Опаленные души

В древнем особняке, на полу коридора с несколькими дверями расположилась группа из двух женщин, одной темноволосой девушки, одной фиолетовоглазой девочки и, в кои-то веки, молчаливого дворецкого. Большая часть сидящих мрачно смотрели на дверь, из-за которой доносился чарующий голос. Валери Гринфайер ела. В ее жизненной философии всегда было место для еды. – Может, – нерешительно сказала Карен. – в следующий раз, я просто открою дверь и… посмотрю? – с явной неохотой предложила отчаянно дрожащая девочка. С тех пор, как Рената уверенно сообщила, что не будет толкать девочку во все опасные и жуткие места древнего, проклятого особняка, Хранительница Истины стала вести себя куда живее. Точнее, она стала выглядеть куда более испугано. Глядя на эту картину Рената невольно задумалась… было ли ранее поведение Карен в какой-то мере притворством, чтобы не показывать своего страха? Но кого она пыталась убедить… людей вокруг или саму себя? Хотя, в любом случае, это было некоей формой лжи. Значит ли это, что в каком-то смысле Хранительница Истины способна на обман? Проклятье, о чем она вообще думает? Рената дернула углом рта и мгновенно ответила на свой же вопрос. Чендлер изо всех сил старалась не представлять картину заваленного трупами огромного зала глазами девочки, видящей все. Судя по фотографиям на стене, Хранительницы Истины видели детали и мелочи, недоступные обычным людям. А первая же комната представляла собой комнату с трупами. Рената невольно содрогнулась. – Нет, – резко ответила девушка. Да, возможно, это было глупо. Может быть действительно гораздо удобнее позволить девочке просто походить по этажу, открывая все двери подряд, но…, во-первых, далеко не все проклятые артефакты Гостфайеров ограничивались лишь иллюзиями. «Зеркальная Леди» яркий тому пример. Во-вторых, может быть существовали иллюзорные проклятые артефакты, способные запутать даже «Хранительницу». С этими штуками ничего нельзя сказать наверняка. А в-третьих, Чендлер не могла предсказать, как подобные чудовищные картины могут сказаться на «Хранительнице Истины». Может быть ей будет все равно… в конце концов трупы и смерть были неотъемлемой частью реальности. Обычно люди боялись трупов из-за своих же воображаемых страхов. С другой стороны… на этом этаже лежали тела людей, который жили и умерли в чудовищную войну, доведшую большую часть из них до крайней степени отчаяния. Рената не знала, что из этого Карен сможет увидеть. Но она не хотела проверять. Во имя Судьбы, девочке было всего четырнадцать. – Ладно, – резко сказала Флетчер, усаживаясь поудобнее на кремовом ковре. – Нам нужно разобрать все, что вы видели, и составить дальнейшую тактику действий, босс, – сухо сказала Кэтрин, вынимая из ушей самодельные затычки. Рената мгновенно отвлеклась от навязчивых картин истошно орущей от ужаса Карен и сосредоточилась на менее беспокоящей теме. – Итак, – твердо произнесла Чендлер. – Это была «Запись бесконечного праздненства и вечной скорби», – уверенно заключила Рената. – Поэтично, – уважительно отметила Флетчер. Рената полностью ее проигнорировала. – Судя по сказкам папы, – продолжила девушка. – Артефактом является валик цилиндрической формы, размером с половину кулака. Он сделан из камня белого цвета и неизвестного состава. Если поместить этот валик в фонограф, то он начнет воспроизводить музыку, которая вызовет у наблюдающего видения. Чаще всего это видение включает в себя женщину певицу и молодого пианиста. Обычно она поет о чем-то, вызывающем счастливые эмоции, чем заставляет жертву захотеть остаться на ее «концерте» навсегда. Если поддаться ее песне, то ты будешь находиться в этой иллюзии, пока не умрешь от жажды, – начала краткое описание Чендлер, после чего на секунду замолчала и посмотрела в сторону двери. – Изредка, фонограф начинает воспроизводить печальную, полную скорби песню. Тогда, человек попадает в иллюзию с пожилой, изможденной женщиной в старом, изорванном платье и седыми, растрепанными волосами… чаще всего эта женщина плачет, – с легкой запинкой добавила Чендлер. – В этом случае, жертва испытывает сильное желание покончить с собой. Если же она спасется, то все равно может погрузиться в глубокую депрессию… – медленно произнесла Рената, после чего замолчала. Чендлер слушала эти сказки с самого детства, поэтому никогда не пыталась обдумать их. Но сейчас, после того, как она побывала в особняке Изабеллы, увидела, как его жители день ото дня боролись за свои жизни, и узнала, чем на самом деле являются проклятые артефакты… Разве эта сказка не является… немного душераздирающей? Если подумать о контексте? Невольно, в ее голове всплыли слова, воспроизведенные «Записью вечного праздненства и скорби». – Это концерт в честь окончания войны! Учитывая отрывки истории, которые выловила Рената, когда все пошло к краху окончанием войны на горизонте даже не пахло. Так что, эта запись просто отражение желаний создавшей ее ведьмы. И ее желанием было провести концерт в честь окончания войны… похоже, что она желала исполнения этого скромного желания так сильно, что ради этого расколола свою душу. Ладно, да, это определенно душераздирающе. Рената слегка кашлянула, после чего снова обратила внимание на окружающих. Валери продолжала сосредоточено жевать мясо, Кэтрин терла подбородок, а Карен очень внимательно слушала. На самом деле, Рената уже пересказала большую часть сказок своего отца Валери и Кэтрин, так что сейчас она скорее освежала память размышлениями вслух, одновременно советуясь с вассалами и вводя Карен в курс дела. – Звучит очень похоже, – уверенно кивнула Флетчер. – Удобная штука эти ваши сказки, – слегка усмехнулась Кэтрин. – Любой нормальный человек решил бы, что артефактом является фонограф… и тут ему бы пришел конец. Эти Госты. Даже в безумии хитры и обманчивы, – вздохнула женщина. «Хранительница Истины» молча повернулась в ее сторону. – Ну, кроме тебя, – махнула рукой Кэтрин. «Хранительница» повернулась обратно. – А теперь надо рассмотреть аномалии, – уверенно заявила «племяшка» бывалого специалиста по проклятым артефактам. «Специалиста» во многих смыслах. – Что-то показалось тебе подозрительным? – мгновенно насторожилась Рената. Это вовсе не огорчило девушку. В их ситуации любая странность была скорее надеждой. – Да, – просто ответила Флетчер, вынимая из бедренной кобуры револьвер и начиная машинально его потирать. – Вы сказали, что в какой-то момент огонь светильников стал фиолетовым? – внезапно спросила Кэтрин. Рената удивленно моргнула, после чего… задумчиво перевела взгляд на ничем не примечательную дверь актового зала. Карен озадаченно нахмурилась. Маркус впервые за беседу показал хоть какие-то признаки жизни и медленно повернулся в их сторону, а жующая Валери навострила уши. – Я не уверена, – медленно произнесла Чендлер. – Возможно, это было частью видения. Но если это правда… то это объясняет поведения артефакта, – медленно сказала Рената. Вопрос Кэтрин был очень точным. Благодаря близкому знакомству с Анной Блуфайер и ее великой «дочерью» Рената наконец-то смогла получить ответы на некоторые свои вопросы о работе особняка. К примеру, почему огонь на Синем Этаже был таким… синим, и является ли тот факт, что Синий Демон мог вызывать аномалии в работе огня этажа признаком потери контроля за пламенем демона. Мисс Анна спокойно пояснила, что изначально системы особняка работали на огне мальчиков, живущих в особняке, и присылаемом с фронта пламени мужчин. Но после того, как мужчины и мальчики… кончились, жителям особняка пришлось перейти на пламя демонов (в этой небрежной фразе затаились бездны смыслов, в которые Рената Чендлер не хотела углубляться). Тогда выяснилось, что пламя демонов было в каком-то смысле частью тела демона, поэтому было чувствительно к его присутствию (как Рената выяснила по реакции Синего Демона), поэтому рядом с «хозяином» оно окрашивалось в его цвет и реагировало на его эмоции. После ряда проб и ошибок, реакцию на эмоции удалось подавить, а вот изменение цвета осталось прежним. В итоге получалось так, что Цвета этажей соответствовали горящему на этих этажах пламени, а в «прихожей», как самой удаленной от центра области, горел самый обычный красный огонь. На вопрос Ренаты, почему же на Зеленом и Красном Этажах огонь был относительно нормального цвета и может ли Рената случайно наткнуться на комнаты с кучей очень злых живых демонов в колбах, мисс Анна спокойным и безмятежным тоном пояснила, что стандартный демон «живет» около нескольких месяцев. Если создать ему особые условия, то сможет протянуть до пары лет. Так что, спустя почти двести лет, демоны особняка давно растворились в потоке времени, оставив после себя обширные запасы огня. «Август» же был аномалией, так как был связан с Черным Пеплом, поэтому был фактически бессмертен. Так что Рената немного успокоилась и пошла на этаж Гостов с более-менее спокойным сердцем. И теперь… откровенно говоря, Рената готовилась к тому, что ее меры противостояния артефактам могут оказаться неэффективны. В конце концов девушка не просто так опасалась этажа менталистов. Но главной надеждой Ренаты было то, что спасало ее бесчисленное число раз до этого. А именно… голод. Все артефакты особняка Изабеллы сидели на очень голодной диете две сотни лет. Из-за этого даже при условии разумности их главным инстинктом было не нападение, а желание соблазнить и сожрать жертву… что подразумевало определенный диалог. Если прибавить к этому общую сонливость и заторможенность из-за голода, то преимущество было на стороне Ренаты и ее вассалов. Даже в случае с Калленом «голод» и «заторможенность» сыграли ключевую роль в их выживании. Единственным исключением была Алисия Блуфайер с «бессмертным» источником энергии… и если бы не мисс Анна, они бы никогда не выбрались с Синего Этажа. Одно это показывало, насколько ужасны разумные проклятые артефакты. Так что, когда девушка шла в комнату певицы, она готовилась к какому-никакому диалогу с попытками ее сожрать. А Ренату встретила полномасштабная атака. О чем это говорило? О том, что у артефакта откуда-то была еда и энергия для нападения. На самом деле, это объясняло и странную активность «Зеркальной Девы», которая тоже должна была пылиться в одной из комнат в голодном обмороке, а не бродить по зазеркалью. Если прибавить к этому горящие фиолетовым светильники… Рената кивнула своим мыслям и повернулась к молчаливому дворецкому. – Маркус, – с легким волнением сказала Чендлер. – Был ли среди пойманных демонов этого этажа кто-то, связанный с Черным Пеплом? Дворецкий окинул свою молодую госпожу пустым, ничего не выражающим взглядом. Рената даже не поежилась. Она давно привыкла, что иногда дворецкий забывал имитировать эмоции. Обычно это происходило в моменты глубоких кукольных переживаний по «госпоже Изабелле». – Этот слуга хотел бы ответить на вопрос молодой госпожи, – наконец сказал Маркус. – Но… госпожа Изабелла запрещала слугам сопровождать ее на этаж Гостфайеров, после… того дня, – медленно произнес дворецкий. – Госпожа Изабелла решала проблемы этого рода лично. Этот слуга только может сказать, что пойманные демоны… их души были слишком хаотичны, чтобы эта вещь могла узнать в них кого-то из господ Гостфайеров, поэтому этот слуга не знает, кто был пойман для питания особняка. И эта вещь не может сказать, что с ними стало после передачи леди Алете, – монотонно произнесла кукла. Рената нахмурилась и мысленно отметила тот факт, что Изабелла не подпускала кукол к свихнувшимся менталистам. Это лучше всего доказывало, что Маркус был уязвим для их атак. Проклятье… если бы она знала раньше! Чендлер силой отогнала эти мысли подальше и сосредоточилась на настоящем моменте. – Нам нужно найти камин или открытый источник огня, – уверенно заявила девушка. Они не могли быть уверены, что на Этаже присутствовал еще один «бессмертный» демон. Возможно, «Запись» была аномалией. Может быть фиолетовый огонь был видением. Они не могли быть уверены полностью. В этот момент Карен не Гостфайер снова ощутимо напряглась. В ее темно-фиолетовых глазах мелькнуло потрясенное осознание, и девочка медленно повернулась в сторону… окна, из которого лился холодный, бледный свет. И тогда все тоже одновременно осознали тот факт, что они нигде не видели источники огня, но при этом в затерянном среди пустоты особняке было довольно светло… благодаря широким, пропускавшим дневной свет окнам, которые часто встречались в этом особняке. Окнам посреди нигде! И они смогли осознать это только из-за реакции Карен. – Дерьмо, – снова повторила Кэтрин, впервые обращая внимание на этот вопиюще очевидный факт. Рената нахмурилась. Они просто игнорировали это зрелище, хотя это была очень заметная аномалия. Ранее в особняке нигде, кроме собранной из «кусков» прихожей, не было никаких окон. А в случае с первым слоем, эти окна выходили в другие комнаты и коридоры. Но никто из них не обратил внимания на огромные окна, расположенные по всему этажу Гостов! Какое-то воздействие на восприятие? Но Карен тоже не обратила на это внимания… хотя, как раз для Карен, наличие окон было нормальным зрелищем. Было ожидаемо, что в доме присутствовали окна. Рената посмотрела в сторону Кэтрин и Валери, после чего глубоко вздохнула и достала из рюкзака еще одного паучка. А потом передала его в руки Валери, и снова прислонилась к стене. Спустя пару мгновений паучок ожил и начал оживленно рассматривать окружение с помощью расположенных на его голове окуляров. Валери же передала вспотевшую от нервов ладонь Карен в пока сухую руку Флетчер. Когда девочка оказалась надежно зафиксирована в хватке Кэтрин, Валери сосредоточилась. Внезапно, ее когти слегка выступили вперед и заострились, шерсть на ушах стала гуще, и так темная склера глаз потемнела еще сильнее, а желтый зрачок обрел еще большую яркость. После этого Валери закрыла глаза и медленно пошла вперед – она усилила свои животные черты, чтобы еще сильнее исказить человеческое восприятие. Спустя пару мгновений паучок приблизился к окну, и Рената смогла выглянуть наружу. Ее встретило болезненно знакомое для живущей в доме Блэквудов девушки зрелище… там стоял смо туман. Все окно заволакивал густой белый туман, не позволяя людям внутри увидеть мир снаружи. Если этот мир был. Скорее всего свет из окна являлся… нет, не иллюзией, иначе Карен оказалась бы в мире полной тьмы. Но он был результатом какого-то другого артефакта, который просто светил в окно, создавая «иллюзию» дневного света. А туман был нужен для прикрытия… эм… отсутствия вида. С этой мыслью Рената открыла глаза своего тела и снова села. – Карен, – серьезно сказала девушка. – Можешь подойти к окну и очень аккуратно посмотреть на то, что за ним. Я вижу только туман. Если там будет что-то странное, сразу отвернись, – предупредила Чендлер. Девочка осторожно кивнула и медленно подошла к окну. К этому моменту Валери уже открыла глаза и следила за продвижением девочки. Карен сделала несколько нерешительных шажков, невольно щуря глаза, будто опасалась оставлять их открытыми, после чего подошла к окну еще ближе, окинула его быстрым взглядом и… ощутимо расслабилась. – Там туман, но он не очень густой, – ощутимо посвежевшим голосом сообщила Карен. – За ним я вижу стену, а на ней висит сияющий камень, – бодро сказала девочка. – То есть это иллюзия, дополненная реальностью? – задумчиво спросила Кэтрин, после чего весело ухмыльнулась. – Получается, древние Госты создали окна с эффектом тумана, за ними построили стену и засунули туда светильник с артефактом для выработки пара… и все для антуража. Веселые ребята, – хмыкнула Флетчер. Маркус молча смотрел на затуманенное окно. Было трудно сказать, о чем именно он думает. – «Сияющий камень» должен быть светильником, – задумчиво констатировала Рената, медленно вставая с пола. – По нему невозможно определить цвет огня этого этажа… нам нужно найти камин. Если мы подтвердим, что аномалия этажа связана с «бессмертным» демоном, то сможем составить тактику действий, – спокойно заключила Чендлер. – Ну, удачи нам с этим, – хмыкнула Кэтрин. – Готова поспорить, именно гостиную эти параноидальные шизофреники решили наградить табличкой. И на ней будет написано «Совершенно безопасная комната», – криво ухмыльнулась Флетчер. Группа по спасению молча повернулась и окинула взглядом ряды безымянных и ничем не выделяющихся дверей. Рената очень тяжело вздохнула. В ее памяти неохотно всплыли воспоминания о другом этаже, утыканным разнообразными табличками. – Кэтрин, – мрачно сказал гордый сюзерен. – Да? – ответил преданный вассал. – Во имя всех твоих страдающих ужасным чувством юмора предков… заткнись, – еще мрачнее приказала Чендлер.

***

Габриэль Смит поднял насквозь мокрый сапог и с легким плеском опустил его обратно в грязь. Из-за спины мужчины донеслась серия недолгих, тихих плесков. Смит разогнал внутренний огонь, чтобы согреться, и поднял другую ногу. К его туловищу была привязана мокрая, слегка побуревшая от грязи веревка. В общем-то весь Габриэль был мокрым и слегка побуревшим. Как и идущий за его спиной Натан. Как и трое оставшихся в живых солдат крайне невезучего отряда лорда Рэдсвипа. Габриэль поднял ногу из болотной грязи и, с тихим плеском, опустил ее вниз. Вверх и вниз… вверх и вниз… вперед и вперед… вверх и вниз… Смит устало вздохнул и, в очередной раз, поднял ногу. Внезапно, веревка, обернутая вокруг тела Габриэля, резко натянулась. Мужчина быстро опустил ногу и принял максимально устойчивое положение. Тело Смита дернуло назад, но он устоял на месте. Спустя пять окунаний в бодрящую болотную грязь Смит научился принимать нужную позу как только ощущал малейшее натяжение веревки... как и все остальные члены отряда. Похоже, купание в грязи было хорошим учителем. Смит тяжело вздохнул и медленно повернулся, чтобы увидеть затылок повернувшегося Натана и лица трех солдат. Мужчины стояли молча. Их фигуры еле виднелись сквозь молочный туман, но Габриэль мог определить виновника остановки просто по их позам. Плечи двух солдат были устало сгорблены, в их позах читалось напряжение, а тела дрожали от усталости и ужаса. Но самым главным ориентиром были их головы… они были опущены вниз, будто эти люди боялись смотреть на окружающий их мир. Да, они боялись поднять глаза даже на секунду… не смотря на то, что их головы были обвязаны плотной тканью, полностью закрывавшей глаза. Третий солдат в корне отличался. Он стоял прямо и гордо. Его тело было расслаблено, а голова поднята и повернута в сторону проступающих из-за тумана огромных деревьев. Он казался совершенно счастливым и довольным жизнью. Натан вздохнул, взял связывающую их веревку и потянул очарованного солдата ближе. Два других нерешительно двинулись за ним. Чем ближе они подходили, тем четче проступали их фигуры, пока, наконец, из тумана не выплыли их лица. Два обычных солдата продолжали упорно «смотреть» в землю закрытыми повязкой глазами. Третий же слегка ошеломленно мотал головой, но на его губах застыла легкая, мечтательная улыбка. Когда завороженный солдат подошел достаточно близко, Натан отвел руку и резким ударом врезал очарованному мужчине. Голова солдата мотнулась в сторону так быстро, что в его шее что-то хрустнуло… к сожалению, это не очень помогло. Мужчина не обратил на удар никакого внимания. Он просто повернул голову обратно и продолжил стоять и мечтательно улыбаться. Его щека медленно краснела от прилившей туда крови. Габриэль тяжело вздохнул и утомленно потер виски. После чего подтянул солдата к себе, развязал обернутую вокруг его туловища веревку, достал из подсумка нож и… быстро перерезал солдату горло. Тот издал тихий, захлебывающийся звук, но даже не попытался прикрыть фонтанирующую кровью рану. Он продолжал стоять и «смотреть» на скрытый в его голове мир… пока его ноги не подогнулись, и он медленно не упал в болотную грязь. Стоящий позади солдат всхлипнул и вжал голову в плечи. Габриэль нахмурился сильнее, вытер нож о штанину формы и вернул его обратно в подсумок. – О, В-великий Рок, – тихо сказал один из двух оставшихся солдат. – С-спаси… Габриэль глубоко вздохнул, повернулся вперед и потянулся рукой к стоящему рядом дереву. На его коре отчетливо выделялась накарябанная им стрелка. Смит закончил проверять направление, повернулся в сторону острия выскобленной на коре стрелки и решительно двинулся вперед. В одной его руке был зажат армейский нож, а другая рука ни на секунду не отрывалась от коры дерева. Когда мужчина перешел в следующему дереву, то вырезал на нем очередную стрелу. И снова двинулся вперед. Рано или поздно, они должны куда-то прийти. Даже если местом назначения будет Геенна. Натан за его спиной устало вздохнул, обхватил оставшихся выживших за плечи и двинулся вперед. И Смит и бывший Гостфайер прекрасно понимали, что их положение было отчаянным. А ведь вначале все было далеко не так плохо. Когда они потеряли первого солдата из-за иллюзий фиолетовых огней, Габриэль не сильно волновался. Во-первых, иллюзии этих огней оказались не очень сильными, и Смит мог спокойно с ними бороться. Во-вторых, их группа приняла меры предосторожности в виде веревки, соединяющей всю группу и составила простейшую тактику действий. В-третьих, и главных, Габриэль истово верил в то, что командующие отрядами не идут в суицидальные миссии лично, а если идут, то у них есть план на крайний случай. А если командующий так туп, что его отправили умирать, то бедолагу всегда можно убить и прикопать… точнее утопить в ближайшей луже. Ну или просто бросить умирать в гордом одиночестве. А потом вернуться в Лондон и со слезами в голосе (говорить должен был Натан) сообщить о том, что их драгоценный командир не выжил. Конечно, это может принести Смиту огромную кучу проблем… недовольные его набором вассалов аристократы точно бы использовали смерть командира, чтобы затащить Габриэля Смита в суд. Но любые проблемы в Лондоне лучше окончательной смерти от неизвестной таинственной силы из темных земель. Особенно учитывая тот факт, что Смит… вроде как являлся главарем преступного мира Лондона и, как бы парадоксально это не звучало, был глубоко уважаем в рядах полисменов-бастардов (его проклятая жизнь). Так что Габриэль не просто стоял за гранью закона, а давно ушел в настоящие беззаконные дебри, вырубил себе там полянку и построил комфортабельный дом. Если мужчину признают преступником официально, то в его жизни особо ничего не изменится. Разве что придется съехать из общежития в один из домов Зака. Так что Габриэль имел план и оставался относительно спокоен большую часть этого путешествия. Пока не понял, что… к сожалению, сильно ошибся со своей оценкой ситуации. Та первая иллюзия была лишь разминкой этой проклятой силы. Чем дальше в болото они заходили, тем сильнее становились огни. Сначала они пробовали атаковать «массовыми» иллюзиями. Это решилось благодаря тактике Натана – как только человек падал в иллюзию и забирал с собой всех остальных, Натан нащупывал обернутую вокруг его тела веревку, натягивал ее и изо всех сил дергал, вызывая массовое падение зачарованных солдат. Солдаты окунались в бодрящую болотную слякоть, после чего рефлекторно пытались вдохнуть эту во всех смыслах живую воду полной грудью и мгновенно просыпались от иллюзии благодаря неописуемым ощущениям удушья, смешанного со вкусом плесневелых старых носков. Если же жертва каким-то чудом могла удержаться на ногах, Натан подходил к ней и бил по лицу. Благодаря его старанием, часть солдат могла покрасоваться опухшими, избитыми рожами. Натан был очень доволен этим простым в исполнении трюком. Вплоть до того момента, когда он перестал работать. Спустя некоторое время Габриэль и Натан радостно отметили, что частота иллюзий сильно уменьшилась. Они даже решили, что прошли самый опасный участок и теперь можно расслабиться. К сожалению, они допустили фатальную ошибку. После долгого затишья, Габриэль внезапно осознал себя в очередной иллюзии. На этот раз его встретило огромное поле каких-то золотистых злаков, тихо шелестящих на легком ветру. Над головой пекло солнце, вдалеке напевали какие-то женщины, а сзади доносился счастливый детский смех. Это была во всех смыслах прекрасная картина, полная умиротворения и ощущения дома. Собственно, только за счет этого умиротворения и счастья Габриэль и понял, что он находится в иллюзии. Как гордый городской житель, мужчина никогда не считал поле травы своим домом. В его понимании дом включал в себя грубую мостовую, легкий запах заводского дыма и узкие улицы. К тому же, трава имела привычку гореть. А Габриэль не очень уютно ощущал себя посреди горючих материалов. И так, Габриэль Смит пришел в себя с неожиданным трудом. В этот раз не только окружавшая его картина казалась слишком реальной, но и вызываемые ею эмоции ощущались как-то особенно отчетливо. Но Смит справился. Спустя пару минут после попадания в иллюзию Габриэль тряхнул головой, после чего приготовился к ощущению натяжения веревки или глухому удару и резкому обрыву иллюзии. Спустя пару мгновений он почувствовал натяжение, а потом услышал звук удара. Смит приготовился к обрыву и… Золотистый злак продолжал шелестеть, дети продолжали смеяться, а до ушей Габриэля донесся далекий, но такой родной женский крик: – Джон, пора есть! – крикнул болезненно знакомый и родной голос. В голове Смита пронеслась мысль: Мама. И ему потребовалась целая одна секунда, чтобы вспомнить, что у него никогда не было матери. Габриэль резко втянул в себя воздух и услышал звук еще одного удара. В этот раз он звучал куда отчетливее. Рожь продолжала перекатываться болезненно знакомыми волнами. До носа Джона донесся запах свежевыпеченного хлеба, который он так любил. Только мама умела печь хлеб так, чтобы он растворялся во рту. Джон легко и счастливо улыбнулся, повернулся в сторону своего дома и… Лицо Габриэля утопало в какой-то холодной, мерзкой, полной воды жиже. Смит резко поднял голову вверх и начал кашлять, выплевывая попавшие в рот куски грязи. О, Рок, это было больно и так, так отвратительно. Смиту казалось, что эта мерзкая грязь пропитала все его тело, вплоть до легких, которые он старательно выкашливал в отчаянном стремлении убрать эту мерзость из его внутренностей. Мужчина закашлялся в очередной раз, выплюнул что-то склизко-грязе-гнилое и с громким хрипом вобрал в легкие недостающий ему воздух. – Что? – прохрипел слегка пришедший в себя Смит. – Мне жаль, сэр, – тихо произнес возвышающийся над Габриэлем Натан. – Похоже вас поглотила иллюзия, и вы перестали следить за веревкой. Да и я тоже, – слегка охрипшим голосом произнес не Гостфайер. Смит поднял голову и увидел бурого и насквозь мокрого Натана. Габриэль кашлянул еще раз и медленно встал, окидывая взглядом столпившихся неподалеку солдат и одно лежащее на животе тело. Смит был готов поспорить на половину своих денег, что раньше это тело звали Джоном… и что он был несомненно, абсолютно мертв. На это указывал тот факт, что его лицо все еще покоилось в болотном иле. Ну и небольшая, обугленная по краям дыра в его черепе. – Кто? – прохрипел Габриэль. Натан нерешительно поджал губы и поднял взгляд вверх. Смит повернул голову в ту сторону и увидел стоящего неподалеку лорда Рэдсвипа. Мужчина выглядел удивительно беззаботно для человека, который только что убил члена своего отряда пугающе концентрированным и дальнобойным огненным шаром. Впрочем, лорд всегда выглядел беззаботно. Казалось, ничто в этом мире не может по настоящему его взволновать… даже пугающе подробные и крайне мощные иллюзии этих болот. Мужчина приветливо улыбнулся смотрящему на него Смиту, после чего махнул рукой по направлению к тропе, приказывая им двигаться дальше. Габриэль молча посмотрел на бледного и покрытого грязью Натана. Парень сосредоточенно поджал губы и нахмурился. – Соседи Джона сказали, – медленно произнес Натан, переводя взгляд на труп. – Что он стал странным незадолго до видения. Я полагаю, что огни изменили тактику. Теперь они атакуют носителя иллюзии, а потом… постепенно «укореняются» в его сознании, делая его пробуждение невозможным. И только после «укоренения» они начали массовую атаку. Я пытался привести Джона в чувства, но это было бесполезно… иллюзия захватила и частично пожрала его разум. Поэтому видение прекратилось только, когда он умер, – тихо сказал парень. Смит ощутимо нахмурился и мысленно подсчитал их риски и выгоды. – Мы сможем определить, когда кто-то поддается иллюзии? – тихо спросил Габриэль. – Да, – так же тихо ответил Натан. – Если я достаточно сосредоточусь, то смогу это почувствовать, – спокойно сообщил потомственный менталист. –Но, боюсь, проблема не в этом. Если эти огни могут менять и адаптировать свои атаки… я боюсь, что они гораздо опаснее, чем мы считали. Этот дух скорее всего разумен и очень хитер, – осторожно сказал не Гостфайер. – И я не знаю, что еще он может с нами сделать. Я не обучен и… это слишком опасно, – почти прошептал парень. Габриэль невольно повернул голову в сторону терпеливо ожидающего их Рэдсвипа. После чего глубоко вздохнул, медленно поднялся с влажной земли (та отпустила его с недовольным чваком. Возможно, Смит пришелся ей по вкусу) и решительно пошел к тому месту, где они оставили лодки. Да, это была не первая суицидальная миссия Габриэля. Да, он прошел через большое количество дерьма, но эта ситуация несколько отличалась. Во-первых, Смиту больше не нужна армия, так как он покончил с идеей преследования демонов. Во-вторых, даже для суицидальной миссии это дерьмо с разумом было перебором. Габриэль не имел ничего против хорошей драки с огромным, мускулистым монстром, дышащим огнем или плюющимся кислотой. Странные фиолетовые огни, превращающие твой мозг в тающее масло? Нет спасибо. Смит знал свои пределы. – Эй, вы куда? – с легким любопытством спросил лорд Рэдсвип. – Домой, – кратко пояснил Смит. Габриэль отслеживал движение энергии огня вокруг своего тела. Как только лорд Рэдсвип решит атаковать, Габриэль это почувствует, перехватит его огонь, усилит и отправит обратно. Обычно, на этом все и заканчивалось. Огненные аристократы никогда не ожидали, что их собственный огонь не просто отобьют, но и смогут использовать, чтобы атаковать их в ответ. Поэтому Смит шел вперед и продолжал ожидать атаки… он делал шаг за шагом, шал за шагом… но ничего не происходило. Постепенно, связанные с Габриэлем солдаты медленно поворачивались и начинали следовать за Смитом. Вскоре, одинокие шаги Габриэля потерялись в звуках многочисленных, вырывающихся из болотной грязи ног. Когда мужчина прошел еще пару метров он, наконец, решил обернуться. Его глаза столкнулись с пугающе спокойным алым взглядом. Лорд Рэдсвип стоял, прислонившись к стволу растущего на этом болоте дерева. Он не выглядел возмущенным или преданным… в его глазах светился легкий интерес, будто мужчину вообще не волновало повальное дезертирство всего его отряда. Когда лорд заметил пристальный взгляд Смита, то он весело ухмыльнулся и помахал им на прощание. После чего спокойно развернулся и пошел в глубь окружавшего их болота. Этот человек остался странным и нелогичным до самого конца. Габриэль резко повернул голову обратно и решительно двинулся вперед. Мысленно мужчина уже составлял письмо с инструкциями для Зака и Вольфа по организации будущей преступной жизни Габриэля в Лондоне. В тот момент Смиту было откровенно плевать на ушедшего в туман Рэдсвипа. Он был полон решимости выбраться из этого проклятого места, пока все не стало слишком опасно. Жаль… но, похоже, он решил уйти слишком поздно. Потому что сколько бы они не шли, болото не заканчивалось. Спустя два часа после дезертирства их отряда, Натан осторожно заметил, что ощущает следы воздействия на их разумы. Смит, честно считавший, что у аристократов есть определенная защита, был неприятно удивлен этой новости. Ведь, если на них так легко воздействовать, то зачем все эти извращения с массовыми видениями? На вполне логичный вопрос сюзерена Натан печально ответил, что легкие, почти незаметные внушения вызывают куда меньше сопротивления у жертвы, чем полномасштабные иллюзии. Просто эти самые легкие внушения обычно не особо эффективны. И сейчас «легкое, почти незаметное внушение» путало их чувство направления. Чем вызывало совсем не легкие и очень заметные проблемы! Причем это происходило не постоянно, а время от времени, из-за чего было почти невозможно поймать тот самый момент. Они могли спокойно идти вперед двадцать минут, тридцать, час… а потом что-то происходило, и они осознавали, что уже неизвестное количество времени идут в обратную сторону. Габриэлю пришлось составлять новую тактику. Сначала он попросил Натана использовать свое «чутье Гостфайера», чтобы постоянно отслеживать воздействие на их разум. К чести Натана, он действительно старался… но ему было трудно постоянно держать такой уровень концентрации. Разум изгнанного Госта просто не справлялся с нагрузкой. Габриэль стоически принял эту новость к сведенью, после чего изменил тактику. Мужчина решил не выпендриваться с огненной магией и прибегнуть к простому как палка методу. Он начал чертить стрелки на деревьях. И это даже немного помогло… когда Смит резко забывал о том, что он должен что-то чертить, а потом так же резко вспоминал, то мог сразу сказать, что они снова идут не в ту сторону. Как говорится, отрицательный результат, это тоже результат. После они попробовали идти, опираясь на стволы деревьев. Это не сработало потому что в один момент они почему-то переходили на другую сторону тропы и, старательно держась за деревья, шли обратно. Поэтому Смит приказал всем привязывать себя к деревьям и перебрасывать веревку дальше только если стрелка на следующем дереве указывает вперед. В итоге, спустя некоторое время нарушение происходило, когда следующий человек начинал вычерчивать стрелку не в ту сторону. Но и это они смогли преодолеть благодаря тому, что Натан вычислял тот самый момент и предупреждал всех остальных. В конце концов, момент для внушения был ограничен довольно узкими рамками. Так они смогли продвинуться вперед несмотря на тот факт, что проклятые иллюзии продолжались и каждый раз забирали с собой очередную жертву. В итоге, им пришлось закрыть солдатам глаза, чтобы они перестали видеть эти клятые огни, но, как оказалось, это не помогало. Солдаты видели огни даже без глаз. В конце концов большая часть выживших просто уткнулись завязанными глазами в землю и боялись лишний раз пошевелиться, пока Габриэль и Натан тянули их за собой, придумывая все новые и новые способы справиться с проклятой спутанностью восприятия. И их путь был более менее успешен, пока… они не вышли на участок, полностью лишенный деревьев. И тогда Габриэль печально подумал, что за всю его богатую «приключениями» жизнь он редко оказывался в такой глубокой заднице. И так, они пришли к тому, что их осталось четверо. Два уставших донельзя аристократа и два уже почти смирившихся со своей скорой смертью солдата. Габриэль смутно помнил, что пространство без деревьев, которую его разум мысленно отметил как «верное направление» было покинуто слишком давно. С тех пор они все шли и шли вперед по бескрайней тропе, и Смит знал, он знал, что они идут в неверную сторону. Здесь везде были их следы… своими метаниями они почти утрамбовали некогда заброшенную тропу. Но, если ты не можешь выйти за пределы охотничьей зоны, тебе не остается ничего другого, кроме как убить хищника. И прямо сейчас мокрый, уставший и достигший нового горизонта ярости Габриэль Смит прямо жаждал убить эту конкретную тварь. Пока у него еще были силы. Натан очень настоятельно рекомендовал не засыпать на территории духа-иллюзиониста, поэтому они не могли блуждать по этому болоту вечно. Либо они найдут эту тварь и убьют ее, либо потеряют сознание и приплывут в ее лапы на блюде. Поэтому Габриэль продолжал идти, периодически вычерчивая новые стрелки на коре окружавших их деревьев. С тех пор, как они повернули в глубь болота, восприятие больше не путалось, но Габриэль продолжал машинально проверять. У них не было ни времени ни сил на очередные ловушки. И на иллюзии… на них тоже не было времени. Смит поднял ногу из болотной грязи и сделал очередной шаг вперед. Он не видел еле заметных следов их отряда уже приличное количество времени, а значит они продолжали куда-то продвигаться. Габриэль потянулся рукой к очередному дереву и внезапно наткнулся на… пустоту. Сердце Смита невольно замерло, после чего начало биться сильнее, разгоняя кровь по его уставшему телу. Габриэль поднял голову и заметил, что деревья внезапно кончились… как и туман. Мужчина машинально отметил, что вездесущая молочная дымка странно обрывалась на самом конце линии деревьев, будто ее не пускала вперед какая-то невидимая стена. Благодаря этому, взгляду Смита предстала ровная, уходящая вдаль равнина. Было сложно определить, росла ли на ней трава, или эта земля была лишь продолжением проклятого водянистого болота… ведь вся равнина горела призрачным, трепещущим на ветру фиолетовым огнем. От неожиданной яркости лишенной тумана картинки глаза Смита заслезились. Он невольно моргнул. Вдалеке виднелся сгорбленный, поглощенный пламенем силуэт. Габриэль снова моргнул. Он стоял посреди тропы, пролегающей между высоких лиственных деревьев. Воздух был напоен ароматом прелой листвы и легким запахом дождя. Щеки Смита обдувал холодный ветер, а ноги твердо стояли на сухой, укрытой пожелтевшими листьями земле. Габриэль Смит тяжело вздохнул и повернулся стоящим сзади людям. Взгляду Смита предстал ошарашенно осматривающийся Натан не Гостфайер. Руки иллюзиониста были прискорбно пусты, а веревка печально лежала на земле. – Где? – немного ошарашенно спросил не ожидавший такой подлости Габриэль. – Эм… – протянул не менее потрясенный Натан. – Следуя логике, они должны быть где-то рядом, – уверенно сказал парень. После чего смешно замахал руками в поисках невидимых солдат. К сожалению, те представления не оценили и не появились в любящих объятиях вышестоящего офицера. Габриэль тяжело вздохнул, схватил Натана и молча затолкнул его за спину. После чего зажег на руках огонь и… резким движением создал вокруг себя широкое, расходящееся в стороны кольцо огня. Ни одно состоящее из мяса живое существо не могло уйти от такого целым. Тем не менее, иллюзия продолжала жить своей иллюзорной жизнью. Габриэль мрачно опустил руки и задумчиво потер ладони. Вот что ты получаешь за то, что сохраняешь слабые звенья отряда в живых. Откровенно говоря, и Смиту, и Натану было бы легче сразу убить всех склонных к заражению солдат. Но… между убийством уже обреченного и превентивным убийством возможно обреченных была граница. Она казалась тонкой, но… именно за счет этих тонких границ Габриэль Смит все еще сохранял человечность. И учитывая целую равнину, заполненную фиолетовым огнем, оставшиеся солдаты плотно входят в состояние «обреченные». В этом случае, им будет легче умереть от рук Габриэля. Кто знает, как дух решит поиграться с их головами. – Итак, – медленно сказал Смит. – Похоже, они отошли в сторону. Будет эффективнее, если… – Эээй! – внезапно крикнули сбоку. – Начааальниииик!! Габриэль и Натан невольно повернули голову в ту сторону и увидели бегущего к ним незнакомого мужчину. Он был одет в странного кроя форму и был обладателем ярко-красных глаз, странно длинной алой косы, обмотанной вокруг его шеи и сияющей счастьем широкой улыбки. Его фигура мелькала среди деревьев, периодически перепрыгивая виднеющиеся из-под почвы корни. – Я тебе подарок привел! – радостно проорал неизвестный Габриэлю Рэдфайер. – Лови, пока Тиран не перехватил!! – Что? – спросил ничего не понимающий в этой странной иллюзии Смит. А потом небо над их головами странно потемнело, а воздух ощутимо похолодел. Габриэль медленно поднял голову и увидел очень странное, пробирающее до костей зрелище. Над вершиной ближайшего дерева возвышалось равнодушное, невыразительное «лицо», будто вырезанное неумелым скульптором из куска необработанного льда. У «лица» был щелевидный «рот» и плоская равнина вместо носа, над которой располагались круглые шарики, будто вставленные в кривоватые дырки плохо вытесанной «головы». И раньше Габриэль бы не стал тратить так много времени на пристальный осмотр чего-то столь неказистого… если бы «глаза» этой странной и жуткой пародии на человека не смотрели прямо на него. «Нечто» расширило щель, заменяющую ему рот. Углы щели потрескались и хрустнули, почти разрывая его «лицо» на две половины. В этот момент боевые инстинкты Габриэля поняли, что их хозяин временно недоступен и резко бросили его тело в сторону. Изо «рта» твари вылетело белое облако и приземлилось на то место, где ранее стояли Габриэль и давно убежавший в неизвестном направлении Натан. В том месте, где облако коснулось травы, та начала стремительно покрываться инеем и высыхать, будто из нее высасывали жизнь. Спустя пару мгновений облако исчезло, оставив после чего безжизненный кусок почерневшей травы. «Тварь» с мерзким хрустом закрыла рот. Шарики, заменявшие ее глаза, повернулись в «глазницах» и остановились на том месте, где потрясенный чьим-то больным воображением Габриэль пытался понять, как ему выбраться из этого проклятого леса. Тварь ненадолго замерла. А потом из-за дерева показалась огромная рука с неаккуратно вылепленными, неоформленными пальцами и опустилась на крону дерева. То начало стремительно высыхать и покрываться инеем. – Ты кто? – внезапно прозвучало слева. Габриэль машинально ударил огнем на звук, после чего повернулся к источнику голоса. Это был тот самый Рэдфайер с длинной косой. Только в этот раз на его лице не было улыбки. Его рот был сурово сжат, а мрачный взгляд сверлил ничего не понимающего Смита. – И почему ты так похож на босса? – спросил Рэдфайер, зажигая на руке пламя.