Опаленные души

Элеонора, урожденная Чендлер, в данный момент официально относящаяся к роду Блэквуд, встречала утро нового дня как обычно – сидела перед зеркалом и тщательно выбирала образ на день. Это было крайне важным и ответственным занятием. От выбранного образа зависел ее успех на очередном званом вечере. Девушка закончила подводить глаза темным карандашом, придирчиво осмотрела подведенные помадой губы, после чего откинулась на пуфике, осматривая лицо целиком. Излишне яркая помада, пудра, не подходящая ее оттенку лица, но которую «любезно» посоветовала ей леди Гринфур, не самый качественный карандаш для глаз и бровей в купе с одним из самых скромных платьев дворецкого, и ты получаешь свой образ на этот день. Излишне доверчивая простолюдинка из пригорода, что на слово верит всему, что скажут ей «великолепные аристократы», и жаждет влиться в их высокое общество. Губы Элеоноры расплылись в легкой, но крайне довольной улыбке. Балы, званые вечера и чаепития… Элеонора любила все эти мероприятия. Ведь это была единственная часть ее жизни, в которой она ощущала себя как рыба в воде. Все эти самодовольные аристократы, их приближенные, а главное слуги. Просто покажи им то, что они ожидают увидеть, и эти высокомерные идиоты заглотят крючок вместе с удочкой. К сожалению, это была единственная часть жизни Элеоноры Блэквуд, над которой у девушки был хоть какой-то контроль. Там она лгала другим… все остальное время лгали ей. Губы девушки не дрогнули, но глаза потемнели от мрачных мыслей. Иногда Элеонора ощущала досаду на остальных членов своей семьи… даже на папу. Все они в той или иной мере ей лгали. И делали это из рук вон плохо. Возможно, только поэтому Элеонора еще не прижала этих идиотов к стенке, чтобы начать полномасштабный допрос о деталях всего происходящего. Их попытки что-то скрыть выглядели так жалко, что сначала Элеонора даже не догадывалась, что они вообще это делают. И началось все с Ренаты. Да… точнее с ее крайне неловких попыток убедить Элеонору надеть на встречу с Агнесс эти жалко выглядящие, неизящные куски металла, криво слепленные в форме сережек. Откровенно говоря, это был первый раз в жизни младшей Чендлер, когда она решила сжалиться над мисс Совершенство. Она сделала вид, что поверила в блеянье своей сестры и надела эти несчастные серьги. В конце концов Рената была семьей. А значит эти вещи что-то значили. Вот только все члены семьи Чендлер кроме младшей были отвратными лжецами, поэтому именно Элеоноре пришлось за два часа до встречи с «учителем Агнесс» придумать убедительную легенду о происхождении этого издевательства над ювелирным искусством. С тех пор эти сережки стали наследством ее горячо любимой прабабушки. Сидящая у зеркала девушка слегка качнула головой, рассматривая те самые сережки, сейчас покачивающиеся в мочках ее ушей. Младшая Чендлер вздохнула и слегка усмехнулась. Это была первая ложь Ренаты, но далеко не последняя. Действительно, неужели дорогая старшая сестра считает ее конченной дурой? Странные сережки, взявшиеся из неоткуда знания об аристократах, необычные приступы ярости от которых коробило обои, изменения в характере… Элеонора могла вести себя как дура (люди больше любили глупышек, чем суровых и умных женщин), но она не была дурой! К тому же, Лотти могла быть молчаливой, но Маркус точно не стеснялся в выражении своей истинной преданности. Ему осталось только налепить на грудь Ренаты табличку – «Склонитесь перед истинной наследницей моей дорогой госпожи». Так что да, об этой лжи Элеонора тоже знала. И, учитывая преследование жутких кукол, хроническую бессонницу, испортившийся характер и периодические приступы ярости в которые впадала старшая, Элеонора не сильно страдала от этой истины. Ведь так девушка имела все преимущества вроде как наследницы ведьмы, но не страдала от многочисленных побочных эффектов, с которыми столкнулась ее сестра. Проблемами Элеоноры были попытки Агнесс манипулировать «наивной ученицей», периодические заговоры аристократов Гостов с целью контроля над «Наследницей», ядовитые слухи, попытки подписать девушку на очередной Договор, женить ее на нужном человеке или манипулировать ее «жаждой» влиться в мир аристократов. Да, сначала было слегка трудновато, но Маркус оказался хорошим учителем и быстро пояснил Элеоноре все тонкости политических игрищ (что поразительно сочеталось с его полной неспособностью хитрить. В этом он напоминал членов ее семьи). В сочетании с бесценными знаниями Ренаты о большей части грязного белья высших семей, Элеонора могла выпутаться из чего угодно и видела все возможные ловушки за пару недель до того, как их вообще начнут ставить. Это и проблемами было сложно назвать. Так, небольшие неудобства. Младшая Чендлер предпочла бы свою нынешнюю жизнь любой власти, что она могла обрести как наследница Ведьмы. Все что угодно было лучше, чем смотреть в зеркало и видеть там запавшие, измученные глаза своей сестры. Внезапно Элеонора слегка нахмурилась. Ее отражение в зеркале в точности повторило легкое движение бровей. Девушка отвела взгляд от стекла и обвела глазами комнату. Все было как обычно и буквально ничего не изменилось, но почему-то Элеонора ощутила непонятный дискомфорт и быстро вернула взгляд к зеркалу. На секунду ей показалось… нет, просто показалось. Элеонора слегка тряхнула головой и быстро встала. Все было в порядке… ей просто нужно выйти в столовую и освежиться перед встречей. Кто знал, возможно ее дорогая старшая сестра все еще сидит внизу и хандрит. Она занималась этим уже неделю. С тех пор, как ее «дорогой» муж ушел в смог. Стоящая в комнате Элеонора фыркнула и сложила руки на груди. Еще один источник лжи. Габриэль Смит… новоиспеченный муж ее сестры и преступник с кучей денег. И тот факт, что никто не сказал Элеоноре об истинной личности жениха, являлся еще одним обидным фактом. Даже папа считал, что Элеонора не знает о его положении и финансах. Будто младшая не в курсе, за счет кого папа купил столько оружия. Очевидно, ее новый родственник был богат и не знал цены своим деньгам, если просто так ими разбрасывался. Завидовала ли Элеонора? Отчасти да. Кто бы не завидовал, увидев этот мягкий, преданный взгляд собаки, что «Мистер Габриэль» кидал на ее сестру. Если прибавить к этому деньги, то становилось совсем печально… вот только, опять же, Элеонора не была дурой. Этот Габриэль был крайне мутным и проблемным типом с друзьями-бандитами, непонятной репутацией и манерами. Хотя это было не самым тревожным фактом… самым тревожным было то, что Габриэлю Смиту… кажется ему нравилась семья Чендлеров. Элеонора считала себя самым трезвомыслящим членом своей семьи, и чаще остальных говорила с людьми. Она знала свою семью и осознавала, как они должны были выглядеть в глазах Габриэля Смита. И если они ему нравились… Габриэль Смит был конченным психом с настолько серьезными проблемами, что на их фоне разъяренный Джордж казался милым маленьким ребенком. А это значило, что Рената может забирать это сокровище себе. Если конечно сокровище когда-нибудь вернется после своего быстрого отступления. Элеонора слегка ехидно улыбнулась, после чего ощутила новую волну чего-то… тревожащего. Младшая Чендлер сжала руку в кулак, повернулась и быстро подошла к двери своей комнаты. После чего так же быстро открыла дверь и вышла в коридор. Девушка так и не вернулась взглядом к зеркалу… будто подсознательно избегая этого места. Именно поэтому она и не заметила того, что было источником ее дискомфорта все это время. Отражение Элеоноры Чендлер продолжало спокойно сидеть на отражении пуфика. Все то время, что девушка стояла посреди комнаты, отражение неотрывно следило за девушкой неподвижным, тяжелым взглядом. И как только дверь хлопнула зеркальные губы разошлись в широкой, неестественно счастливой улыбке. Эта улыбка была такой широкой, что нижняя губа треснула, и из нее потекла тонкая струйка крови. Элеонора Чендлер была хороша в играх разума, интригах и обмане. Она знала, как думают люди, и что ей нужно делать, чтобы справиться с их словами и действиями. Элеонора Чендлер понятия не имела, что делать, если твое собственное отражение внезапно показалось тебе чужим. Поэтому она сделала то, что умела лучше всего – солгала, сказав самой себе, что ей просто показалось. А потом как можно быстрее сбежала из пугающего ее места. *** Рената Чендлер сидела в кресле возле камина и хандрила. Ее голова слегка болела, Джордж уехал несколько дней назад, настроение было отвратительным, а Габриэль ее избегал. И, возможно, последний факт вызвал первые три. Джордж бы не уехал, если бы Габриэль был где-то в доме, а самочувствие девушки было бы гораздо лучше, если бы упрямый муж нормально поговорил с ней о случившемся. Старшая Чендлер поправила слегка сползшую с плеч шаль, и услышала доносящиеся с лестницы шаги. Похоже, Элеонора решила спуститься вниз. Рената отметила этот факт, после чего проигнорировала его, продолжая мрачно сверлить камин взглядом. Девушка… беспокоилась за Габриэля. Конечно она беспокоилась! Этот демон причинил ему такую боль просто из-за того, что Габриэль… провел с ней время? Разве это не ужасно? Неудивительно, что теперь мужчина не хочет с ней разговаривать. Рената насупилась и подняла ноги к груди, сворачиваясь в грустный комочек. Нет, на самом деле Габриэль с ней говорил. Но как только девушка пыталась заговорить о том случае или о его здоровье, или о демоне, то мужчина сразу напрягался и старался перевести тему. Папа сказал, что Габриэль не хотел обременять Ренату своими проблемами, и девушка должна оставить это ему. Но как она могла не думать об этом? А если Габриэль страдает прямо сейчас? А если он умрет? Ренате все равно нужно сидеть и ничего не делать, потому что Габриэль не хочет ее ввязывать? Но просто сидеть здесь и ничего не делать было куда утомительнее, чем пытаться чем-то помочь. Девушка нахмурилась и сжалась в более злобный комок. Глупо. Все это так глупо. – Изабелла, – хмуро сказала Чендлер. – Я знаю, что ты здесь. Да, девушка знала. Та пустота на краю ее разума теперь была скорее молчанием, чем тишиной. Рената не совсем понимала, как описать это ощущение, но со временем она научилась чувствовать разницу. – Молодая наследница чего-то хочет от этой госпожи? – тихо спросил молодой девичий голос. – Каким он был? – мрачно спросила Рената. – Тот… демон, что мучает Габриэля. Это же твой муж, так? Каким он был? – тихо спросила девушка. Ощущение напряженного молчания вернулось. Рената смотрела на танцующее в камине пламя и терпеливо ждала продолжения. У нее было полно времени. Гораздо, гораздо больше, чем у Габриэля. – Зачем ты спрашиваешь? – внезапно спросила Изабелла. И в этот раз ее голос звучал куда резче. Он был более взрослым и менее… собранным одновременно. Будто с девушкой говорит эхо нескольких женщин. Рената нахмурилась и неловко сжала обернутый вокруг нее плед. До ее ушей доносился звон посуды, значит Элеонора решила позавтракать. – Я не до конца уверена, что у мисс Анны с тем синим демоном, – медленно произнесла девушка. – Но он… кажется слушает ее. Возможно… мы могли бы поговорить с твоим муж… – Нет, – резко произнесла Изабелла. Эхо голосов усилилось. Рената прикусила губу. С того дня, как Блэкфайер узнала о том, что ее муж в каком-то смысле еще жив, она ни разу не упоминала об этом, и Рената подумала, что маленькой Изабелле все равно. Но… может быть она ошибалась. Девушка вздохнула и подумала о том, как может убедить Блэкфайер хотя бы послушать ее. Обычно маленькая Изабелла была довольно… сговорчива. Не считая тех случаев, когда это касалось ее людей или особняка. Что, обычно, было любым случаем их взаимодействия… ладно, если подумать, то Изабелла была на редкость несговорчивым существом. Проклятье. Итак, какие аргументы может привести Рената? Демон хороший источник огня? Прекрасный аргумент для Изабеллы… но отвратительный для всего остального человечества, если женщина захочет выпустить ходящее топливо из печати. Это отметаем. Эм… «это твой муж, неужели тебе совсем не интересно?». Сложно… учитывая, что этот муж фактически стал монстром, проклявшим ее родного сына. Так что здесь эмоции Изабеллы могут быть… слегка смешанными. К тому же, если бы ей было интересно, она бы уже что-то сделала. Ммммм… ладно, что может интересовать Изабеллу помимо огня и особняка? На самом деле… ничего. Прекрасно. Рената крепко прижала ноги к груди и сморгнула влагу, выступившую на углах глаз. Она слегка шмыгнула носом и потерла грудь, которую жгло от невыразимой обиды на всю эту ситуацию. Габриэль… он не заслужил всего этого. Он даже ни на что не соглашался! Он просто родился, и все это так несправедливо! – Я просто хочу, чтобы он жил, – тихо сказала девушка. – Чтобы он… улыбался. Просто скажи мне… хотя бы его имя. Хоть что-нибудь. Молчание на границе сознания девушки стало ледяным. Рената отстраненно осознала, что Изабелла злится? На что она злится? Это Чендлер должна здесь злится, а не глупый упрямый призрак! – Когда-то я хотела, чтобы они жили, – внезапно разнеслось по сознанию девушки многоголосое эхо. – Ты видела, что случилось с моим желанием, – эхо усилилось, и Рената тихо застонала, обхватив руками голову. – Если чего-то хочешь, то придется за это заплатить. И платить, и платить, и платить до самого конца, пока у тебя ничего не останется. И даже тогда твое желание может не исполниться. Миру плевать чего ты хочешь. Ты ненавидишь его за это? Я ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. И буду ненавидеть вечно, – проревел хор голосов, полных ненависти, горя и гнева. Рената закрыла уши руками и громко закричала. Каким-то краем сознания девушка отметила, как кто-то схватил ее за плечи и начал трясти, но это происходило где-то в другом месте. Там, где не было этого полного ненависти голоса. – Я просто… хотела, чтобы все жили, – тихо произнесла очень грустная маленькая девочка. В сознании Ренаты раздался странный треск и внезапно безумный хор голосов сменился мертвой тишиной. Глаза сжавшейся в кресле Ренаты потрясенно расширились. Изабелла… маленькая Изабелла… чуть не рассыпалась. Или… или рассыпалась? От простого вопроса? Просто так? Все это время… она была такой хрупкой? – …ата, – отдаленно донеслось до ушей девушки. – Рен… та… Когда маленькая Изабелла только появилась, она говорила, что не сможет пробыть здесь долго, но с тех пор прошло столько времени. Рената думала, что маленькая Изабелла ошиблась. Но в последнее время Изабелла говорила с Ренатой реже. Девушка думала, что «предок» занят чем-то в особняке, но… может быть причина была в том, что она распадалась? – Рената! – внезапно ворвалось в голову Чендлер. Та резко вздрогнула и наконец обратила внимание на окружающий мир. И самым ярким пятном в странно расплывающемся мире Ренаты было встревоженное лицо Элеоноры. – Что с тобой? – с легким страхом в голосе спросила младшая. Рената медленно моргнула и отметила, что ее плечи болят. Похоже что Элеонора так крепко сжала руки сестры, пытаясь ее разбудить, что оставила там синяки. – Я… – тихо произнесла старшая Чендлер. – Мне… приснился кошмар, – медленно сказала Рената. Она все еще не могла поверить, что Изабелла просто… ушла. Хотя нет, Изабелла все еще была где-то там. Просто она была… слабее? Или ее вообще больше там не было? И пока Рената потрясенно смотрела в пустоту, задавая самой себе бессмысленные вопросы, младшая стерла с лица все признаки беспокойства. Элеонора отстранилась, с некоторым трудом разжав пальцы рук, впившиеся в плечи старшей, после чего открыла рот, возможно думая о том, чтобы что-то сказать… но через пару секунд его закрыла и повернулась к кому-то, стоящему сбоку. – Принесите ей воды, – коротко приказала Элеонора. – Я опаздываю на встречу. А потом развернулась и тихими, размеренными шагами покинула гостиную. Рената осталась сидеть в скрипучем старом кресле. Спустя пару секунд рядом с ней появилась кружка с водой, принесенная верным Маркусом. Девушка машинально взяла ее и отпила влаги, пытаясь смочить пересохшее от судорожного дыхания горло. Потерянная девушка заметила уход Элеоноры только через десять минут. *** Габриэль Смит встречал очередной рассвет так же, как и шесть рассветов до этого. Он пытался придумать способ выбраться из дерьма, зовущегося его жизнью. Не то чтобы в этом занятии было что-то новое для Габриэля Смита. Бессонные ночи могли вызвать много лишних, тяжелых мыслей, и чтобы справиться с ними оставалось только заниматься чем-нибудь бодрящим и жизнеутверждающим. К примеру, составлением планов по собственному выживанию. С тех пор, как в жизни Габриэля Смита появилась Рената мужчина слегка отвлекся от своего любимого хобби. Во-первых, проблемы в жизни его нев… жены были не менее увлекательны, чем его собственные. Во-вторых, теперь у него появился партнер по длинным бессонным ночам. К тому же огненное безумие оказалось огненным демоном и в особо тяжелые ночи Смит мог занять себя спорами об испепелении мира или методах жарки картофеля на походном костре. Как оказалось, демон откуда-то знал пару интересных приемов. Так что да, в последнее время Габриэль был несколько отвлечен. Но теперь… теперь он был сосредоточен как никогда. У него было много вещей, о которых он совсем не хотел думать, и еще больше того, чем он жаждал заняться, если сможет избавиться от демона. Смит был упорен и мотивирован. К сожалению, упорство и мотивация мало помогали Смиту всю его сознательную жизнь. Они не особо помогли и сейчас. Так что утро Габриэль Смит встретил, хмуро сверля глазами последние расчеты Анны Блуфайер по созданию специального, тонко настроенного на Габриэля ошейника. Зрелище было не особо вдохновляющим. Смит тяжело вздохнул и помассировал гудящие от напряжения виски. Рядом с его рукой стояла третья чашка кофе за ночь. Габриэль медленно моргнул и… проснулся от того, что его голова ударилась о доски стола. Смит резко сел на стуле и тихо застонал. Бессонница. Как же он ненавидел бессонницу. И как же он жаждал отвлечься хоть на что-нибудь, чтобы не дум… Бам-бам-бам! Габриэль вздрогнул и широко открыл глаза. – Приказ от командования для капитана Габриэля Смита! – быстро донеслось из-за двери. Казалось говоривший жаждал как можно быстрее завершить свою миссию и убраться как можно дальше от этой двери. Габриэль повернул голову и слегка нахмурился, после чего встал и размеренно подошел ко входу в его очень скромное жилище. Одного нажатия на ручку хватило, чтобы дверь начала открываться с медленным и совсем не зловещим скрипом. – Да? – тихо спросил высокий, загорелый мужчина с всклокоченными темными волосами, черными, обведенными крупными синяками глазами и тяжелым ошейником на шее. Молодой мальчик посыльный тяжело сглотнул и невольно выпрямился, после чего резко протянул угрожающей фигуре аккуратное письмо. Габриэль медленно опустил взгляд, после чего так же медленно моргнул, казалось пытаясь понять, на что именно он смотрит. – Капитану Габриэлю Смиту приказано явиться на утренние сборы отряда лорда Рэдсвипа! – громко воскликнул трясущийся парень. – Сбор состоится завтра на Алой площади! Подробности в письменном приказе! – еще громче проорал мальчишка, после чего буквально ткнул письмом в грудь осоловевшего от недосыпа Смита, развернулся и быстро сбежал вниз по лестнице. Габриэль медленно моргнул, после чего развернулся, закрыл за собой дверь и с чувством внутреннего поражения поплелся к самому ненавистному для него предмету в комнате. К кровати. Ему требовалось поспать, прежде чем он сможет хотя бы попытаться прочитать написанное в этом демонском письме.