Опаленные души

Когда Рената делала шаг вперед, то готовилась ко всему. Учитывая прошлый опыт походов на этажи их могло ждать буквально что угодно, от древних вампиров, терпеливо стоящих за дверью, до попадания в сюрреалистичный иной мир с единорогами и феями. Но, как всегда, когда дело касалось особняка Изабеллы, ожидания Чендлер не оправдались. Когда Рената сделала шаг вперед, то оказалась в огромном, выложенном черно-белой плиткой помещении. Девушка резко остановилась и молча обвела глазами удивительно не фиолетовые стены, покрытые белыми обоями и длинную, широкую белую лестницу, уходящую на второй этаж. По бокам от лестницы находились арочные проходы в боковые помещения этого места. Через них можно было рассмотреть стоящее на бежевом ковре пианино справа и большой обеденный стол слева. Если считать дверь за их спинами входной, то помещение перед ними было бы правильно назвать холлом. – Ну, – наконец сказала Кэтрин. – Фиолетовый довольно тяжелый цвет. – Это ты к чему? – осторожно спросила принюхивающаяся к воздуху Валери. – Представь, что все стены были бы фиолетовыми или сиреневыми, – пояснила Флетчер. – Ты бы захотела в таком жить? Все на секунду задумались, после чего вперед выступил голос Истины. – Нет, – кратко ответила Карен не Гостфайер. – Вот и я о чем, – пожала плечами Кэтрин. – О чем мы вообще разговариваем? – отвлеклась от мысленного перебора сказок папы Рената. Отвлечение ее успокоило. Сказки папы касательно стеклянных или каменных вещей были… страшными. – О дизайне помещений, – любезно ответила Флетчер, поглаживая висящий на боку револьвер. – Это лучше, чем обсуждать все вещи, которые могут нас здесь убить, – спокойно заключила женщина. Валери продолжала сосредоточенно принюхиваться. Карен же с легким любопытством осматривала окружение. Взгляд девочки скользнул по лестнице, прошелся по плитке и внезапно остановился на ряде картин, покрывавших правую стену встретившего их холла. С их места было сложно рассмотреть детали этих картин, но девочка все равно слегка нахмурилась, прищурилась, будто силясь рассмотреть картины, и… внезапно пошла вперед. Рената почти рефлекторно схватила ее за руку и резко остановила. – Не отходи от нас! – прошипел испугавшийся ответственный сюзерен. – Мы не знаем особенностей этого этажа. А если бы ты исчезла? Карен отвлеклась от заинтересовавших ее картин и немного пораженно посмотрела на держащую ее Ренату. – А такое возможно? – удивленно спросила девочка. – На предыдущем этаже комнаты перемещались при закрытии двери, – кратко пояснила Валери. – Поэтому тебе лучше держаться поблизости, – посоветовал главный телохранитель группы. – О… – осознала девочка, после чего взяла Ренату за руку и крепко ее сжала. Не привыкшая к таким прикосновениям Чендлер ненадолго замерла. – Я хочу посмотреть на те картины, – махнула рукой в сторону картин Карен. – Они кажутся… странными. – объяснила свои действия не Гостфайер. Все одновременно повернулись в сторону вышеуказанных картин и опасливо на них уставились. Рената ощутимо нахмурилась и открыла рот, чтобы как можно мягче объяснить, что в особняке Изабеллы слово «странный» чаще всего является синонимом долгой, затейливой и фантастической смерти. Но тут внезапно оживился ранее молчавший дворецкий, чем слегка отвлек готовую к красочным описаниям ужасов Чендлер. – Это картины реальности, сделанные леди Алетой, Главой этажа Гостфайеров, – сообщил Маркус. – Полагаю, для вас они должны ощущаться… необычно. В конце концов, леди Алета была Хранительницей Истины до вас, мисс Карен, – любезно пояснил дворецкий. И тут все снова заинтересовались висящими вдали «картинами», а интерес самой Карен усилился в разы. – Картины реальности? – сосредоточенно переспросила девочка, снимая очки и вглядываясь в далекие картины. – Верно, – кивнул дворецкий. – Леди Алета создала артефакт, способный мгновенно создать точное отражение реальности и перенести его на специальную бумагу, – вежливо пояснила кукла. – Звучит как фотография, – удивленно сказала Флетчер, тоже вглядываясь в далекие изображения. – Мне казалось, это изобретение какого-то простолюдина из Франции, – сосредоточенно произнесла Кэтрин. – Хранительницам Истины сложно создавать артефакты, – спокойно пояснил Маркус. – В конце концов, у них почти нет воображения, ведь воображение это некая форма искажения реальности. Чаще всего Хранительницы могут лишь придать уже существующей вещи часть своих особенностей по выявлению и запечатлению Истины, – провел краткую лекцию Маркус. В этот момент все очень старались не смотреть в сторону Карен. – Иначе говоря, если артефакт леди Алеты мог создавать картины, то это было его изначальное свойство, – закончил объяснение дворецкий. – Короче, она изобрела фотоаппарат на двести лет раньше и превратила его в артефакт, – подвела итог лекции Кэтрин. – А француз изобрел его заново. – Верно, – согласился Маркус. Рената же подумала, что быть Хранительницей Истины звучало все менее привлекательно с каждой минутой. У тебя нет воображения и ты не можешь создавать нормальные артефакты? В плюс к тому, что ты не можешь лгать... даже самому себе. И единственные плюсы от всего этого умение понимать, когда тебе лгут, и устойчивость к иллюзиям? Это звучало как не самый выгодный обмен… если только ты не готовился круглосуточно отражать атаки азиатов или своих же Гостфайеров. И этот обмен становился еще более неравным, учитывая, что сами «создатели» этой особенности в лице Гостфайеров относились к своему созданию как к горькому, но необходимому лекарству. А то и избегали его, как семья Карен. – К этим фотографиям безопасно подходить? – внезапно спросила Флетчер, вырывая Ренату из ее мыслей. – Абсолютно, – ответил Маркус. – Эта вещь осмелится утверждать, что картины леди Алеты самая безопасная вещь на данном этаже. Все, что они делают, это отражают реальность. И ничто не способно осквернить или исказить это свойство, – уверенно заявил дворецкий. Все напряженно переглянулись, после чего еще раз осмотрели зал и медленно двинулись в сторону «картин». Не то, чтобы их вело крайнее любопытство, но если Маркус утверждал, что эти фото не опасны, то было бы разумнее двинуться к более-менее безопасному месту. Пока они шли, Карен продолжала держать Ренату за руку, но девушка не возражала. Так было как-то спокойнее. И пока группа подходила к стене с фотографиями, они продолжали рассматривать зал. Помимо лестницы на второй этаж Чендлер заметила два расположенных у двух противоположных стен бежевых столика, на которых стояли разные милые статуэтки, вазы с цветами (цветы были подозрительно целыми… возможно, они были искусственными) и пара ламп. Рената на всякий случай осмотрела представленные вещи с обеих сторон, после чего немного расслабилась. Они были совершенно обычными и ничем не примечательными. Что было… даже как-то странно. Этаж рода иллюзионистов казался каким-то непримечательным. – Здесь все как-то… обычно, – озвучила всеобщие мысли Кэтрин. Карен непонимающе на нее посмотрела. И девочку можно было понять – она не видела другие этажи, поэтому не замечала странности планировки. Которые заключались в том, что в планировке не было странностей. – Представителям рода Гостфайер, – решил пояснить Маркус. – Спокойнее в обычных местах. Это мешает… путанице, – уточнил дворецкий. – А… – поняла Флетчер, а вместе с ней и все остальные. И как раз к этому моменту они подошли к стене с древними фотографиями. Рената отвлеклась от сосредоточенного осмотра помещения и перевела взгляд на «Картины Реальности». И первым, что вычленил ее взгляд было… ее собственное лицо. Рената моргнула от неожиданности и посмотрела на фотографию еще раз. Ей понадобилась примерно секунда, чтобы осознать, что она смотрит на Изабеллу. Во-первых, человек на фото был явно старше Ренаты, во-вторых она была одета в старинное, но простое темное платье (очевидно, желания Маркуса касаемо одежды игнорировались и в прошлом), а в-третьих, изображенная на картине женщина была окружена людьми, которые были уже давно мертвы. Справа от Изабеллы стояла суровая Джойс Гринвольф, как всегда охраняя своего беспокойного сюзерена. В этот раз от стоящей рядом с Джойс Скарлетт Рэдфайер, очевидно, снова пытающейся добраться до тела Изабеллы. По крайней мере упирающейся в живот Скарлетт локоть Джойс говорил именно об этом. Слева от Изабеллы стояла молодая девушка пятнадцати, шестнадцати лет. Ее черные волосы были подстрижены в короткое каре, но, несмотря на длину волос, часть прически была убрана в два хвостика, подвязанных зеленой лентой. Девушка была одета в черные штаны, ботинки и белую рубашку с зеленой вышивкой, изображавшей языки пламени. На ее боку висел брелок в виде плюшевого медведя, а на губах играла взволнованная улыбка. Ее ярко-зеленые глаза смотрели прямо на Ренату… Ренату, с потрясением осознавшую, что она смотрит на почти взрослую Лидию Гринфайер. Рядом с Лидией стояла уткнувшаяся в книгу Алисия Блуфайер, очевидно, не желавшая отвлекаться от работы даже ради групповой фотографии. А еще правее стояла молодая женщина с глубокими темно-фиолетовыми, скрытыми круглыми очками глазами и черными, заплетенными в длинную косу волосами. Эта коса была перекинута через левое плечо фиолетовоглазой женщины. Предыдущий Хранитель Истины была одета в простое рабочее бежевое платье. Ее рука сжимала странный цилиндр, а большой палец прижимал что-то на вершине цилиндра вниз. – Это аристократки прошлого? – заинтригованно спросила Кэтрин. – О, а это вы, босс. Только сильно старше, – обрадовалась Флетчер, тыкая пальцем в фото Изабеллы. – А та, что сбоку, вылитая Алисия Блуфайер. Только помладше… выходит, они жили всем набором аж несколько лет. Значит, Гостам понадобилось прилично времени, чтобы всех тут предать. Может решили взять отпуск и отдохнуть после окопов? – задумчиво предположила женщина. Рената моргнула и мысленно сопоставила возраст находящихся на фотографии. Живой кукле Алисии внешне было около двадцати с чем-то. Точнее определить было трудно. Алисии на фото было примерно восемнадцать? Может быть? По-крайней мере она выглядела как молодая девушка, а не молодая женщина. Значит от этой фотографии и… конца прошло какое-то время. А это значит, что… Лидия не была совсем ребенком, когда… когда случилось это. Она успела вырасти. Рената не знала почему эта мысль успокоила что-то глубоко внутри ее души. Она не отвечала за Лидию и не несла ответственности за ее жизнь. Но все же… внутри Чендлер что-то расслабилось. На волне облегчения Рената окинула взглядом другие фотографии. Там были изображены многочисленные сиреневоглазые женщины, одетые в разнообразные богатые платья. Все они улыбались и выглядели… не счастливыми, нет. Рената полагала, что в тех условиях трудно быть счастливым. Но они выглядели собранными и спокойными. И примерно на этом моменте Чендлер поняла, что как-то слишком отчетливо понимает все, изображенное на фотографиях. Она никогда не знала этих людей. Как она может разбирать тонкости их мимики, чтобы точно знать их душевное состояние? Но Рената знала. Молодая девушка с книгой из рода Гостфайер, изображенная на самой верхней левой фотографии, сжимала корешок немного сильнее, чем следовало, что указывало на ее жажду вернуться в свою книгу, чтобы уйти из реальности. Но ее голова была немного повернула влево, будто она смотрела на что-то за картиной, и то, на что она смотрит, придавало ей сил оставаться здесь. Пожилая женщина, изображенная на одной из картин справа, смотрела в объектив с мягкой, любящей улыбкой, но в ее глазах виднелся отпечаток тяжелой печали и горя. Пожилая женщина явно любила того, на кого смотрела, но при этом скорбела о ком-то, кто уже погиб. И ее скорбь к умершему была больше, чем любовь к еще живущему. Рената невольно сделала шаг назад и тряхнула головой. Это… – Я рассмотрела все поподробнее и поняла, что ты имел ввиду, чурбан, – медленно сказала Кэтрин Флетчер, обводя глазами фотографии. – Это действительно… «Картины Реальности». – Я… точно знаю, что вижу, – сказала Валери, прижимая уши к голове. – Никаких предположений или неуверенности. Эти картины отражают то, что есть. И это все, – слегка робко произнесла Гринфайер. – Хм? – повернулась к ним Карен. – О чем вы? – не поняла девочка. Рената посмотрела на удивленную не Гостфайер. – Разве тебе не кажется, что эти картины слишком… подробные? – осторожно спросила Рената. – Раньше ты сказала, что они странные. Разве не поэтому? – вспомнила Чендлер. Карен задумчиво наклонила голову, после чего задумчиво ответила. – Они странные, потому что не странные, – просто сказала девочка. После чего наткнулась на вопросительные взгляды и решила пояснить. – Когда я смотрю на картину, то вижу… эм… неправильность, – осторожно сказала Карен. – Люди не могут отчетливо передать мир… я думаю, голова человека всегда немного меняет то, что он видит. Я могу уловить эту неправильность даже на картинах, о которых я ничего не знаю. Без очков я вижу, где разум художника неправильно увидел реальность, и эти несоответствия меня… раздражают. Фотографии, которые я видела в музее, лишены этих искажений, но они… они не отражают мир. Только очень малую его часть, – слегка устало сообщила не Гостфайер. – Но эти «Картины Реальности»… они выглядят как то, что я вижу своими глазами. Они меня не беспокоят, – сосредоточенно сказала девочка. Все снова повернулись к изображенным на стене фото. – Значит так ты видишь мир? – наконец спросила Флетчер. – Да, – просто ответила Карен. Все снова ненадолго замолчали. – Эти фото какие-то… – начала Кэтрин, после чего замолчала из-за того, что Рената тяжело наступила ей на ногу. – Красивые, – внезапно сказала Карен. – А? – не поняла Рената. – Они красивые, – слегка улыбнулась девочка. – Все люди здесь… даже если их жизнь тяжела и полна проблем, они находят в ней что-то хорошее и продолжают идти вперед. Они не сдаются, потому что у них есть вещи, ради которых они могут встретить новый день и жить дальше. Несмотря на испытания, их улыбки настоящие. Я еще никогда не видела столько красоты в одном месте… разве это не прекрасно? – слегка взволнованно спросила Карен, крепче сжимая руку Ренаты. Чендлер моргнула и снова осмотрела представленные на стене фото. И да, они выглядели не так красиво и сияюще, как обычные фотографии и картины. Но изображенные на фото эмоции не были отражением желаний художника или постановкой ради кадра. Это была реальность. Эти картины были доказательством того, что когда-то здесь жили люди, которые не сдавались и могли радоваться каждому новому дню несмотря ни на что. И даже если Рената знает конец этой истории, было приятно знать, что в жизни Изабеллы были и хорошие моменты. – Да… это очень красиво, – наконец сказала Чендлер. – Ладно, это было очень жизнеутверждающе и философски, – разбила атмосферу Флетчер. – Но у вас там сестра скарр знает где, – тонко намекнула женщина. Рената мгновенно отвлеклась от рассматривания старых фотографий и резким пинком вернулась в настоящее. Ренате это не понравилось… настоящее было не очень. – Надо найти зеркало, – наконец сказала девушка. – А потом разбить его, – сурово заключила Чендлер. Валери непонимающе моргнула. – Но ведь проклятый артефакт нельзя уничтожить, – недоуменно сказала Гринфайер. – Верно, – кивнула Рената. – Если мы сможем разбить зеркало, значит это просто вещь. А если не сможем, то мы нашли «Зеркальную Деву», – пояснила свою очень простую методику Чендлер. – Я бы сказала про грозящую нам гору лет невезения, – задумчиво произнесла Флетчер. – Но не думаю, что зеркала смогут проклясть меня еще сильнее. Не выдержат конкуренции, – криво улыбнулась гордая племяшка Вивьен. – И что мы будем делать, когда найдем эту «Зеркальную Деву»? – спросила неудобно любопытная Карен не Гостфайер. Все замолчали и повернулись к Ренате. Рената оценила их сосредоточенные взгляды и печально посмотрела на сжимающую ее руку Карен. – Мне жаль, но я не могу пока сказать, – спокойно сказала Чендлер. – «Дева» может слушать через зеркала. Ренате и так пришлось обсуждать план с Кэтрин и Валери в кромешной тьме, так как главная проблема с «Зеркальной Девой» была в том, что та могла путешествовать и слушать через любую отражающую поверхность. Любую. Даже если это человеческий глаз (что было откровенно жутко). Самым безопасным методом противодействия этому созданию было лишить его света. Нет света, нет отражения. А значит, нет и «Девы». Так что методом победы Ренаты была… простыня. Которая была обмотана вокруг ее туловища. И тела Валери. И три слоя вокруг тела Кэтрин Флетчер с еще парой запасных в ее сумке. Иногда Рената думала, стоит ли ей беспокоиться, если самым здравомыслящим человеком в их группе был урожденный Рэдфайер. Но потом на нее наваливались новые проблемы, и девушка выкидывала эти мысли из головы. И да, простыня звучала как не самое великое оружие против ужасного проклятого артефакта. Но эти вещи были созданы маниакальным стремлением и безумием… иначе говоря, проклятые артефакты были не самыми продуманными творениями. Зачастую у проклятых артефактов помимо жутких, невозможных способностей могли обнаружиться самые странные слабые места. В случае «Зеркальной Девы» такой слабостью была простыня. Звучало не очень впечатляюще, но если лишить артефакт «Зеркало» света, то оно потеряет связь с «зеркальным миром». А значит с запертой неизвестно где Элеонорой. После того, как Рената накроет проклятый артефакт, то сможет не торопясь обыскивать окрестности в поисках зеркала с Элеонорой, после чего… ну, это они решат уже на месте. Может придется подключить мисс Анну. Рената почему-то не сомневалась, что женщина сильно заинтересуется феноменом «зеркального мира» и тем, как в него попасть (или вытащить оттуда ее незадачливую сестру). Сказка папы говорила, что отраженные зеркалом предметы переносятся в зеркальный мир. На крайний случай можно использовать те круги перемещения, что придумала мисс Анна. Отрази его в зеркало, после чего скажи Элеоноре переместиться в связанный с ним круг. Да, это звучало как план. А значит настала пора предварить его в жизнь. – Итак, выдвигаемся, – уверенно произнесла Чендлер. После этих громких слов девушка повернула голову направо, где находился проход в правое крыло, после чего повернула голову назад, где возвышалась лестница и проход в левое крыло… после этих многозначительных телодвижений Рената молча повернулась к Маркусу и внимательно на него уставилась. – Ты… случайно не знаешь, где комната «Первой Предательницы», – спросила ни на что не надеющаяся Чендлер. – Эта бесполезная вещь не может разглашать детали охранной системы особняка, – склонил голову дворецкий. – Информирование о владельцах комнат является такой информацией. Но этот слуга может сообщить, что жилые комнаты располагались на втором этаже, – махнул рукой Маркус. Все одновременно повернулись и посмотрели на лестницу. Та зловеще уходила ввысь. – Ну что же, – вздохнула Кэтрин Флетчер, доставая пистолет. – Начнем веселую стрельбу по зеркалам. Чур я последняя, – жизнерадостно заявила женщина, вставая прямо за спину невозмутимого Маркуса. Рената в очередной раз восхитилась ее инстинкту самосохранения. А потом вытолкнула ее из-за широкой кукольной спины и пихнула туда Карен.