Опаленные души

В порту небольшого, укутанного туманом городка было тихо. Откровенно говоря, это и портом было трудно назвать. Просто небольшая деревянная пристань и пара рыбацких лодок, потрепанных временем и обитателями Луизианских болот. Этот городок находился в глуши и, в отличие от активно возрождающегося Нового Орлеана, редко видел новые лица или суда. В тот день старик Пьер решил начать свой день пораньше. Еще не стих стрекот вездесущих сверчков, а смуглокожий старик уже встал с кровати, надел лежащие на другом конце кровати штаны, просунул ноги в стоптанные ботинки и отправился на причал – отвязывать свою лодку и начинать еще один долгий, полный рыбы день. Пожилой мужчина вышел из дома, прошел по безлюдной улице, после чего уверенно ступил на причал. Мужчина дошел до места, где мирно покачивалась его старая лодка, остановился и задумчиво посмотрел на плещущуюся внизу мутную воду. А потом поднял взгляд, рассматривая еле пробивающееся черед вездесущий туман рассветное солнце. Старик Пьер невольно скривился, собрал во рту щедрый шмат слюны и сплюнул в болотистую воду. Сырость, туман и вездесущие комары. Это была его жизнь. И жизнь его отца. И отца до него. И всех, что были до. Живи себе, лови рыбу, да пытайся рассмотреть расплывающийся в воздухе солнечный свет. Иногда, по крупным праздникам, езжай в Орлеан и пялься на это солнце, пока глаза не повываливаются, а потом поджимай хвост и несись обратно, ибо тебе нужны деньги, которые на дороге не валяются (если не считать кое-каких других денег на особых дорогах в особо туманные дни. Но после них тебе уже никакие деньги нужны не будут. Разве что на похороны). Иногда хотелось чего-нибудь… особого. Яркого. Но, главное, настоящего. Старик Пьер еще долго мог рассматривать пробивающиеся сквозь туман лучи рассветного солнца, но внезапно ему помешали. Небо закрыла высокая, длинная тень, а до его ушей донеслись далекие звуки чего-то похожего на музыку. Глаза стоящего на пристани старика невольно расширились, и он… резко закрыл глаза, плотно прижал к ним ладони и начал напевать дрожащим, хрупким старческим голосом. Слышишь, милый, как во тьмеОгни зовут тебя вдалеке? Не верь их свету, не верь мечте, Они — лишь тени в пустой тоске. Не иди за огнём, мой свет,Он обманчив, он — лишь бред. Держись за руку, будь со мной, Я защищу тебя, мой родной . До уха старика донесся плеск воды, будто приближалось что-то очень большое. Пожилой мужчина тяжело сглотнул и мысленно проклял свою неспокойную натуру и идиотское желание праздника. Посмотри, чего ты добился старый дурак? Оно услышало! Оно всегда слышит! Музыка, тем временем, стала громче. Теперь сквозь нее можно было расслышать громкий мужской хохот, периодически перебивающийся женскими визгами. Это звучало точь в точь как те фестивали, что иногда проходили в Орлеане. Нижняя губа старика задрожала. Он плотнее прижал ладони к глазам и снова начал напевать, стараясь вызвать в голове голос матери. Они сулят тебе чудеса,Но знай, дитя, это лишь грёза .Их свет — лишь ложь, лишь пустота, Не поддайся их угрозам. Не иди за огнём, мой свет,Он обманчив, он — лишь бред. Держись за руку, будь со мной, Я защищу тебя, мой родной. Внезапно у Пьера появилось ощущение, что мимо него проплывает что-то очень большое — мужчина ощутил легкий ветерок и услышал пробивающийся сквозь праздничный шум скрип дерева. Создавалось ощущение, что мимо него плывет какое-то большое судно. Музыка стала оглушительно громкой, как и разномастные выкрики каких-то людей. Через некоторое время до ушей стоящего на причале старика донесся стук и в этот момент… звуки людей стали ближе. Будто хохочущие пассажиры неведомого корабля начали спускаться на пристань. Руки Пьера ощутимо задрожали. Почему? Он не смотрел. Он не слушал. Он ничего не желал. Почему это продолжается?! Пьер прижал ладони к глазам так сильно, что они начали болеть, и почти закричал, пытаясь заглушить эти мерзкие звуки. Ты сильнее, чем кажется,В твоём сердце — свет и сила. Не дай огням обмануть тебя, Иди за правдой, иди за миром. Не иди за огнём, мой свет,Он обманчив, он — лишь бред. Держись за руку, будь со мной, Я защищу тебя, мой родной. – Какой странный старик, – внезапно донеслось слева. Судя по голосу это была какая-то молодая женщина со странным, протяжным акцентом. Старик Пьер глубоко вздохнул и продолжил скандировать старую колыбельную его матери. Конечно, колыбельные не созданы для того, чтобы их кричать, но Пьер держался за жизнь всем, что у него осталось. – Он орет прямо мне на ухо, – капризно сказала вторая с таким же акцентом. – Можно его как-то заткнуть. Псих какой-то, – фыркнула молодая девушка. – Сей момент, цветик, – произнес глубокий мужской голос, после чего до ушей Пьера донесся стук мужских сапог. – Эй, ты. Заткнись давай. Ты мешаешь дамам отдыхать, – резко потребовало оно. Старик начал дышать чаще. Все его тело покрылось холодным потом и еле ощутимо дрожало. Оно еще никогда не говорило лично с ним. Старик всегда помнил уроки отца и мудрые слова матери, поэтому никогда не падал так глубоко. Пьер глубоко вздохнул и начал петь громче. – Ты что, издеваешься? – прорычал все тот же мужской баритон. – Слушай, ты, деревенщина, если ты не понимаешь благородной английской речи… И тут руку Пьера что-то схватило и попыталось отодрать ладони от его лица. От накатившего на него ужаса старик заорал так громко, что перебил даже вездесущий шум. Возможно, именно так орут люди, когда чувствуют, что кто-то покушается на их жизнь. Хотя старик и вправду ощущал, что если оно отдерет ладони от его лица, то он может умереть. – О, Судьба! Заткни его! – закричала молодая девушка. – У меня сейчас уши лопнут!! – Да прекрати орать! – заорал мужской баритон, и Пьер ощутил, как его руку сильно дернули. Старик закричал еще громче и прижал руку к глазам сильнее. С каких пор оно может что-то трогать? Что происходит?! – Прекратите! – внезапно донеслось слева. Судя по голосу это был какой-то молодой парень со все тем же акцентом, который старик Пьер уже начал ненавидеть. В ответ на это восклицание пожилой мужчина сглотнул и начал бормотать колыбельную. – Он какой-то сумасшедший! – пожаловалась первая девушка. – Стоит и бормочет. Это жутко. – Я просто хотел… – начал мужской голос. – Заткнись, – холодно сказал молодой мужской голос. – И отпусти его, иначе… я позову лорда Блэквуда, – еще холоднее произнес парень. После этой фразу руку Пьера резко отпустили, и он ощутил невольное облегчение, продолжая напевать. Шум музыки и крики продолжались, но переместились на пристань. – Я просто… – начал быстро говорить «хватающий за руки баритон». – Молчать, – резко перебил его молодой голос. – Я слушаю… Все вокруг замолчали и небольшой участок вокруг Пьера погрузился в относительное спокойствие. Старик не совсем понимал, почему оно это делает. Возможно, усыпляет его бдительность. Но мужчине было плевать. Главное, что он мог продолжать напевать материнскую колыбельную. Он напел один раз, второй, третий… на четвертый, рядом с ним послышалось шуршание, будто кто-то, стоящий совсем рядом от него решил отодвинуться. Пьеру не понравилась мысль, что кто-то смог подойти к нему так близко и он не смог это ощутить, пока оно не вернулось обратно. Еще больше ему не нравилось предательское воображение, немедленно нарисовавшую картину того, как оно приблизилось к лицу Пьера и молча пялилось на него несколько минут. От этой мысленной картины все тело старика невольно передернуло. – А теперь я скажу тебе одну очень простую вещь, – спокойно произнес юный голос. – Лондон очень закрытый и защищенный город, поэтому поведение этого человека кажется тебе странным. Но ты больше не в Лондоне, солдат. Мир вне земель Англии зачастую проклятое и страшное место. Поэтому, когда ты прибываешь на место и видишь местного жителя, который ведет себя странно, то наблюдай за ним, расспроси его и будь очень и ОЧЕНЬ вежлив. Так как их кажущиеся странности чаще всего имеют причину. И если ты будешь вежлив он может рассказать тебе эту самую причину. И ты выживешь. Ты понял, солдат? – очень мягко и крайне вежливо спросил молодой голос. И пока молодой человек говорил все это Пьер постепенно замолкал, пока не остановился окончательно. – Ну… наконец сказал мужской бас. – Разве этого не будет в докладе. Мы же опрашиваем местных. Почему я должен угождать какому-то… – Вали отсюда, – резко приказал молодой голос. – Иначе… – Ладно, ладно, – огрызнулся бас. – Подстилка монстра, – пробормотал «хвататель за руку», после чего до ушей Пьера донесся пробивающийся сквозь музыку звук шагов. – Идем девочки. Время веселиться! – уже более бодро крикнул бас. До ушей Пьера донеслось тихое девичье хихиканье, и стук тонких женских ножек начал удаляться. Старик же продолжал стоять на причале и прижимать ладони к глазам. На всякий случай. – Как метать жемчуг перед свиньей, – вздохнул молодой голос. Пьер мысленно с ним согласился. Доклады. Ха! Будто кто-то из городских согласится болтать перед каким-то армейским выхухлем о городе и… вещах. Да, они не любили это, но они научились с этим жить. И если на их землю приходит кто-то чужой... чтобы избавиться от влезающих не в свое дело чужаков нужно было просто… промолчать. А если болтать об этом на каждом углу, то любой сможет прийти на твою землю, ограбить дом и надругаться над женой. К тому же вещи не были каким-то жутким секретом. У каждого достаточно прожившего городка было что-то. И пока никто из соседей не знал что, все жили мирно. А эти англичашки хотят, чтобы они выложили все за просто так? Нет уж, спасибо. Хотя, если пришлые приходили с уважением и кое-какими… подарками, то можно было намекнуть на… кое-что. Чтобы они совершенно случайно не утонули в болоте и не исчезли навсегда. – Добрый день, – вежливо произнес молодой голос. – Я Натан, солдат Английской армии, прибывший в составе отряда лорда Рэдсвипа. У нас важная миссия где-то в этой местности, и нам жаль, что мы послужили причиной… недопонимания, – слегка запнувшись дополнил парень. – Если вам что-то нужно для разрешения… этого недопонимания, то только скажите. Я рад помочь, – мягко произнес солдат Натан. Пьер сделал невольный шаг назад. До его ушей все еще доносилась музыка и визги каких-то женщин. Да, возможно, это был очень странный отряд этих англичашек, что всегда лезут не в свое дело. Но Пьер не помнил, чтобы кто-то из английских крыс здесь что-то разнюхивал, как они всегда делают, прежде чем посылать что-то серьезное. И… с каких пор с армией путешествуют какие-то бабы? А они… они были хороши во лжи. И Пьер прожил на этом свете столько лет не потому что легко верил в чудеса. – Мне от вас ниче не надо, – резко сказал старик. – Вали. Молодой парень ненадолго замолчал, после чего до ушей Пьера донесся тихий звук удаляющихся шагов. Похоже мальчишка Натан решил промолчать. Пьер был не против. Когда оно его игнорировало было как-то спокойнее. На этой простой мысли старик переступил с ноги на ногу и продолжил напевать старую колыбельную. И пока старик Пьер стоял на досках причала и продолжал ждать конца шума, Натан медленно продвигался по направлению к своему сюзерену, который все еще находился на корабле. По пути Натан увернулся от пары женщин легкого поведения, пропустил хихикающего и насквозь пьяного солдата, после чего наконец ступил на криво опущенный трап. Спустя пару широких шагов парень оказался на засыпанной конфетти и пустыми бочками палубе. Габриэль Смит стоял на некотором отдалении, и мрачно рассматривал хохочущих внизу людей. Темные тени под глазами мужчины были четкими как никогда, а углы рта заострились от напряжения. Сюзерен Натана тяжело перенес эту поездку. Иногда казалось, что лорд Рэдсвип призвал лорда Габриэля на службу именно за тем, чтобы изящно и крайне тщательно мучить его круглосуточным шумом, постоянными стонами «веселящихся» с приглашенными шлюхами солдат и слишком доступным на деревянном (а значит очень горючем) корабле алкоголем. Который Габриэль Смит не мог себе позволить, если хотел когда-нибудь доплыть до места. Прибавим к этому постоянную невозможность уснуть из-за демона и получаем очень напряженного Габриэля Смита. Настолько напряженного, что последние несколько дней даже ужасающие объемы алкоголя не могли погасить пылающий внутри солдат и проституток ужас. Ужас от нахождения рядом с очень, очень, ОЧЕНЬ злым Смитом. Возможно, именно из-за этого ужаса отряд лорда Рэдсвипа так быстро высадился на ближайшую сушу, оставляя сюзерена Натана в благословенной тишине и относительном спокойствии. – Докладывай, – резко приказал лорд Смит. Натан невольно вытянулся по стойке смирно и начал доклад. – Похоже, что в этой местности обитает что-то, способное на иллюзии, – быстро протараторил парень. – Помимо этого сложно выяснить что-то более конкретное, сэр, – еще быстрее сказал Натан. Сюзерен ощутимо нахмурился, после чего утомленно потер глаза. – Плохо, – отрывисто произнес лорд Смит. После чего убрал руку с глаз и перевел взгляд на самый громкий участок толпы. Натан перевел глаза туда же и узрел молодого аловолосого мужчину, восседавшего на плечах двух пьяных солдат. Рядом с ним толпились самые грудастые «дамы». Их декольте были настолько декоративными, что грудь почти вываливалась наружу. Прямо на глазах Натана лорд Рэдсвип взмахнул зажатой в его руках бутылкой с дорогим шампанским и швырнул ее в кучкующуюся рядом толпу. Толпа радостно взревела, приветствуя дармовую выпивку. Лорд Габриэль нахмурился еще сильнее. В его глазах пылал огонь ярой, иступленной ярости. И весь он был направлен на причину его долгих, ОЧЕНЬ долгих страданий. А именно, молодого лорда Рэдсвипа. Как оказалось, когда лорд Рэдсвип говорил о наборе проституток, то он был кристально серьезен. Перед тем, как подняться на борт, бравый отряд лорда прошел через пару борделей, где аловолосый аристократ заплатил баснословные деньги, чтобы набрать себе «девочек» в дорогу. Вот только это был не конец. После добавления в группу «девочек» лорд Рэдсвип решил пройтись по винным магазинам, скупая алкоголь бочками, а потом приказал доставить все это на ждущий в порту корабль. И так… Натан и лорд Габриэль оказались посреди моря на разнузданной плавучей вечеринке, длившейся несколько недель. Ближе к концу этой самой вечеринки все участвующие заработали хронический алкоголизм, цингу и прочие «радости» двухнедельного запоя, включая будущую белую горячку. Но выпивки и девочек было вдоволь, поэтому это мало кого волновало… кроме членов экипажа корабля, которым было строго запрещено бухать на службе (из-за чего этот самый экипаж ненавидел «пассажиров» чуть ли не сильнее, чем Габриэль. А это было достижением). – Они умрут, – сухо констатировал лорд Смит, равнодушно осматривая танцующих мужиков. – Да, – так же сухо согласился Натан, косясь на пьяных «девочек». После этих глубоких, полных мудрости слов пара трезвых солдат ненадолго замолчала. Взгляд Натана опустился на несколько пьяных мужиков, что решили повалить одну из «дамочек» прямо на пристани. Спустя пару секунд осмотра молодому Госту наскучило это зрелище, и он перевел взгляд на туманные окрестности города. И нет, Натан не Гостфайер вовсе не был ханжой или поборником трезвости, из-за чего так и остался пугающе трезв и не тронут ни одной проституткой. Причина была гораздо проще. Все дело в том, что Натан был параноиком. Он не мог позволить себе выпить, ведь рядом могут бродить убийцы его «дорогой» тетушки Агнесс. Натан не мог терять бдительность рядом с девушками легкого поведения, ведь те могли оказаться убийцами. Парень даже спал краем глаза, так как… да, правильно, демонские убийцы. К тому же, Натан не Гостфайер умел становиться незримым и был крайне любопытным ребенком. Это означало, что за свою недолгую жизнь парень скрытно побывал в десятках борделей. И насмотрелся «за кулисами» такого, что желание когда-либо трогать ночную бабочку у него отбило напрочь. Да, Натан не Гостфайер был невинен и верно ждал «ту самую». Ту, что точно не болела сифилисом или гонореей, никогда не проводила подпольные аборты и услышав фразу «Кремовый Пирог» мило улыбалась и шла на кухню. Все остальные варианты вызывали у травмированного Натана приступы невольной тошноты. Молодой фиолетовоглазый парень тяжело вздохнул и продолжил молча осматривать дома тихого, утопающего в тумане городка. И пока молодой Натан предавался романтическим мечтаниям, сэр Габриэль… судя по сосредоточенности во взгляде он пытался думать. – Грины, – наконец сказал сюзерен. – Хм? – среагировал Натан, отрываясь от осмотра скрытых за туманом небольших домиков местных жителей. – Среди этих… «дам», – скривившись произнес сэр Габриэль. – Нет ни одного Грина, – мрачно произнес мужчина. И вот тут Натан слегка напрягся. Да, он долго отсутствовал в Лондоне, но получал письма и следил за обстановкой. В каждом борделе работало много Гринов, и все они были связаны с Зелеными Зверями. И чтобы ни одна из них не смогла затесаться среди бесконтрольно набранных для необычной миссии проституток? Хотя бы для того, чтобы раздобыть ценную информацию и выделиться среди других? Натан нахмурился и еще раз озабоченно осмотрел пристань. Его сюзерен был прав. Ни одной темноволосой или зеленоглазой женщины. Только чистые простолюдинки. Стоящий на палубе парень поднял руку и прикусил ноготь большого пальца. Срочный сбор, странный командир, молчание насчет деталей задания, бесконтрольный кутеж, который является смертным приговором для любого отряда, посланного в неизвестные области, а теперь это. Странности поездки начинали накапливаться и простому парню Натану это совершенно не нравилось. Габриэль Смит поднял руку и начал медленными, полными подавленного гнева движениями тереть висок. Его взгляд не отрывался от веселящегося Рэдсвипа. Пока Габриэль смотрел аловолосый мужчина спрыгнул с плеч солдат на доски причала, после чего зарылся лицом в грудь одной из «дамочек». Градус подавленного гнева Габриэля Смита резко усилился. Этот Рэдсвип. Габриэл казалось, что он где-то слышал эту фамилию. Но где и когда? Смит нормально не спал уже почти две недели. Ему казалось, что его голова плавает в зыбком, сером тумане, и это сильно мешало мужчине думать. Тем временем Рэдсвип вытащил свою довольную рожу из груди одной дамочки, после чего заржал в голос и немедленно сунул нос в сиськи другой. Габриэль утомленно прикрыл глаза и в очередной раз представил, как он медленно прожаривает «дорогого командира» до черной, хрустящей корочки. Только это приятное зрелище позволило Смиту доплыть до места без поджигания всего и вся. Возможно, оно же позволит ему сохранить жизнь «командира» до того момента, как лорд Рэдсвип благополучно убьется о местные странности. Да… осталось только дожить до этого благословенного момента.