Опаленные души

Габриэль Смит лежал в палатке посреди иллюзорного военного лагеря времен Забытой Войны. Он лежал и размышлял. О многом… об истории, о демоне, живущем в его разуме, об их ситуации, и о только что увиденном письме. Но больше всего Смит думал об одной фразе, когда-то произнесенной живущим в его голове голосом. – Обманщик помнит. Когда огненный демон Габриэля уговаривал мужчину прийти в это место, то сообщил, что связывание с «Обманщиком» выгоднее самому Смиту, так как иллюзорный демон поможет остальным направить их ненависть только на предателей. Значит, этот демон… содержит в себе память.  Если связать эту информацию с происходящим сейчас, то могут ли Габриэль и Натан находиться в некоей… реконструкции прошлого, созданной на основе памяти иллюзорного демона? И если это реконструкция, значит происходящему можно ограниченно верить. А если ему можно верить, то… получается, огненные демоны раньше были людьми. И не просто людьми, а теми, кто не принадлежал к лагерю короля во времена Забытой Войны. И единственной силой помимо короля в те времена была Черная Ведьма. Женщина, объединившая под своим контролем половину аристократических родов прошлого… в том числе легендарную Алисию Блуфайер.  Конечно, о факте объединения Габриэль Смит узнал не из бессистемных дневников солдат того времени (этих ребят больше волновали всякие разнообразные способы Черной Ведьмы убить их, а не подробный анализ политической обстановки тех времен), и не из официальных, чудом уцелевших документов (никто в своем уме не писал о Черной Ведьме что-то кроме «сумасшедший монстр», что было очень эмоциональной, но не очень информативной информацией). С течением лет в памяти людей остались лишь истории о жуткой ведьме, что похищала аристократов, мучила их в своих подвалах и заставляла служить себе силой. Мучительнице, похитительнице людей и жутком монстре. И все эти ужасающие истории разбивались об очень простой факт – вся история бракосочетания Ренаты и Габриэля началась потому, что ей требовались вассалы для прохода на новые этажи особняка. А значит, все эти «невинно похищенные» и «замученные» аристократы служили Черной Ведьме по своей воле… и нынешние аристократы прекрасно об этом знали.  Возможно, если бы Габриэль с детства знал об «ужасной Ведьме», то был бы сильно удивлен подобной информацией. Но для незамутненного Смита знания о вассалах показались довольно логичными. Он принял эти знания легко и непринужденно, после чего двинулся дальше.  И только теперь он осознал, что принял их слишком непринужденно. Потому что в истории о вассалах была одна маааленькая деталь, которая, тем не менее, была крайне важна в перспективе.  Если Черная Ведьма могла принять вассалитет, значит у ее рода был действующий Глава. Мужчина. Взрослый. И, очевидно, воюющий, так как он был связан родовым договором. В связи с этим, возникал вопрос.  Что с ним случилось? Вся Англия знала о Черной Ведьме. О ней были написаны истории, дети играли в разные игры с ее участием, были даже праздники, где ее чучело сжигалось в огне. Но ни в одной сказке, ни в одной истории ни разу не упоминался Глава ее рода. Ходили слухи, что ведьма убила своего Главу, или свела с ума, или заперла в своем ведьмовском подвале, но эти упоминания всегда шли вскользь и не были центром истории. Что было откровенно странно для их сосредоточенного на Главах родов и вообще мужчинах общества.  Будто кто-то избегал даже упоминания о таком человеке. Кто-то, написавший все эти сказки об «ужасающей Черной Ведьме».  Главу рода Блэкфайер просто… стерли из истории.  И когда Габриэль увидел «письмо матери» разрозненные факты в его голове решили сложиться в картинку. Довольно пугающую картинку. – Что ты думаешь, Натан? – тихо спросил Смит, продолжая пристально рассматривать полог палатки. Ранее мужчина пересказал все свои подозрения своему личному невидимому голосу и оставил его переваривать новости.  – Я думаю, – медленно произнес Натан. – Я… я думаю, что… о, Рок. Это так много, сэр, – тихо прошелестел голос. – Е-если демоны созданы из этих людей, то… тогда огненное безумие… что оно такое, сэр? – почти прошептал парень. И тут Смит отвлекся от своих размышлений и повернулся к Натану. После чего… его осенило снова.  Ну конечно. Если эти демоны просто самые обычные демоны, а не «мифическое творение духа огня», то что такое огненное безумие? Почему демоны могут убивать аристократов? И почему это совершенно неизлечимо? Получается во всем этом есть информация, которую Габриэль не знает. И возможно, только возможно… если он выяснит, то сможет это излечить? В памяти Смита пронеслись дрожащие строчки «письма матери».  – Натан, ты понимаешь, что это за письмо? – напряженно спросил Габриэль. – Я… если то, что вы сказали правда, сэр, – нерешительно произнес Натан. – То… у меня есть теория. Ваш демон обозначил других демонов частью некоей… системы. Судя по вашему описанию, когда присоединяется один, то меняются они все, сэр. А значит они вроде как связаны, – тихо сказал парень. – Поэтому я думаю, что… когда ваш демон говорил о «памяти» Обманщика, он имел в виду не его память. Он говорил об их общей памяти. И на основании этой общей памяти, Обманщик создал этот лагерь, – нервно предположил Натан.  Габриэль глубоко задумался, после чего опустил взгляд на прижатое к груди письмо.  – Вы упоминали, что в первые годы демоны были нестабильны и плохо понимали себя, – продолжил развивать свою теорию не Гостфайер. – Я полагаю, что когда демоны только «родились», то Обманщик почти не имел контроля над хранимыми им воспоминаниями, и они были хаотично разбросаны и перемешаны. А для иллюзиониста такое состояние… очень некомфортно, – сильно преуменьшил парень. – Мы любим, когда в нашем разуме все на своих местах. Это помогает работать. Скорее всего этот лагерь нужен демону для… сортировки памяти. Каждый его член обозначает демона и принадлежащую ему память. Используя их персонажи как ориентиры, Обманщик может расставить всю эту хаотичную мешанину образов на свои места. По-крайней мере… я бы так поступил на его месте, – немного робко предположил Натан.  – И это письмо… – медленно произнес Габриэль.  – Не стоит забывать, что мы говорим о нестабильном демоне, в голову которого забили память кучи других нестабильных демонов, – задумчиво сказал Натан. – Поэтому ошибки при «сортировке» неизбежны. Судя по содержанию, это воспоминания вашего «отца»… эм… мужа Черной Ведьмы? Это все еще жуткая мысль, кхм, в общем это память вскоре после превращения в демона, а значит она сильно повреждена. Скорее всего, оно вылезло случайно, по ассоциации и по ошибке попыталось отсортироваться к вам, сэр. Думаю, Обманщик не всегда контролирует очередной кусок памяти… может быть даже ваш «персонаж» был создан случайно, – предположил парень. – Ваше имя послужило триггером, и «сын» вылез наружу, так сказать. Поэтому вы можете так свободно действовать. Ваш «отец» просто не знает, как должен вести себя «Габриэль», потому что «Габриэль», это просто остаточное поврежденное знание. Судя по письму, сам «Найджел» понятия не имел о его существовании пока был человеком, и никогда не видел его лично, – задумчиво произнес Натан. Пальцы Смита сжались на письме. – Значит… все слова в нем настоящие? – слегка неуверенно спросил Габриэль. – Если это кусок памяти, то да, сэр, – подтвердил Натан. Смит неохотно принял эту информацию к сведенью, глубоко вздохнул и медленно сел. Эти знания были важны, но о всех нюансах можно подумать позже. Сейчас следовало сосредоточиться на побеге из… хранилища памяти огненных демонов.  - Натан, - кратко сказал Габриэль. – Если наша теория верна, то… пробуждение Рэдсвипа как-то поможет? В палатке снова повисла непродолжительная тишина.  – Тогда нет, сэр, – наконец ответил изгнанный Гост. – Если теория о памяти верна, то… эм… демон Рэдсвип не является источником иллюзии. Если это место некий «метод сортировки», то данная иллюзия существует уже десятки лет. Нам и демону просто не повезло попасть внутрь. Ему даже больше, ведь это, в определенном смысле, и его память, а значит он к ней крайне уязвим. О! – внезапно запнулся парень, после чего ненадолго замолчал. – Сэр, возможно, мы сейчас находится в одном из немногих мест, опасных для нынешних демонов. – задумчиво предположил Натан.  Габриэль иронично приподнял бровь. – Да? Ну, это объясняет, почему этот демон… – тут Смит внезапно замолчал, после чего нерешительно открыл рот. – «Найджел» заткнулся. Возможно, он опасается этого места, поэтому… прервал со мной… связь… – по мере произнесения фразы слова Габриэля звучали все медленнее, будто он сам только что осознал значение прозвучавшей сейчас истины. Потому что… возможно, причины поведения демона были не так просты. Каждый раз, когда Габриэль ощущал прорывы памяти демона, его будто разрывало на две части. Он ощущал животную жажду помнить... и маниакальное стремление забыть. Демоны были существами желания, и если бы он вспомнил, то стал бы одержим преследованием того, чего так жаждет. А когда огненный демон кого-то преследует, то это не кончается ничем хорошим. В самом лучшем случае ты поджаришься. И демон в голове Габриэля какой-то частью это понимал. Именно поэтому он сопротивлялся памяти о ней. Но если он узнает кто такая она, то… он может и не сдержать свои желания.  Смит тяжело сглотнул. Если тот, к кому демон хочет вернуться, это Черная Ведьма, то… с одной стороны, это уже не имеет никакого значения – Ведьма давно мертва. Она не сможет стать мертвее от того, что ее кости превратятся в пепел. Но с другой стороны… демоны были одержимы местью потомкам тех, кто давно уже умер. Если использовать ту же аналогию к любви… Леди Рената была потомком Черной Ведьмы.  – Натан, – тихо и очень спокойно сказал Габриэль. К его чести, голос мужчины совсем не дрожал. – Да, сэр? – так же тихо ответил парень. – Как только мы покинем это место ты ни словом не упомянешь историю этого лагеря, – очень спокойно сказал Габриэль. – Ни слова о связи демона в Черной Ведм… – и тут в голове Смита мелькнуло одно дурацкое воспоминание, и он смертельно побледнел. Та дурацкая записка. То проклятое, идиотское письмо о «Начальнике» и Черной Ведьме! Леди Рената говорила, что Красный Демон любит рисовать странные рожицы… это он! Он прислал записку! Он знает!! Дыхание Габриэля участилось, и он машинально обхватил себя руками. Его сознание затопила глухая паника.  Демон знал? Нет, если бы демоны могли говорить друг с другом, то была бы не нужна записка… а вдруг он понял?! Или это просто такой трюк? Может Габриэля заманили сюда, чтобы демон мог сделать с Ренатой что-нибудь? Поэтому он внушил оставить куклу? Нет, нет, нет, нет, нет, нет… ему нужно уйти. Ему нужно срочно плыть в Лондон! Габриэль резко встал, откинул полог палатки и быстрым шагом вышел на улицу. Он не очень хорошо соображал из-за стучащей в висках крови, поэтому его тактика была крайне простой. Он просто будет идти вперед, пока куда-нибудь не выйдет. Он будет идти и идти, и идти, и идти, и, в конце концов, покинет это место, после чего найдет ближайший корабль. И тут Смит ощутил, как кто-то схватил его за руку. – Габриэль! – резко крикнули ему прямо в ухо. – Что ты делаешь?! Выглядящий как подросток мужчина вздрогнул и повернулся, чтобы увидеть прямо перед собой свое лицо. Только спустя очень долгое мгновение осознания Смит понял, что это лицо его «отца». Лицо существа, превратившего всю его жизнь в ад.  Спустя годы Смит будет иногда вспоминать этот день и с леденящей уверенностью осознавать, что только из-за этого ужасного озарения Габриэль потрясенно замер, так и не атаковав лицо напротив волной огня. И только это спасло его разум от немедленного уничтожения демоном иллюзий. Потому что попытка поджарить своего «отца» точно не входила в роль «сына», какой бы общей она не была.  Впрочем, именно в этот момент Смит был не очень счастлив существовать и был вполне не против умереть здесь и сейчас. Потому что его разум работал в отрыве от паникующего Габриэля и продолжал неумолимо обрабатывать информацию, выдавая озарение за озарением. Первым озарением Смита был тот факт, что если внешность «отца» была внешностью демона, то Габриэль «перерождение» той твари, сидящей в его башке, ведь только перерожденные являлись точной физической копией родственника. Вторым озарением был факт, идущий сразу за первым – «перерождение» доказывало, что он потомок рода Блэкфайер (что многое объясняло, и ему следовало бы догадаться об этом раньше), а значит родственник леди Ренаты. За ним шел сразу третий факт: про род леди Ренаты почти ничего не известно, поэтому Смит все еще понятия не имеет, кто же его родители, но одно он знал точно – даже если Смит фонтанировал ужасом на несколько миль, его родители должны были иметь к этому иммунитет (судя по леди Ренате и всем ее родным, которым было откровенно плевать на жуткую ауру Габриэля). А значит, он оказался в приюте по совершенно иным причинам.  Ну и самое последнее озарение ударило Габриэля в грудину силой отменно бьющей лошади. Смит является идеальным сосудом для этого… этого скарского козла потому что является точной копией тела и ядра демона. Что было самым неприятным озарением Смита за эти короткие минуты. Его родителям следовало придушить его в колыбели. С этой мыслью Габриэль ощутил, что его тело куда-то посадили. Смит медленно моргнул и отвлекся от волны всепоглощающей депрессии.  Временно, конечно. Он вернется к ней позже. – Все так плохо? – тихо спросил… сидящий напротив «отец».  Габриэль невольно вздрогнул. «Отец» слегка нахмурился, после чего зажег на ладони огонь и аккуратно положил пламя на лежащие перед ним дрова. Смит моргнул еще раз и осознал, что они сидят в уже привычном центре лагеря. В голове Габриэля продолжало слегка шуметь, но первая волна бешеной паники слегка отступила, и мужчина снова мог думать. Например, о том, что у него есть роль. И эта роль включает в себя «любовь» к сидящему напротив… существу.  – Да, – сухо ответил Смит сверля взглядом костер. «Отец» кратко вздохнул и ненадолго замолчал. Из костра вылетела искра и быстро погасла, упав на посыпанный вокруг костра песок.  – Хочешь посмотреть картины Алеты? – внезапно спросил сидящий напротив мужчина. – А? – ошарашенно спросил Габриэль. Это было настолько неожиданное предложение, что Смит отвлекся от своих мрачных мыслей. «Отец» странно неуверенно улыбнулся, будто не совсем помнил, как это делается.  – Когда я… не уверен, что у Беллы все хорошо, то я смотрю на фото внучки Дэймона, и мне становится легче, – неловко пожал плечами мужчина. – Сам знаешь, ее картины не могут лгать.  Габриэль не знал, но в этом состоянии он бы согласился с чем угодно, если это позволит ему как можно быстрее закончить «душевную» беседу и убраться отсюда. Поэтому он молча кивнул, ощущая, как дико бьется его не желающее успокаиваться сердце. Его голову забивал вал совсем нерадостных мыслей. К примеру… если это место хранит память демонов, то может ли его демон вспомнить «Беллу», если Обманщик встроится в общую систему? Это была крайне неприятная мысль. Но если демон Смита избегал этой иллюзии, то… может он просто не захочет смотреть? Это если он и так не зна… успокойся. Спокойно… подумай. Демон не знает. Демоны не могут игнорировать объект своей одержимости. Если бы он знал, то постоянно бы говорил о Ренате. Как постоянно говорил о ненависти к предателям. Он бы просто не смог сдержаться. – Милорд Гостфайер! – внезапно крикнул «отец», чем вызвал еще одно вздрагивание нервного Смита. – Габриэль хочет увидеть картины Алеты! – О! Разумеется! – бодро донеслось сзади, и Смит услышал неторопливо приближающиеся шаги. Идущий шел спокойно и уверенно, будто весь мир вокруг принадлежал ему. В этой походке звучала врожденная уверенность и невозмутимость человека, знающего свое место в мире и ступающего на него с достоинством. Смит всегда ненавидел таких людей и слегка им завидовал. Мужчина знал, что у него тоже есть место… и потратил большую часть своей сознательной жизни истово от этого места отбиваясь. – Я всегда рад показать произведения моей Алеты! – весело произнес голос, после чего вышел на свет костра. Габриэль прищурился и окинул новоприбывшего внимательным взглядом. Это был немолодой мужчина лет шестидесяти. Несмотря на седину и морщины в углах глаз, держался старик твердо и мог похвастаться мускулистой, подтянутой фигурой. Его лицо выглядело мягким и дружелюбным, но Смит видел в нем твердость. Габриэль хорошо знал подобный тип людей… именно они оставались с ним один на один, когда все остальные бросали оружие и бежали в животной панике. Впрочем… все в этом лагере были такими. Просто Габриэль не ожидал увидеть это в лице кого-то из рода Гостов.  – Я полагаю, юный господин хочет увидеть свою матушку? – полным энтузиазма голосом спросил иллюзионист, начав рыться во внутренних карманах. – К сожалению, леди Изабелла редко соглашается на фото, но ее часто можно увидеть так сказать… на заднем плане происходящего. Все во имя спокойствия нашего господина, – заговорщицки подмигнул Гост. – Хватит лишних разговоров, – недовольно приказал «отец». – Ваша воля закон, – слегка склонил голову иллюзионист, после чего вернулся к Смиту. – Прошу, – сказал он, протянув мужчине несколько странных картинок. Бесконечно уставший за этот день Смит неохотно опустил глаза. Если бы он получил возможность увидеть легендарную Черную Ведьму до того письма, он был бы полон невольного любопытства. Но сейчас все, чего хотел Смит, это вернуться в палатку и придумать нормальный план побега из этого места. Он должен был убраться отсюда и проследить, чтобы с Ренатой все было хорошо. Увидеть ее… это все, о чем он мог думать.  Габриэль прошелся по странно подробной картинке взглядом, медленно моргнул, после чего протянул руку и выхватил картинку из рук старика. А потом поднес ее к глазам и замер не двигаясь. Судьба и Рок всегда любили веселиться за счет Габриэля Смита. Конечно, лично ему они об этом не говорили, но Габриэль точно знал, что эти двое неусыпно за ним наблюдают. Это можно было понять по нескольким признакам. К примеру… эти двое очень любили исполнять желания таким образом, чтобы ты проклял сам факт того, что когда-то что-то пожелал. Да, это был очень верный признак. Габриэль Смит смотрел на точную копию Ренаты Блэквуд, изображенную на отданной ему картинке. Он смотрел и наполнялся истовой уверенностью, что Судьба и Рок обожают наблюдать за его жизнью. И пока Габриэль сосредоточенно сверлил глазами одну вещь… его невидимый спутник по имени Натан примерно с той же полной ужаса сосредоточенностью смотрел на кое-что другое. А именно на книгу. Зажатую под локтем подошедшего к ним лорда Гостфайера. Точнее, на ее название, ведь было видно лишь обложку. Впрочем, Натану хватило. Ведь книга называлась:

Жизнь и приключения Натана Гостфайера.

Автор: Дэймон