Опаленные души

Новый день застал столовую семейства Чендлер в мертвой, напряженной тишине. Вся еда на столе была съедена еще несколько часов назад, Анна и Адриан Блуфайеры давно закончили свои загадочные вычисления и мирно спали около покрытой бесчисленными надписями доски. Иногда лицо Адриана слегка дергалось, будто мужчине снились кошмары. Дети семьи бывших Гринвольфов и ученицы Кэтрин Флетчер вытеснили тетушку Розмари с ее удобного кресла, после чего утрамбовались в него с решимостью усталых и полностью лишенных моральных ограничений маленьких детей. На всех места не хватило, поэтому часть этих самых детей расположилась на щедро усеявших пол собаках. Собаки лежали и старались лишний раз не шевелиться… они следили за все еще не спящими обитателями этого полутемного зала: за тетушкой Розмари, все еще обыскивающей тарелки в поисках хотя бы крошек съестного, за «друзьями» Джорджа Чендлера, все еще сидящими за обеденным столом... в основном из-за того, что они так и не успели снять гостиницу, а в особняке Чендлеров им так и не постелили. За доблестными Свенсонами, а также слегка голодными представителями рода Гринфайер, чьи взгляды неотрывно следили за сидящими на другом конце стола. Точнее, за оставшимися представителями семейства Чендлер. Элеонора Чендлер ушла наверх несколько часов назад. Джордж и Фрэнк все еще периодически пытались выпить. За эту долгую, мучительную, бесконечную ночь в этом зале произошло многое. Здесь велись тихие, но ожесточенные битвы, заключались непродолжительные союзы, велись тяжелые, философские беседы, и все это ради основной миссии присутствующих здесь людей. В этом зале велась строгая антиалкогольная компания. И с каждым часом она становилась все ожесточённее по одной очень простой причине. Зак Свенсон устало моргнул и откинулся на спинку стула. Рядом с ним очень медленно моргнула Кэтрин. Босс мучился кошмарами, поэтому никогда бы не стал засыпать рядом со своей новоиспеченной женой. И раз он все еще не вышел из комнаты наверху, то… эти двое все еще не закончили. Заку было сложно определить какой час был за окном из-за вездесущего смога. Но он точно знал, что рассвет уже давно наступил. И в связи с этим фактом, Зака одолевало несколько мыслей, которые он поклялся никогда не произносить в слух. Особенно в присутствии дерганых Джорджа и Фрэнка Чендлеров. Первой мыслью было: – Босс… ты МУЖИК, – с уважением истинного мужчины подумал Зак Свенсон. Вторая мысль была не менее уважительной. В конце концов, леди Рената была довольно волевой и самостоятельной девушкой. Если бы она не хотела продолжать, она бы так и сказала. А это значит… – Леди… не знаю, как вас назвать, но уважаю заочно, – с легким трепетом подумал Зак, настоящий мужик, Свенсон. Пока длилась ночь Зак успел подумать о многом. Не все из этих мыслей были ему приятны. Например, мысль о том, что лично Зак бы леди Ренату не потянул (хотя эту мысль немного скрашивала уверенность, что подобное никто бы не потянул). Или мысль гораздо мрачнее и печальнее. А именно: – Скорее всего они все еще сидят на кровати и бояться пошевелиться, – старательно не думал Зак Свенсон, человек, обладавший печально высоким интеллектом. – А значит нам придется повторять эту демонскую ночь раз за разом, пока кто-нибудь из них не встанет и не выйдет в окно, – с налетом тоскливой депрессии не подумал Зак. – Не думай об этом, – пробормотала сидящая слева смертельно усталая Кэтрин. – Я не могу, – мрачно произнес Зак, чей взгляд невольно останавливался на злосчастных бутылках с алкоголем. Еще никогда в жизни алкоголь не был так близок, но так бесконечно далек как в этот самый момент. В этом была какая-то жизненная ирония. Возможно, даже наказание за неведомые Заку грехи… осталось только понять, чем он успел так насолить Року и Судьбе. Ну, не считая управления бандой, воровства, убийств (он был солдатом и главой преступной организации. Трупов было много), копанием в истории Забытой Войны по ярому настоянию босса, контрабанды, торговлей оружием, и фактом рождения от проклятого темного артефакта… Ладно, возможно это наказание за ведомые Заком грехи. Но он все еще не знал какие именно. Кэтрин очень тяжело вздохнула и откинулась на спинку кресла. Рука Фрэнка потянулась к бутылке. Вольф осторожно взял ее и опустил под стол. Джордж Чендлер на секунду опустил глаза, следя за исчезновением последней выжившей в антиалкогольном побоище бутылки, после чего вернулся к сосредоточенному сверлению потолка взглядом. Зак знал, что единственная причина, по которой парень продолжал сидеть внизу, заключалась в том, что все в зале думали об одном и том же. А именно, о том, что его сестра все еще сидит около босса не в силах пошевелиться. Ну, парня можно было понять. Либо это, либо он будет вынужден признать, что его сестра секс гигант. Не каждый готов смириться с подобным откровением. – Это их первый раз, Зак, – медленно произнесла Кэт. – И что? – устало спросил Свенсон. Кэт очень тяжело вздохнула, после чего устало потерла виски. – Спят они, – просто сказала Кэт. – С непривычки всегда рубит. После чего опустила голову на стол и тихо захрапела. *** Габриэль лежал, прижавшись щекой к чему-то мягкому. Иногда это мягкое прижималось сильнее, а потом ослабляло давление в каком-то болезненно знакомом мужчине ритме, но Габриэль никак не мог сосредоточиться, чтобы вспомнить в каком. Шея мужчины слегка затекла из-за неудобного положения, а левая рука полностью онемела, так как он лежал на ней, придавливая к кровати всем своим телом. До его ушей доносилось еле слышное бормотание, нарушая его приятное, уютное забытье и заставляя неохотно вернуться в свое ноющее тело. Это был не первый раз, когда Габриэль Смит настолько устал из-за хронической бессоницы, что уснул в немного неудобной позе, после чего успешно пролежал в ней всю ночь. Но обычно мужчина не успевал прочувствовать дискомфорт от подобного способа проснуться, так как его будил очередной наполненный огнем и ненавистью кошмар. Теперь же… кошмара не было. Габриэль просто медленно выплывал из пустоты небытия в реальный мир все больше ощущая свое окружение. И это окружение было теплым, мягким и пахло чем-то металлически-травянистым. Габриэль нахмурился, и неохотно открыл глаза. Перед его глазами находилась ткань. Белая ткань. Смит был совершенно уверен в этом факте, так как его лицо чуть ли не прижималось к этой самой ткани, из-за чего он мог рассмотреть маленькие стежки из которых состояла… чья-то одежда. И эта одежда то приближалась, то отдалялась от его лица в ровном, мерном ритме. Габриэль Смит, голова которого была слегка ватной из-за огромной по его меркам дозы сна, недоуменно уставился на это странное явление. После чего сделал единственное наиболее разумное по его сонному мнению действие – он поднял правую руку и потрогал эту ткань. Она была теплой и приятно пружинила под пальцами. В голове осоловевшего от полноценного сна мужчины мелькнуло отдаленное воспоминание. Габриэль нахмурился, после чего… его глаза медленно расширились, а на лицо начал стремительно наползать румянец. Габриэль Смит очень медленно и осторожно убрал руку от… груди леди Ренаты, на которой он, очевидно, уснул. И, судя по тому, что он видел эту самую грудь невооруженным взглядом, проспал всю ночь. Щеки Габриэля запекло сильнее, после чего он очень медленно отодвинулся от груди своей… ж-жены и немедленно поморщился от невольной боли в левой руке, что все это время была зажата под его телом. Его неосторожное движение вызвало прилив крови к конечности, из-за чего та стала оживать и сообщила об этом водопадом резкой, колющей боли. Мужчина перевернулся на спину и начал сосредоточенно и главное молча растирать пострадавшую конечность. Спустя пару минут пульсирующая боль начала затихать и выражение лица мужчины смягчилось. Он расслабленно прикрыл глаза, после чего открыл их и уставился в белый потолок спальни. В которой он, очевидно, провел ночь. Которую не хотел там проводить, так как боялся потревожить Ренату своими кошмарами. Которые, в свою очередь, так и не пришли. Габриэль задумчиво нахмурился. На самом деле иногда такое случалось. Редко… очень редко кошмары его не беспокоили. Возможно, в эти дни демон был чем-то занят, или психическое состояние самого Габриэля не позволяло демону до него добраться, или что-то в магии демона или мужчины сходилось таким образом, что Смит мог проспать всю ночь. Габриэль тратил многие часы пытаясь понять причину, но так и не смог найти никакой связи. Хотя, в этот раз у него было предположение. Габриэль уже знал, что демон не переносит, когда он… эм… переживает определенные эмоции. Чаще всего связанные с леди Ренатой. Обычно в такие моменты Смит был занят собственно переживанием эмоций, но иногда он успевал ощутить, как демон чуть ли не отшатывается от его разума. И это было одной из причин по которой Габриэль избегал леди Ренату. Многие был подумали, что такая реакция от демона была положительной для Габриэля и немедленно бы предложили ему переселиться к девушке и начать… испытывать эмоции активнее. Но Габриэль ощущал не только то, что демон отшатывался от него… он мог ощутить призрак эмоций, из-за которых демон это делал. В моменты, когда Смит ощущал то легкое, теплое чувство, ненависть и ярость демона усиливались до такой степени, что тварь боялась повредить свой «сосуд». И именно поэтому демон временно отступал. Но если бы Габриэль решил использовать эти эмоции постоянно, то ненависть демона могла возрасти до такой степени, что Смит попросту умер бы. И даже не по желанию самого демона – он бы просто не сдержался. Очевидно, счастье Габриэля доводило его до исступления, а значит… личные встречи с леди Ренатой должны быть редкими и короткими. И Габриэль успешно следовал этому плану до того самого момента, как началась вся эта история со свадьбой. И то, что было потом… щеки Габриэля снова запекло. Он все еще отказывался смотреть на другую половину кровати, так как леди Рената все еще была… неподобающе одета. Точнее, почти раздета. Габриэль отказывался считать тонкую полоску ткани подобающим прикрытием для леди. В общем, учитывая огромное количество… эмоций, испытанных Габриэлем прошлой ночью, демон скорее всего решил максимально отстраниться от происходящего, чтобы не поджарить свой сосуд на месте. А это означало временный перерыв в кошмарах. Оставался вопрос, когда же демон решит явиться вновь и насколько взбешенным он будет по поводу всего… этого. Габриэль подумал об этом пару долгих, тягучих секунд, после чего мудро решил, что нет смысла переживать о том, что он не может изменить. Вместо этого мужчина невольно вспомнил подробности вчерашнего вечера. Его щеки снова запекло, но в остальном Габриэль постарался остаться спокойным и невозмутимым как ровное мерцание тлеющих углей. Он никогда не ощущал смущения, когда девушки в борделе говорили о деталях процесса. Было глупо постоянно смущаться сейчас. Но все же… Габриэль Смит наконец-то понял, почему бордели были столь популярны и почему за это платили столько денег. А также проклял свою жизнь, так как демон не позволит своему сосуду повторить это еще раз. – Нет, я не хочу печенье, – внезапно донеслось сбоку, отвлекая мужчину от его печальных мыслей. Габриэль удивленно моргнул и повернулся к лежащей рядом леди Ренате. Точнее, сначала мужчина невольно опустил глаза на ее грудь, после чего решительно поднял взгляд к ее лицу. Выражение леди Ренаты было почти комично серьезным. Ее брови были слегка нахмурены, рот сжат в твердую, решительную линию, а глаза под веками постоянно двигались, будто она следила за чем-то, происходящим по ту сторону реальности. Габриэль нечасто мог наблюдать за спящими людьми. Обычно одного его присутствия хватало, чтобы любой спящий немедленно просыпался в холодном поту. Это не касалось только его вассалов, поэтому только их Смит видел спящими. Но даже этих нескольких раз ему хватило, чтобы понять, что лицо спящего человека обычно расслабленно. Исключением были кошмары… но тогда человек выглядел страдающим, а леди Рената была… скорее сурово-серьезной, чем обеспокоенной. – Маркус, прикажи отнести это на кухню… – пробормотала Рената, после чего еще сильнее нахмурилась. – Разрушена? Каллен и Август снова подрались… – после этой фразы девушка нахмурилась еще сильнее и тяжело вздохнула. – Переселите Каллена в чулан… да, с метлами… и отнеси… печенье, – сонно пробормотала девушка, после чего замолчала. Габриэль потратил примерно секунду, невольно ожидая продолжения истории. Девушка молчала, так что мужчина вернулся к созерцанию потолка и отвлеченным мыслям о том, что… может быть они могли бы… демон еще не вернулся и… – Тронешь меня еще раз, и я вырву тебе кишки, – ледяняще спокойным голосом сказала леди Рената. Габриэль невольно вздрогнул и перевел взгляд на… все еще мирно спящую девушку. – А потом потрачу достаточно времени, чтобы скормить их тебе кусок за склизким куском… – зловеще произнесла Рената не меняясь в лице. Ее глаза все еще были блаженно закрыты. – И буду наблюдать, как ты корчишься на полу, пытаясь не выблевать их обратно. Тебе ясно… Скарлетт? – сухо спросила девушка, после чего…поежилась и недовольно завозилась, обхватывая себя руками. Смит смотрел на мирно спящую девушку еще пару долгих, протяжных секунд, отмечая ее позу и недовольное лицо. Его брови были слегка нахмурены, отражая его обеспокоенность, а в голове медленно всплывала тяжелая, полная невысказанной тревоги мысль… Возможно, уход теплого тела Габриэля заставил Ренату слегка мерзнуть. Особенно учитывая, что мужчина отодвинулся вместе с куском одеяла. Габриэль уверенно кивнул своим выводам, после чего аккуратно поднял одеяло повыше, укрывая Ренату полностью. Лицо девушки немедленно разгладилось, и она зарылась в одеяло поглубже. Смит слегка улыбнулся и повернулся обратно к уже родному потолку. О чем он думал? Габриэль сосредоточенно нахмурился, пытаясь вспомнить ушедшую мысль, но так и не добился успеха. Жаль… ему казалось, что это было что-то очень хорошее. – Почините двери подземного дома, – снова еле слышно пробормотала Рената. – Они все открываются в туалет… и скажите, что я знаю, кто грызет ножки от стульев. Если у нее стресс, пусть идет убивать собакоящериц. Я устала от того, что эти немертвые твари пробираются через баррикады, – смертельно серьезно произнесла девушка. Габриэль снова невольно отвлекся от своих мыслей, прислушиваясь к этому набору слов. Нет, мужчина знал, что сны большинства людей яркие, хоть и бессмысленные, но впервые в жизни он получил возможность проследить за этой бессмысленностью из первых рук. Это звучало именно так, как он и представлял сны. Красочно и совершенно нелогично безумно. – Где крестьянин? – проворчала Рената. – Он нужен Алисии для вопроса с землей под посадки. Да… мммм… у нас есть склад с репой? – слегка удивленно спросила девушка. – Почему там никто не живет? Что за чушь, репу нельзя помять… постелите там кровать… нет, не крестьянину. Выгоните его. Постелите мне. Хочу покоя, – как-то печально сказала Рената. Габриэль немедленно преисполнился искреннего сопереживания к леди Ренате. Она звучала как окончательно уставший от всего и вся человек. Смит нерешительно протянул руку и слегка потряс Ренату за плечо. Девушка нахмурилась, после чего медленно открыла глаза, осоловело моргнула и обвела окружение мутным, ничего не понимающим взглядом. Габриэль встретил ее мутный, плывущий взгляд и только после этого вспомнил где и после чего он находится. Мужчина усилием воли заставил себя сохранить ровное выражение лица и не краснеть. Видит Рок, вчера он достаточно опозорился. В глазах леди Ренаты мелькнуло узнавание, после чего ее взгляд обострился и обрел ясность полностью проснувшегося человека. Все тело девушки напряглось, и она резко отвела глаза. И вот тогда Габриэль окончательно осознал кое-что очень важное. Женщины во время… процесса могли позволить себе оставить сверху платье или ночную сорочку. Все самое главное все еще было доступно, так сказать. Мужчинам же приходилось раздеваться. Иначе говоря, Габриэль Смит лежал на кровати голым. Мужчина резко поднял руку и накинул на себя одеяло. После чего глубоко вздохнул и медленно выдохнул, стараясь сохранять спокойное выражение лица. Не то чтобы это был первый раз, когда леди Рената видела его практически голым… если подумать это был даже не второй. Третий… нет, стой, еще пустыня. Да, это был четвертый. Ничего особо нового… да… Почему-то в этот момент мысль, что леди Рената видела его обнаженным далеко не в первый раз не особо порадовала. Откровенно говоря, эта мысль вызвала у мужчины легкую депрессию. – Я… – нерешительно сказала покрасневшая девушка. – Доброе утро, Габриэль, – смущенно сказала она. – Эм… да, – слегка запнувшись произнес мужчина. – Доброе. И на этом в комнате повисла неловкая тишина. Ни один из лежащих в кровати не знал, как продолжать разговор, поэтому тишина все длилась и длилась, постепенно поглощая в себя присутствующих. Габриэль нерешительно открыл рот, не совсем понимая, что ему сказать, но всей своей душой зная, что эту тишину нужно как-то нарушить. – Я… – внезапно сказала Рената. – Спасибо тебе… за вчера, – почти прошептала девушка. – Это было… х-хорошо, – еще тише закончила она, почти полностью скрываясь за одеялом. Габриэль титаническим усилием воли удержал свое тело от покраснения всего выше шеи. Как он это сделал мужчина не представлял… магия, очевидно. – Ты тоже… – резко произнес мужчина, стараясь как можно быстрее произнести слова. – В смысле, спасибо тебе… я умею ввиду, что я… мне было… – все быстрее и быстрее произносил мужчина, стараясь не думать о том, что именно он говорит. Или каким идиотом себя при этом выставляет. – Этот слуга смеет заявить, – внезапно донеслось слева. Леди Рената вскрикнула, после чего резко села и прижала руку к груди, где покачивалось два кулона. Габриэль же не стал тратить время на принятие удобной позиции. Он просто рефлекторно ударил на звук волной пламени, сознательно ограничив его радиус метром, дабы не поджечь обои. Тело возникшего из неоткуда дворецкого на секунду скрылось за волной испепеляющего огня, после чего дворецкий невозмутимо улыбнулся и отряхнул свою форму от… Габриэль так и не понял от чего именно. Если там и была пыль, то она сгорела в огне. Из чего сделана форма дворецкого? – Так как брачная ночь успешно завершилась, присутствие… – на секунду древняя кукла замолчала. Лицо Маркуса на мгновение застыло безэмоциональной маской, после чего он открыл рот и почти проскрежетал следующую фразу. – лорда Блэкфайера, – эти слова были произнесены с такой интонацией, будто дворецкий одним их звучанием пытался стереть их из мироздания. – Более не требуется, – уже более спокойным голосом завершила кукла. Габриэль скептично поднял бровь, после чего повернулся к леди Ренате… чье выражение лица отражало какое-то странное веселье. – О, Судьба… я и не подумала об этом, – произнесла девушка, расплываясь в широкой, радостной улыбке. – Габриэль, – с легкой смешинкой в голосе сказала Рената, поворачиваясь к пораженному этим зрелищем мужчине. – Ты теперь Габриэль Блэкфайер. Лорд рода Блэкфайер, – счастливо констатировала Рената, обхватывая руками колени. В ее глазах мерцали веселые огоньки. – А это значит, что тебе ты лорд Маркуса… неудивительно, что он пытался тебя убить, – произнесла девушка, смотря на Габриэля таким… таким теплым, мягким взглядом, что… Мужчина робко улыбнулся в ответ, ощущая, как что-то в его груди странно переворачивается и тут… лицо мужчины резко побледнело, и он наклонился вперед, прижав руку к груди. Улыбка Ренаты немедленно угасла, сменившись тревогой, и она невольно подалась вперед, протягивая к Габриэлю руку. – Нет! – резко сказал мужчина, после чего его лицо скривилось в новой волне боли. Да, именно… это была не ненависть. Не разъедающая злоба, не воющий рев огненного смерча и даже не леденящий ужас, что мужчина иногда переживал в своих кошмарах. Это была боль. Нет, скорее это можно описать как агонию. Габриэлю казалось, что кто-то вонзил руку ему в живот и теперь медленно, с садисткой, методичной тщательностью роется в его внутренностях. Ему казалось, что весь мир вокруг перестал иметь значение кроме этой боли, этой всепроникающей агонии. Это был демон. Именно в этот момент он решил снова обратить внимание на свой сосуд… именно в тот момент, когда Рената улыбнулась этой счастливой, полной счастья улыбкой. На краю сознания Габриэля мелькнул слабый, полурасплывчатый образ. Это походило скорее на набор утверждений, чем на цельную картину. Там была девушка. Она сидела на причале, опустив ноги в воду и качала ими из стороны в сторону. Ее волосы были легкомысленно распущены, и она смотрела прямо на него. В ее глазах плясали смешинки, а губы растянулись в мягкой, почти робкой, но любящей улыбке. Этот набор отрывистых, но ярких осколков даже не складывался в общую картину, но каждый из них обладал отчетливой, почти режущей его сознание силой. Смит ощущал будто он когда-то видел эту картину, но почему-то потерял ее… и чтобы не забыть самого факта ее существования намертво заучил детали этой картины, после чего вцепился в эти детали с такой силой, что буквально врезал их в свою плоть. Но ведь он никогда этого не видел, верно? А потом перед этим набором осколков возникла искаженная, обугленная человеческая тень, пачкая его одним своим присутствием. Человекообразный уголь открыл то, что осталось от его рта, и в голове Габриэля возникли слова. Ты забудешь. Губы головешки разошлись в широкой, радостной улыбке. И тогда ты сожжешь ее. И вот тогда на Габриэля накатила волна агонии. Кто это? Ты забыл. Должен вернуться. Кто это? Ты сожжешь ее, потому что забыл. Ее? Его? Их? Должен вернуться. Куда? Ты забыл. Должен вернуться. Я хочу это. Должен вернуться. Забывшему нельзя возвращаться. Я хочу это. Должен вернуться. Ты сожжешь ее. Кого? Должен вернуться. Габриэль застонал и обхватил руками голову. Она пылала. Демон копошился в его разуме, вырывая из его памяти куски и пытаясь найти в них больше образов, больше картинок, что складывались во что-то потерянное, больше тепла, что не причиняло боли. И, самое жуткое, то, чего возможно не понимал даже сам демон… Он мешал себе помнить. Как только демон подходил к тому, чтобы вспомнить хоть что-то его же огонь поглощал это как пожар пожирает сухую бумагу. Образы тлели, бледнели и постепенно растворялись, оставляя демона бессмысленно метаться по разуму Габриэля. И именно это было источником его агонии. Ведь та часть демона, что пожирала его же воспоминания… она понимала, что он никогда не сможет вернуться. Что ему нельзя возвращаться. Ведь тогда он сожжет ее. Габриэль протяжно застонал и ощутил, как из его глаз текут слезы. Мужчина впился в голову пальцами и протяжно, тихо захныкал, мучаясь от ощущения того, как демон копошиться в его голове, от боли в мышцах из-за почти одержимости… от вопящего, режущего как стекло понимания демона, что он никогда не сможет вернуться. Внезапно Габриэль ощутил, как его шею что-то стянуло, и демон… исчез. А потом ядро Смита завопило от нового вида боли. Оно резко опустело. Мужчина выдохнул и тяжело застонал, начиная невольно тереть свой живот. Это было новое и ранее совершенно незнакомое ему ощущение. Всю жизнь Габриэль провел под чудовищным напором пламени. Его ядро давно привыкло выносить такие нагрузки, но оказалось совершенно неподготовленным к тому, что его резко отрежут от окружающего мира. Ему казалось, что его ядро вот-вот сломается каким-то жутким, неестественным образом… а потом что-то на шее перестало мешаться, и ядро снова наполнил огонь. Боль прекратилась. Вся боль. Демон исчез из его разума, оставляя Габриэля в блаженной тишине и спокойствии. На фоне недавно пережитого это молчание ощущалось как блаженство… мужчина просто сидел на мягкой кровати и часто, глубоко дышал, пытаясь успокоить отчаянно колотящееся сердце. Смиту было так хорошо, что он не сразу понял, что кто-то тихо, но терпеливо произносит его имя. Габриэль моргнул, убирая скопившуюся на ресницах влагу, после чего медленно поднял голову. Рядом с ним сидела бледная, но крайне серьезная Рената. Одной рукой она сжимала висящий на шее амулет в виде металлического шара, а другая ее рука была зажата в мертвой хватке стоящего рядом дворецкого. Похоже эта кукла схватила Ренату, не дав ей подойти к страдающему от боли Габриэлю. В этот момент мужчина простил живой кукле все и дал полный карт бланш на любые его мучения в будущем. Одна только мысль, что он мог даже случайно обжечь Ренаты при ее попытке помочь… живот Габриэля дернула искра только что пережитой агонии демона. Или это была уже его боль. Просто он и демон ощущали схожие чувства. – Ты в порядке? – странно охрипшим голосом спросила девушка. Габриэль сглотнул болезненно сухим горлом и медленно кивнул. – Похоже… – хрипло произнес мужчина, после чего прокашлялся. – Похоже ваш артефакт сработал. Демон почти захватил меня, поэтому ошейник отрезал мое ядро от огня, – сухо констатировал мужчина, машинально потирая живот. Девушка обеспокоенно поджала губы, продолжая держать защитный амулет так крепко, что ее пальцы побелели от недостатка крови. – Это часто происходит? – почти робко спросила Рената. – Нет, – быстро ответил Габриэль. Не хватало, чтобы его жена считала, что мужчина постоянно скулит или плачет, скрючившись как какой-то маленький ребенок, не получивший игрушку. На этой мысли Смит досадливо покраснел. Проклятье… леди Рената видела его в таком жалком виде! Слава Року, что его не стошнило прямо на ее кровать! Мужчина резко выпрямился и постарался выровнять свое выражение лица. – Я думаю мне пора, – быстро произнес Габриэль, осматривая комнату в поисках своих штанов. – Кажется демон… сильно на вас реагирует. Думаю, мне лучше вернуться к себе и… обдумать возможные причины этого, – резко сказал мужчина, стараясь не смотреть в сторону сидящей рядом девушки. Внезапно, искомые мужчиной брюки ткнули прямо ему в лицо. Габриэль поднял взгляд и заметил пустое лицо дворецкого, который и принес мужчине его одежду. – Отвернитесь пожалуйста, – старательно ровным голосом попросил мужчина, все еще стараясь не смотреть в сторону девушки. – Хорошо, – медленно произнесла леди Рената. Габриэль резко откинул одеяло, встал и в несколько движений натянул на себя одежду. После чего немедленно направился к двери. – Мы обсудим это у вас дома? – внезапно донеслось из-за спины Смита. Мужчина ненадолго замер, сжимая ручку двери. Он… не хотел, чтобы леди Рената смотрела на него этими полными тревоги глазами. С ним было все в порядке. Ей не нужно было за него беспокоиться. Пусть он не сможет быть хорошим мужем… по крайней мере он не будет сходящей с ума обузой. Он сам разберется со своими проблемами. Чего бы это не стоило. – Все в порядке, – ровно произнес Габриэль. – Вам не нужно беспокоиться об этом, леди. Я разберусь, – кратко сказал Смит, после чего нажал на ручку и вышел из комнаты. Мужчина тихо закрыл за собой дверь и пошел по коридору. С каждым шагом его шаги становились все весомей, будто наполняясь бурлящей в нем силой. Его шаг ускорялся, фигура становилась все тверже, а спина выпрямлялась, придавая походке мужчины угрожающую, давящую силу. Габриэль Смит был зол. Его внутренности пожирал огонь иступленного гнева на свое идиотское тело, на это ужасное утро, на свою идиотскую жизнь, на Агнесс Гостфайер, что все это начала, на родителей, что его породили и бросили, на демона и, главное, на себя. У него не получилось дать Ренате даже одно нормальное свадебное утро. Просто утро! Из-за того, что он такое. Из-за того, что он проклят одержимостью мерзким, отвратительным демоном и даже не знает, как с этим справиться! Воздух вокруг мужчины дрожал от жара нагретого воздуха, но он старался себя контролировать. Он должен был выйти из этого дома, ничего не поджигая и никому не вредя. Он должен. Хотя бы это он должен сделать. Ноги мужчины тяжело опустились на ступени, после чего ступили на паркет первого этажа. – О! Босс! – внезапно донеслось справа, но Габриэль был слишком зол, чтобы это слушать. В его голове билась лишь одна мысль. Он должен был выйти из дома ничего не поджигая. – Оу… босс… – медленно произнес уже значительно притихший голос. Габриэль подошел к двери прихожей и открыл ее резким рывком. – Б-ботинки, босс? – осторожно спросил раздражающий, невыносимо назойливый голос, который нельзя было поджигать. Габриэль вышел за пределы дома и тут же наткнулся на пару мужчин в смутно знакомой его спутанному от гнева разуму форме. Впрочем, в этот момент его мало волновала какая-то форма. Главное, что эти люди были за пределами дома и мешали ему идти. Габриэль поднял руку и зажег на ней яркое, переливающееся всеми цветами пламя. – Мужики, – произнес все тот же голос. – Валите. «Мужики» оперативно подхватили столик и буквально растворились в окружавшем дом тумане. Габриэль резким движением руки потушил огонь и решительно двинулся как можно дальше от этого места. Он не хотел никого здесь поджигать, а значит ему нужно было убраться отсюда. – Я заберу вашу обувь, босс! – крикнули Габриэлю вслед. Мужчина дернул плечом после чего быстрым шагом направился в неизвестность. По какой-то причине его шаги звучали не так четко как обычно, но в этот момент мужчине было на это плевать.