Опаленные души

Рената, Кэтрин и Валери очень медленно шли по правому крылу второго этажа. Напряженные, много чего пережившие женщины, морально готовились к тому, что каждый последующий шаг вперед может вызвать какую-то неведомую катастрофу… которая все не происходила, чем действовала группе ветеранов на нервы. Кэтрин держала в руке револьвер, Валери периодически принюхивалась к окружению (хотя даже сама полуволчица не знала, что же она пытается вынюхать), а Рената шла позади широкой спины идущего рядом Маркуса и нервно сжимала ладонь юной Карен не Гостфайер. Которая, в отличие от бывалых ветеранов, вела себя куда расслабленнее. Она с интересом рассматривала обстановку дома и периодически косилась на свою зажатую в пальцах Ренаты ладонь. То есть вела себя как на обычной прогулке. Впрочем, судя по словам Маркуса ранее, у девочки почти отсутствовало воображение, а значит ей было сложнее вообразить все те кошмарные ужасы, что проносились в головах готовых ко всему Ренаты, Кэтрин и Валери. Рената вздохнула и посмотрела на очередную дверь, мимо которой они очень осторожно проходили. На двери не было имени или хоть какого-то обозначения владельца, как на этаже Рэдфайеров, поэтому было решительно невозможно определить, что же за ужасы там скрывались. И в этом заключалась главная проблема. Судя по ранним словам Маркуса, информация о личностях владельцев комнат была частью защиты особняка. Возможно, дверь на другой этаж была в одной из комнат, и возможный враг был бы вынужден блуждать по этому особняку, влипая в ловушки Гостов, пока он не умрет. А настоящая дверь была бы скрыта иллюзией или искажением. Такое строение этажа выгодно сочеталось с тактикой рода иллюзионистов. К сожалению, это сильно мешало не желающей идти на следующей этаж Ренате Чендлер, которая просто хотела найти одну очень определенную комнату и покончить со всем этим. – Мы не будем никуда заходить? – спокойно спросила Карен не Гостфайер, благословленная отсутствием воображения. – Дай мне немного времени, – молча взмолилась Рената. После чего до ее ушей донеслась тихая мелодия, и Чендлер невольно повернула голову в ту сторону. Ее взгляд наткнулся на ничем не отличающуюся от прочих безликую дверь. Но именно из-за этой двери доносилась музыка. Кто-то… играл на рояле. Это была тихая, немного грустная мелодия, и Рената невольно обратила на нее внимание. А потом до ее ушей донесся мелодичный, женский голос. The cradle rocks where no child sleeps, A ghost of lullabies it keeps. Your boots still stand by the kitchen door, But you'll march home nevermore... Рената медленно моргнула и невольно склонилась ближе к двери. Женщина же продолжала петь. Слова песни будто принадлежали к другому языку и странно размывались, но понимать песню было не обязательно… Чендлер и так ощущала суть. One candle burns for all the sons, Whose laughter drowned beneath the ice. The earth grows heavy where they lie, While mothers learn to count the sky... Эта песня отзывалась в душе слушателя, пробуждая в нем горечь потери. Рената ощутила, что ее щеки стали странно мокрыми, и как-то отстраненно отметила, что начала плакать. Возможно, это произошло из-за тяжелого, невыразимого горя в голосе женщины. А может потому, что несмотря на охватившие певицу эмоции, ее голос оставался на удивление прекрасен. В сознании девушки невольно всплыло осунувшееся лицо матушки, неподвижно лежащей в своей кровати, после этот образ сменили картины Джойс, Каллена, Скарлет… всех тех людей, за жизнью которых Рената наблюдала казалось годы, и зрелище их безвольных, превращенных в куклы тел. А потом в сознании Чендлер всплыл детский, но покрытый черными трещинами образ Изабеллы. И почему-то именно это зрелище отозвалось в ней сильнее всего. Эти картины промелькнули перед Ренатой одновременно, будто отзываясь на звучащую песню, и усиливая ее действие в несколько десятков раз. В груди Чендлер поднялась волна настолько всесокрушающего горя, что девушка невольно попыталась защититься, и ее разум затопила всегда ждущая в глубине сознания разъедающая все и вся злоба. Тело Ренаты сильно затрясло, слезы почти мгновенно высохли, а пальцы ее правой руки так сильно сжали что-то, зажатое в них, что это нечто слегка хрустнуло. – Больно! – громко проинформировала Ренату Карен не Гостфайер. И этот молодой голос вырвал Чендлер из эмоциональной бури. Она внезапно осознала, где именно находится, и что могут означать неизвестные, звучащие непонятно откуда эмоциональные голоса. Рената глубоко вздохнула, стиснула зубы, пережидая волну ярости, после чего отпустила зажатую в пальцах детскую ладонь и схватила Карен за край рукава. – Мама, – прогундосила шмыгающая носом Кэтрин. Рядом с ней поскуливала прижавшая уши к голове Валери. Обе женщины выглядели не очень. Из их глаз текли обильные слезы, смешивающиеся с соплями, размазанными по лицу и по покрасневшим щекам. Но, следовало отдать бывалым ветеранам всякой демонщины должное – одна рука Флетчер продолжала держать револьвер, а вторая сильно впилась ногтями в оголенную кожу шеи. Так сильно, что из-под ногтей Кэтрин текла кровь. Маркус всегда говорил, что боль прекрасно помогает от иллюзий, так как перебивает чужое воздействие более сильным. Похоже, Флетчер тоже знала об этой особенности. Валери же, судя по текущей из угла рта струйке крови, прикусила себе что-то во рту. Рената надеялась, что это был не язык... – Что-то случилось? – обеспокоенно спросила повысившая голос Карен. Похоже, зрелище внезапно зарыдавших посреди коридора женщин сильно ее напугало. По крайней мере, девочка впервые выглядела взволнованной. И только Маркус спокойно возвышался посреди коридора, спокойный как… И примерно на этой мысли, тело дворецкого внезапно сложилось как старый бумажный пакет и безвольно рухнуло на землю в коленопреклонной позе. – Госпоже не о чем переживать, – внезапно забормотал Маркус. – Этот слуга обо всем позаботится. Госпоже не о чем переживать. Госпожа может отдохнуть. Этот слуга позаботится… этот слуга позаботится о делах госпожи, – с каждым предложением бормотание дворецкого становилось все более безумным, пока он не начал раскачиваться из стороны в сторону. – Эта госпожа не виновата. Не виновата. Этот слуга умоляет госпожу перестать смеяться. Не нужно. Госпожа не виновата. Не виновата… не нужно смеяться… пожалуйста, – почти прошептал сжавшийся на полу Маркус. К тому моменту, как Кэтрин, Валери и Рената окончательно взяли себя в руки, дворецкий продолжал лежать на полу и раскачиваться. Спустя пару наполненных потрясенным молчанием минут…. Рената поняла, что он раскачивается в такт музыке. А еще девушка с неким отстраненным потрясением осознала, что дворецкий точно способен испытывать эмоции. И эти эмоции достаточно близки к человеческим, чтобы на него подействовал проклятый артефакт. Что делало их поход по данному этажу куда более опасным. – Маркус? – решилась спросить Рената. Но дворецкий не обращал на нее никакого внимания. Он просто продолжал бормотать и раскачиваться из стороны в сторону. – Что случилось? – снова спросила напуганная Карен. Рената повернулась к девочке. – Я думаю, это из-за песни, – обеспокоенно сказала Чендлер. – Возможно, у тебя устойчивость, поэтому она на тебя не действует, – пояснила девушка, вспомнив об «особенности» стоящего рядом ребенка. В ответ на эту фразу Карен посмотрела на Ренату еще более удивленным взглядом. – Какой песни? – непонимающе спросила девочка. И тут представители группы спасения Элеоноры отвлеклись от ужасающего зрелища бормочущего Маркуса и одновременно на нее посмотрели. – Ты… ничего не слышишь? – осторожно спросила Валери. – Нет, – просто ответила девочка, напряженно оглядываясь по сторонам. – Я слышу мистера Маркуса и вас. В остальном, здесь тихо… – осторожно сказала Карен. – Итак, если подумать, то тишина имеет смысл, – отметила вытирающая щеки Кэтрин. – Я сомневаюсь, что в той комнате поет кукла… они все-таки энергию жрут, а чтобы петь двести лет без перерыва нужна уйма энергии. Значит, поет артефакт. А у всех артефактов есть одна очень неудобная особенность… у них рта нет, – поделилась драгоценной жизненной мудростью урожденная Рэдфайер. – Значит, петь их трудновато. Безо рта-то. Так что эта песня… просто звучит у нас в головах. А в голову мелкой залезть невозможно, поэтому она ничего и не слышит, – задумчиво предположила Кэтрин. Все задумчиво закивали на это мудрое (и довольно очевидное) предположение. После чего снова обратили внимание на поглощенного страданиями Маркуса. – Может его пнуть? – внесла ценное предложение Флетчер. Рената повернулась к их главному оружию в борьбе с этажом Гостов. – Карен, может… ты можешь ему как-то помочь? – осторожно спросила Рената. Все-таки девочка была легендарным существом, лечившим иллюзионистов от безумия. Возможно, у нее были какие-то таинственные силы. – Ладно, – легко согласилась девочка. После чего занесла ногу и изо всех своих детских сил пнула Маркуса в живот. Рената пораженно вытаращилась на это зрелище, Валери прижала уши к голове, а Кэтрин прикрыла рукой рот и постаралась не заржать… получалось у нее плохо, поэтому с ее стороны доносилось периодическое похрюкивание. Маркус же прервал свой печальный речитатив и удивленно поднял голову. – Тактика рабочая, – сдавленным голосом произнесла Кэтрин. – Эм… – неловко произнесла Рената, после чего неловко улыбнулась своему дворецкому. – Ты пришел в себя? Маркус медленно моргнул, осмотрел окружавших его людей, постепенно осознавая, где он и что происходит, после чего встал и склонился в глубоком поклоне. – Эта вещь сожалеет, что… потеряла контроль над собой, – тихо произнес дворецкий. – Ладно, – несколько неловко отмахнулась Рената, после чего снова повернулась к двери. – Ты можешь предположить, что там? – спросила девушка, стараясь сменить тему. – Да, – тихо ответил Маркус. – Этой вещи запрещено… – Да, да, я поняла, – отмахнулась Чендлер, после чего тяжело вздохнула. С одной стороны, Зеркальная Дева точно не умела завораживать людей пением. С другой стороны, никто не запрещал держать в одной комнате два артефакта. Примерно такой хитрости можно ожидать от рода обманщиков. Примерно на этой мысли Рената слегка вздрогнула. Проклятье, это действительно возможно! До этого мгновения она никогда не рассматривала подобную мысль… но, когда у тебя есть артефакт, побеждаемый простыней, и целый этаж других артефактов, то почему бы и нет? А значит… им придется проверять каждую комнату. Чендлер печально прикрыла глаза, после чего глубоко вздохнула и решительно опустила рюкзак на землю. – Начнем отсюда, – сухо сказала девушка. – Ладно, – снова легко согласилась Карен, после чего… потянулась к ручке двери. Валери, Кэтрин и Рената одновременно схватили девочку за руку, не давая ей открыть дверь. – Ты что делаешь?! – сдавленным от ужаса голосом спросила Рената. В этот спуск у девушки было всего три главнейшие задачи. Не дать Карен пострадать, спасти Элеонору и сохранить остальную группу по спасению в относительно целом состоянии. К сожалению, сама Карен сильно мешала Ренате в выполнении ее миссии. Да, у тебя нет воображения, но попробуй быть хоть немного осторожнее! – Иду в комнату, – непонимающе ответила девочка. – Там опасно! – прошипела Рената, притягивая Карен ближе. – Не для меня, – просто ответила не Гостфайер. – На меня не действуют иллюзии, – дополнила девочка свою мысль. – Да плевать, действуют они на тебя или нет, – почти прорычала Чендлер, передавая слегка потную ладонь Карен в руку Валери. – Там могут скрываться страшные вещи, которые могут причинить тебе вред. Ты ребенок, поэтому будешь сидеть здесь, ты поняла? – сурово спросила девушка. Карен снова окинула Чендлер ничего не понимающим взглядом. – Но именно поэтому я здесь, – просто сказала девочка. – Зачем еще я вам нужна? Рената очень сердито на нее посмотрела и начала рыться в своем рюкзаке. – Ты можешь помочь на крайний случай, – прорычала девушка. – На крайний, – еще раз повторила она. – Я не собираюсь запускать ребенка в комнаты с древними ужасами, надеясь, что те на нее не подействуют, – сердито произнесла Чендлер, наконец натыкаясь на что-то внутри рюкзака. Карен окинула Чендлер очень долгим взглядом, после чего ее плечи немного опустились, спина слегка сгорбилась, а удивительно безэмоциональное лицо стало больше походить на человеческое. И только в этот момент Рената осознала, что все это время кажущаяся спокойной девочка была мучительно напряжена… что объясняло ее странное, кажущееся неестественным для ребенка поведение и заторможенную реакцию. На самом деле Карен не была самой спокойной и невозмутимой из присутствующих. Просто, она была в ужасе с самого начала… и только теперь ее ужас хоть немного уменьшился, позволяя увидеть проблески ее настоящей личности. – Ясно, – просто сказала фиолетовоглазая девочка. После чего схватила руку Валери второй рукой, прижалась к ней всем телом и слегка шмыгнула носом. – Я очень рада, что мне не нужно туда идти, – слегка дрожащим голосом сказала Хранительница Истины. – Хотя ты странная, что не хочешь меня использовать, я очень рада, – слегка запнувшись добавила девочка. Рената сильно нахмурилась, после чего повернулась обратно и достала из глубин рюкзака одно из изобретений Анны Блуфайер. Это был небольшой металлический паучок, размером с ладонь. Артефакт, которым можно управлять на расстоянии. Почему же Ренате понадобилось что-то подобное, если у нее есть куклы? Главный трюк заключался в восприятии. Органы чувств куклы были созданы по подобию человеческих органов… или частично из них состояли, поэтому были уязвимы к проклятым артефактам иллюзионистов. Но этот паучок передавал информацию другими способами, фактически искажая восприятие пользователя. К тому же, часть его органов чувств можно было отключить. К примеру, слух. Технически, это была худшая версия куклы. Но, в таких условиях, подобное было преимуществом. К тому же, паучки были компактнее, и для них не требовались человеческие органы. Хотя управление подобной вещью было мучением… Рената слегка вздохнула, поставила паучка на пол и осторожно села у противоположной стены. – Когда он начнет двигаться, откройте дверь, – приказала Чендлер, стараясь не смотреть на всхлипывающую от облегчения Карен. – Но не смотрите внутрь. Если не вернусь через тридцать минут разбудите меня, – сказала Рената. – Есть, – сказала Кэтрин. После чего подошла к Валери, пролезла между мускулистым телом полуволчицы и стеной, взяла несколько кусочков ткани и заткнула себе уши, после чего махнула в направлении двери и закрыла глаза. – Открывай, – со спокойной душой скомандовала подстраховавшаяся со всех сторон Флетчер. Чендлер проницательно заключила, что самый здравомыслящий из них не будет трогать эту дверь и тридцатиметровой палкой, повернулась и кивнула самому надежному человеку из присутствующих. Валери, одна рука которой была зажата в тисках испуганной Хранительницы Истины, а другая половина тела доблестно прикрывала подстрахованную Флетчер только вздохнула, отошла от стены и остановилась рядом с прислоненной к стене Ренатой, ведя за собой Карен (Кэтрин ощутила отход надежного тела, после чего открыла глаза, проследовала за Валери и закрыла их снова). – Я буду охранять, – кратко пояснила полуволчица, отрывая пальцы Карен от своей руки и перенося их на талию. И Рената невольно признала ее правоту. Учитывая раннее состояние Маркуса… их дворецкий был самым уязвимым звеном. А значит, ему будет поручена самая простая задача. Дворецкий понял присутствующих без слов и молча подошел к двери. Рената облокотилась на стену и перенесла свое сознание в паучка. И тогда все ее чувства… в том числе звуки разрывающей ее душу песни, как отрезало. Первым ощущением девушки был крайний дискомфорт. Будто все ее тело засунули в очень тесный, холодный и негнущийся костюм. После пришло «зрение», которое представляло собой странный выпукло-округлый мир в коричнево-бело-черных тонах. А потом в «ушах» Ренаты прозвучали режущие дребезжащие звуки: – УЖе гоТОво? – произнес трудноопределимый голос. – нЕ ЗнАю, – ответил еще один некто. – ОНо не ДВиГается. – ОНи оБА не ДВиГаюТся, – проницательно отметил еще один голос. Рената приняла этот намек к сведенью и попыталась пошевелить конечностями паучка. Слава Судьбе, она тренировалась ранее, иначе девушка никогда бы не смогла хоть как-то передвигаться в этом демонском артефакте. Мисс Анна говорила, что ее первые «прототипы» были куда лучше качеством как в плане восприятия, так и в управлении. Но у них было не так много времени, а паучков требовалось побольше на случай поломки предыдущих, поэтому пришлось клепать артефакты почти из мусора. С одной стороны, это помогало в искажении восприятия. С другой… Рената неловко поднялась на дрожащие ножки и пошатнулась. После чего мысленно собралась с силами и зигзагообразными движениями направилась к двери. Девушка продвигалась не очень изящно, но постепенно двигалась к цели. Больше ее ничто не волновало. До «ушей» паучка донесся звук щелкающего замка, и дверная щель начала медленно открываться. Рената поднажала, благодаря чему неловко ввалилась в «комнату с голосом». И обнаружила себя в огромном актовом зале. Рената так не ожидала узреть нечто подобное за, казалось бы, обычной дверью, что невольно замерла. Неужели все двери этого этажа были сделаны совершенно одинаковыми? Или комнаты могли как-то перемещаться между собой как на Синем этаже? Или это действие еще одного артефакта? Рената пошатнулась на еле держащих ее ножках и услышала, как за ее спиной щелкнул замок двери. На секунду, Чендлер ощутила желание обернуться, чтобы посмотреть, как выглядит дверь актового зала изнутри… но тогда ей пришлось бы развернуться. Что означало долгое и мучительное переставление ножек паучка с попытками сохранить равновесие на всем протяжении процесса… нет. Просто нет. Вместо этого она решила осмотреть то, ради чего ей не придется лишний раз двигаться. Первым, что привлекло ее взгляд, был огромный размер помещения, которое расходилось не только в ширину, но и в высоту. Небольшой паучок слегка осел, пытаясь разглядеть вершину арочного потолка. Ей было трудно разглядеть детали из-за паучьего зрения, но ей казалось, что наверху было округлое углубление с какой-то картиной. Паучок медленно опускал свое тело, а вместе с ним и угол зрения. Постепенно, Рената смогла рассмотреть обитые каким-то камнем стены. На них были установлены артефакты для освещения, в которых горело ровное, освещающее комнату пламя. Рената продолжала постепенно опускать туловище паучка. Вскоре показалась стоящая в другом конце зала сцена с располагающимся на ней роялем и… лежащей на сцене женской фигурой, одетой в красивое платье непонятного цвета. И теперь… Чендлер была вынуждена опустить взгляд ниже, невольно переходя на зрелище, которое она старательно избегала все это время. Весь огромный зал был густо усеян трупами. Часть тел нашли свое вечное пристанище в обитых бархатом креслах актового зала, будто эти люди пришли сюда на представление. Рената не могла разглядеть их в подробностях, но, судя по их позам, они сидели в этих креслах совершенно добровольно. Со стороны казалось, будто они просто уснули, и вот-вот проснутся, после чего спокойно направятся по своим делам. Те же, кто лежал на полу… их позы были еще более странными. Часть из них лежали парами. Их руки были сжаты в пальцах друг друга, будто они решили успокоить товарища перед смертью. Часть людей лежали прислоненными к стене, а другая навалилась на уже занятые кресла, будто облокачиваясь на удобный бархат. Все эти мертвецы создавали впечатление гостей, уснувших на прекрасном представлении, вот только у них была одна очень характерная отличительная черта. Все они были одеты в немецкую военную форму. Все эти люди были солдатами Германской Империи. А значит, они могли попасть в этот зал с одной единственной целью… Паучок Ренаты нерешительно переступил с ножки на ножку, после чего медленно двинулся вперед. Ее глазки высматривали все зеркальное и отражающее, что могло находиться в этом зале. К сожалению, пока что ее исследования приводили к лицезрению безмятежно улыбающихся трупов. Да… тела этих немцев не гнили, что указывало на их неестественную природу, благодаря чему Чендлер смогла рассмотреть выражение их лиц. Глаза мертвецов были умиротворенно прикрыты, черты лица разгладились, а на губах играла улыбка. Рената была невольно восхищена способностями артефакта этой комнаты… та не только нашла способ воздействовать на «разум» немертвых, но и вернула им покой. Это было поразительным достижением. HЕre cOMes the Peace, FiNAlly, the War is thROugh. Паучок продолжил осторожно пробираться через усеивающие пол трупы. Спустя несколько метров нелегкого похода, тел стало так много, что Ренате пришлось отчаянно карабкаться по ним… отчаянно, потому что управление паучка все еще оставляло желать много лучшего. All thE tears We cried fOr years, Turn tO laugHter, dry your tears... Спустя небольшую вечность, паучок добрался до сцены и узрел главное испытание этой комнаты… ступеньки. Эти демонские, освещенные фиолетовым огнем создания зловеще возвышались над телом паучка. К счастью, мисс Анна была крайне мудрым и предусмотрительным человеком. Она сразу сообщила Ренате, что ступеньки (женщина произнесла это слово с какой-то особой интонацией) могут быть проблемой и предложила встроить в паучка пару крайне полезных функций. И теперь девушка была готова их использовать. Рената сосредоточилась, напружинилась и… прыгнула! На мгновение в основании ножек засветились руны, помогающие отталкиваться от пола, благодаря чему прыжок вышел удивительно высоким. После, в дело вступил второй набор рун: один набор держал ножки паучка ниже туловища (Чендлер понятия не имела, как это работает… этот набор рун был длинным), а другой делал ножки паучка «липкими». То есть помогал Ренате нормально приземлиться… к сожалению, этот трюк требовал много энергии и не работал, когда пол бы усеян трупами. Но сцена была относительно чистой, что помогло паучку приземлиться без потерь. С глухим стуком членистоногое тело приземлилось на доски, после чего три его ножки будто прилипли к сцене, а все остальное тельце паучка резко рвануло вперед и впечаталось в темно-коричневое лакированное дерево. К счастью, Рената не чувствовала боли, так что все обошлось без потерь. Swords to ploughshares, dust to dawn, All the hate is dead and gone. Чендлер отключила руны, и паучок смог отлепить ножки от досок. После чего уверенно встал и осмотрелся. Первым, что бросалось в глаза, было тело лежащей рядом женщины. Это была та самая немолодая леди на фотографии из холла… с мягкой улыбкой, но полными горя глазами. Рената понятия не имела, кто это и почему женщина была такой грустной. Единственное, что Чендлер могла сказать точно, так это тот факт, что пожилая леди стала проклятым артефактом. See the children chase the breeze — No more names on marble leaves... Паучок невольно тряхнул своим тельцем. Ренате казалось, что свет в зале стал ярче… что-то говорило девушке, что ей пора заканчивать с этой комнатой. Если артефакт смог упокоить немертвых, то ей не следует здесь задерживаться. Чендлер повернулась и осмотрела заднюю часть сцены. К счастью, никаких зеркал там не располагалось. Только что-то, похожее на странный черный граммофон с каким-то цилиндром вместо пластинки. Чендлер начала поворачиваться, чтобы еще раз осмотреть это место с высоты и никогда более сюда не возвращаться, но тут ее зрение заметило движение. Цилиндр «граммофона» начал двигаться. Рената по опыту знала, что от движущихся штук в покинутом на двести лет помещении не стоит ждать ничего хорошего, поэтому приготовилась рвать связь с… Рядом с ней стояла молодая, одетая в прекрасное платье женщина. Она могла похвастаться нежным, не тронутым морщинами и горем лицом, яркими, лилового оттенка глазами и белоснежной улыбкой. – Я так рада, что вы все смогли прийти сегодня, – счастливо произнесла прекрасная леди, одаривая присутствующих искренней радостью. – Это концерт в честь окончания войны! Сидящие на многочисленных, обитым красным бархатом, стульях люди радостно закричали и оглушительно захлопали. Гостей было так много, что кому-то не хватило места в зале, но никто не огорчался. Несколько солдат собрались в дальней части зала и весело кружились в танце, кто-то облокотился на бархатные стулья и безмятежно улыбался, а кто-то устало привалился к стене, будто они слишком устали, чтобы стоять. Все эти люди были одеты в форму солдат Германской Империи. На их лицах отчетливо выделялось счастье, потрясение и бескрайнее облегчение. По щекам некоторых текли блестящие дорожки слез, а кто-то просто молча смотрел в пустоту, будто у них не осталось сил даже на самые простые эмоции. Но было отчетливо видно, что все, находящиеся в зале, были рады находиться здесь. Женщина с лиловыми глазами повернулась к молодому, темноволосому мужчине, сидящему за роялем. Музыканту было едва ли двадцать лет. Он был одет в простые темные штаны и белую рубашку. – Аллен, сыграй нам, – мягко попросила женщина. Молодой человек поднял руки и почти нежно опустил пальцы на клавиши. Зал заполнила прекрасная музыка. Женщина широко улыбнулась и повернулась к нетерпеливо ожидающей ее аудитории. На ее груди покачивался странный, покрытый символами цилиндр. Женщина глубоко вздохнула и открыла рот: Here comes the peace, Finally, the war is through. All the tears we cried for years, Turn to laughter, dry your tears... Swords to ploughshares, dust to dawn, All the hate is dead and gone. See the children chase the breeze — No more names on marble leaves... – Босс… Here comes the peace, Morning light on faces new. Can you feel it in the air? Love is all that we can share... – Госпожа? All the tears we cried for years, Turn to laughter, dry your tears... – Рената! Рената закашлялась и резко села... точнее попыталась сесть, но ощутила, что ее схватили чьи-то руки, не давая ей упасть на… что-то. Девушка тут же начала бешено озираться по сторонам. Где она? Что происходит? Разве она не была на представлении? Почему ей так страшно и больно… война закончилась. Война окончена, а значит никому больше не будет больно, так почему?! – Что?! – растерянно спросила Рената, держась за почему-то болящий живот. – Я тебя пнула, – сказала какая-то фиолетовоглазая девочка, стоящая рядом. – Что? – спросила все еще потерянная Чендлер, продолжая потирать живот. – Вы не просыпались, – сообщила мрачная… Валери? – Что бы мы не делали… вы просто не приходили в сознание. – Так что мы использовали зарекомендовавший себя метод, – пожала плечами Кэтрин. Рената медленно моргнула. Постепенно, в ее сознании проступали воспоминания о том, кто она, откуда и что здесь происходит. – Оно… достало меня через паука, – потрясенно прошептала Чендлер, вспоминая постепенно возвращающиеся цвета и почти неслышную, но все более мелодичную песню. – Оно… оно не пыталось подстроиться под восприятие паука… вместо этого оно «починило» мои чувства и только потом ударило по ним, – пораженно заключила Рената. Это… насколько опасны артефакты этого этажа? И как им вообще противостоять?! – Дерьмо, – печально констатировала Кэтрин.