Опаленные души

Столовая семейства Чендлер кипела ранее невиданной для нее жизнью. Зак Свенсон сидел рядом с Кэтрин Флетчер-Свенсон и со слезами на глазах вспоминал их свадьбу… которая заключалась в том, что Кэт угрожала священнику пистолетом, пока тот стремительно сокращал церемонию до пяти минут и пары ритуальных фраз. В то время Флетчер и Зак еще надеялись найти «тетю Вивьен» и оперативно получить развод, так что не придали много внимания простой процедуре подтверждения женитьбы. К счастью, младший брат Свенсона сделал фото, поэтому у них осталась незабываемая память о самом важном для любой женщины событии. Осталось только позаботиться о том, чтобы это фото не попало в руки полисменов. Рядом с плачущим от смеха Заком сидели смертельно серьезные ученицы Кэтрин Флетчер. Одна неестественно спокойная девочка и другая излишне активная сидели напротив молчаливых и крайне серьезных девушек рода Гринфайер. Между представителями двух родов росло молчаливое напряжение, вызванное крайне важной для любого живого существа вещью. Они смотрели на тарелки с жареным картофелем, запеченной говядиной и тушенном в собственном соку фазаном (поставщиком продуктов были Зеленые Звери, а главным поваром неутомимая Лотти). Изо рта изгнанных Гринов текла невольная слюна, а зрачки хищно сузились. Они напоминали хищников, готовых биться за аппетитную добычу. Аловолосые бастарды рода Рэдфайер несколько отличались. Бывшая воспитанница приюта Синтия и дочь крайне строгой матери по имени Хелена выглядели внешне спокойно и невозмутимо… но, когда Кэтрин Флетчер взяла их к себе, обе девочки не могли похвастаться большим количеством мяса на костях. Иначе говоря… если вблизи Синтии и Хелены появлялась еда, то вскоре эта еда мгновенно исчезала из поля зрения. И обе ученицы Флетчер искренне считали, что еда должна исчезать только в их направлении. Клара бывшая Гринфайер, ночной кошмар продавцов и человек, точно знающий, сколько денег они смогут сэкономить, если ее сестры съедят все, находящееся на столе, медленно подняла руку. Сидящие по бокам от нее зеленоглазые девочки еле заметно подобрались и приготовились. Синтия хищно улыбнулась, а сидящая рядом Хелена взяла в левую руку нож, подавая Синтии сигнал о временном перемирии ради уничтожения более наглого и многочисленного противника. Клара опустила руку на вилку и… началась великое сражение за еду. Сидящая в отдалении Розмари Блэквуд, чья фигура сильно сдала за то время, что «отродья Аделаиды» провели в ее доме, следила за этим полем битвы пустым, слегка печальным взглядом человека, который давно потерял волю к борьбе. На ее коленях лежала миска с салатом, от которого женщина изредка откусывала по кусочку. В конце концов, негоже морить тетушку Розмари голодом. В это же время, на другом конце стола развернулось еще одно сражение. Хотя это было сложно назвать битвой, ведь одна из сторон проигрывала всухую. Не то, чтобы братья Свенсоны когда-либо сдавались перед превосходящим противником, но иногда разница в тупой силе была настолько велика, что никакая тактика, хитрые трюки, коварство или даже усиление внутренним огнем не помогало одержать победу. Все, что тебе оставалось, это положить вилку на скатерть и молча следить за сражением великих. А именно, взрослых представителей рода Гринфайер. У Валери, Виктории и Вольфа Гринфайер был долгий, насыщенный событиями и переживаниями день. С утра они были заняты, доказывая китайцам в порту, что нюх рода Гринвольф никогда не стоит недооценивать. И даже если ты засунешь партию Тлеющей Мечты (одно из любимых наркотических веществ торговцев из Китая) в пакеты с чаем, это не поможет обмануть их нюх. После Валери, Виктория и Вольф были очень заняты организацией внезапной свадьбы своих сюзеренов. Буквально китайскую кровь с одежды стряхнуть не успели, как отправились организовывать сбор людей и поставки продуктов. А после церемонии голодные как звери Грины быстро направились в дом начальства. В итоге главари Банды Зеленых Зверей столкнулись с ранее невиданным кризисом. Они не ели буквально весь день. Так что теперь Валери Виктория и Вольф были заняты крайне важным делом, в котором не было места жалости, слабости или сомнениям. Они бились за еду. Пока что по объемам поглощенной снеди выигрывала Валери, чем неимоверно злила Викторию. Вольф же не тратил силы на лишние переживания. Он ел. Один из братьев Свенсон осмотрел недостижимое для них поле битвы долгим, задумчивым взглядом, после чего перевел глаза на сидящих рядом детишек. И да, там дела шли намного лучше. По крайней мере, ты мог разглядеть движения противника. И основным оружием были вилки и ножи, а не самые настоящие когти. Братья Свенсоны почти одновременно посмотрели в ту сторону, после чего почти синхронно вздохнули и повернулись обратно. Биться с детьми было не круто. К тому же у Свенсонов была крайне ответственная, жизненно важная миссия. От успеха этой миссии зависело, проживут ли они этот день. На самом деле никто не знал, как эта ужасающая ситуация вообще стала возможна. Может, это была одна из кукол, в чьих головах засели точные инструкции о проведении торжеств. Возможно, это была шалость высших сил, что считали смерть, хаос и разрушения чем-то веселым. Может, это был заговор какой-то тайной, злобной силы. Никто не мог ответить точно. Но факт оставался фактом – рядом со Свенсонами стояли бутылки с алкоголем. А рядом сидели: громко шмыгающий в безнадежно мокрый платок Фрэнк, суровая Элеонора и напряженно молчаливый Джордж. Все в столовой знали, что эти трое ни в коем случае не должны получить доступ к алкоголю. «Друзья» Джорджа, сидящие в самом дальнем конце стола, это знали. Анна Блуфайер и ее брат, сидящие у грифельной доски с кучей уравнений, это знали. Невидимый Натан не Гостфайер, стоящий за спиной Элеоноры Чендлер, это знал (он всегда хорошо умел слушать), братья Свенсоны это знали, и наряд полисменов, дежурящий на улице около особняка Блэквудов, очень хорошо это знал. Даже поглощенные едой Гринфайеры отслеживали местонахождение несчастных бутылок с алкоголем. Прямо сейчас все представители семьи Чендлер были напряжены как никогда, и хватило бы одного небольшого толчка, чтобы Лондон сгорел в огне гиенны огненной. Ведь отчаянно краснеющая Рената Чендлер и мертвенно серьезный Габриэль Смит поднялись на верхний этаж особняка примерно тридцать минут назад. И все присутствующие знали, что это значит. Рука Джорджа Чендлера медленно поднялась и потянулась к бутылке. Бутылка внезапно испарилась в неизвестном направлении, и никто из присутствующих не знал, кто это сделал… но всем было плевать. Главное было шуметь изо всех сил, поддерживая веселую, громкую и очень отвлекающую атмосферу. И молиться. Молиться, чтобы этот вечер как можно скорее закончился.

***

Рената сидела на краешке широкой двуспальной кровати, которая стояла в одной из дальних, экстренно убранных комнат, и не совсем понимала, что ей делать дальше. Рядом с ней сидел очень напряженный Габриэль, который, очевидно, тоже не совсем понимал, что ему делать. Рената не знала точно, сколько времени они уже сидят здесь и… ну, сидят. И дышат. И изредка моргают. По крайней мере, Рената точно моргала. Насчет Габриэля она была не уверена. Девушка не осмеливалась смотреть в его направлении. Итак… время шло. Если бы в комнате висели часы, они бы тикали, слегка разбавляя гнетущую тишину, но их здесь не было. Так что… время шло в полной тишине. И Рената знала, что пока кто-то из них не сдвинется с места, время никогда не пойдет по-настоящему. Точнее нет, это было глупое утверждение. Конечно, время все еще идет независимо от того, как долго они сидят здесь. И если они просидят достаточно долго, то рано или поздно встанет солнце… слегка разбавив туманный смог за окном, так что если не присматриваться, то можно и не заметить этот факт, но оно рано или поздно встанет и тогда все станет крайне неловко, потому что все узнают, что она все еще сидит здесь и ждет непонятно чего. И это будет куда более неловко, чем то, что происходит сейч… – Рената, – внезапно сказал Габриэль, заставив сжавшуюся на краешке кровати девушку вздрогнуть. – Полагаю, можно начать с… со снятия одежды, – напряженно произнес мужчина, продолжая сидеть на кровати. Все мысли в голове Чендлер на секунду замерли, после чего вся кровь в ее теле прилила к коже, оставив весь остальной организм на волю Судьбы. В голове девушки зашумело, лицо запекло, а сердце сильно забилось. – Эм… да. Да, я думаю, что… что это… – неловко забормотала девушка. – Это идея я… я считаю… имеет смысл и… и я… Габриэль глубоко вздохнул, после чего, судя по скрипу, повернулся, и Рената ощутила, как его пальцы сжимают ее ладонь. Девушка не знала, что может покраснеть еще сильнее, но как-то умудрилась это сделать. – Рената, посмотри на меня, – спокойно попросил Габриэль. Старшая Чендлер медленно подняла взгляд и посмотрела на сидящего рядом мужчину. Девушка машинально отметила привычный загар, из-под которого пробивался не такой знакомый легкий румянец, и подняла глаза выше, останавливаясь на крайне серьезных темных глазах. – Ты знаешь, как это происходит? – все также спокойно спросил ее… муж. Рената медленно кивнула. Обычно подобные вещи объясняла мать, но матушки уже не было, поэтому это пришлось делать папе. Никто из них не был счастлив из-за прошедшего между ними разговора, но Фрэнк Чендлер максимально подробно и доступно пояснил дочери, как работает… это. Сильно помог тот факт, что в воспоминаниях Изабеллы было много не одетых мужчин (обычно в виде трупов или немертвых, но анатомия от этого не менялась), поэтому Рената знала, как оно должно выглядеть, и понимала, о чем вообще идет речь. Девушка не представляла, как тяжело приходилось обычным девушкам, которые вообще не понимали, что им пытаются объяснить. – Ты надела ту вещь, которая должна помочь от… беременности? – слегка запнувшись, спросил Габриэль. Рената снова кивнула и подняла руку, на которой висел специальный артефакт в виде браслета. Он выглядел как обычный серебряный браслет, но при его ковании Рената использовала сок сильфия, приказывая растению отдать свои противозачаточные свойства металлу. Этот артефакт был создан на скорую руку, и его нельзя было носить слишком долго, а то был риск стать бесплодной навсегда. Судя по лекции Маркуса, человеческое тело плохо реагировало на вмешательство артефактов. В основном потому что люди были тонко настроенной саморегулирующейся системой, которая тем не менее понятия не имела, как и что ей регулировать, когда в игру вступали артефакты. К примеру, организм знал, что ему делать с соком сильфия, если тот попадет внутрь. Но что ему делать с воздействующим на него свойством сильфия не имел никакого понятия. Из-за этого противоречия любая попытка создать универсальный исцеляющий артефакт выходила слишком громоздкой, дорогостоящей и жрущей уйму огня из-за попыток регулировать сотни процессов тела вместо самого тела. По итогу выходило, что было проще попросить помощи целителя или выпить зелье. Хотя артефакторы и тут умудрились вывернуться, создав боевые артефакты Гринфайеров, что брали «свойства» животного как образец работающей системы, после чего копировали, усиливали и переносили его целиком (хотя это могло грозить превращением в помесь животного и человека с последующим безумием), но вот тонкие воздействия артефакторам все еще были неподвластны. Так что в браслет Ренаты был введен ограничитель, что прекращал его действие через три часа, а также серебро, что должно было очистить ее от всего… лишнего после… процесса, так как Лотти сказала, что сем… в общем это может давать эффект даже через несколько дней после… Рената тряхнула головой и быстро опустила руку. В общем, большую часть ее подготовки к… процессу заняло кование этого самого браслета, в чем ей сильно помогла на удивление эрудированная Лотти. И почему девушка думает об этом в такой момент, она никогда не поймет. Плечи Габриэля слегка расслабились. И Рената прекрасно его понимала. Они прокляты с обеих сторон и одной из самых плохих затей, что могла бы прийти им в голову, было бы рождение ребенка два в одном, так сказать. Подерутся ли Черный Пепел и Изабелла за право терроризировать новорожденную жизнь или будут работать посменно вопрос открытый, но девушка не сомневалась, что ребенок ничего доброго им за этот «подарочек» не скажет. Так что нет… беременеть сейчас было бы катастрофически плохой идеей. У них и так проблем навалом. Габриэль глубоко вздохнул, после чего быстро выдохнул и встал с кровати. И тут Рената резко вернулась в настоящее, в котором они собирались делать… ну… супружеский долг. Девушка подобралась и молча следила за тем, как Габриэль расстегнул жилет, резко его снял и положил на спинку стоящего рядом стула, после чего начал расстегивать пуговицы рубашки, сосредоточенно глядя в стену. Рената продолжала следить за этим процессом, постепенно осознавая, что… как ни странно, не особо нервничает. В основном потому что, в общем-то, уже видела своего жениха фактически голым. Два раза на самом деле. Что было на два раза больше, чем сам Габриэль видел голой ее. И ее муж тоже это знает, поэтому и начал раздеваться первым. Ему было буквально нечего терять. И, возможно, ей тоже незачем сильно смущаться, потому что Габриэль был военным человеком и наверняка уже видел кучу голых женщин. Хотя совершенно точно видел. По-крайней мере те полуголые аборигенки из деревни Крыльев были не особо одеты, так что Ренате тоже нечего стесняться. Грудь она и у аборигенов грудь. Видел одну и видел их все. Если так подумать… она и Габриэль были не особо чистыми и культурными англичанами после… всего. К тому же Маркус кучу раз видел Ренату голой и ничего, девушка это пережила. Так что… На этом Рената Чендлер закончила процесс искажения мышления с использованием ложных выводов, который заставил бы представителя рода Гостфайер гордо прослезиться, после чего окончательно успокоилась и начала уверенно раздеваться. И к явному сожалению Габриэля Смита занималась девушка данным процессом очень тихо и крайне спокойно. Из-за чего, когда оставшийся в штанах мужчина глубоко вздохнул и повернулся к девушке, он совершенно не ожидал узреть ее в одной тонкой сорочке, которая оголяла ее ноги почти до середины бедер и открывала плечи. Рок, он видел ее колени! Габриэль поперхнулся и закашлялся от неожиданности. Рената обеспокоенно нахмурилась и встала, из-за чего очертания ее груди начали вырисовываться под тканью сорочки. У леди Ренаты была грудь! Нет, Габриэль всегда знал, что у его невес… жены, что у нее есть грудь, но он никогда не думал об этом! В смысле, иногда, он же тоже живой человек, но он никогда не ожидал, что получит возможность узнать, как это должно выглядеть! – Габриэль, ты в порядке? – обеспокоенно спросила Рената, наблюдая за побуревшим мужем. Тот пару раз ударил себя по груди, после чего глубоко вздохнул и титаническим усилием воли взял себя в руки. Он должен оставаться спокойным и собранным, потому что кто-то здесь должен быть спокоен и собран. И это будет он, гори оно все в Геенне огненной! – Да, – уверенно заявил Габриэль, совершенно не ощущая этой самой уверенности. Рената же… ну, она чувствовала себя странно. Откровенно говоря, девушка резко перестала нервничать, и даже не совсем понимала почему. Возможно, потому что она уже почти разделась и ничего страшного не случилось. Может быть, потому что Габриэль тоже уже почти разделся и даже если бы он разделся полностью, то… ну, Рената почти все уже видела. Это бы мало что изменило. А может, она так отчаянно нервничала раньше, потому что боялась, что Габриэль увидит ее… ну, ее, и будет разочарован. А Габриэль, судя по его красному лицу, совсем не был разочарован. И тогда Рената подумала, что… если он не был разочарован, то… Девушка глубоко вздохнула, после чего сделала осторожный шаг вперед и мягко взяла своего мужа за руку. После чего снова ощутила, как ее щеки немилосердно запекло и… не поднимая глаз, положила его руку себе на грудь. Габриэль резко втянул в себя воздух. Рената застыла, не до конца понимая, что ей дальше делать. Нет, папа говорил ей, но стоя это будет неудобно, и ее муж все еще в штанах, так что… и Габриэль все еще молчит и не двигается, так что, возможно она все не так поняла и… и на самом ему не понравилось… И катись оно все в Геенну, это Габриэль. Она может просто спросить. – Т… тебе нравится? – тихо спросила девушка, не осмеливаясь поднять взгляд. В комнате ненадолго повисла неловкая, гнетущая тишина. После чего Габриэль тяжело сглотнул и прокашлялся. – Да, – кратко сказал он. – Я… это… это приятно. Ощущается, – произнес мужчина слегка охрипшим голосом. Его большой палец машинально гладил грудь Ренаты, поэтому девушка не думала, что он лжет. Казалось, сам мужчина не понимал, что он это делает. И на этом в комнате снова повисла недолгая тишина, в которой ни один участник не понимал, что ему делать дальше. – Ладно, это уже просто глупо, – внезапно сказал мужчина с какой-то внутренней досадой в голосе. И не успела Рената понять, о чем идет речь, как Габриэль убрал руку, быстро подхватил Ренату на руки и в два шага дошел до свежепостеленной двуспальной кровати. После чего аккуратно положил девушку на одеяло, повернулся и задул освещающие комнату свечи. Помещение мгновенно погрузилось в темноту. И в этот момент Рената почувствовала, как сковывающее ее напряжение стало гораздо меньше. Возможно, она все еще отчаянно стеснялась происходящего, просто пыталась убедить себя в обратном. До ушей девушки донеслось тихое шуршание, после чего половина кровати осела, и Рената поняла, что Габриэль рядом. – Итак, – уже гораздо увереннее сказал муж. Похоже, темнота помогла и ему. – Я никогда этого не делал, но мне много рассказывали о деталях процесса. Полагаю, первый раз в любом случае выйдет неловким и болезненным, так что чем быстрее мы покончим с этим, тем лучше. А после этого я оставлю тебя, так как не хочу беспокоить моими кошмарами, и ты сможешь поспать, – твердо произнес Габриэль. – Хорошо, – с неописуемым облегчением в голосе произнесла Рената. И да, первый раз вышел неловким, слегка болезненным, и им пришлось потратить некоторое время, чтобы определиться, где и какие их части находятся в этой тьме. Но Габриэль не ушел, потому что Рената не любила бросать дело на полпути. Поэтому потратила некоторое время, чтобы уговорить Габриэля тщательно ощупать ее грудь, так как мужчина был явно в ней заинтересован. А потом ее руки. И ноги. И потом они решили попробовать во второй раз, и тогда у них получилось лучше. Рената даже поняла, почему люди могут любить бордели. И решила, что, если Габриэль хочет, они могут попробовать еще раз, потому что ему это все совершенно точно понравилось. По крайней мере, она еще никогда не слышала его голос таким расслабленным. Но третьего раза не случилось, так как Габриэль честно сказал, что мужчины так часто не могут. Сама Рената, судя по ощущениям, тоже так часто не могла, но если мужу это было нужно, то она могла и потерпеть, так что… в общем, ее устраивал любой вариант. И сейчас ее устраивало то, что Габриэль расслабился достаточно, чтобы обнять ее и уткнуться лицом в ее грудь. Девушка не совсем понимала, почему мужу так понравилась эта часть ее тела, но была не против. По-крайней мере, он больше не напоминал взведенную до предела пружину. Спустя несколько минут такого положения Рената заметила, что тихое сопение Габриэля стало совсем тихим и каким-то размеренным. После пары очень смущающих секунд, в течение которых девушка переживала, что своей грудью перекрыла мужу воздух, она запоздало осознала, что Габриэль уснул. Рената сонно моргнула, успокоилась и… нерешительно обняла мужчину за плечи. Раз уж он все равно спит. Это было… уютно. Девушка мягко улыбнулась тихому сопению и закрыла глаза. Спустя пару секунд она уже спала.

***

Маркус, гордый дворецкий рода Блэкфайер размеренно шел по коридору Синего Этажа, приближаясь к неутомимо работающей Алисии Блуфайер. Впервые за долгие недели, прошедшие с открытия этажа, рядом с тонкой фигуркой не маячила вассал молодой госпожи по имени Анна Блуфайер. И это было именно той возможностью, которая требовалась госпоже Изабелле. – Миледи Алисия, – бодро поприветствовал главу этажа Маркус. – Госпожа Изабелла передает вам это, – произнес дворецкий, доставая из внутреннего кармана небольшой, отливающий сиреневым ключ и протягивая его равнодушно взирающей на него кукле. Алисия Блуфайер протянула руку и взяла небольшую, расписанную различными символами вещицу. После чего убрала ее во внутренний карман платья и вернулась к покрытой рунами стене. – Это не сможет преодолеть систему безопасности, – ровно произнесла Алисия. – Защита абсолютна… этаж будет открыт только обладающим человеческим телом, никому не подконтрольным и действующим без принуждения извне артефактором, – отчеканила хозяйка синего этажа. В ее голосе слышался неестественный металлический оттенок, будто у слегка заржавевшего от долгого простоя механизма. Маркус мягко улыбнулся. – Да, ваша защита воистину абсолютна, – полным уважения голосом заверил дворецкий. – Но при желании и в ней можно создать… брешь. И, учитывая планы демонов… эта брешь может очень хорошо нам послужить, – еще шире улыбнулся Маркус. Алисия окинула дворецкого долгим, пристальным взглядом, после чего повернулась к стене и продолжила свою долгую, выматывающую работу по настройке сложной системы особняка. Которая, стараниями лежащего в ее кармане ключа, скоро станет еще сложнее.