Опаленные души

Рената Чендлер стояла среди «внутренностей» проклятого артефакта и думала. В основном, она думала о выживании, что было вполне естественно для человека в ее положении. Во вторую очередь Рената размышляла о Маркусе и причинах его действий. Дворецкий наверняка знал, куда именно кидает девушку. Означало ли это, что у Ренаты есть хоть какие-то шансы пережить все это? В такой случае, Чендлер было бы очень интересно послушать, как именно дворецкий планировал это провернуть. Ну и в третьих, Рената мысленно отметила, что поступала совершенно верно, когда не позволяла Карен заходить в комнаты с проклятыми артефактами… судя по реакции девочки сейчас, это бы принесло больше вреда, чем пользы.  Кстати о Карен.  Рената с трудом оторвала взгляд от проклятого артефакта и перевела взгляд на склонившуюся над землей девочку. К этому моменту Хранительница перестала выплескивать свои внутренности на иссохшую землю и просто обессиленно сидела на земле, крепко прижав ладони к глазам. Очевидно, ребенок решил, что самый простой способ прекратить свои мучения это перестать видеть окружающий мир. Чендлер прекрасно понимала ее чувства… но сильно сомневалась, что такая позиция сильно поможет девочке в выживании. Поэтому Рената вздохнула и подошла к съежившемуся на земле ребенку.  – Так плохо? – тихо спросила Чендлер.  Карен поджала губы и тихо ответила. – Это место неправильное. Совсем-совсем неправильное, – прохрипела девочка, после чего тяжело сглотнула. – Здесь все кривое как в истории о скрученном человеке, которую мама рассказывала. У меня от этого болит голова и тошнит. Мне страшно. Я хочу к брату, – почти прошептала Карен, прижимая ладони к глазам.  Чендлер молча на нее посмотрела, после чего окинула взглядом окружающий мир. А потом Рената потянулась к своему верному рюкзаку и достала оттуда нож, после чего… отрезала от своего платья кусок ткани, аккуратно отвела руки Карен от глаз и повязала вокруг ее головы импровизированную повязку. Когда Хранительница Истины ощутила, что ее глаза надежно прикрыты, то слегка расслабилась. И только после всех этих действий Рената решила продолжить разговор. – Можешь описать более подробно? – тихо спросила Чендлер. Карен снова напряглась. Ее пальцы впились в ткань платья, а спина резко выпрямилась. Девочка сильно нахмурилась, после чего неохотно открыла рот. – Я… я чувствую, что небо… неправильное, – нерешительно произнесла девочка. – Это не обман и не иллюзия. Оно действительно здесь, но в то же время нет, и я не могу понять, что не так. Это похоже на неправильные ноты в мелодии. Тебе не обязательно знать песню, чтобы понять, что с музыкой что-то не так, – раздражено констатировала Карен. Рената ошарашенно моргнула. Ну, если подумать, то они находятся в «нигде». Допустим, Алисия Блуфайер могла перенести в «нигде» кусок земли, но она, совершенно точно, не могла перенести туда небо… и все же, на зеленом этаже небо было, как и здесь. Получается, Алисия каким-то образом создала некую копию неба? Это «небо» не иллюзия, а действительно существующих предмет, но все же не настоящее небо. Поэтому крайне чувствительная к «истине» Карен может его видеть, но испытывает тошноту от незаметных обычному глазу несоответствий? Получается, слабое место Хранительницы Истины — это искаженная реальность? Да, не самая простая для создания вещь… возможно, только Блуфайеры с их безумными экспериментами на такое и способны. Стой, тогда как Алета Гостфайер прошлого вообще жила здесь? Она просто привыкла… или никогда не выходила на улицу? Может поэтому Маркус выкинул их наружу? – А еще, – внезапно сказала Карен. – Эти странные картины… я… я не могу их понять. Я вижу их, но в них… слишком много, и от этого у меня болит голова. Это… это место, но это люди, и это история и… я… я думаю, что картина должна показывать все это, поэтому все правильно, но это… не правильно, – с каким-то животным ожесточением прорычала не Гостфайер.  И тут Рената замерла. Картины? – Ты имеешь ввиду, – медленно произнесла Чендлер, осматривая возвышающиеся вокруг конструкции. – Что нас окружают картины? – Угу, – немного устало кивнула девочка. – Я… я не могу до конца понять, что это такое. Но это точно картина… что-то созданное кем-то, чтобы нарисовать желанную им реальность, – пояснила свои слова Хранительница Истины. Чендлер нахмурилась и снова посмотрела на окружавший их туман. Если подумать… судя по увядшей траве, раньше здесь светило солнце. Значит туман появился позже. Возможно ли, что он нужен для того, чтобы никто не увидел картину? Значит… пока они не видят то, что изображено на этих странных стенах, то у них есть шанс пережить это падение? Рената кивнула своим мыслям, после чего… отрезала от своего потрепанного платья еще один кусок и повязала его на глаза. А потом достала из рюкзака паучка, поставила его на землю и села на иссохшую почву. У нее был план. Этот проклятый артефакт был не совсем обычным с самого начала. Во-первых, как вообще Рената поняла, что это проклятый артефакт? Ведь обычно подобные артефакты, это душа, запертая в предмете. А душа была не самым крупным объектом… обычно ее размер не превышал одного дюйма. Этот же артефакт был огромным. И на самом деле ответ был прост – каждая душа испускала духовную энергию, которая наполняла тело живого существа. Для Ренаты это выглядело как еле заметное свечение и, обычно, она могла видеть его только в останках уже мертвых существ, так как вблизи души духовный свет сливался с сиянием ядра. То же относилось и к проклятым артефактам… ведь в случае артефакта, сама вещь и была его телом. В случае этой громоздкой конструкции ядро было далеко, поэтому можно было разобрать свечение духовной энергии. Именно благодаря этому Чендлер поняла, что они посреди проклятого артефакта.  И поэтому она могла попытаться составить план их дальнейшего движения. Итак, если свечение духовной энергии будет усиливаться, значит они приближаются к центру этого артефакта. Если же оно слабеет, то они уходят дальше. И Ренате предстояло сделать ставку… в какой именно стороне, с наибольшей вероятностью будет выход? Паучок медленно встал, осмотрел окружающий их молочный кисель, после чего уверенно двинулся в сторону прохода, наиболее близкого к стене дома. Спустя пару мгновений сидящая на земле Рената глубоко вздохнула и медленно, будто не до конца понимая, как ей двигать конечностями, достала из рюкзака второго паучка… а потом третьего… а потом четвертого. На самом деле ответ был гораздо проще – Ренате не нужно думать о правильном пути наружу. Ей просто нужно проверить все пути. И один из них, вполне возможно, будет верным.  И чем быстрее она это сделает, тем меньше вероятность, что Алета придумает способ достать их. Или, что этот таинственный артефакт «картина» сможет добраться до их голов.  Все паучки Ренаты медленно и крайне неуверенно встали. Все они показывали несколько точек зрения… голова девушки закружилась, и она ощутила подкатывающую к горлу тошноту. К счастью, у Ренаты уже был опыт управления несколькими марионетками через Изабеллу, поэтому она не потеряла сознание. Паучки немного постояли на месте, после чего зашевелились и устремились врассыпную.  Тело Чендлер закачало из стороны в сторону, из-за того, что Рената отвлеклась от управления собственным телом. Сидящая рядом Карен обеспокоенно нахмурилась, после чего нерешительно придвинулась к странно дергающейся Ренате и робко взяла ее за руку.  Так ей было спокойнее.

***

Сквозь непроглядный, белесый туман медленно двигались две фигуры. Одну из них было видно издалека благодаря светящимся в тумане желтым звериным глазам… вторая же фигура была далеко не так эффектна. В основном из-за того, что ее глаза были закрыты повязанной вокруг головы плотной повязкой. Валери Гринфайер мрачно откусила кусок засушенного мяса и принюхалась к потокам воздуха.  Пахло сухой землей, стеклом и иссушенными трупами. Валери раздраженно дернула ухом и осторожно пошла вперед. За ней, крепко вцепившись в ее пояс, медленно шла закрывшая глаза, уши и даже ноздри Кэтрин Флетчер. Племяшка, гордо пережившая знаменитую школу жизни Вивьен, и полная решимости насладиться каждым мгновением своей дальнейшей сладкой жизни. А для этого, ей нужно, чтобы жизнь продолжалась. – Что будет, – с оттенком мрачного раздражения сказала Валери. – Если я сброшу твои конечности и побегу вперед? – спросила волчица. – Тебе будут сниться кошмары о том, как ты бросила бедную, слепую девушку совсем одну в проклятой бездне, – любезно пояснила удивительно хорошо слышащая Кэтрин. – А еще я подорву ту взрывчатку, что оставила на твоем теле, – с гораздо большим воодушевлением добавила Флетчер. Ухо Валери снова дернулось. Она опустила голову и принюхалась, но не нашла никаких новых запахов. – Обижаешь, – оскорбилась Кэтрин. – Конечно они без запаха. Какой смысл в бомбе, которую может учуять кто-то из Зеленых Зверей? – проворчала Флетчер.  – А… – осознала Валери. – Так это ты поставщик той взрывчатки… – задумчиво пробормотала волчица.  – А кто еще? – слегка удивленно спросила единственная обученная женщина-бастард рода Рэдфайер в Англии. Валери предпочла не отвечать. Она просто откусила очередной кусок мяса и продолжила упорно идти вперед. Женщине казалось, что туман мешает ее нюху, иначе она давно бы почуяла госпожу… но волчица из рода хранителей не сдавалась. Она знала, что если продолжать идти, то рано или поздно они наткнуться на госпожу и Хранительницу Истины. Или на выход… или на очень злого из-за их нерасторопности Маркуса. В любом случае, встреча хоть с кем-нибудь была неминуема.  Кэтрин уверенно семенила следом, попутно ощупывая окружавшие их стены.  – Странно, – пробормотала Флетчер, обводя выпуклости «стены». – Оно бугристое…напоминает мостовую, но детали гораздо меньше. Будто оно создано из кучи очень маленьких кусочков.  Валери продолжала размеренно идти вперед. Волчица старалась держаться от этих «стен» подальше. От них исходило что-то зловещее, из-за чего шерсть Валери вставала дыбом. Флетчер же не требовалось никаких звериных инстинктов. Она владела кое-чем получше, и это что-то называлось «голос разума»… который сразу сообщил Кэтрин, что эти искореженные штуки в тумане здесь не к добру.  И так странная композиция из двух женщин продолжала двигаться вперед. И, казалось, бы, окружающая их обстановка совершенно не менялась, но спустя некоторое время волчица снова принюхалась и ощутила, что запах трупов стал намного сильнее. А потом, из тумана начали медленно вырисовываться многочисленные силуэты… Валери резко остановилась и прижала уши к голове. Кэтрин немедленно замолчала и неподвижно замерла. В странном лабиринте повисла напряженная тишина. Наконец, спустя несколько минут, Валери закончила осматривать местность и начала медленно продвигаться к лежащим на земле фигурам. Постепенно, таинственные силуэты становились все отчетливее, пока Валери окончательно не осознала, что предстало ее глазам. Это были иссушенные трупы, одетые в древнюю немецкую военную форму. Они представляли собой группу из четырех человек, и их тела располагались несколько странно – будто каждый из них стоял, рассматривая одну из этих таинственных стен… а потом в один момент устал стоять и упал на землю. Но «упал» таким образом, чтобы его голова была повернута к стене, даже если получившаяся поза выглядела мучительно неудобной. Казалось, будто головы… скорее даже глаза трупов привязаны к стенам невидимой веревкой. К примеру, одно из тел лежало на животе, но его голова была повернута вверх под таким углом, что любой нормальный человек должен был свернуть себе шею. При этом, выражение на его лице выглядело на редкость безмятежным. И этому впечатлению не мешала даже повязанная вокруг его глаз плотная повязка.  Валери ткнула Кэтрин локтем и тихо сказала. – Посмотри.  Волчица не была особо тщеславной и прекрасно понимала, что ее сила в мышцах, а не голове. Поэтому предпочитала услышать мнение более умного человека. Флетчер аккуратно подняла повязку, окинула окружающий мир долгим взглядом, после чего надела повязку обратно. – Итак, эта штука какой-то артефакт. И атакует через глаза, – кратко резюмировала Кэтрин. – Как я и думала… поэтому они напустили сюда туман. Валери медленно кивнула, подтверждая свои мысли.  – Но это не помогло, – кратко сказала Гринфайер. – Возможно, этот туман магический и блокирует артефакт, – задумчиво произнесла Кэтрин. – Но даже с туманом и повязками… эти проклятые вещи усиливаются со временем. А значит, нам нужно идти быстрее. Валери снова кивнула, после чего поправила вцепившиеся к нее руки Флетчер и уверенно двинулась вперед. Пока что их совместный план состоял в том, чтобы… найти хоть что-нибудь. Да, они были не особо амбициозными, но в их положении почти что угодно было лучше, чем торчать посреди странного деформированного лабиринта. Ну, кроме столкновения с крайне умным проклятым артефактом прошлой Хранительницы Истины, разумеется. Валери тяжело вздохнула и продолжила идти вперед. Они уходили все дальше и дальше. Каждый раз, когда группа из двух женщин встречала развилку, то Валери поворачивала налево. Брат как-то рассказывал, что в лабиринтах лучше придерживаться одной стороны. По мере пути им встречалось все больше кучно лежащих мертвых тел, но Валери не унывала. У нее было мясо и цель, а значит все было вполне терпимо. К тому же, много чего пережившая в своей жизни женщина давно усвоила, что нет смысла переживать о будущих проблемах. Нужно жить здесь и сейчас. А здесь и сейчас эти многочисленные тела пока не двигались, так что можно было расслабиться. И так, Валери и Кэтрин продолжали размеренно двигаться хоть куда-нибудь. По мере движения Валери даже показалось, что они куда-то приходят, так как окружающий их туман начал потихоньку рассеиваться и запахи стали проступать более четко. Даже свет вокруг казался более ярким, будто солнце смогло немного пробиться сквозь белесую завесу. Спустя еще пару минут, нос Валери уловил долгожданный запах. Уши волчицы резко поднялись вверх. Она повернулась в сторону знакомого запаха и впервые повернула направо в очередной развилке. Уловившая изменения Кэтрин решила уточнить обстановку. – Что происходит? – тревожно спросила Флетчер, готовясь поднять повязку. – Запах паука госпожи, – кратко пояснила Валери.  – О… – ощутимо расслабилась Кэтрин. – Неплохо. Две женщины продолжали бодро (или слегка неуверенно в случае слепой Флетчер) идти вперед. Вокруг становилось светлее, и Валери было все легче идти. Спустя некоторое время желтые глаза Гринфайер смогли разобрать смутные изображения на окружавших их стенах. И в этот момент… Валери резко остановилась. Кэтрин врезалась в ее спину, но волчица стояла как гора. Она была занята – в этот момент Валери Гринфайер подняла голову и очень внимательно рассматривала небо.  – Ситуация осложнилась, – внезапно сказала сильно помрачневшая волчица. – Да ну? – саркастично спросила Флетчер. – Тогда ей пришлось поднапрячься. – Туман рассеивается, – кратко пояснила Валери. Кэтрин открыла рот… немного постояла, пытаясь подобрать слова, достаточно отражающие весь спектр переполнявших ее эмоций… после чего поняла, что таких слов человечество еще не придумало, поэтому закрыла рот. После чего подумала еще немного и открыла рот еще раз. – По нюху ориентироваться можешь? – задала очень ценный вопрос Флетчер. – Да, – все так же предельно кратко ответила Валери. – Тогда завязывай глаза и вперед, – бодро скомандовала Кэтрин. Валери молча достала из рюкзака кусок уже не нужной простыни, оторвала от него длинную ленту и повязала ее вокруг головы. А потом остановилась на пару секунд, сосредоточенно нюхая воздух, повернула голову в сторону запаха и твердо, но несколько неуверенно направилась в сторону запаха металла с привкусом магической силы.  Туман продолжал постепенно редеть, открывая все больше умиротворенно лежащих трупов с завязанными глазами. Валери определяла их местонахождение по запаху, благодаря чему еще ни разу не споткнулась… точнее, почти ни разу. Пару раз ноги волчицы натыкались на какие-то странные предметы из металла и дерева, но Гринфайер было не до мусора, лежащего на земле – ей нужно было спешить. На одном из поворотов волчица и Флетчер прошли мимо лежащей у одной из стен женщины. В отличие от остальных трупов, это тело не подверглось влиянию времени – казалось, что женщина не умерла, а просто уснула и вот-вот откроет глаза. Она выглядела как пожилая, но добрая, увенчанная благородной сединой дама, одетая в сильно потрепанную военную форму без каких-либо знаков отличия. Эта старушка сжимала в руках ладони лежащих рядом трупов… в отличие от остальных, в ее выражении лица не было улыбки. Но и особо страдающей она тоже не выглядела… наверное, самым близким определением для нее было бы… смирение. Казалось, что эта женщина сама решила лечь у этой стены и принять свою смерть. Валери и Кэтрин спокойно прошли мимо, не осознавая, что рядом с ними находилось что-то столь необычное. Спустя несколько минут, когда небо полностью очистилось, на тело лежащей упали первые за много десятилетий лучи солнца. Вот только в пути они окрасились в разнообразные цвета, которые сложились в определенную форму.  Пожилая женщина лежала у полностью открывшейся «стены», и на нее падал солнечный свет, окрашенный в форме морских волн. Разноцветные блики были такими подробными, что, присмотревшись, можно было рассмотреть небольшой остров, скрытый среди этих волн. Лицо женщины продолжало отражать усталое смирение… но ее пальцы дрогнули и сжали руки окружавших ее трупов крепче.  А Кэтрин и Валери продолжали идти вперед. Спустя несколько запутанных поворотов, тупиков и пару-тройку трупов, о которые они все-таки споткнулись, Валери наконец-то услышала вдалеке шелест тонких металлических ножек. Плечи волчицы немного расслабились, и она увереннее двинулась вперед. Но тут… перед ее глазами внезапно возникла странная картина. Это была деревня, будто собранная из сотен осколков стекла. Валери рефлекторно зажмурилась, но это не помогло – даже с повязкой на глазах и закрытыми веками, эта картина все равно вырисовывалась перед ее внутренним взором. Гринфайер невольно повернула голову в другую сторону и увидела другую картину – на этот раз она смотрела на длинную реку, около которой сидели десятки счастливых, улыбающихся людей. Одетые в белоснежные платья женщины сидели на разноцветных пледах, мужчины стояли в разнообразных позах и хвастались военными мундирами, а рядом с ними бегали дети и суетились около корзинок для пикника. Похоже, что эта картина с поразительным мастерством и детализацией изображала какой-то неизвестный Валери праздник.  Спустя всего пару мгновений до сознания волчицы дошла простая, но в чем-то ошеломляющая истина. Она смотрела не на картину, а на собранный из сотен осколков витраж. Эта стеклянная картина была настолько огромной, что уходила вдаль подобно стене. С другой стороны, стоял уже другой витраж, изображавший небольшую, затерянную среди лугов деревеньку. Получается, все это время они путешествовали среди витражей. И тогда… туман был нужен не для того, чтобы закрывать витражи от взглядов людей. Он был нужен, чтобы закрывать солнце. Ведь без солнца… витраж не покажет всей своей красоты.  На лицо волчицы попали мелкие капли воды. Она отряхнулась и недоуменно посмотрела на пару детишек, плещущихся в реке. Да ее ушей доносились тихие голоса многочисленных людей, а в нос проник запах сэндвичей для пикника. Валери моргнула и нахмурилась. Что-то было не так. Ей казалось, что она должна была что-то сделать. – Сестра, – внезапно донеслось сзади. Валери отвела взгляд от текущей мимо реки и повернулась к подошедшей Виктории. Ее младшая всегда выглядела слегка недовольной и имела непростой характер, но в этот праздник даже она немного смягчилась.  Праздник… да, точно. Праздник. Они приехали на пикник, чтобы отпраздновать. – Пошли, брат нашел место, – махнула рукой младшая. – Мама приготовила те странные кексы с морковкой и будет плакать, если они размякнут, так что надо торопиться. А когда она плачет, папа ведет себя как идиот… не заставляй меня проходить через это в одиночку, – поморщилась Виктория, хватая ее за руку. Валери невольно опустила взгляд и посмотрела на свои руки. Они выглядели как самые обычные руки самой обычной аристократки, в жизни не занимавшейся тяжелым трудом. По какой-то причине, взгляд Валери странно расплылся. Ей казалось, что с ее руками что-то не так… но эта странность ее не огорчала. – Эй, – внезапно встревожилась Вики. – Ты… ты плачешь? Валери моргнула и ощутила, как по ее щекам текут горячие дорожки. Виктория была права. Но почему она плачет. Все идет как обычно. Ей казалось… казалось, что она о чем-то забыла.  – Я… – медленно сказала Валери. – Я… очень хочу увидеть маму и папу. Я хочу, но там… кто-то… я должна кому-то помочь? Я думаю? – как-то беспомощно произнесла Гринфайер.  Виктория на секунду нахмурилась, после чего ее лицо снова разгладилось. – А, ты про Кэтрин, – кивнула своим мыслям младшая. – Она недавно пришла. Не беспокойся… она со своей мамой. С ней все будет в порядке, – ухмыльнулась Виктория той легкой, беззаботной улыбкой, свойственной детям, еще не познавшим тягот жизни. Валери думала, что больше никогда не увидит эту улыбку. Почему она так думала? Тогда случилось что-то… Валери попыталась сосредоточится и внезапно, в разуме Гринфайер мелькнула ужасающая, полная злобы и кошмаров тень. Эта тень висела на балке старого дома и равномерно покачивалась из стороны в сторону, издавая мерзкий, равномерный скрип натянутой пеньковой веревки. Гринфайер резко отшатнулась от этого темного чудовища и в этот момент все странные мысли полностью исчезли из ее головы. Мир больше не казался странным… ведь это был хороший мир. В нем не было мерзко скрипящих чудовищ.  Валери нерешительно улыбнулась Вики, обнажив совершенно обычные человеческие зубы и сделала нерешительный шаг вперед. Виктория улыбнулась шире и потянула ее за собой. С каждым шагом, ноги Гринфайер шли все увереннее, а Виктория вела ее все быстрее. И когда Валери разглядела немолодую, но ярко улыбающуюся женщину, ожидавшую их у пледа, то Виктории не нужно было тянуть.  Валери побежала сама.