Опаленные души

Люди редко задумываются о том, сколько же различных движений нужно совершить, чтобы управлять своим телом. Простое поднятие ноги включает в себя работу нескольких мышц, действующих в тандеме с органами равновесия, руками и центром тяжести. Иначе говоря, каждый раз, когда человек куда-то идет, его мозг совершает огромную вычислительную работу, которую идущий даже не осознает. И теперь Рената Чендлер, гордая наследница Черной Ведьмы, получила возможность в точности осознать все объемы усилий и тяжелой работы, требующейся для такого простого действия, как передвижение. Ведь теперь у нее было тридцать четыре ноги, тридцать две из которых принадлежали металлическим паукам.  Голова Ренаты Чендлер раскалывалась от боли, ее зубы были стиснуты так сильно, что к головной боли прибавлялась немилосердная боль в челюсти, а тело периодически дергалось из стороны в сторону, будто ее сотрясали странные припадки. Да, может Изабелла могла управлять несколькими куклами одновременно, но женщина двигалась к этому постепенно… и куклы, в любом случае, были вместилищами с двумя вполне функциональными, надежными ногами, а не быстро слепленной конструкцией из проволочек. Иначе говоря, Рената сильно переоценила свои способности, когда запустила этих четырех металлических членистоногих в путь. Но у нее не было выбора. Чем дольше они находились на территории проклятого артефакта, тем больше шансов, что здесь они и останутся.  Поэтому Чендлер продолжала мучить свой несчастный разум до тех пор, пока один из ее пауков наконец-то! наткнулся на выход. Это была дверь особняка, ведущая во двор. И Рената готовилась немедленно двинуться к нему, но… в проеме двери сквозь туман проступала невысокая человеческая фигура, в руке которой размеренно покачивался окрашивающий мглу в сиреневый оттенок фонарь. Очевидно… у выхода в особняк стояла Алета Гостфайер. Да… если подумать, то это было вполне ожидаемо. В конце концов, все, что требовалось этой… этому существу, это просто спуститься обратно по лестнице. Рената немедленно отключила паучка у особняка, сжала зубы еще сильнее и продолжила обшаривать лабиринт в поисках другого выхода. Если Маркус выкинул ее сюда, то другой выход должен быть. Обязан быть. Нужно только его найти. Тело Ренаты продолжало сидеть на земле и периодически дергаться из стороны в сторону. Рядом с ним сидела очень тихая Карен и крепко сжимала ее руку. Один из паучков остался лежать около двери в особняк, второй двигался в сторону «угасания» духовной энергии лабиринта, третий, напротив, двигался в сторону «центра» этого артефакта, а четвертый… четвертый просто бесцельно бродил по округе без какой-либо определенной цели. И вскоре, каждый из еще активных паучков начал давать свои плоды. Первые изменения показал паучок, движущийся в сторону «центра». Хотя, изменения эти были несколько необычными. И заключались они в… увеличении куч мусора. Точнее, увеличении количества разнообразных… больше всего это напоминало рамы для картин из дерева и металла, валяющихся на земле. Сначала, они были небольшими, с человеческую ладонь или меньше, и их было относительно мало… рассеянное сознание Ренаты могло бы их и не заметить, если бы не размеры паучка – трудно не заметить препятствие, если тебе приходиться буквально перелезать через него. По мере продвижения вперед, этих предметов становилось все больше и вскоре паучок наткнулся на огромную по ее меркам раму с человеческий рост. Она была прямоугольной с фигурными металлическими краями и деревянной основой. И только когда паучок наткнулся на это странное нечто, внимание Ренаты сосредоточилось на этих «рамах» достаточно, чтобы задуматься об их природе. И тогда она временно оставила контроль за другими паучками и сосредоточилась на том, что шел к центру. Чендлер потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что это такое. Сначала она решила, что это рамы от картин… но никто не делает раму размером с ладонь молодой женщины, или в рост человека. К тому же, обратной стороной рамы был холст, а не часть самой рамы. Тогда… в голову Ренаты пришла другая мысль. Гораздо более логичная и, на самом деле, весьма разумная, учитывая, где они находится.  Этот потрескавшийся от старости мусор мучительно напоминал рамы от зеркал… без этих самых зеркал. Самые маленькие были ручными зеркальцами, а те, что побольше, были зеркалами в полный рост. Рамы от зеркал могли быть сделаны из дерева, или отлиты из металла, и у всех них были основы, защищающие обратную сторону зеркала. Это бы объяснило, почему на всем этаже Гостфайеров… нет. Почему во всем особняке Рената не видела ни одного зеркала.  Все они лежали здесь. В этом странном лабиринте.  Если подумать, то Изабелла не всегда могла контролировать проклятые артефакты. Маркус упоминал, что «Часы» этажа Блуфайеров доставили им много проблем в свое время. Если учитывать, что Зеркальная Дама смогла добраться до внешнего мира через легкие «щели» в блокировке этажа… возможно, Изабелле пришлось уничтожить все зеркала особняка, чтобы защитить жителей от Дамы? Или… дело в чем-то еще? Паучок медленно отошел от остатков рамы и осмотрел окружающую их землю. В происходящем была еще одна странность. Если это место использовали как «свалку» зеркал, то… где же осколки? Когда ты разбиваешь зеркало, то ожидаешь увидеть опустевшую раму и осколки. Ближе к центру этого странного лабиринта увеличивается количество рам. Но тогда… где же осколки? Изабелла их уничтожила? Расплавила или перетерла в порошок? Но зачем тогда бросать здесь рамы? Какой смысл? Стой. Ей кажется, или она помнила что-то такое из сказок папы? Настоящее тело Ренаты прекратило странно раскачиваться. Девушка отвлеклась от управления оставшимися паучками и остановилась, чтобы обдумать увиденное. Это этаж Гостов, значит, это истории о каменных или стеклянных вещах. Лабиринт, пустые рамы и… отсутствие света. Тело Ренаты вздрогнуло, и паучок рядом с пустой зеркальной рамой невольно посмотрел на небо. Точнее, на туман, скрывающий за собой солнце.  Да. Рената знала, что это за артефакт. Это был «Счастливый День».  «В одном городе жил богатый торговец» – пронесся в голове девушки мягкий голос папы. – «И было у этого торговца все, что может пожелать человеческая душа. Прибыльное дело, приносящее великие богатства, умелый сын, красавица жена и большой, просторный дом. В один день, в дверь богатого дома торговца постучалась молодая женщина с таинственными сиреневыми глазами и небольшим коричневым саквояжем, зажатым в ее руках. Она мило улыбнулась и предложила торговцу создать в его гостиной невиданный никем ранее витраж, что может скрасить скуку бедного мужчины. Торговец окинул пришедшую недоверчивым взглядом, после чего спросил о цене столь невиданного шедевра. Женщина лишь мягко улыбнулась и ответила: – Когда работа моя будет готова, вы сами определите ей цену. На этом глаза торговца смягчились, и он пропустил неизвестного мастера в дом. Девушка прошла в гостиную дома, тихо закрыла за собой дверь и исчезла. Спустя несколько часов, жена торговца обеспокоилась действиями неизвестной женщины и открыла двери. Чтобы узреть удивительное по своей красоте зрелище – огромное окно гостиной было полностью заменено прекрасным витражом, изображавшим бальный зал в разгар какого-то невиданного празднества. Жена торговца немедленно влюбилась в эту картину до такой степени, что молча села напротив и так и просидела до самого захода солнца, не отрывая от нее глаз. И только когда последний луч солнца зашел за горизонт хозяйка дома отвлеклась от своих мечтаний и вернулась в гостиную.  Торговец был весьма доволен удивительной работой мастера стекла, и был готов отмерить два кошеля золотых… вот только исчезла мастерица, так и не потребовав оплаты. Шли дни. Хозяйка дома все чаще коротала дни у витража, рассматривая юбки кружащихся в танце дам и закуски, представленные на столах. Женщине казалось, что с каждым днем картина становилась все прекрасней и подробней, будто неизвестный мастер продолжал улучшать свое стекольное творение пока она не смотрит. Спустя недели, сидящая у витража жена так погрузилась в изображенный на картине бал, что могла услышать музыку, смех празднующих дам, запах закусок и шелест плывущих по паркету юбок.  Спустя недели витраж стал столь подробен, что отражал мельчайшие детали таинственного бала. И чем больше красок появлялось на картине из стекла… тем меньше красок оставалось в хозяйке дома. Лицо ее, давно не видевшее дневного света, было бледно подобно мертвецу. Ноги и руки ослабели, а тело исхудало без еды. Платье хозяйки сваливалось с ее худого тела, открывая проступившие ключицы, но женщину сие не волновало. Казалось ей, что если посидит она напротив витража еще чуть-чуть, то попадет на удивительное празднество, скрытое в стекле. И лишь одно ей было ненавистно… проклятая ночь. Ведь только в свете солнца витраж покажет свою истинную красоту». Рената отвлеклась от воспоминаний и снова опустила взгляд на раму от зеркала. На самом деле сказка о «Счастливом дне» была довольно длинной. Очевидно, жена торговца в итоге умерла от истощения, но это было только началом истории. После ее смерти торговец приказал уничтожить витраж, но тот оказался неразрушим, поэтому торговец приобрел ставни, закрывающие стекольную картину. А потом случилось кое-что… пугающее.  Соседствующее с витражом окно покрылось трещинами, а его осколки начали окрашиваться в разные цвета, образуя еще одну картину. Торговец немедленно приказал закрыть ставнями и это окно, а также разбить все окна рядом с витражом и завесить их тряпками. И какое-то время это работало… до того момента, как торговец заметил, что его сын начал подолгу где-то исчезать.  После недолгих поисков торговец обнаружил, что окно в комнате его сына превратилось в витраж, изображающий задний двор их поместья. И самым ужасающим в этом витраже было не пугающее подробная копия их дома. Самым жутким была изображенная на витраже женщина.  Это была жена торговца. Мужчина не знал, как он это понял – в этом витраже было слишком мало деталей, чтобы определить личность столь маленькой фигурки… но он знал. Его сын сказал, что когда он смотрел на витраж, то попадал в место, где мог провести счастливый день со своей матерью. Один Счастливый День. После этого, торговец забрал сына и переехал в другой город. Дом же остался стоять посреди улицы, иногда заманивая случайных прохожих в свои жаждущие недра. С течением времени… все внутренности дома были заполнены разрастающимися витражами, среди которых блуждала одинокая женская фигура.  Паучок неуютно перебрал лапками. Это была одна из немногих историй папы, заканчивающаяся более-менее «счастливо». Но, как и все истории о каменных или стеклянных вещах… она ужасала.  Итак, самой характерной особенностью Витража была способность… заражать. Он мог поглотить окружающее его стекло, чтобы создать еще один витраж, то есть увеличить свои размеры, что было довольно уникальной особенностью для проклятого артефакта. Но Рената не знала, что он может делать это без… пустого окна или места для «формы». Витраж просто… разросся? Если это Витраж, конечно. Но… если это он, то стена вокруг дома, отсутствие стекла в окне и туман, чтобы закрыть солнце, становятся вполне объяснимыми. Непонятно только одно – судя по зеркалам вокруг, бывшие жители этого места… скармливали Ветражу стекло? Чтобы создать этот лабиринт и защитить выход на следующий этаж? Чтобы удалить весь «строительный материал» Витража, дабы он не мог «прорасти» в особняке Гостов? Или… чтобы избавиться от зеркал и обезопасить себя от Зеркальной Дамы? А может все сразу? Ладно, Рената не ответит на этот вопрос слоняясь по округе. Главное, она поняла, почему Маркус швырнул ее сюда. Витраж опасный, имеющий особенность разрастания и заражения артефакт. Это правда. Но он сильно ослаблен, когда нет солнца. Поэтому, у Ренаты есть шанс пережить это и найти выход.  Паучок медленно перебрал своими ножками, после чего повернулся и уверенно устремился к центру лабиринта. Даже если она знала, что это за артефакт, информация будет не лишней. К тому же, пока солнце скрыто, эта вещь относительно безопасна. Если не вглядываться в рисунок. В это же время, все остальные паучки тоже встали и продолжили двигаться по своим путям.  Вторые результаты дал паучок, движущийся от центра к угасанию. И здесь тоже были свои «особенности». Например, уже почти родные Чендлер иссохшие тела немертвых. По мере продвижения вперед, их становилось больше. Некоторые из них лежали группами, некоторые расположились в одиночестве, но всех их объединяло одно – их головы были повернуты в сторону скрытых туманом витражей. Паучок невольно перебрал лапками и несколько поворотов спустя… выбежал на открытое пространство, чуть не споткнувшись об очередное тело. Так третий паук Ренаты дал свои плоды – позволил ей выбраться из зеркального лабиринта в… туманную бесконечность. Перед паучком расстилалась бескрайняя равнина, скрытая завесой бесконечного тумана. Паучок повернулся назад и окинул взглядом ближайшие окрестности «лабиринта» – бесконечные витражи расходились в обе стороны от «выхода», создавая впечатление, что найденный Ренатой путь единственный в своем роде.  Паучок повернулся обратно и снова осмотрел представшую его глазам пустоту. Там не было ничего. Ни построек, ни садов или попыток украсить это пространство, ни… самое странное… тел. Вокруг Ренаты не было ни одного трупа. Очевидно, все тела покоились в лабиринте.  И это… во всем этом было что-то странно беспокоящее. Рената слегка нахмурилась, после чего снова отключила всех паучков кроме одного и постаралась собраться с мыслями. Перед ней была пустая равнина. Пустая… что-то цепляло ее мысли, пока Чендлер смотрела на эту равнину своими паучьими окулярами. Эта пустота и… что-то, что паучок заметил еще до ее остановки у выхода из этого лабиринта. Что же это… и тут девушка поняла. Паучок повернулся и пошел к последней найденной паучком группе тел, после чего пристально их осмотрел.  И здесь Рената окончательно осознала, что именно ее так беспокоило.  Тела. Чендлер давно заметила, что чем ближе был выход, тем больше вокруг лежало тел немертвых, будто уже они вычислили верный путь и шли к выходу. И если это правда, тогда… положение их тел было странным. Тела немертвых лежали на животе, головой к глубинам лабиринта, будто они шли не к выходу, а к центру. Некоторые трупы и вовсе сидели у самого входа, уставившись на очередной витраж, будто специально хотели очутиться в «Счастливом Дне». Создавалось впечатление, что немертвые нашли выход из лабиринта, после чего повернули… и вошли обратно в царство витражей.  Паучок ощутимо поежился. Почему? Зачем немертвым возвращаться? Может снаружи их ждало что-то невероятно опасное? Или… все это изначально было обманом и никакого выхода никогда не было? И когда управляющий немертвыми это осознал, то попытался вернуться обратно? Сидящее на земле тело Ренаты тяжело сглотнуло.  Фактически, особняк создавался, когда никаких проклятых артефактов еще не существовало. В таком случае, Витраж никак не может быть единственной охраной выхода, и это вполне разумно, вот только… немертвым неведом страх или сомнения. Если бы выход снаружи был, то им просто не было смысла возвращаться. А если они попытались, то… Маркус не отправил бы ее сюда, если бы не было выхода.  Вот только… на тот момент у Маркуса было не так много вариантов, не правда ли? Не то чтобы он действовал согласно продуманному плану. Выход через окно был, просто "Алета" спустилась вниз раньше и заблокировала его. Может Маркус решил, что хоть какие-то шансы лучше, чем совсем никаких.  Рената тряхнула головой и глубоко вздохнула. После чего вывела паучка обратно к выходу из лабиринта и оставила его там. Сначала ей нужно полностью обыскать лабиринт. Может быть выходов из царства витражей несколько, и немертвые пытались вернуться в лабиринт, чтобы перейти в другой выход. И так, у Ренаты осталось два активных паука, что сильно упростило ей дальнейшее передвижение. И пока четвертый паук прочесывал окрестности, второй паук… все-таки добрался до центра лабиринта.  Окулярам Ренаты предстало пространство, состоящее из прямоугольной, затененной туманом ровной стены и отходящими от нее не такими ровными «отростками», образующими полукруг. Это походило на комнату с круглыми боковыми стенами и проходом напротив стены. Посередине этой «комнаты» стоял простой рабочий стол, полный разнообразных осколков разноцветного стекла. Согласно устоявшейся в этих местах традиции, на столе лежал иссохший труп.  Рената на секунду задумалась, пробовал ли кто-нибудь из сходящих с ума артефакторов умирать… допустим в ванной. Или увлеченно мастерить последний проект своей жизни на кухне, чтобы лишний раз не ходить за едой? Но артефакторы древности, по всей видимости, являлись профессионалами, предпочитавшими предаваться ломающей разум одержимости на своем рабочем месте. Чендлер не могла не уважать подобный уровень практичности.  Эта крамольная мысль прошлась по краю сознания Ренаты, но быстро исчезла, как только девушка заметила кое-что еще, прислоненное к прямоугольной «стене». Это было старинное зеркало в полный рост. В отличие от других, виденных Ренатой зеркал, оно выглядело откровенно бедным и неказистым. У него не было никакой рамы – только само зеркало. Его края были слегка неровными, будто стекольщик не удосужился правильно измерить углы, а на боках были наспех накарябаны кривоватые руны, составлявшие не имеющие большого смысла цепочки. По всем правилам артефакторики это зеркало не могло функционировать как артефакт… но оно и не подчинялось этим правилам.  Ни один проклятый артефакт им не подчинялся.  Тело паучка замерло из-за испытанного его хозяйкой шока. Зеркальная Дева… была здесь? В этом лабиринте? Но почему? Разве она не должна быть заперта в мастерской создавшей ее «Первой Предательницы»? Может… Витраж склонен заражать и пожирать все стекло поблизости. Дева может передвигаться, перемещаясь между зеркалами и отражениями. Но Витраж… не отражает. Может быть Изабелла надеялась, что один проклятый артефакт пожрет другой? Или что они будут заняты пытаясь «драться» друг с другом… или это некий карантин для Зеркальной Девы? Чтобы она не сбежала через отражения? Проклятье, о чем Рената вообще думает? Если Витраж пожрал все зеркала на этом этаже, то единственное место, где Дева может держать Элеонору, это ее собственное зеркало! Паучок перебрал лапками и неуверенно двинулся к опасному артефакту. Насколько знала Рената, Дева не могла напрямую атаковать человека… но она могла путать его разум. К счастью, в этой мгле отражение не обладало всей своей силой, поэтому у Ренаты был шанс что-нибудь предпринять. Может быть… если она опрокинет тело создателя Витража на зеркало (Рената заранее просит прощения за это), то закроет его от света и… И тут на стекло зеркала упал рассеянный луч света. В отражаемом зеркалом тумане медленно проступила покрытая мелкими трещинами женская рука… и надавила на обратную сторону стекла, будто пытаясь выбраться наружу. Паучок резко остановился и поднял окуляры к небу.  Туман медленно рассеивался и сквозь мутную пелену начали проглядывать первые лучи солнца. Сердце Ренаты замерло, после чего начало глухо биться в ее горле. Краем окуляра девушка заметила, что в прямоугольной стене напротив рабочего стола начал проступать рисунок. Это был бальный зал, наполненный десятками кружащихся в танце фигурок. В этот момент Рената Чендлер кристально ясно осознала, что их время вышло. Она мысленно восстановила маршрут, ведущий к паучку на выходе из лабиринта, сжала руку держащей ее Карен не Гостфайер и приготовилась бежать.  Было уже неважно, есть там выход или нет. Главное, что там не было витражей.  Рената, пошатнувшись, встала, сделала несколько ровных, уверенных шагов вперед и… Отшатнулась от прошелестевшей рядом юбки. В уши девушке ударила резкая после оглушающей тишины лабиринта музыка, в глаза ударил свет потолочной люстры, а мимо пронесся спешащий куда-то слуга с пустым подносом. Рената ошарашенно тряхнула головой и в ужасе осмотрелась по сторонам. Ее окружали танцующие какой-то вальс люди. Чендлер сглотнула и невольно закрыла уши руками, спасаясь от заполнившего их шума музыки.  Сердце девушки колотилось у нее в горле, а руки слегка дрожали. Пару мгновений Чендлер пыталась понять, что только что произошло, а после… она осознала.  Когда Рената перешла в свое тело… она забыла прервать связь с паучком в центре лабиринта. Все это время, часть ее сознания продолжала смотреть на сердцевину всех витражей этого места.  Это было глупо. Это было очень, очень глупо.  И как плата за эту глупость… Рената попала в Счастливый День. – Вы крайне любезны, – внезапно прозвучало сзади. Чендлер подпрыгнула, после чего резко развернулась. За ее спиной, полностью игнорируя проносящихся мимо вальсирующих, стояла женщина с глубокими темно-фиолетовыми глазами, одетая в старое, много раз заштопанное и посеревшее от старости платье.  Алета Гостфайер мягко улыбнулась. – Вы сэкономили мне много времени, – с легким оттенком какого-то неестественного веселья заключила Хранительница Истины.