Опаленные души

Габриэль сидел около довольно большого костра и осторожно осматривал свое окружение. Настало время ужина, и все в лагере собрались, чтобы поесть и поговорить о событиях прошедшего дня. До ушей мужчины доносились взрывы смеха, оживленные отрывки разговоров, а нос щекотал запах жаренной дичи. В общем и целом, все вокруг выглядели довольно расслаблено и удивительно беззаботно для солдат на поле боя. Кроме стоящего за спиной Смита невозмутимого Вольфа Второго (Вольфу Первому было чему у него поучиться) и сидящего напротив очень напряженного «отца». Ах, да, и довольно хмурого блондина, отдаленно похожего на Адриана, что сидел на краю оживленного лагеря и медленно жевал рагу из кролика, внимательно читая что-то на листе бумаги.  А так да, все вокруг выглядели на удивление оживленно.  – Габриэль, – внезапно произнес «отец». От неожиданности Смит сильно вздрогнул и чуть не выронил иллюзорное, но на удивление вкусное рагу из кролика.  – Да? – спросил Габриэль, резко выпрямив спину. – Ты написал письмо? – спросил «отец», сосредоточенно рассматривая содержимое миски.  Смит был уверен, что этот иллюзорный кролик не получал столько внимания, даже когда его выслеживал иллюзорный охотник, чтобы подстрелить своей иллюзорной стрелой. Он слишком часто использует слово иллюзорный, верно? Но ему нужно помнить, что все происходящее не реально. Особенно еда.  – Письмо? – решил уточнить Смит. «Отец» моргнул и поднял на Габриэля внимательный взгляд. И тут мужчина ощутил… внимание. А потом в его голову просочились очередные детали истории Габриэля. Чувство было на удивление неприятным.  – Ах, да! Письмо! – «вспомнил» Смит. – Я… я забыл взять с собой бумагу, – быстро произнес человек, который не привык прибегать в такой вещи, как ложь. «Отец» слегка нахмурился, после чего повернулся к сидящему в отдалении блондину. – Аарон! – крикнул глава лагеря. – Передай Габриэлю немного бумаги! Ему нужно написать матери! Жуткий шелест в голове Смита стих, и мужчина расслабленно опустил плечи. Похоже, хозяин этого места был временно удовлетворен его игрой. Блондин, тем временем, скривился, после чего встал и нехотя пошел в сторону дальней палатки. Спустя несколько минут он вернулся, неся в руках… огромную кипу пергамента! Габриэль тупо уставился на этот памятник невинно убиенным иллюзорным деревьям, после чего машинально вытянул руки, и вся кипа возможно ненастоящей бумаги очень по-настоящему рухнула на его руки. – Не забывайте писать близким, – сухо посоветовал блондин. – Они самое важное, что у вас есть… молодой господин, – с большой неохотой добавил «Аарон».  После чего развернулся и снова удалился в свою палатку. Рагу он решил не доедать. Смит ошарашенно моргнул, после чего заметил ткнувшуюся в его руку ручку (в это время они уже существовали, или это произвол иллюзии?). Габриэль поднял глаза и заметил неловко улыбнувшегося «отца».  – Я могу одолжить свою, – спокойно произнес он. – Если ты не напишешь Белле, то она может прийти сюда, чтобы меня освежевать, – странно мечтательно заверил мужчина.  Казалось, что он с нетерпением ожидает такого исхода. Смит решил не лезть в… что бы это ни было, и ответственно приступил к написанию ненастоящего письма ненастоящей женщине, которая являлась его ненастоящей матерью. Дорогая мама, – очень дерзко написал Смит. После чего его ручка остановилась, и он уставился на эту надпись с очень смешанными чувствами. Он… не знал, что ему писать дальше. На самом деле, Габриэль не знал, хотел ли он когда-нибудь иметь родителей. Эта мысль просто не приходила ему в голову… ему всегда было чем заняться (в основном выживанием. Это здорово забивало мысли). К тому же, родители это вещь, что была у «нормальных» детей. Он же… он нормальным не был. Самые близкие отношения, которые у него когда-либо были, относились к его вассалам, но что-то говорило Габриэлю, что использовать это как пример было не самой хорошей идеей. Поэтому он понятия не имел, что же ему написать в этом письме… что было не очень хорошо, так как явно не соответствовало его «персонажу» любимого сына. В голове Смита мелькнул образ Ренаты, и лицо мужчины слегка смягчилось. Он представил, что бы он хотел написать своей нев… жене (Рок, они женаты!), если бы был вынужден уехать очень далеко и не мог никак с ней связаться… проклятье, именно это сейчас и происходит, не так ли? Ладно, он… он может попробовать представить, что пишет леди Ренате, верно? Мужчина полагал, что леди не будет возражать, если поймет, что это помогло ему избежать вторжения древнего демона огненных иллюзий в его разум. Габриэль глубоко вздохнул и продолжил писать.  Я не ранен и хорошо себя чувствую. В данный момент я в безопасности. Мне предоставили место для сна и накормили. Здесь оживленно, люди вокруг довольно общительны, – тут Смит на секунду выплыл из своих мыслей по поводу леди Ренаты и решил все-таки добавить «деталей персонажа». – Я встретился с отцом. С ним тоже все в порядке. Я надеюсь, что вы в здравии. Прошу вас беречь себя и не подвергаться лишней опасности.  Габриэль убрал ручку с листа и придирчиво осмотрел свой «великий труд». Труд выглядел не особо великим, но Смит сделал все, что мог. С этой мыслью, Габриэль осмотрел письмо еще раз и отдал его ожидающему «отцу». Тот сразу же его сложил, даже не пытаясь посмотреть на текст внутри (к ярому облегчению Смита). Габриэль окинул мужчину невольно признательным взглядом. Все-таки редко кто относился к Смиту с таким вниманием.  Даже немного жаль, что этот человек не настоящий. – Сэр, – внезапно прошелестело в ухе Габриэля. Только великим усилием воли мужчина не вздрогнул и не ударил волной огня на звук.  – Я вижу его! – очень громко прошептал Натан.  Смит мысленно отметил, что его личный невидимый иллюзионист использует какаю-то технику сокрытия звука. Иначе объяснить, почему Вольф Второй продолжает невозмутимо доедать пятую миску рагу, было невозможно (стой, когда он начал есть рагу?). И так как Смит талантами вассала не обладал, он попытался выразить свой вопрос «кого ты, демон тебя побери, видишь?» взглядом.  – Источник иллюзии, – прошептал бесплодный голос. – Он отличается от остальных… а значит он должен быть источником! И тут Смит мгновенно напрягся и тем же выразительным взглядом спросил «Где?!».   – Это высокий Рэдфайер с плеткой, – прошептал Натан. Смит начал лихорадочно искать в толпе носителя плетки. Спустя пару минут, он достиг своей цели и уперся глазами в неизвестного энтузиаста Забытой Истории с крайне живым и очень больным воображением. В голове Смита этот персонаж выглядел кем-то, отдаленно напоминающим Адриана. Человек с умным, но слегка отдающим подавленным научным безумием лицом.  – Я тебе говорю, – произнес рослый мужик, вытягивая впереди себя руки. – У нее были вооооот такие сиськи! – уверенно заявил красноволосый владелец плетки, вырисовывая перед своей грудью объемные фигуры. Смит моргнул. Тряхнул головой. После чего посмотрел еще раз. – И когда я ее повалил, она сказала, – весело продолжил «энтузиаст Забытой Истории». – О, лорд, но он слишком большой. А я ответил, что и у нее немаленькие. Ба-ха-ха-ха-ха! – расхохотался мужчина. Смит повернул голову в сторону бесплодного голоса Натана и очень выразительно туда посмотрел. В этот момент ему было плевать насколько тупо он выглядит. – Я уверен, – твердо произнес изгнанник рода Гостфайер.  Смит скептически поднял брови. До него донесся новый поток скарбезного хохота.  – Это он, – к чести невидимки, его голос не дрогнул.  – Габриэль? – удивленно спросил «отец». Видно зрелище сердито пялящегося в пустоту «сына» слегка его напрягло. Смит немедленно повернулся обратно и изобразил неуверенную улыбку.  – Все в порядке, о… отец, – выдавил из себя Габриэль. – Я просто… эм… а кто тот мужчина с плеткой? Он… довольно громкий, – совсем не подозрительно спросил Смит. Впрочем, Габриэль никогда даже не пытался претендовать на звание великого лжеца. «Отец» слегка нахмурился и повернулся в сторону хохочущего любителя грудей. А потом в его глазах полыхнула искра тиранического гнева. – Рэдсвип! – крикнул глава лагеря. – Никаких скарбезностей при моем сыне! И тут голову Смита пронзило резкое осознание. Плеть, любовь к женским грудям и фамилия… командир отряда! Он же ушел вперед, и с тех пор его никто не видел… это он! Человек, устроивший Смиту две самые мучительные недели в его жизни, он источник этой иллюзии! Стой, но почему видение этого извращенца не является каким-то борделем или жуткой версией мира, полной грудей, а историей военного отряда времен Забытой Войны? Что не так с разумом этого идиота? Габриэль нахмурился. Рэдсвип, тем временем, повернулся в сторону сидящего на скамейке около костра Габриэля и гордо выпрямился. – Сэр, парень уже вырос, – бодро сообщил Рэдсвип. – Ему пора познать мир истинных мужчин. Эй, парень, иди сюда! Учитель покажет тебе кучу интересных книжек, и ты станешь истинным мужиком! – весело крикнул источник этого видения. А потом в него врезалась волна ярко-алого пламени, и он улетел в ближайшую палатку.  – У нас пожар, – лениво сказал один из обителей лагеря. – Тушим пожар, – еще ленивее произнес другой, после чего они встали и пошли в сторону дымящейся палатки.  Судя по привычности их движений, подобное происходило чуть ли не каждый день. «Отец» отряхнул руки, из которых ранее вырвалась стена огня, тяжело вздохнул и повернулся обратно к Габриэлю.  – Не обращай на него внимания, – равнодушно посоветовал глава лагеря, за спиной которого размеренно тлела палатка с двумя торчащими из нее ногами. – У всех Рэдсвипов странная одержимость женской грудью, и это не исправить. Я пытался… он скорее умрет, чем прекратит говорить о груди, – с тяжелым вздохом произнес «отец».  – Ясно, – ответил Габриэль Смит, человек, в вассалах которого ходил младший брат Зака Свенсона по имени Говард. Благодаря этой странной связи, Габриэль знал об особенности рода Рэдсвип получше многих. В свое время Зак сильно озаботился странной одержимостью своего брата на сиськах и нанял ему кучу лекарей душ (Старший Свенсон боялся, что эта фиксация как-то связана с недостатком любви матери, и считал ее появление своим личным просчетом). В итоге, все эти лекари развели руками в полном бессилии, а одна попыталась окончить сессию с Говардом, попробовав его придушить. После неудачного акта удушения, эта женщина уверенно заявила, что никаких проблем с матерью у Говарда нет, а он «просто скарский извращенец, и его следовало удушить в колыбели» (ей не заплатили). В конце концов Зак нашел-таки нормального специалиста, который спокойно сообщил, что подобная одержимость обычное дело для потомков рода Рэдсвип и надо просто отпустить ситуацию, так как это неизлечимо никак и ничем. Зак выдохнул, поблагодарил доктора, заплатил ему сто фунтов, после чего лекарь ушел довольный собой и жизнью.  И пока Габриэль вспоминал «веселые» времена своей шальной юности, Рэдсвипа как раз вытащили из палатки и кое-как отряхнули. Мужчина заметил, что Смит на него смотрит, скарбезно ухмыльнулся, похлопал себя по карману формы и намекающе подмигнул. Это было сделано настолько выразительно, что даже социальный инвалид по имени Габриэль понял подтекст. Мужчина слегка нахмурился и подумал, будут ли у него проблемы, если он попытается поджарить этого извращенца? Судя по реакции «отца»… возможно, его даже одобрительно похлопают по плечу. – Время писем! – внезапно крикнули сбоку, и Смит вздрогнул.  И тут он увидел что-то крайне странное… мерзкая ухмылка Рэдсвипа мгновенно исчезла с его лица. Вместо этого, на нем отразилась сосредоточенность и странная мягкость. Извращенец мгновенно забыл о Габриэле, повернулся и с крайней целеустремленностью направился к… Смит перевел взгляд в ту сторону и заметил странный, светящийся синим круг, начерченный прямо на земле. Около круга стоял Аарон и напитывал его синим огнем (значит это и вправду был Блуфайер). Рядом с Аароном стоял молодой светловолосый парень с хмурым лицом. В руках он держал стопку конвертов. Они выглядели весьма толстыми. Внезапно, круг полыхнул синим светом, и Габриэль часто заморгал. Как только он проморгался, то увидел, что в круге появилась аккуратно разложенная стопка писем. Смит потрясенно на это уставился.  Этот круг… перемещал вещи? Габриэль не так много знал об артефакторике, но Адриан упоминал, что артефакты перемещения были крайне редки из-за сложности своего создания. И, кажется, он упоминал, что точка установки такого артефакта была строго фиксирована? – Габриэль, – донесся сбоку голос отца. – Пойдем. Смит пришел в себя, кратко кивнул и направился к кругу. К этому моменту там началось небольшое столпотворение. Казалось, каждый обитатель лагеря стремился забрать пришедшую ему почту. И самым целеустремленным был Рэдсвип. Он уже успел забрать свое письмо и с неотвратимостью носорога (или узревшего грудь Рэдсвипа), двигался к ближайшей лавке. Смит отстраненно подумал, что извращенцу написала какая-то грудастая красотка, после чего временно выкинул источник иллюзии из головы. Сейчас ему нужно сосредоточиться на игре своего «персонажа», иначе огненный демон иллюзий может его заметить. Как оказалось, быть сыном главы лагеря было удобно. Им не пришлось проталкиваться через толпу – все сами расступались перед ними. Когда Габриэль подошел к странному кругу, то заметил Аарона, державшего в руках огромную кипу толстых писем и стоящего рядом светловолосого, в руках которого покоилась не меньшая кипа. После кивка Аарона, парень опустил свою кипу в круг, и на секунду замер, заметив пристальный взгляд Габриэля. Парень моргнул, после чего молча кивнул, будто приветствуя Смита. Габриэль слегка замешкался, после чего кивнул в ответ. – Пойдем, Август, – тихо приказал Аарон. – Мне нужно проверить домашнее задание Амели, – рассеянно произнес мужчина, после чего повернулся и пошел к дальней палатке. На этих словах светловолосый парень оторвал взгляд от Габриэля. – Да, учитель, – кратко ответил «Август» и пошел за удаляющейся спиной «учителя».  – Вы еще не разговаривали? – тихо спросил «отец». – Что? – не понял Смит. – С Августом, – спокойно пояснил глава лагеря, забирая из круга два письма. – Вы с ним давно не виделись, – отвлеченно произнес мужчина, отдавая в руки Смита одно из писем. – Эм… да… я еще не… мы пока не говорили, – быстро сказал Смит, но потом отвлекся на странное зрелище. Рэдфайер с длинной косой, которого они встретили в самом начале, держал в руках две палки и очень аккуратно пытался подхватить одно из писем. На лице мужчины было написано крайнее напряжение, а по лицу катились капли пота. Создавалось впечатление, что мужчина пытается взять не письмо, а дикую ядовитую змею.  – Что он делает? – слегка удивленно спросил Габриэль. – Хм? – «отец» отвлекся от вскрытия своего письма и поднял взгляд. – А, это письмо Скарлетт, – спокойно сказал мужчина и опустил взгляд обратно. Очевидно, он считал, что его объяснение было полностью исчерпывающим. Смит раздраженно нахмурился. Он ненавидел лгать и попадать в ситуации, где не мог просто говорить то, что он хочет напрямую. Его сформированный бессонницей и одержимостью огненным демоном характер не располагал к долгому терпению, но сейчас у Смита просто не было выбора. Похоже, его персонаж должен знать эту Скарлетт… но он не знал. И поэтому так и не узнает, что не так с этим письмом.  Габриэль сердито вздохнул, после чего опустил глаза и распечатал конверт. Смит с легким опасением вынимал кусок бумаги, не зная, хочет ли он читать иллюзорные слова любви не своей иллюзорной матери. Габриэль медленно выдохнул и пробежался глазами по тексту письма.  У нас есть сын. Было написано на первой строчке. Габриэль ошарашенно моргнул. После чего его проклятый разум попытался придать этой строчке смысл касательно письма «матери» к «сыну». Смит проклял свой разум и решился продолжить читать, чтобы забить голову чем-то кроме… жутких вещей. Я не говорила тебе о нем. Сначала я… не хотела, чтобы ты начал переживать и совершать ошибки на поле боя. Потом же я… я испугалась. Война не кончалась, а Габриэль рос и в конце концов он стал совсем взрослым, и я поняла, что… ты все еще не знаешь. И это ужасно. Получилось так, что я эгоистично лишила тебя его первых лет, его взросления, первых слов… первых шагов. И в итоге, я так и не сказала тебе. Я… я боялась, что ты начнешь ненавидеть меня. А если бы ты возненавидел меня, то я не знаю, как бы я смогла жить дальше. Поэтому я сказала себе, что расскажу, как только закончится война. От меня зависело слишком много людей. От нас зависело… именно это оправдание я использовала, чтобы оправдать мою трусость.  Ах, да. Я назвала его Габриэль. Помнишь, мы выбирали имена для наших будущих детей, и ты сказал, что хочешь, чтобы нашего сына звали Габриэль? Ты помнишь? Пожалуйста, скажи мне. Ты помнишь? Ты ведь все еще где-то там, верно? Ты нападаешь на убежища короля и игнорируешь все остальное, значит что-то там еще осталось? Алисия сказала, что для демонов вы действуете слишком осознанно, поэтому я… Вернись ко мне. Ты обещал вернуться. Пожалуйста, вернись. Вспомни. Хоть что-нибудь. Ты слышишь меня? Вспомни. Если там хоть что-то осталось. Ты убиваешь его через родовую связь. Ты убиваешь Габриэля. Вы убиваете их всех.  Ты убиваешь его. ТЫ УБИВАЕШЬ НАШЕГО СЫНА. ПРЕКРАТИ! ОСТАНОВИСЬ! ТЫ УБИВАЕШЬ ЕГО. ПРЕКРАТИ ЭТО. ПРОСТО ЗАБУДЬ О ЛЮДЯХ КОРОЛЯ И ВЕРНИСЬ. ТЫ УБИВАЕШЬ ЕГО! ПОЖАЛУЙСТА.ПОЖАЛУЙСТА. ПОЖАЛУЙСТА. ПОЖАЛУЙСТА. ПОЖАЛУЙСТА. ПОЖАЛУЙСТА. ПОЖАЛУЙСТА. ПОЖАЛУЙСТА. ПОЖАЛУЙСТА. ПОЖАЛУЙСТА. ПОЖАЛУЙСТА. ПОЖАЛУЙСТА. ПОЖАЛУЙСТА. ПОЖАЛУЙСТА. ПОЖАЛУЙСТА. ПОЖАЛУЙСТА. ПОЖАЛУЙСТА. ПОЖАЛУЙСТА. ПОЖАЛУЙСТА. ПОЖАЛУЙСТА. ПОЖАЛУЙСТА. ПОЖАЛУЙСТА. ПОЖАЛУЙСТА. ПОЖАЛУЙСТА. ПОЖАЛУЙСТА. ПОЖАЛУЙСТА. ПОЖАЛУЙСТА. ПОЖАЛУЙСТА.  ПЕРЕСТАНЬ УБИВАТЬ МОЕГО СЫНА! НАЙДЖЕЛ! – Ну что там? – внезапно донеслось сбоку. Габриэль крупно вздрогнул и резко прижал письмо к груди. Что-то говорило ему, что «отец» ни в коем случае не должен видеть это письмо. Это обернется чем-то ужасающим.  – Я… она пишет, что у них все хорошо, – слегка охрипшим от напряжения голосом сказал Габриэль. – И… она… просит передать привет… Найджелу, – очень осторожно сказал Смит. Он понятия не имел, что здесь происходит, и почему «письмо матери» было этим. Но, если в этой иллюзии есть какой-то смысл… если пытаться найти хоть какую-то логику… Это «письмо от матери». Значит, его автором была мать. Мать «Габриэля». Она сказала «наш сын», значит она обращалась к «отцу». А «отцом Габриэля» был… – Мне? – слегка удивленно спросил «отец», после чего нежно улыбнулся. – Может, она боится, что мы так и не поговорим? – мягко спросил мужчина.  – Может быть, – слегка криво улыбнулся Габриэль. – Я… я отойду. Хочу прочитать его в… тишине, – тихо сказал Смит.  «Найджел» отвлеченно кивнул и снова уставился в свое письмо. Тело Габриэля немного расслабилось. Он резко повернулся и быстрым шагом направился к своей палатке. По пути он чуть не столкнулся с каким-то стариком, в руках которого была зажата небольшая книга. Габриэль был крайне потрясен, поэтому не заметил названия книги и продолжил быстро идти к своей палатке.  Старик проводил его внимательным взглядом, после чего повернулся и пошел к стопке писем.  Габриэль, тем временем, все-таки попал в свою палатку и, наконец, смог сесть на пол.  – Натан, – тихо сказал Смит.  – Что случилось, сэр? – удивленно спросил воздух над левым плечом Габриэля. – Я отошел, чтобы понаблюдать за Рэдсвипом, но потом заметил, что вы очень быстро идете обратно… Габриэль оторвал от груди судорожно зажатые листы и ткнул их в воздух около левого плеча. В палатке повисло недолгое молчание.  – О… – наконец произнес Натан. – Я… я понятия не имею, что это значит. – Недавно, лорд Рэдсвип умер, и его место занял наследник, – внезапно произнес Смит. – Этим наследником был наш командир. Судя по недолгой тишине, Натан не совсем поспевал за скоростью событий.  – Эм… вы имеете в виду, что командир недавно стал наследником, поэтому так странно себя вел? – осторожно спросил не Гостфайер. – Я имею в виду, – тихо произнес Габриэль. – Что, как бы демон не путал мои мысли… заставить меня поехать сюда он не мог. Как же ему повезло, что мне так быстро подкинули задание на поездку в ареал обитания последнего неподвластного ему демона. А потом командир нашего отряда повел нас прямо к нему, – медленно сказал Смит. В палатке снова повисла недолгая тишина… с течением времени тишина становилась все менее растерянной и все более напряженной.  – Рэдсвип… продал себя за место наследника рода, и стал одержим демоном? – очень тихо спросил Натан. – Это бы многое объяснило, – так же тихо согласился Габриэль. – Его странное поведение, полное игнорирование опасности, а также… это место, – произнес Смит, обводя рукой палатку. – Вы считаете, что настоящего Рэдсвипа полностью поглотили, и сейчас мы находимся в видении захватившего его демона, верно? – осторожно спросил невидимый парень. – Демоны появились во времена Забытой Войны, поэтому мы оказались здесь. Возможно, видение воссоздало знакомую демону обстановку и показало тайное желание его сути? – пробормотал Натан.  – Натан, – тихо сказал Габриэль. – Ты следил за Рэдсвипом… что было написано в его письме? – А! – среагировал невидимка. – Это было письмо от его дочери. Она хвасталась новыми приемами кнута, и жаловалась на «зануду с мечом». Он… он выглядел таким счастливым, когда читал это, сэр. Я думаю… эта дочь и есть то желание, что удерживает его здесь. Может ли демон вообще мечтать о детях? – недоуменно спросил Натан.  Смит лег на землю и снова поднес к глазам письмо. Его взгляд ухватился за ряд слов. «Как только закончится война», «Ты нападаешь на убежища короля», «Алисия», «Для демонов вы действуете слишком осознанно», «Ты убиваешь его через родовую связь», «Вы убиваете их всех».  – Может, – наконец сказал Габриэль. – В конце концов, демоны это бывшие люди, разве нет? В палатке снова повисла недолгая тишина.  – Но в истории говорится, что эти демоны… – начал было Натан, но быстро запнулся. – История ложь, верно, – тихо сказал потомок рода лжецов. – Да, – спокойно ответил Габриэль. Его взгляд остановился на одном слове. Самом важном слове в этом письме.  – Алисия. Алисия Блуфайер, – произнес Смит.  После чего опустил листок бумаги и положил его себе на грудь.  – Я могу поздравить нас Натан, – отстраненно сказал Смит. – Возможно, мы выяснили, что же случилось с таинственно исчезнувшим мужем легендарной Черной Ведьмы.