Опаленные души

Габриэль Смит стоял на брусчатой мостовой так называемой Алой Площади и активно ненавидел свою жизнь. У его ног стоял походный рюкзак, за спиной висело ненужное ему ружье, а сам мужчина был одет в мятую военную форму. Откровенно говоря, по уставу было положено, чтобы форма солдата английской армии всегда была в идеально отглаженном состоянии, но проснувшемуся от бодрящего огненного кошмара Габриэлю Смиту было на этот факт плевать. Если у командира будут проблемы с его формой, что ж… у способности внушить ужас всему живому были и плюсы. Не считая тех раз, когда Габриэля отправляли на слишком опасные задания, чтобы он там быстрее умер, или наказывали безо всякой причины за «наглый взгляд» или… мужчина поднял руку и устало потер переносицу. Мужчина даже не смог поговорить с леди Ренатой о своем скором отъезде, так как успел только проснуться, умыться, посмотреть на загорающееся над крышами солнце и милосердно решил не будить возможно спящую девушку в этот ужасный час. Вместо этого мужчина достал лист бумаги и написал быстрое письмо с кратким описанием произошедшего, после чего остановился около шкафа с покоящейся внутри Рене. Габриэль открыл дверцу, прикрепил письмо к внутренней стенке и… закрыл шкаф. У леди Ренаты есть своя жизнь, а Габриэль не маленький ребенок, которому требуется постоянный присмотр. Это обычная армейская миссия… ему не следует постоянно беспокоить девушку своими проблемами.  С этой мыслью Габриэль поднял стоящий рядом рюкзак и направился на площадь. И теперь, когда у него появилось время остановиться и поразмышлять он невольно подумал… Чем он вообще здесь занимается? Габриэль вступил в армию, чтобы попасть в места обитания древних демонов и не умереть от голода в процессе. Теперь, когда надобность в этом отпала, зачем он здесь? Почему он просто… Мысли мужчины отвлеклись на проходящего мимо пекаря, и Габриэль нахмурился. После чего сонно моргнул и попытался вспомнить, о чем он только что думал. Но сколько бы Смит не пытался сосредоточиться у него все никак не получалось. Как только он пытался ухватить мысль… – Вы в порядке, сэр? – обеспокоенно донеслось сбоку, и Смит резко заморгал. И так, мысль исчезла окончательно. Габриэль раздраженно зарычал и резко повернулся к источнику голоса. Подошедший к начальству Натан не Гостфайер вздрогнул и резко исчез из поля зрения. Габриэль медленно моргнул, после чего вздохнул и постарался успокоиться. – Ты тоже здесь? – решил спросить мужчина. – Ты только вернулся, и тебя снова зовут? – слегка удивленно спросил Габриэль. Натан начал медленно проявляться в воздухе, с легкой опаской поглядывая на потрепанного жизнью и демоном Габриэля Смита. – Это было личное письмо лорда Рэдсвипа, сэр, – почти извиняющимся тоном сообщил Натан. – Он сказал, что мой предыдущий командир высоко оценил мои достижения, – равнодушно поведал не Гостфайер. Габриэль удивленно нахмурился. – Твой предыдущий командир тебя заметил? – непонимающе спросил Смит. Натан обеспокоенно нахмурился и задумчиво потер подбородок. – Похоже на то, сэр… не знаю, как это могло произойти, – с явной досадой в голосе сказал парень. – Возможно, из-за незнакомой обстановки я расслабился? – задумчиво спросил самого себя Натан. Габриэль медленно моргнул и потратил примерно минуту на попытку сосредоточится на происходящем. Что-то во всем этом ему активно не нравилось, но он никак не мог понять, что именно. Он действительно собирается отправиться неизвестно куда на непонятно какое количество времени? Какой теперь в этом смысл? – Это хорошая возможность уйти как можно дальше от Ренаты, – прозвучала в голове мужчины смутная мысль. – Кто знает, что этот демон может с ней сделать. И пока я буду на задании, Зак, Вольф или Адриан могут найти какой-нибудь способ противостоять демону. Не то, чтобы я мог сильно здесь помочь. И это была логичная мысль. Разумная мысль. Габриэль сонно моргнул и уверенно кивнул этой очень логичной и уверенной мысли. Проклятье, в последнее время демон окончательно свихнулся и совсем не давал Смиту спать. В таком состоянии ему и вправду будет надежней держаться от леди Ренаты подальше. Солнце медленно вставало над городской площадью, на которой какой-то эксцентричный лорд решил устроить сборы. Бессонный Габриэль Смит и его верный вассал были первыми, но вскоре на Алую Площадь начали подтягиваться другие призванные на службу солдаты. Они выстраивались в равные ряды (стоящие как можно дальше от равнодушного ко всему Габриэля), опускали на землю собранные рюкзаки с амуницией и стояли, лениво зевая и печально глядя на розовеющее небо. Спустя примерно час Габриэль Смит закрыл налитые свинцом глаза и начал медленно заваливаться в сторону. Благо запаниковавший Натан успел подставить плечо, и его сюзерен устоял на ногах, облокотившись на тело вассала. К сожалению, Натан был довольно невысоким молодым парнем, поэтому вскоре ему пришлось развернуться, упереться в тело Смита спиной и буквально укорениться в землю ногами, чтобы удержать тяжеленное тело окончательно уснувшего начальства. Время шло. Габриэль Смит периодически всхрапывал, пока не переходя в стадию кошмара, стоявшие вокруг солдаты старались не последовать его примеру, а Натан не Гостфайер героически держал тело Смита в вертикальном положении. Возможно, парню следовало просто ущипнуть своего сюзерена или хотя бы окрикнуть его, но все его силы уходили на подпорку крупного, крепко сбитого мужчины, наваливающегося на него сверху. К сожалению, через некоторое время Натан начал понимать, что постепенно проигрывает. Его дрожащие ноги соскальзывали все ниже, дыхание с хрипом вырывалось из груди, а крепко сжатые от напряжения зубы не позволяли издать хоть один звук. Ситуация выглядела безнадежной. И увлекательной. Настолько, что стоящие рядом солдаты отвлеклись от своих сонных размышлений и завороженно наблюдали за неумолимым падением печально известного Габриэля Смита на землю. И именно из-за напряженности ситуации до самого последнего момента никто не обратил внимания на приближающийся стук копыт. Внезапно, на площадь влетела дико мчащаяся лошадь, на спине которой сидел какой-то мужчина. При этом настроение лошади и всадника различались как день и ночь. На морде лошади был написан искренний ужас. Ее глаза были расширены до предела и дико блестели, рот был широко открыт и из него клочьями вылетала пена, а бока дико раздувались от учащенного дыхания. Всадник же выглядел полностью счастливым и довольным жизнью. Это был молодой мужчина с характерными для высокородных Рэдфайеров ярко-алыми волосами и красными глазами. Эти самые глаза были восторженно открыты, на лице сияла счастливая улыбка маленького ребенка, а щеки покрывал взволнованный румянец. В общем и целом, лошадь и ее всадник создавали впечатление существ, находящихся в диаметрально противоположных ситуациях. А еще их тандем походил на неумолимую катастрофу, так как лошадь в подобном состоянии было практически невозможно усмирить. И как раз сейчас, обезумевшее от ужаса животное уверенно неслось прямо в каменную стену дома, находящегося на дальнем конце площади. Все, люди на площади (кроме крепко спящего Смита и очень занятого Натана) одновременно повернули головы, чтобы проследить за будущей катастрофой. И в каком-то смысле они не были разочарованы. Проносящийся мимо солдат всадник успел окинуть присутствующих взглядом и весело улыбнуться, после чего… вытащил ноги и стремян, перекинул одну ногу черед потное лошадиное туловище и резко прыгнул. Спустя пару секунд лошадь с ужасающим грохотом врезалась в стену дома и сломала себе шею. Габриэль Смит вздрогнул и резко открыл глаза, после чего машинально выпрямился, стараясь осмотреть окружение. Вот только Натан не Гостфайер не ожидал такой резкой смены обстановки, поэтому невольно подался назад и повалился прямо на Габриэля… который машинально его подхватил и рывком переместил себе за спину, продолжая осматривать окружение. Натан же, так же машинально, стал невидимым, поэтому со стороны казалось, что проснувшийся Смит завел одну из рук за спину и стоит в неудобной позе… по какой-то совершенно непонятной причине. На площади повисла тяжелая тишина. Спрыгнувший с лошади мужчина отряхнулся, похлопал себя по форме, после чего с энтузиазмом осмотрел присутствующих на площади солдат. Те же смогли в подробностях рассмотреть безумца, что прискакал на обезумевшей лошади прямо на армейские сборы. – Всегда хотел на такой покататься, – жизнерадостно произнес безумец, обводя окружающих веселым взглядом. – Но похоже я ей не особо понравился, – широко улыбнулся неизвестный, переведя взгляд на безнадежно мертвое животное. Морда лошади навсегда застыла в маске бескрайнего ужаса. При одном взгляде на это любой человек ощутил бы проступающий на его спине холодный пот. Улыбка незнакомца даже не побледнела. Он просто повернулся обратно и сложил руки на груди. – Я Лорд Рэдсвип! – весело сообщил их новый командир. – С этого момента я поведу вас в бой, господа и… – внезапно маска веселья на лице лорда слегка увяла, и он как-то потерянно осмотрел предоставленных ему людей. Все присутствующие невольно напряглись еще больше, ожидая, что этот псих сейчас выкинет. Тот же сосредоточенно нахмурился, будто лихорадочно что-то обдумывал. По мере размышлений, лицо мужчины становилось все печальней, а взгляд терял все краски жизни. Но внезапно в его глазах промелькнула искра, и он резко взбодрился. – Мы выдвигаемся господа! Корабль уже стоит в порту и ждет нашего прибытия, – уже гораздо увереннее заявил Рэдсвип. – Но перед этим мне нужно нанять походных проституток с большими сиськами! – воодушевленно произнес будущий командир Габриэля Смита. В этот момент мужчина медленно моргнул, пытаясь осознать спит он или уже нет. Все происходило слишком стремительно. Все остальные солдаты на площади дружно решили, что лорд Рэдсвип может и странноватый парень, но точно мировой мужик. *** Рената Чендлер всегда считала себя спокойной и невозмутимой личностью. Она оставалась спокойна, когда матушка ушла от них. Она держала себя в руках, когда их пригласили в этот особняк, и жизнь девушки резко перевернулась с ног на голову. Она с периодическим успехом сохраняла спокойствие на фоне хронических кошмаров во сне и ярких кошмаров в реальности. Откровенно говоря, Рената Чендлер уже давно считала, что на фоне снов Изабеллы ее собственная жизнь не сможет вызвать в Ренате каких-либо сильных эмоций. Конечно, она была не права. Девушка не раз убеждалась, что эмоции, испытанные Изабеллой во сне, были лишь яркими, но все же тенями того, что предок испытывала в те давние времена. Поэтому утверждение, что Рената уже пережила все ужасы этой жизни через своего далекого родственника, были не совсем правдой. На самом деле она все еще была пугающе молода и неопытна. Просто… иногда девушке очень уж хотелось в это утверждение верить. Ей хотелось думать, что мысленно она уже мудрая много чего пережившая женщина, готовая с достоинством встретить любые жизненные испытания. И она ошибалась. На самом деле Рената Чендлер была не так мудра и невозмутима, как ей хотелось бы думать. И тот факт, что она фактически на несколько лет заперлась в недоступном для посторонних людей и событий особняке не сильно помогал ей приобретать эту самую мудрость. Иначе говоря, когда Рената Чендлер решила, что дала мужу достаточно времени побыть одному и вселилась в Рене, то увидела висящее на дверце шкафа письмо. И тогда же она осознала, что понятия не имеет, что ей чувствовать по поводу его содержания. Габриэль написал, что его срочно призвали на службу, поэтому он временно покинет Англию на неопределенный срок. Также он написал, что оставляет Рене Третью в шкафу, так как это простая армейская миссия, и он не хочет обременять Ренату без лишней необходимости. Мужчина посоветовал девушке обратиться к Заку, Вульфу или же Адриану в случае, если у нее возникнут какие-либо проблемы, не беспокоиться о деньгах, а также заверил, что «решением его проблемы» занимаются вассалы, поэтому помощь Ренаты не требуется. Тело Ренаты Чендлер еле заметно трясло от волн с трудом сдерживаемого гнева. Основание полки над ее головой треснуло, и девушка снова глубоко вздохнула, после чего медленно выдохнула. Глубоко вздохнула и меееедленно выдохнула. Она… она даже не понимала, почему так злится. Ну да, ее новоиспеченный муж ушел сразу же после их… ночи, после чего замолчал на целую неделю. Да, потом он вообще ушел непонятно куда и на какое время, даже не предупредив девушку лично… но должен ли он это делать? Рената не знала. Она понятия не имела какого это быть мужем и женой. Может теперь, когда они женаты что-то изменилось? Но почему ей кажется, что Габриэль начал ее избегать? Она… была настолько плоха… тогда? Или она что-то сделала после? Или это из-за того эпизода с демоном? Он больше не хочет ее видеть, чтобы не провоцировать демона? А что если он умирает и поэтому не хочет, чтобы она его видела? Девушка ощутила волну тянущей ее внутренности неуверенности, щедро сдобренной страхом. И в ответ на это на нее накатил уже привычный, бурлящий под ее кожей гнев. И девушка немедленно ему сдалась. Ярость была проще, чем все эти мерзкие, неприятные чувства. Рената давно привыкла к бурлящей в ее внутренностях лаве и знала, что с ней делать (в отличие от других эмоций). Когда ты злился тебе не нужно было думать. Поэтому Рената Чендлер сидела на стуле, впившись пальцами в подол своего платья и старалась сохранить свою комнату в частично целом состоянии. Это было в чем-то приятное занятие. Оно требовало сосредоточенности. – Молодая госпожа? – спокойно донеслось сбоку. Рената медленно повернулась в сторону голоса и заметила Лотти. Лицо куклы было мертвенно спокойно, но девушка давно научилась определять эмоции куклы по позе, интонации и блеску зеленых глаз. И сейчас горничная переживала из-за состояния девушки. – Габриэль ушел, – мрачно сообщила Рената, продолжая сжимать подол платья. Лотти не сдвинулась с места, продолжая сверлить молодую госпожу глазами, поэтому Рената решила продолжить. – Его призвали на службу, и он ушел. И не сказал, когда вернется, – почти прорычала Чендлер. – Он даже не взял с собой Рене… просто оставил ее в шкафу наедине с этой запиской, – полным искреннего огорчения голосом произнесла Рената. Лотти наклонила голову на бок и глубоко задумалась. А Рената, тем временем, сильно стиснула зубы и резко повернулась к столу. Ушел значит ушел. Сейчас девушка все равно ничего не могла с этим сделать, а значит и думать об этом не имело смысла. Чендлер с трудом разжала впившиеся в бедра пальцы, слегка их размяла, после чего хмуро осмотрела лежащие на столе отчеты по последним событиям в жизни аристократического общества. То как всегда бурлило как болото полное ядовитых и истово ненавидящих друг друга гадюк. Рената глубоко вздохнула и погрузилась в переписанные Лотти отчеты по деятельности аристократов. Сама же Лотти повернулась и быстро переместилась на кухню, в которой деятельно орудовал Маркус. Горничная остановилась в двух шагах от нарезающего морковку дворецкого и начала сверлить его пристальным взглядом. Маркус опустил нож на шестой по счету овощ, после чего слегка повернул голову в сторону пришедшей куклы. – Лотти должна временно покинуть молодую госпожу, – спокойно произнесла кукла. – Требуется доставить вещь господину, – решила пояснить горничная. Маркус на секунду замер, тщательно обдумывая сообщенную только что информацию, после чего медленно кивнул и вернулся к нарезанию морковки. Куклы не имели привычки обсуждать приказы господ. Они просто информировали друг друга о деталях и шли дальше. Лотти завершила доклад, после чего переместилась в небольшую кладовую, где подняла одну из досок пола и аккуратно извлекла оттуда запас накопителей пламени, периодически посылаемый молодым господином Джорджем. Кукла аккуратно ссыпала драгоценный для нее источник энергии в карман передника, после чего забрала из кладовой походную сумку, быстро покинула дом и за тридцать минут добралась до небольшой квартиры Габриэля Смита. Там кукла открыла небольшой шкаф, достала оттуда Рене Третью и положила ее в сумку, после чего на секунду остановилась, обдумывая свои дальнейшие действия. Сначала ей требовалось узнать подробности миссии, на которую отправили лорда Габриэля. После этого Лотти необходимо добраться до места проведения миссии, передать господину куклу и вернуться обратно в особняк. Верная горничная Лотти поправила потяжелевшую сумку, повернулась и направилась в здание Военного министерства. Свои поиски беглого лорда Габриэля горничная решила начать оттуда. Конечно, охранные артефакты немного мешали, но Лотти не собиралась лезть в хранилище артефактов и секретной документации. Она просто хотела подслушать несколько слухов. О Габриэле Смите всегда ходили слухи. И как Лотти и рассчитывала, большая часть аристократов министерства обсуждало новую миссию Габриэля Смита. А именно насколько далеко этот самый Смит уже уплыл и настолько долго он в этом далеко пробудет. Висящая у потолка кукла спокойно выслушала эти проникновенные, полные искренних чувств слова, после чего пробралась через окно и спрыгнула на брусчатку старинной Лондонской улицы. Теперь у нее было место назначения, а значит она могла приступить к поиску корабля. И так живая кукла Лотти начала свой непростой путь в этом удивительном огромном мире. Как существо, созданное Изабеллой Блэкфайер во времена Забытой Войны, Лотти с рождения видела только особняк и окрестности Лондона. Иначе говоря, в восприятии куклы существовало три меры расстояния – здесь (место в которое она могла ходить), там (место, в которое она не могла ходить. Чаще всего это была область обитания некромантов), Лондон (мир за домом) и далеко (место, в которое нельзя было попасть, пока были некроманты. Теоретически это было вне Лондона. В «далеко» обитали мужчины, Ледяные Великаны, король, предатели и союзники). Так что становилось понятно, что с расстояниями у Лотти было не очень хорошо. Кукла рассчитывала, что лорд Габриэль находится примерно в двух, трех часах хода. Если дело происходило «далеко», то может даже в паре дней, поэтому она сообщила Маркусу о своей миссии. Более огромные расстояния для Лотти просто не существовали. Так что верная горничная рода Блэкфаер не колебалась ни секунды, когда пробралась на корабль, следующий в место дислокации отряда Габриэля Смита. Это самое место находилось в некоей Луизиане, располагающейся в так называемом Новом Свете. Оба места были тем, о чем Лотти никогда раньше не слышала. Но кукла не остановилась. Она спокойно пробралась в грузовой отсек судна и начала ждать прибытия на место, которое, по ее расчетам, находилось в паре часов плаванья. Вот только… путешествие не закончилось через пару часов. И через пару дней. И даже через неделю Лотти продолжала плыть по пугающе безграничной водной поверхности. И вот тут-то горничная рода Блэкфайер впервые задумалась о том, что имела ввиду госпожа Изабелла, когда говорила «далеко». Раньше Лотти считала, что «далеко» означает «за баррикадами проклятых некромантов». Теперь же кукла начала думать. Благо, теперь у нее было полно времени подумать о «далеко» как следует. И примерно на десятом дне плаванья Лотти обдумала свою ситуацию до конца. Живая кукла Лотти, первое творение Черной Ведьмы еще никогда не была так далеко от дома. И даже если сейчас она пойдет и спрыгнет в воду, дабы добраться обратно, то не уверена, что сможет найти верную дорогу. К тому же, из-за своего веса Лотти не могла плавать, поэтому ей придется идти по дну… а кукла не пылала желанием идти по дну. Совсем. Особенно учитывая, что это потребует энергии, запасы которой были не безграничны. Поэтому Лотти продолжала неподвижно сидеть в глубине грузового отсека. Она продолжала сидеть и смиренно ждать того дня, когда она все-таки доберется до места. И когда она наконец это сделает, то очень недовольно посмотрит на лорда Габриэля. Возможно, ей даже придется слегка нахмуриться. А на языке Лотти это означало, что ты очень сильно ее огорчил. В это же время Рената Чендлер окончательно забыла о давно отплывшем Габриэле Смите, так как у нее были проблемы гораздо, гораздо серьезнее. Лотти пропала в неизвестном направлении, и даже Маркус не знал куда же она делась. Да что там, даже Джордж, которому со слов Лотти та что-то хотела принести, ничего не знал. И Зак Свенсон, обыскавший весь Ист Энд мелкой гребенкой этого не знал. И Зеленые Звери, вынюхавшие весь Лондон, не имели ни малейшего понятия, где же любимая кукла Ренаты Чендлер. И даже полисмены, тайно подключившие всех Рэдфайеров бастардов Англии на поиски куклы этого не знали. Рената даже пробовала докричаться до Изабеллы, но та продолжала молчать. Да, в эти дни Ренате Чендлер было не до Габриэля уже вроде как не Смита. Поэтому она даже на секунду не вспоминала о Рене. Да и какой смысл вспоминать о кукле, мирно лежащей в старом шкафу? У Ренаты Чендлер пропал единственный свет здравомыслия и стабильности в ее безумном мире. Она была в трауре.