода Блэкфайер брал в жены молодую госпожу будучи одетым в рубище, – тяжело вздохнул дворецкий. – Этой вещи тяжело осознавать, что Лотти была столь легкомысленна, что не проследила за этим. – Она была занята, охраняя Габриэля от тебя, – невольно подумала Рената, после чего резко тряхнула головой. – Ты… – нерешительно произнесла девушка. – Хочешь… помочь в организации свадьбы? – очень осторожно спросила Чендлер. Маркус неестественно широко улыбнулся, после чего приложил руку к груди в почтительном жесте. – Разумеется! – громко и ужасающе жизнерадостно заявил дворецкий. – Как гордое изделие госпожи Изабеллы, поставленное госпожой на роль дворецкого рода Блэкфайер, эта вещь осмеливается испытывать восторженный трепет перед такой важной задачей, как организация свадьбы молодой госпожи, – подняв сияющий взгляд на девушку заключил дворецкий. Рената открыла рот… постояла пару унизительных секунд пытаясь осознать происходящее, после чего закрыла рот. Итак… либо Маркус задумал какой-то подлый план умерщвления Габриэля и сейчас ослабляет ее бдительность, либо он окончательно свихнулся, либо… это не Маркус. Старшая Чендлер потратила время на тщательное обдумывание каждого из этих вариантов, после чего остановилась на первом. Второй вариант тоже подходил, но сумасшедший Маркус попытался бы убить Габриэля с большим остервенением, так что… да, это был первый вариант. Придя к этой очень важной мысли Рената умудренно кивнула и решительно пошла к двери на выход. Им нужно было пожениться немедленно, пока у Габриэля оставался хоть какой-то шанс на выживание. – Молодая госп… – успело донестись до ушей девушки, прежде чем она захлопнула дверь. И резко остановилась, наткнувшись на священника этой церкви. Это был вежливый немолодой мужчина, одетый в характерную синюю мантию служителя Судьбы. Его виднеющиеся из-под мантии руки, лицо и шея были покрыты характерными ритуальными татуировками, которые носили на себе все ритуалисты храмов Судьбы и Рока (у каждого служителя рисунок слегка отличался, но все они были нанесены черными чернилами). Некоторые люди шептались, что эти рисунки покрывали все их тело, и что они символизировали, что человек отдавал свое тело богам. Сама Рената считала, что способности ритуалистов были привязаны к символам и кругам, поэтому вполне логично носить на себе уже готовые символы на случай… ситуации. Но Рената уже не раз подмечала, что люди обожали искать во всех действиях и ритуалах богов какой-то скрытый высший смысл. Иногда девушке было таких людей жаль. Судьба и Рок были… сложными богами для иносказаний. В основном потому что предпочитали говорить все максимально прямо, цинично и приземленно. Но люди все равно справлялись. А те, кто не справлялись, уходили в Ватикан к Всеединому и его туманным, полным иносказаний и таинств священникам. – Молодой госпоже рода Блэквуд не следует беспокоиться, – мягко произнес священник. – Ваш дворецкий не собирается убивать жениха в течение минимум пары недель, – ровным, спокойным как воды паркового озера голосом произнес служитель Судьбы. Рената пристально посмотрела на улыбчивого священника. Тот любяще уставился на нее в ответ. Чендлер слегка нахмурилась, медленно кивнула, после чего нащупала ручку двери за своей спиной, открыла ее и медленно вошла обратно. – О, вы вернулись! – ужасающе жизнерадостно произнес Маркус. – Этот слуга воспользовался временным отсутствием молодой госпожи, чтобы подобрать фату. Хочет ли молодая наследница взглянуть? – донеслось из-за спины напряженной Ренаты Чендлер. Девушка медленно повернулась и уставилась на кучу разнообразной кружевной ткани, покоящейся в руках Маркуса. Некоторые части этих тканей блестели на свету, некоторые тянулись вниз под гнетущим весом разнообразных темных камней, а другая часть была… кружевной. Очень. Очень кружевной. Угол рта девушки нервно дернулся. Впрочем, ее чувства можно было понять. Рок и Судьба были сущностями, отвечавшими за разные… области. Рок был богом силы, могущества и власти, поэтому чаще всего мужчины жаждали именно его покровительства. Рок был божеством, что всегда побеждает и его силой было всемогущество. Судьба же отвечала за знание, путь и разум, и чаще всего перед ней склонялись женщины. Судьбы была божеством, что никогда не проигрывает и ее силой было всезнание. Каждый ребенок знал эти простые, очевидные вещи об их богах. И каждый ребенок знал еще лучше, что когда бог обращает на тебя достаточно внимания, чтобы ты увидел эти аспекты в действии, то… ты в очень, очень большой беде. Не то, чтобы Рената уже не знала об этом. Просто… ей не особо нравились напоминания. – Выбирай что хочешь, Маркус, – устало произнесла Рената. Лицо дворецкого осветилось от счастья. Возможно, кукла ценила тот крайне редкий момент, когда молодая госпожа позволяла ему одевать себя в «подобающую» одежду. Рената же смиренно терпела фонтанирующего счастьем дворецкого и просто хотела, чтобы этот долгий день, наконец-то, закончился. На фоне происходящего девушка даже временно забыла, что именно ожидало ее в конце дня.

***

Габриэль Смит одновременно хотел, чтобы все это как можно быстрее закончилось, и очень не хотел, чтобы все это заканчивалось. В основном из-за того что… ждало его в конце вечера. Мужчина сглотнул и невольно прислушался к себе. Демон все еще пугающе молчал. Этот кусок безумия начал отстраняться от происходящего примерно в тот момент, когда Габриэль начал обсуждать свадьбу и окончательно исчез, когда лед… Рената взяла его за руку. Не то что чтобы Габриэль возражал, особенно учитывая… вечер… но все же это слегка тревожило. Мужчина недовольно поправил тяжелый темный костюм, который горничная Ренаты вытащила непонятно откуда и силой заставила надеть. Не что чтобы этот наряд был особо неудобным. Напротив, он был сшит из какой-то очень приятной телу ткани, но Габриэлю не понравилось выражение лица Вольфа, когда тот увидел пуговицы, сделанные из каких-то черных камней. Лицо бывшего наследника богатой аристократической семьи слегка посерело. Габриэль в очередной раз глубоко вздохнул и неловко переступил с ноги на ногу. После чего, стараясь отвлечься от происходящего, осмотрел небольшое церковное помещение. Ему немедленно ухмыльнулся сидящий в первых рядах Зак, окруженный своими многочисленными братьями, которые и создавали основную массу присутствующих на… на его… его свадьбе. Габриэль недовольно прищурился и заметил сидящую в толпе девушку. У нее были красивые длинные красные волосы, красные же глаза, и она была одета в утонченное розовое платье. Смиту потребовалось несколько пугающих долгих секунд, чтобы осознать, кто именно сидит рядом с самым крупным братом Зака (Габриэль постоянно путался кто из них кто), после чего он вспомнил, что младший брат Зака любил переодеваться женщинами. Габриэль присмотрелся к шее девушки и заметил аккуратный шарфик, прикрывающий кадык. На этом великая загадка была решена, и Смит смог снова сконцентрироваться на том, что стоит перед священником в небольшой церкви и ждет бракосочетания. И так как это было именно то, о чем Смит не хотел думать, он вернулся к осмотру «достопримечательностей». А посмотреть там было на что. Рядом с красной группой расположились две молодые девочки, одетые в штаны. Откровенно говоря, Габриэль уже почти не обращал на этот факт внимания и заметил только из-за того, что младший брат Зака его сбил, напомнив о существовании такой вещи как платье. Одна из девочек сидела пугающе неподвижно, откровенно не реагируя на происходящее, пока другая положила руку ей на плечи и о чем-то увлеченно рассказывала, размахивая зажатой в руке полусобранной гранатой. Поблизости от девочек расположилась Кэтрин Флетчер, которая еще недавно ворвалась в помещение, в котором переодевался Габриэль, чтобы громко сообщить, что безумный дворецкий в здании. Эта новость вызвала кратковременную панику и активный бег в разные стороны, пока очень вежливый священнослужитель Судьбы очень вежливо не заверил присутствующих, что беспокоиться не о чем, и они могут продолжать готовиться к… свадьбе. И вот теперь Габриэль стоит рядом со священником весь… готовый. Смит снова тяжело вздохнул, после чего вернулся к осмотру окрестностей. После красной зоны начиналась зеленая, которая включала в себя многочисленных сестер Вольфа, самого Вольфа, пару очень вежливых и тихих собак, женщину-полуволка Валери Гринфайер, из-за которой собаки и стали крайне вежливыми, а также первого заместителя Зеленых Зверей – женщину размером с медведя (которая сидела и тихонько шмыгала в огромный белый платок. Очевидно, медведица была очень чувствительной личностью). На некотором отдалении от шмыгающего заместителя лежала спящая сестра Адриана, которой, очевидно, не сильно мешала громкая шмыгающая медведица, шум от Алых Гончих и периодическое порыкивание от пары собак. Как человек, страдающий от хронической бессоницы, Габриэль прекрасно ее понимал. Сам же Адриан стоял за спиной Габриэля, так как, согласно традиции, кто-то должен там стоять. И Смит никогда не пустит туда Зака. И это была сторона жениха, что откровенно ужасало Габриэля Смита. В конце концов он никогда не ожидал, что на его стороне когда-либо окажется столько народа в любом качестве и количестве. На стороне невесты расположились – суровая Элеонора Чендлер, шмыгающий в платок Джордж Чендлер и шмыгающая в платок… эм… какая-то непонятная женщина с синими волосами? Одетая в одежду храма Судьбы? И на шее которой висела табличка – «По велению Судьбы я должна быть здесь»? Габриэль потратил некоторое время, чтобы осмотреть сидящую на лавочке женщину, после чего мысленно смирился с тем, что на его свадьбе будет присутствовать какой-то посланец Судьбы. Иногда было легче не спорить. На втором ряду расположились эм… сосед по комнате Джорджа Чендлера, его староста и его шпион? Почему они там сидят и почему в такие моменты Габриэль ощущает родство с братом леди Ренаты? Смит слегка вздохнул, после чего тяжело сглотнул и поймал себя на мысли, что осматривать больше нечего. Габриэль нахмурился и приготовился ко второму заходу, но тут дверь церкви начала медленно открываться. Мужчина резко выпрямился, а шмыгающие в платки присутствующие временно затихли, чтобы не разрушать момент. В дверь медленно вошла невысокая девушка в черном, обитом кружевами и черными камнями платье. Ее лицо закрывала какая-то безумно кружевная ткань, а одна из рук была зажата под рукой сопровождающего ее Френка Чендлера, чьи глаза тоже были на мокром месте. Габриэль Смит никогда не ожидал, что его сегодняшний день закончится подобным образом. Мужчина полагал, что никто из присутствующих этого не ожидал, особенно сама Рената. Возможно, поэтому ее пальцы так крепко сжимали руку отца, что побелели от напряжения. Габриэль Смит сделал очередной глубокий вздох и ощутил, как от переизбытка кислорода у него слегка закружилась голова. Мужчина замер, пережидая неожиданное головокружение, после чего постепенно пришел в себя. К этому моменту леди Рената подошла к алтарю и встала напротив Габриэля. За ее спиной встал Френк Чендлер… его глаза все еще продолжали слезиться. Все затихло, будто присутствующие ожидали, что произойдет дальше. И пока секунды текли, Габриэль начал осознавать, что они ждали чего-то от него. И тут мужчина резко осознал, что понятия не имеет, как проходят свадьбы. В смысле… откуда ему знать-то?! Он даже не интересовался этим никогда! Почему он не подумал об этом? Почему хоть кто-то не подумал об этом?! Что ему делать?!! – Поднимите ткань, закрывающую лицо невесты, – внезапно прошелестело в ушах Смита голосом Натана не Гостфайера. Который, очевидно, тоже присутствовал на его свадьбе. Однажды Габриэлю придется поговорить о привычках своего вассала шпионить за людьми, но сейчас все, что он мог чувствовать, это горячая благодарность. Смит быстро, но не резко поднял руки и поднял ткань с лица леди Ренаты. И… ладно, леди Рената всегда была красивой, но сегодня она была обезоруживающие красива. Габриэль смутно осознавал, что это как-то связано с нанесенной на ее лицо косметикой, но это была отстраненная, далекая мысль. Большая же часть разума Габриэля была занята ужасающей битвой между ужасом как-то испортить важный день в жизни леди Ренаты и молчаливым лицезрением ее удивительно красивого лица. Щеки леди Ренаты слегка порозовели, и она невольно опустила глаза на грудь Смита. Благо разум Габриэля все еще был слишком занят, чтобы обдумывать причины этого жеста. – Сегодня, – внезапно начал говорить священник, заставив Ренату и Габриэля вздрогнуть. – Мы собрались здесь дабы связать узами брака две одинокие души, – лучась мягкой, нежной улыбкой заявил священник. Синеволосая женщина достала из рукава большой белый платок и громко высморкалась. Джордж злобно на нее посмотрел, но не решился как-либо оскорбить служителя Судьбы. Элеонора Чендлер же продолжала сидеть на лавке и холодно улыбаться всем, кто решится посмотреть в ее сторону. Пока что таких не находилось. – Рената, урожденная Чендлер, клянетесь ли вы быть с Габриэлем Смитом в час глубокой, очень глубокой нужды, в бодрствовании и редком сне, в богатстве и еще большем богатстве или в случае, допустим, возможной коронации и дальнейших административных проблемах, навалившихся на него в гипотетическом правлении? – вежливо спросил священнослужитель. Габриэль Смит понятия не имел как проходят свадьбы, но даже ему показалось, что эта речь слегка странновата. – Эм… да, – неуверенно ответила Рената после чего встряхнулась и решительно посмотрела на Габриэля. – Да! Я уверена, – твердым как сталь голосом произнесла девушка. Священник удовлетворенно кивнул, после чего повернулся к Габриэлю. – Габриэль, в определенный момент своей жизни названный Смитом, клянешься ли ты быть с Ренатой урожденной Чендлер в час глубокой нужды, быть с ней и в здравии, и в возможном нервном срыве, быть с ней несмотря на любых возможных будущих родственников и любое имущество, которое перейдет к тебе в результате вашего брачного союза? – совсем не зловеще спросил священник. – Да, – твердо ответил Габриэль. Татуированный мужчина глубокомысленно кивнул, после чего перелистнул страницу какой-то лежащей на кафедре книги, которая точно не была святым писанием храма Судьбы. – Если кто-то знает о причинах, по которым этот брачный союз не должен состояться, пусть выйдет вперед, – с легкой нотой интереса посоветовал священник, после чего замер в некотором ожидании. В помещении стояла мертвая тишина. – Точно? – вежливо спросил священник. Тишина продолжала гнетуще стоять, постепенно наливаясь силой и полнотой. Даже заместитель Зеленых Зверей перестала сморкаться в платок дабы ненароком не нарушить это молчание. Впрочем, синяя женщина все еще плакала, так что легкий уровень шума сохранялся, но все присутствующие давно научились ее игнорировать. Священник слегка разочарованно вздохнул, после чего перелистнул страницу. – Теперь кольца! – уверенно заявил священник, периодически поглядывая в книгу. И тут все присутствующие испуганно замерли. Габриэль ощутил, как его тело обливается холодным потом, ведь в этом хаосе они все… совершенно забыли о кольцах! Рената смертельно побледнела и резко сжала губы в тонкую, полную ужаса линию. Габриэль стиснул зубы отчаянно стараясь не злиться на самого себя за такой промах и начиная лихорадочно продумывать варианты действий, но тут… заметил протянутую ему подушечку с двумя небольшими круглыми кольцами, отлитыми из какого-то белого металла. Мужчина ошарашенно моргнул, после чего поднял глаза и увидел улыбающегося ему дворецкого. Габриэль невольно напрягся и сделал шаг назад. Дворецкий-убийца из-за которого Смиту пришлось в один день организовать свадьбу, а после попытаться применить все свои знания, услышанные им в борделе, чтобы леди Рената хотя бы не сильно мучилась в своей первый раз, невольно сделал шаг назад. А потом повернулся к невесте. – Маркус, – напряженно произнесла Рената, пристально глядя на кольца. – Эта вещь приносит свои извинения за ужасающую наглость, – нежно произнес дворецкий. – И осмеливается предложить молодой госпоже и ее дорогому жениху эти скромные кольца, – вежливо произнесла кукла, склоняясь в глубоком поклоне. – Маркус, я запрещаю тебе лгать, – твердо произнесла девушка. – Лежащие в этот момент на подушке в твоих руках кольца являются артефактами? – тихо спросила Рената. – Нет, молодая госпожа, – вежливо ответила кукла. – Лежащие в этот момент на подушке в твоих руках кольца могут стать причиной психического, физического, духовного или какого-либо иного вреда для стоящего напротив тебя мужчины за которого в этот день и в этом месте я выхожу замуж, если он наденет это кольцо на свой палец и будет носить его начиная с этого момента? – строго спросила Рената. – Нет, молодая госпожа, – безмятежно ответил дворецкий. В глазах Ренаты мелькнул отсвет пламени. Она очень долго и крайне пристально смотрела на предоставленные ей вещи, после чего нерешительно подняла их с подушечки и очень тщательно осмотрела со всех сторон. После пары долгих, томительных минут пристального изучения, Рената напряженно покосилась на все еще кланяющегося дворецкого, после чего нерешительно кивнула Габриэлю. Судя по всему, кольца точно не были артефактами. Рената как-то нерешительно повернулась к священнику и тот уверенно кивнул. Девушка глубоко вздохнула, и ее рука нерешительно замерла над подушечкой. Чендлер тяжело сглотнула и… опустила руку. – Нет, это было бы слишком глупо, – тяжело вздохнула Рената, после чего подняла глаза на Габриэля, – Мы можем… – Использовать мой комплект запасных колец на возможный несчастный случай! – жизнерадостно произнес неутомимый священник, доставая из-под кафедры кольца. – Почему ты сразу так не сделал? – не спросил никто из сидящих в зале. Ибо он был служителем Судьбы. И дело было не в том, что служители Судьбы никогда не отвечали на вопросы. Они отвечали. И пугающе, ужасающе часто… поэтому никто и никогда у них ничего не спрашивал. Габриэль поднял кольцо священника и очень аккуратно надел его на палец Ренаты. Та слегка покраснела и так же аккуратно надела кольцо на его палец. На секунду они оба остановились ожидая… чего-то. Но ничего не произошло. – Засим я объявляю вас мужем и женой! – лучась счастьем заявил священник, после чего его лицо расползлось в еще более широкой улыбке. – Жених может поцеловать невесту! – еще громче крикнул мужчина. От громкости этого крика лежащая на лавке сестра Адриана крупно вздрогнула и резко села безумно озираясь по сторонам и прижимая к груди саквояж. И это само по себе было впечатляющим достижением. – Я так долго ждала этого момента, – прогундосила синеволосая женщина, после чего высморкалась в потрепанный жизнью платок. Габриэль ощутил, как его щеки запекло и уставился на побуревшую Ренату Чендлер. Девушка была такой красной что, казалось, еще немного, и она научится поджигать воздух своим лицом. В этот момент Габриэль осознал, что чем дольше он думает о… об этом, тем хуже для них обоих, поэтому он резко наклонился и мягко прислонился своими губами к губам Ренаты. Девушка еле слышно пискнула, и Габриэль быстро отшатнулся назад. Рената еще быстрее протянула руку и крепко зажала его пальцы в своей холодной, слегка потной от нервов ладони. И это… как ни странно успокоило отчаянно нервничающего Габриэля. На этот момент мужчина уже привык, что крепко держащая его ладонь была признаком чего-то теплого и близкого. – Поздравляю и да спасут нас всех Рок и Судьба! – громко крикнул Зак, после чего все сидящие в зале громко захлопали. – Я в процессе, – пробормотала синеволосая женщина за секунду до того, как комната потонула в радостных и слегка ошарашенных овациях.