Опаленные души

Габриэль Смит сидел в яме и размышлял о своей текущей ситуации. И, на самом деле, ситуация была не такой плохой, как ее описание. Яма была на удивление комфортабельной – она была достаточно широкой, чтобы можно было вытянуть ноги, ее пол был покрыт куском потрепанной жизнью, но относительно чистой ткани, а на «стене» даже висел прибитый гвоздем кусок бумаги с какими-то каракулями, отдаленно напоминавшими цветок. Это была одна из самых уютных клеток, в которые когда-либо сажали Габриэля Смита. Жаль, что «наслаждение» от пребывания сильно портили всякие философские размышления о сущности бытия, вопросы о смысле реальности и мысли о том, где он на самом деле сидит. Ведь и эта землянка, и весь окружающий его мир были раздражающе реалистичной иллюзией. И этим размышлениям не помогал ошейник, стянутый на шее Габриэля (который надели поверх его ошейника. Молчаливый зеленоглазый, проводивший процедуру, никак это не прокомментировал). Новый ошейник был артефактом, который был связан с этой землянкой. Со слов зеленоглазого надсмотрщика, эта вещь стянется на шее Смита как удавка, если он решит покинуть свое неприхотливое обиталище. Габриэль смог подтвердить действие этого артефакта, когда решил встать в своей «тюрьме»… в результате чего быстро сел обратно. Благодаря этому «эксперименту» Габриэль точно узнал, что в этой иллюзии он мог чувствовать не только боль от обморожения, но и удушье. Еще раз… что не так с этой демонской иллюзией?! – Натан? – почти прошептал не очень довольный обстоятельствами Смит. – Я здесь, сэр, – тихо ответил парень. – Я немного скрыл нас, поэтому мужчина наверху нас не услышит. – гордо заявил бывший Гостфайер. Габриэль невольно покосился наверх, где должен был сидеть тактичный зеленоглазый, после чего опустил взгляд обратно на… возможно Натана. Или пустоту. Впрочем, здесь было слишком мало места для пустоты, так что Смит точно смотрел на какую-то часть своего вассала. – Что происходит? – с ощутимым раздражением спросил Смит. – И почему ты сказал мне идти с ними? До ушей Габриэля донеслось легкое шуршание, будто Натан пытался устроиться поудобнее. Нога Смита ощутила легкое давление, и мужчина понял, что Натан сел напротив него и вытянул ноги. – Мы в полной заднице, сэр, – тихо сказал Натан. Его голос ощутимо дрожал. Габриэль скептически поднял бровь и окинул то место, где должен сидеть изгнанный Гостфайер, пристальным взглядом. К сожалению, Смит не мог сказать, проникся ли Натан его чувствами, так как парень все еще остался пустотой. – Поясни, – спокойно приказал Габриэль. – Сэр… мы сейчас сидим среди моря фиолетового огня, – усталым, слегка хрипящим от подавленных эмоций голосом сказал парень. – Фиолетового огня, умеющего накладывать иллюзии. Скажите пожалуйста… кто в мире может обладать подобными свойствами? – печально спросил Натан. Смит нахмурился. Он не мог понять, как эти факты связаны с их случаем. Фиоле***** огонь. Огонь. Фиолетовый. **онь фиолетовый. Нет, стой… Габриэль нахмурился сильнее и начал машинально тереть висок. Слова Натана… он понимал их смысл по отдельности, но, когда он думал о них вместе, в его голове начинался странный шум. В голове мужчины всегда шумело, когда он очень плохо спал, но это чувство было слишком уж сильным... он никак не мог сосредоточиться. Нет… здесь что-то не так. Он же может думать о других вещах. Он думает прямо сейчас. Почему его мысли скользили только на эти два слова? Нет, не только на них. Такое уже было… это происходило уже какое-то время, но Габриэль никак не мог вспомнить. Как давно начался этот шум? С начала миссии? С корабля, где ему не давали спать бесконечными вечеринками? Он не мог вспомнить! Мужчина поднял вторую руку и дернул себя за волосы. Это ощущение скользящих сквозь пальцы мыслей… он ощущал это долгое время, но только теперь сосредоточился на этом чувстве по-настоящему. Да, ему нужно было сосредоточиться. Сосредоточиться… огонь. Фиолетовый. Иллюзия. Фиолетовый *****. Огонь **********. Габриэль зарычал от раздражения и ударил себя по голове. Ему казалось, что он пытается поймать рыбу голыми руками, и та упорно проскальзывает сквозь его пальцы. С каждой попыткой поймать расползающиеся мысли Смит злился все больше и больше. Мужчина сосредоточил на проклятых мыслях всю свою концентрацию, после чего нажал на эту группу слов и держал, держал, держал пока… какой-то невидимый барьер, не дававший его мыслям встретится друг с другом, наконец-то не треснул. Цепочка слов просто… сложилась, и Смит осознал. – Нет! – отрывисто выплюнул Габриэль, быстро вставая на ноги. Ошейник на его шее стянулся, перекрывая горло. Смит захрипел и повалился обратно. А потом понял, что не только внезапное удушье повалило его на пол. Что-то вцепилось в его рубашку и утянуло обратно вниз. – Не привлекайте их внимания, – почти прохрипел отчаянно паникующий Натан. – Фиолетовые огни… почему я сразу не подумал об этом? Почему не повернул, как только услышал? Почему я… – начал быстро бормотать Габриэль. Его сердце дико колотилось в грудной клетке. Внезапно его разум прояснился, и он с пугающей резкостью вспомнил прошедшие три недели… и совершенно перестал понимать смысл своих собственных действий. – Зачем я поплыл на это задание никому ничего не сказав и даже не попытавшись ничего выяснить? – с тихой, нарастающей паникой подумал Смит. – Почему я оставил Рене в шкафу? Почему я пошел за этим Рэдсвипом? Почему я не подумал о связи фиолетовых огней и демонах? Почему? Почему? Почему? Он был идиотом… все эти недели он был конченым идиотом. Конечно, даже в таком состоянии Смит не был настолько глуп, чтобы добровольно пойти в место обитания Призрачного демона. Но проблема состояла в том, что никто на самом деле не знал, где именно обитает этот демон. Обычно, обезумевшие Госты были слишком заняты уничтожением рода, чтобы куда-то идти. Поэтому, когда Смит услышал о желании демона в своей голове найти Призрака, он решил вообще не покидать Лондон. И вот тогда-то и начались проблемы. Габриэль Смит решил остаться в Лондоне, а потом просто… забыл о своем решении. – Натан… – медленно сказал Габриэль. – Почему ты… не подумал о связи фиолетовых огней и демоне? – тихо спросил Смит. – Я… мне кажется, когда мы только вошли в туман, я подумал, но потом… мысли ушли. Я полагаю, огни мешали мне понять, – дрожащим голосом произнес парень. – Я говорил, сэр… на нас не действовали масштабные иллюзии, но… легкие искажения без проблем, – в голосе Натана слышались слезы. – Ясно… – тихо сказал Смит, после чего глубоко вздохнул. – Натан, я… никогда не интересовался этим вопросом, но… может ли не призрачный демон влезть человеку в голову? – сухо спросил Габриэль. В небольшой землянке повисла недолгая тишина. После чего Натан сглотнул и сказал. – Сэр… фактически, огненное безумие и есть влезание в голову, – тихо сказал сидящий напротив невидимый парень. Габриэль посмотрел на то место, где возможно сидел Натан. Темные глаза сосуда Черного Пепла были совершенно пусты и лишены какого-либо выражения. А потом углы рта Габриэля расплылись в кривой, отдающей безумием усмешке. – Верно, – медленно произнес Смит. – Какой глупый вопрос, да? – иронично спросил самого себя Габриэль. После чего опустил голову на руки и впился пальцами в свои волосы. – Дай мне… пару минут, – тихо попросил Габриэль. – А потом ты объясни мне, почему мы сидим в этой яме. После этого Смит замолчал и начал медленно дергать зажатые в его кулаке пучки волос. Мужчина делал это с такой силой, что его голова слегка раскачивалась при каждом рывке. Не то чтобы мужчине нравилось причинять себе боль, но Смит чувствовал, что ему нужно сделать хоть что-то, а то он сделает что-то неразумное. Все-таки не каждый день ты узнаешь, что жуткое существо в твоей башке может искажать твои мысли. Сидящий напротив сюзерена Натан окинул его долгим взглядом, после чего притянул ноги к груди, обхватил их руками и сжался в компактный, отчаянно дрожащий комочек. Его тоже можно было понять… не каждый день ты обнаруживаешь, что сидишь в брюхе отчаянно ненавидящего весь ваш род демона.

***

Рената Чендлер стояла напротив очередной безликой двери и сосредоточенно размышляла. Да… размышления были прекрасной вещью. Особенно, когда тебе давали хоть какое-то время на эти самые размышления. – Босс? – деликатно спросила стоящая рядом Кэтрин. Рената тяжело вздохнула. Откровенно говоря, вывод о том, что где-то здесь есть демон, питающий этаж, ничего особо не менял. Да, было бы неплохо подтвердить этот вывод, но они все равно не могли выбирать открываемую комнату, так что… они продолжали угадывать. Вот и все. Но это не мешало ей думать. Все-таки у нее была очень сильная мотивация. – Я впервые подумала об этом, – медленно сказала Рената. – Но как запертые в другом пространстве демоны вообще создают огонь без огненной энергии мира? К примеру, тот демон в колбе… даже в Кубе Пространства и полностью заблокированном особняке он продолжал поддерживать Алисию. Есть ли какая-то связь между колбой и внешним миром? – задумчиво спросила Чендлер. Если они не могли найти демона, то могли ли они перекрыть ему энергию? Да, это не поможет мгновенно усыпить все артефакты этажа, но может сделать артефакты жадными – проклятые артефакты не любят жечь энергию зря. Если отнять у них источник еды и дать выбор: убить человека или соблазнить его стать едой, они всегда выберут второй вариант. А диалог лучше, чем немедленная атака. – О, этот слуга может ответить молодой госпоже, – слегка оживился Маркус. – Да, «колба» леди Алисии настроена таким образом, что соединяется с внешним миром. Но при полной блокировке особняка эта связь, разумеется, разрывается. В таком случае обычные демоны быстро истлевают и прекращают свое жалкое существование, – с налетом явного удовольствия заявила кукла. – Но «Бессмертные» огненные демоны, связанные с Черным пеплом… не нуждаются во внешних источниках огня, – уже гораздо печальнее посетовал дворецкий. – А? – одновременно подумали все присутствующие. – В смысле? – не поняла Рената. – Даже если изолировать этих тварей от мира… их огонь продолжит гореть, – с явным сожалением сказал Маркус. – Леди Алисия так и не смогла выяснить, откуда берется энергия «бессмертных» демонов. Воистину, неуничтожимые мерзости, – скривился дворецкий. – Это жульничество, – так же синхронно подумали все присутствующие. От этой новости у Ренаты немного заболела голова. Почему-то девушке казалось, что с этим феноменом как-то связан безымянный муж Изабеллы… все-таки его жена умела останавливать срывы, использовать способности всех своих слуг и была крайне устойчива к безумию. Возможно, ее муж не сильно отставал в наборе несправедливо сильных групповых навыков. Хотя… нет, навыки Изабеллы связаны с ее способностью манипулировать душами благодаря крови Ватикана. Силы Черного Пепла могли быть связаны с устойчивостью демонов, но брать огонь из пустоты… это не развитый специфический навык. Это демонское нарушение законов природы! Рената ощутимо нахмурилась, после чего вынужденно смирилась с несправедливостью жизни и вычеркнула пункт «ослабить демона» из внутреннего списка планов. Если уж Алисия прошлого и Изабелла со всеми ресурсами особняка так и не докопалась до слабости «бессмертных» демонов, то у скромной группы Ренаты, находящихся на заброшенном этаже, нет никаких шансов. Чендлер тяжело вздохнула и потянулась за новым паучком. К счастью, Рената и мисс Анна подозревали, что Чендлер придется часто бросать этих металлических созданий на произвол судьбы, поэтому у Ренаты был внушительный запас. – Вы уверены? – слегка обеспокоенно спросила Кэтрин Флетчер, косясь в сторону безликой двери. Рената печально достала металлическое тело из рюкзака и медленно кивнула. Только она умела управлять пауками. И даже если нет, то она была от природы устойчивым к безумию аристократом. Требовалось нечто воистину экстремальное, чтобы поколебать ее психику. Доказано Изабеллой. Поэтому… Чендлер подняла паучка, стиснула зубы и поставила его на пол. Чем дольше она колеблется, тем меньше шансов спасти Элеонору. Так что… вперед!

***

Старая дверь с тихим скрипом открылась, и небольшой паучок осторожно прошел через открывшуюся щель. Как только последняя металлическая нога переступила порог, дверь закрылась, оставляя Чендлер наедине с еще одной комнатой этого жуткого этажа. В этот раз девушка тоже начала осмотр с верха. Кто знал этих Гостфайеров, с них бы сталось прикрепить артефакт к потолку. К счастью, в этот раз помещение оказалось небольшим, размером с обычную жилую комнату, поэтому потолок был относительно близко (Возможно. Ренате было трудно оценивать высоту в теле паучка). Девушка быстро окинула верх взглядом, отметила освещающий помещение артефакт в виде круглого белого камня посередине потолка, после чего начала опускать окуляры. И, когда ее взгляд опустился примерно на середину комнаты, она… невольно покачнулась и сделала несколько быстрых шагов назад. Когда Рената Чендлер входила в эту комнату, то ожидала увидеть трупы и была морально готова. Но… она не была готова к этому. Небольшое пространство комнаты было равномерно завалено музыкальными шкатулками. Инкрустированные деревом шкатулки густо усеивали пол, смешиваясь с валяющейся на полу одеждой, книгами, пустыми чашками и даже тарелками с давно засохшей едой. Каменные и металлические шкатулки лежали на неубранной кровати, торчали из ящиков стоящих рядом тумбочек и виднелись из заваленного ими шкафа, частично покрывая беспорядочно сваленную на полу одежду. Создавалось впечатление, что владелец комнаты выгреб все вещи из шкафов, тумбочек и даже книжных полок, безжалостно свалил их на пол, а потом аккуратно поставил на освободившиеся полки бесчисленные музыкальные шкатулки. А, когда даже освободившееся место закончилось, начал выбрасывать их на пол. И теперь Рената стояла посреди настоящей, равномерно присыпанной шкатулками, свалки. И самой отвлекающей частью этой свалки были покрывающие ее трупы. Куда же без демонских трупов, верно? Рената окинула взглядом небольшое пространство комнаты, в которое умудрились втиснуться несколько тел, одетых в вездесущую германскую форму. В комнате было так тесно, что пара трупов не смогла разминуться и лежала друг на друге. Чендлер с ее размерами было трудно определить число и положение всех трупов в комнате, поэтому она сосредоточилась на тех, что были к ней ближе всего. А именно, на слое мусора под их ногами. И, как девушка и ожидала, шкатулки, тарелки и чашки под ногами трупов был почти измельчены, будто покойник бесцельно бродил по этой комнате часами перед тем, как остановиться навсегда. И его путь состоял из нескольких бесконечно повторяющихся движений. Да, Чендлер не нужны были дополнительные подсказки, чтобы понять суть артефакта этой комнаты. Это была «Шкатулка вечного счастья». Паучок неуютно переступил с ножки на ножку и прижался к двери. «Шкатулка вечного счастья» представляла собой музыкальную каменную шкатулку с установленной наверху балериной. Когда человек заводил расположенный сбоку механизм, балерина начинала «танцевать»… и все вокруг начинали танцевать вместе с ней. Во время танца человек ощущал сильнейшее счастье и радость. Ему казалось, что все его проблемы исчезли и больше ничто и никогда не сможет причинить ему боль. Чем-то это напоминало действие самых сильных наркотиков, ввергающих человека в бесконечное блаженство. Балерина будет танцевать, пока человек танцует. Как только человек остановится, заряд балерины закончится, и она остановится вместе с ним. Вот только… человек под действием балерины никогда не пожелает остановиться. Он будет танцевать, пока не умрет от жажды и истощения. Поэтому этот артефакт называется «Шкатулкой вечного счастья». Как только она начнет играть, ты будешь счастлив до самой смерти. Вот только никто не уточняет, как скоро эта смерть наступит. Рената отвела окуляры от лежащих вокруг трупов и осмотрела комнату еще раз. У окружающих ее шкатулок не было балерины… значит она была где-то еще. Чендлер подняла взгляд и обратила внимание на расположенный вдалеке стол, с многочисленными небольшими ящичками. И на лежащий на этом столе иссушенный труп, одетый в истертое, грязное фиолетовое платье. Линза в окуляре сузилась, и Рената мысленно решила ни за что не приближаться к этому столу. Жизненный опыт тонко намекал девушке, что проклятый артефакт скорее всего находится рядом с телом создавшей его ведьмы. На это намекал тот факт, что стол выглядел как рабочее место артефактора и был самой чистой частью комнаты. Скорее всего, шкатулка с балериной стояла на нем. Итак… Ренате нужно было место повыше для осмотра комнаты, но это место точно не являлось рабочим столом. Чендлер осмотрела комнату и мысленно отметила самое удобное и легкодоступное для ее целей место. Паучок переступил с ноги на ногу, напружинился и… прыгнул! Это был самый легкий способ перебраться через многочисленный мусор и трупы, усеивающие комнату. Через мгновение небольшой паучок с легким пуфом приземлился на заваленную шкатулками кровать. И теперь девушка смогла осмотреть помещение с большой высоты. Паучок бодро перебежал с одного края кровати на другой, обходя многочисленные шкатулки. Его окуляры метались из стороны в сторону, осматривая помещение. Зеркало не могло завалить мусором, ведь тогда бы оно погрузилось во мрак и перестало функционировать. Значит, его можно увидеть с высоты. Чендлер осмотрела пол, окинула взглядом трупы и… неохотно перевела взор на рабочий стол создателя шкатулки. Все-таки (и Ренате очень не нравилась эта мысль) два проклятых артефакта могли расположить поблизости. Поэтому Чендлер окинула взглядом иссушенный труп, на мгновение остановилась, чтобы оценить резные узоры столешницы и, наконец, перевела окуляры выше. И тогда «глаза» паучка встретились с чужими глазами. Рената невольно вздрогнула и отступила на шаг… а потом поняла, на что именно на смотрит. На покрытом пылью, но в остальном чистом столе аккуратно расположилась черная как смоль музыкальная шкатулка. Она была такой черной, что, казалось, поглощала весь падающий на нее свет. Крышка шкатулки была открыта, открывая небольшую круглую площадку, вырезанную из какого-то белого камня… на ней стояла белоснежная, аккуратно вырезанная из неизвестного материала статуэтка балерины. Статуя изображала молодую девушку, одетую в балетную пачку и пуанты. Руки статуэтки были изящно отведены влево, одна нога была откинута назад, а другая стояла на белом круге. Вся поза выглядела как прерванный на середине поворот влево и, казалось, прямо сейчас балерина должна была смотреть в сторону движения… но вместо этого ее шея была неестественно повернула в сторону Ренаты. И девушке казалось, что нормальная шея не должна была поворачиваться таким образом. Статуэтка была вырезана с кропотливой тщательностью – начиная от тонких ногтей и заканчивая кружевами ее платья. Лицо статуэтки было обращено к стоящему на кровати паучку, поэтому Рената могла видеть легкую улыбку, растянувшую губы балерины и ее мягкий, но пристальный взгляд. Если бы у девушки было сердце, оно бы пропустило удар. Потому что… ладно, любому идиоту было кристально ясно, что неестественный поворот головы статуэтки никак не мог быть вырезан таким изначально. А даже если мог, то какова вероятность, что эта демонская статуя остановится именно в том положении, чтобы жутко пялиться на Ренату? К тому же… после «случая» с актовым залом Чендлер сосредоточилась на возможных странностях своего восприятия… и паучок с его зрением просто не мог рассмотреть детали вроде улыбки или кружев платья балерины через половину комнаты! Улыбка балерины стала шире, ее подбородок опустился, выворачивая шею под совершенно неестественным углом, а потом… Рената к демону оборвала связь с паучком! Девушка резко открыла глаза, села и обхватила свои колени руками. Ее грудь часто вздымалась из-за охватившего девушку ужаса… эта балерина… она улыбнулась! И эта голова… эта скарская голова! Зачем так делать… нельзя просто тело повернуть, вашего гнилого, проклятого демона?! Чендлер пережила немертвых, вампиров, высоту, белок, огненных демонов и проклятые артефакты других этажей. И чтобы эта проклятая статуэтка так ее напугала!? Соберись, тряпка! И вообще, какого скарра! Разве эта штука не должна нести радость и блаженство? Рената не ощущала ни крупицы демонского блаженства! Только скарский ужас! Чендлер содрогнулась и ощутила, что ее сердце все еще дико колотится в груди, а руки отчаянно дрожат. Нет, это никуда не годилось. Нет уж! Рената подняла руку и ответила себе пощечину. Это немного привело ее в чувство – отчаянно колотящееся сердце немного замедлилось, а трясущиеся руки начали трястись меньше. – Я не хочу знать, да? – печально спросила стоящая рядом Кэтрин. – Я точно не хочу, – гораздо уверенней заявила держащая Флетчер за руку Хранительница Истины. – Я буду рада, если вы мне не скажете, – твердо сообщил человек с отсутствующим воображением. Иначе говоря, самый везучий аристократ на этом этаже. – «Шкатулка вечного счастья», – кратко пояснила Рената, растирая дрожащие руки. Кэтрин моргнула и слегка нахмурилась. Возможно, Флетчер не совсем понимала, как вечная эйфория могла вызвать у ее обычно равнодушного сюзерена такой всеобъемлющий ужас. – Она смотрела на меня, – почти прошептала Чендлер. И Кэтрин Флетчер решила больше не думать об этом. Вообще. Никогда. Все-таки, в отличие от стоящей рядом «Хранительницы», у нее воображение было. И она любила здоровый ночной сон, не испорченный этим самым воображением. – Ладненько, идем дальше, – бодро гаркнула Флетчер, решив немедленно сменить тему. – Нет, – резко приказала Рената. – У меня появилась новая идея, – произнесла замотивированная донельзя девушка. Удивительно, как работает человеческий разум. Стоит ему один раз попасть в комнату со смотрящей на него каменной статуэткой, этот разум немедленно начинает работать максимально эффективно, чтобы такое больше не повторялось. Никогда. – Да? – заинтригованно склонила голову племянница Вивьен, прекрасно знающая о силе мотивированного разума. Ее дорогая тетя довольно часто была таким мотиватором. – Наша главная задача заблокировать зеркало, верно? – быстро спросила Рената. – Для этого не нужно его искать… нужно просто оставить его в темноте. Мне не нужно обыскивать каждую комнату. Мне просто нужно выключить там свет! – воскликнула полная неоспоримой мотивации Чендлер. – Ооооооо! – одновременно протянули все стоящие в коридоре. – Это мысль, – задумчиво кивнула Кэтрин. – Но нам нужно подумать, как именно это сделать… и понять, не навредит ли это вашей непонятно где запертой сестре, – внесла ценную мысль Флетчер. Окрыленная своей идеей Рената медленно встала, покачнулась, после чего повернулась к покрывающим стену обоям. А потом достала из рюкзака небольшой наушник, который так любила использовать для шпионажа за аристократами и поместила его в свое ухо. – Мисс Анна, – тихо сказала Рената. – Мне нужен ваш совет.