Опаленные души

За свою недолгую жизнь Натан не Гостфайер повидал много пугающих вещей. Его собственный род посылал по его душу убийц с самого раннего возраста, его сюзереном был Габриэль Смит (что само по себе было испытанием на храбрость), а его служба в армии состояла преимущественно из суицидальных миссий. В общем и целом, Натану всегда было чего бояться в этом мире. И он всегда находил очень забавным тот факт, что, несмотря на его полную испытаний жизнь, главная проблема всех изгнанных аристократов его почти не беспокоила. Парень никогда не испытывал диких, неконтролируемых инстинктов, не был одержим странными расчетами, и даже ни разу не слышал никакого странного голоса у себя в голове. Все, что беспокоило парня по молодости, это несколько видений и редкие отрывы от реальности, которые сразу проходили, когда он говорил с Карен. Поэтому Натан не видел во всем этом безумии большой проблемы. Нет, логически Натан понимал, что весь род жаждет его смерти по очень важным причинам, что древнее безумие его рода крайне коварно, и что подобные проклятья не могут просто… перестать работать, если его сестра говорит, что их нет. Это было бы слишком странно. Но у Натана не Гостфайера было СТОЛЬКО других проблем в жизни, что еще в раннем детстве парень слегка… подзабыл о том важном факте, что он, вроде как, ходячая бомба-смертник для всего его рода. Да и что он мог сделать? Безумие, это безумие. От него нельзя вылечиться или сбежать. А когда Натан стал вассалом Габриэля Смита, он мысленно вычеркнул огненное безумие из списка проблем и вписал ряд новых. На этом парень успокоился окончательно и благополучно забыл о такой вещи, как огненное безумие. В общем, в жизни Натана не Гостфайера было очень много вещей, вызывавших у него ужас. И до недавнего времени, безумие в этот список не входило. До того самого момента, когда Натан увидел обложку одной потрепанной книги и внезапно осознал одну простую, можно сказать очевидную именно для него истину. То, что ты чего-то не чувствуешь, не значит, что этого не существует. И зачастую невидимая угроза гораздо страшнее, чем ощутимая. В конце концов, с явной угрозой у тебя есть шанс заметить ее и хоть что-то с этим сделать. Натан знал об этом… конечно он знал. Ведь обычно невидимой угрозой был именно он. И сейчас, впервые за всю свою жизнь изгнанный Гостфайер ощутил леденящий, пробирающий до самых корней ужас перед безумием своего рода. И немедленно воспылал желанием разобраться, что эта демонская книга значит. Поэтому, когда владелец книги развернулся и пошел вглубь лагеря, изгнанный Гостфайер оставил своего сюзерена сидеть рядом с… воспоминаниями Черного Пепла и последовал за воспоминаниями о некоем Дэймоне. По пути парень прошел мимо сидящего на земле Рэдсворда, который, вполне возможно, был демоном, захватившим его тело. Кем бы ни было это существо, в данный момент оно с любовью рассматривало маленькую картинку, изображавшую молодую, аловолосую девушку сжимавшую хлыст и гораздо более хмурую аловолосую девушку с мечом. Владелица хлыста сияюще улыбалась и активно махала автору картинки. В другой руке «Рэдсворд» держал исписанное мелким подчерком письмо, в конце которого было размашисто написано: Люблю тебя папуля. Если бы Натан мог сейчас думать хоть какой-то частью своего разума, то проведя простые расчеты осознал бы, что «Рэдсворд» сидит на этом месте уже несколько часов, не отрываясь рассматривая простую картинку. Но изгнанный Гостфайер думать не мог, поэтому чисто рефлекторно отметил замеченные им детали и продолжил следовать за «Дэймоном». Вскоре, «Дэймон» подошел к еще одной простой палатке среди самых обычных палаток, откинул полог и зашел внутрь. Натан быстро последовал за ним. Обстановка внутри оказалась куда более обжитой, чем у только «заселившегося» мистера Габриэля, но все равно крайне скромной. На полу лежал спальник, а рядом стоял небольшой сундук, крышка которого была достаточно плоской, чтобы походить на небольшой столик. Пожилой Гостфайер сел на спальник и открыл сундук. Натан подошел ближе, чтобы рассмотреть содержимое. Внутри оказалось не так много вещей: там была стопка одежды, еще один сундучок, набор цветных карандашей, и что-то, напоминавшее музыкальную шкатулку. «Дэймон» открыл сундучок, и Натан увидел стопку писем и несколько цветных картинок, на которых были изображены разнообразные сиреневоглазые женщины разных возрастов. На самом верху лежало несколько меленьких картин, с изображением мягко улыбающейся… Натан крупно вздрогнул. Эти темно-фиолетовые глаза… Натан знал лишь одного человека с такими глазами. И да, разница в возрасте была слишком большой, чтобы Натан мог говорить о совершенной схожести, но девушка на картинке все равно была беспокояще похожа на его младшую сестру. И вот на этом моменте Натан, изгнанник рода Гостфайер перестал бояться за себя. Для страха за себя в его переполненном защитным гневом сердце места уже не осталось. Натан привык, что все в этом мире хотят его смерти… но никто не смел трогать его сестру. Это было не по правилам. «Дэймон» аккуратно положил стопку новых картинок, поверх старых, переложил картинки таким образом, чтобы фиолетовоглазая осталась наверху, после чего закрыл сначала маленький ящичек, а потом опустил крышку большого. После чего положил так испугавшую Натана книгу наверх плоской крышки и открыл ее. Внутри, в специальном чехле покоилась ручка. Изгнанный Гостфайер окинул ее незаинтересованным взглядом, после чего уставился глазами в текст. Габриэль Смит резко выбежал из палатки, и Натан помчался следом. Парень был напуган только что прозвучавшими откровениями о природе демонов, но понимал, что его сюзерен испуган гораздо сильнее. Но сейчас было не время для паники… Натану нужно было остановить мистера Габриэля до того, как он совершит чудовищную ошибку. К счастью, уже обеспокоенный поведением сына Найджел Блэкфайер ощутил беспокойство и направился к палатке Габриэля. Мужчина заметил выбежавшего сына и успел схватить Габриэля, остановив его до того, как Смит привлечет внимание огненного демона иллюзий. Габриэлю очень повезло. И пока Найджел вел Габриэля к костру, мимо проходил Дэймон Гостфайер. У него было весьма хорошее настроение, так как недавно он получил письмо от своей дорогой Алеты. Найджел заметил главу Гостфайеров и подозвал его к костру, попросив поделиться картинками с Создателем. Когда Габриэль Смит увидел эти картинки, то заметил поразительное сходство Ренаты Блэкфайер с Создателем, и это потрясло мужчину достаточно, чтобы он окончательно пришел в себя. Таким образом кризис был предотвращен, и главный герой в очередной раз избежал смерти. Натан ощутил, что его слегка подташнивает. Это… буквально то, что только что произошло. Этот «Дэймон»… он знает, где они находятся? Что он такое? И зачем он все это так тщательно записывает? И что за Создатель? Натан был слишком отвлечен книгой, чтобы следить за мистером Смитом. Похоже он пропустил что-то крайне важное. – Итак… пора продвинуть сюжет вперед, – весело произнес сидящий на спальнике пожилой мужчина. После чего взял лежащую в чехле ручку, зажег на руке островок огня и опустил ручку на бумагу. Огонь распространился по ручке вниз и просто… впитался в бумагу, исчезнув без следа. Гостфайер нажал на ручку и начал писать. Судя по еле заметному мерцанию пламени, он продолжал питать странную ручку огнем. – Натан Гостфайер заметил книгу в руках Дэймона, – написал «Дэймон» реальный, – И испытал сильный шок, заметив свое имя на обложке. Напуганный парень последовал за Дэймоном, чтобы разобраться в сути происходящего. Бедный ребенок и не знал, что ему очень сильно повезло… ведь приближаться к «Дэймону» во владениях демона было смертельно опасно. Все-таки «Дэймон» был аватаром демона в этом иллюзорном мире. Если бы разум существа не был отвлечен долгожданной кульминацией его книги, то Натан был бы мгновенно обнаружен и переписан в одного из персонажей. Его примитивная техника невидимости была ничем по сравнению с мощью многовекового огненного демона. Все внутренности Натана заледенели, после чего скрутились в узел. Он в ужасе уставился на самозабвенно пишущего «Дэймона», после чего лихорадочно прислушался к своим ощущениям. И… ничего. Никакого подавляющего присутствия или тяжелого внимания, сверлящего Натану череп. Демон… написал все это, но продолжает его игнорировать? Или только «аватар» демона пишет историю, а сам демон как бы не здесь? Насколько вообще этот демон разумен? Может, он все видит, но не может… осознать увиденное обычными методами? Гостфайеры могли похвастаться самыми разными видами безумия, поэтому Натан бы не сильно удивился. Все-таки он находится в логове самого могущественного Гостфайера в мире. Возможно его безумие тоже было особенным. А «Дэймон» продолжал писать: Кто знал, что трагедия, из-за которой когда-то изгнали всю ветвь рода Натана, через много лет приведет к событиям, которые помогут ему выжить? Ведь без этой трагедии не было бы и кульминации, а без кульминации, демон бы давно убил бедного парня. Хотя… без трагедии парень бы никогда не попал в это место. Настоящая жизненная ирония, не правда ли? Натан в ужасе следил за пером, не осмеливаясь отводить взгляда. Трагедия из-за которой изгнали его род? Натан тогда был слишком мал, чтобы помнить причины. Бабушка говорила, что во всем виновата его мать, а сестра твердила, что все случилось из-за самого Натана… сам проступок упоминался всего раз. Натан до сих пор помнит тот день. Бабушка в очередной раз обвинила маму в их изгнании, и сказала… она сказала, что Натан все равно умрет, поэтому ее действия не имели никакого смысла. Что она ввергла ветвь их рода в позор и смерть ради нескольких бессмысленных лет бесполезного мальчишки. И тогда мама… в тот момент, впервые за многие годы в ее глазах не было ни затравленного страха, ни печали, ни следа тяжелой вины. Ее взгляд был тверд. Она сказала: – Я сделала это не из-за Натана… я сделала это потому, что кто-то должен был это прекратить. Натан запомнил тот день, потому что тогда бабушка впервые ударила маму по лицу. Поэтому Натан знал о проступке их ветви всего несколько вещей. В этом виновата его мать, он был в этом как-то замешан и… мама прекратила что-то, что следовало прекратить. Пусть ради этого она пожертвовала всем остальным. Получается, тот давний случай как-то связан с какой-то кульминацией? Может демон имеет в виду, что без изгнания Натана, мистер Смит не смог бы попасть в это место? Нет, это неправильно. Их привел сюда Рэдсвип, и причины этого поступка никак не связаны с Натаном. Как бы печально это не звучало, будь Натан вассалом мистера Габриэля или нет, это бы никак не повлияло на попадание сюзерена в это место. Получается, кульминацией было что-то другое. Тогда… какую кульминацию имеет в виду это существо? – А теперь, можно перейти к более интересному сюжету, – одобрительно кивнул «Дэймон», после чего слегка нахмурился. – Где мы там остановились? – пробормотал Гостфайер, перелистывая пару страниц. Глаза Натана остановились на открытой странице, на которой было написано: Леди Алета готовилась использовать свой артефакт. Маркус знал, что ни один человек не мог пережить его полной силы, оставшись в своем уме. Живая кукла лихорадочно размышляла, что ему делать. Внезапно, в его голову пришла отчаянная идея. Двор… леди Алета ненавидела быть во дворе. Если молодой госпоже достаточно повезет, то она сможет выбраться через нижнюю дверь. Маркус резко повернулся, схватил молодую госпожу и выбросил ее из окна. Изгнанный Гостфайер непонимающе уставился на этот набор букв. Маркус… стой… кукла. Имеется в виду то странное существо, служащее жене мистера Габриэля? Но почему здесь написано о нем? Разве это не история Натана?! И пока парень лихорадочно пытался найти хоть какой-то смысл в происходящем, «Дэймон» перелистнул еще несколько страниц. Алете Гостфайер весьма повезло, что молодая наследница Создателя забыла прервать связь со своим творением и попала внутрь витража. Это делало все гораздо проще. Алета мягко улыбнулась и погрузила наследницу в свои воспоминания.

***

Алета Гостфайер, Хранительница Истины рода Гостфайер, стояла у стены и смотрела на весело танцующих членов своего рода. Девушка взволнованно сжимала в руках артефакт для создания картин. Она называла его Вспышкой, так как при активации тот вспыхивал светом. Алета сделала это специально, ведь источник света при создании картины помогал изображению выглядеть лучше. И так как «Вспышка» звучала короче, чем «Артефакт для создания быстрых картин», девушка решила оставить его так… ей непросто давались названия, но дедушка сказал, что если ты создал что-либо, то должен дать ему имя. Это была ответственность создателя. Алета всегда слушала своего дедушку. Ведь дедушка любил ее. – Кажется, все проходит неплохо, – медленно произнесла стоящая рядом Абигейл. Алета повернулась и посмотрела на точную копию своего собственного лица… не считая глаз. В конце концов, Хранительница Истины может быть только одна в поколение, поэтому ее сестра являлась обладателем обычных, отливающих сиреневым оттенком глаз. Но в остальном они были очень похожи. Внешне, конечно. Внутреннее они сильно различались. – Да, – оживленно кивнула Алета, после чего подняла «Вспышку» и сделала несколько картин. Конечно, пока что это только заготовка картины. Когда бал закончится, она уйдет в свою комнату и опустит заготовки в специальную жидкость, после чего перенесет эти картины на предоставленный ей пергамент. Да, процесс создания картин был не самым простым и требовал много ресурсов, поэтому Алета мысленно смирилась с тем, что ее единственное творение больше никогда не создаст ни одной картины. Учитывая то, в каких условиях они жили последние годы… Пальцы Алеты крепче сжали корпус Вспышки. Последние годы войны… обошлись их роду непросто. Совсем, совсем непросто. А все по той простой причине, что у немертвых… не было разума как такового. А значит, вся мощь ее рода оказалась просто пустышкой для этих созданий. Когда-то род Гостфайер насчитывал сотни членов. Теперь же их осталось несколько десятков… среди них были изможденные, дергающиеся от каждого шороха, отчаявшиеся женщины и почти сошедшие с ума на поле боя мужчины. Алета тряхнула головой и отогнала темные воспоминания о холоде и разрывающей боли в желудке. Теперь они живут здесь. Дедушка принес клятву верности лорду Блэкфайеру, и теперь они живут под защитой леди Блэкфайер. Они не в безопасности, конечно… как Хранительница Истины, Алета плохо понимала подобные понятия. Никто и никогда не находился в ситуации, когда ему абсолютно ничто не угрожало. В конце концов, само понятие безопасности было еще одной иллюзией, придуманной человечеством. Чем-то, созданным, чтобы мир вокруг казался более контролируемым и менее ужасным. Поэтому нет… они не находились в безопасности. Но они определенно находились под защитой одного из самых могущественных людей этого времени. И этот факт Алета могла осмыслить. Он определенно был истиной. Сейчас у них есть убежище от дождя и снега, всегда есть доступ к еде и одежде, рядом с ними сражаются члены боевых родов, и даже появилось свое личное пространство с комнатой для каждого члена рода и материалами для их работы. Еще пару месяцев назад подобное было совершенно невообразимо для ютящихся в развалинах деревень Гостфайеров… пока некроманты не создали очередной подвид немертвых. Алета невесело улыбнулась. Немертвые, обладающие разумом. Фактически… это было настолько близко к воскрешению, насколько подобное возможно. Конечно, это не было воскрешением на самом деле. Леди Изабелла и леди Алисия осмотрели этих созданий, после чего леди Алисия заключила, что их ядра все еще «работают не в ту сторону». Иначе говоря, этим существам нужно есть души людей, иначе они будут медленно гнить «заживо». И да, создание кого-то подобного было несомненным актом жестокости, но жителей особняка интересовало не это. Их больше беспокоил вопрос, могли ли разумные немертвые переломить ситуацию? Как оказалось, могли. Эти существа не были людьми. Они все еще были движущимися трупами. А значит, не боялись боли, ран и смерти, обладали силой десяти мужчин и при этом могли думать. Раньше атаки немертвых напоминали ручьи, накатывающие на баррикады. Теперь у каждой капли был разум бойца, прошедшего десятки битв, что создавало огромные проблемы для всех жителей особняка. Для всех, кроме Гостфайеров. Ведь если у кого-то есть разум, то у него есть страхи, мечты и заблуждения. А значит, на него можно влиять. Абигейл сказала, что ситуация вышла довольно ироничной, и что некроманты в итоге оказали им большую услугу. Алета не понимала, что сестра имела в виду… с ее точки зрения, некроманты создали этих созданий, чтобы убить еще больше людей, а не чтобы помочь ее роду. Услугу им всем оказал дедушка, потому что создал себе репутацию человека чести до войны, потом продержался на поле боя все эти годы, дождался этой возможности и пришел к лорду Блэкфайеру, когда тот не мог ему отказать. И некроманты тут точно не при чем. Абигейл назвала ее занудой и закончила разговор. И теперь они стояли в бальном зале, находящемся на этаже, созданном для них, и рядом танцевали все жители особняка, потому что леди Изабелла разрешила провести бал. Иногда мимо Алеты проносились радостные лица представителей ее рода, смешанные с лицами женщин других родов, на сцене стояла ее мать и впервые за годы могла петь во весь голос без страха, рядом стояла ее сестра, не выглядящая как истощенный скелет, и каждую неделю Алета могла получать письма от дедушки, и посылать свои в ответ. У Хранительницы Истины не было достаточно воображения, чтобы представить себе рай, но в этот момент она бы назвала своим раем этот зал. Леди Изабелла могла просто запереть их в подвале, держать на хлебе и выводить для работы. Учитывая репутацию их рода, никто бы ее не осудил… да и кому осуждать в их-то время? Другие жители этого места могли избегать их, избивать или третировать… опять же, никто бы их не обвинил. С начала войны Гостам пришлось очень много чего пережить… в том числе вынужденное подчинение другим родам. И те обращались с ними именно так. Но здесь… никто так не поступал. Никто не винил Гостов за то, чего они еще не совершали, и не ставил на них клеймо. За все месяцы, что они провели здесь, еще никто не назвал их родом мерзких предателей. Дедушка всегда хотел, чтобы путь их рода изменился. Он всегда говорил, что они не смогут выжить в мире, где никто не верит их словам и клятвам. И он был прав. Все эти годы, что дедушка упорно следовал своему пути, он был прав. Настал момент, когда роду Гостфайер пришлось объединиться с другими родами для выживания. И наконец-то они попали в место, где в них готовы поверить. Алета не подведет их. Она не подведет дедушку и не упустит подаренный им шанс. Род Гостфайер будет предан леди Изабелле и сделает все, чтобы сохранить жизни этих людей. Они не предадут.

***

Рената тряхнула головой и выплыла из мыслей… Алеты Гостфайер? Что ж… это было немного душераздирающе. Все равно что читать книгу уже зная конец и слушать искренние переживания персонажа, зная, что все эти высокие стремления будут разрушены к концу истории. – Они не были разрушены, – тихо донеслось сбоку. Рената подпрыгнула и резко развернулась. Рядом с ней стояла сильно побитая жизнью Алета Гостфайер… она же проклятый артефакт этого этажа. На ее лице сохранялась все-та же мягкая улыбка, а один глаз был закрыт волной волос. Чендлер немедленно повернулась обратно. – Род Гостфайер предан госпоже Изабелле, – спокойно произнесла Хранительница Истины. – Эм… – слегка замялась Рената, – Да, конечно, – быстро согласилась Чендлер. Девушка была не самым большим знатоком социальных отношений, но даже она понимала, что спорить с маниакальной идеей запертого на двести лет проклятого артефакта было… не самой лучшей идеей. Если эта правда удерживала Алету в каком-то подобии разума, то кто такая Рената, чтобы с ней спорить? – Знаешь, тебе не обязательно мне все это показывать, – слегка нерешительно сказала Чендлер. – Ты же не можешь лгать. Значит ты говоришь правду, и вы не предавали. Я думаю Изаб… в смысле госпоже Изабелле этого будет достаточно, – уверила Алету девушка. – Я не могу лгать, – спокойно согласилась Хранительница Истины. – Но госпожа Изабелла может решить, что из-за всего произошедшего я сошла с ума и верю в ложь. Поэтому я должна доказать истину, – с леденящей уравновешенностью заключила Алета. – Эм… – не нашлась что ответить Рената. Это было очень хладнокровной оценкой ситуации. Уже не в первый раз Чендлер подумала о том, что… быть неспособной лгать даже самой себе было довольно… мучительным существованием. Может поэтому Алета такая… бодрая после двухсот лет изоляции? У нее был, так сказать, обширный опыт? – Итак… продолжим, – донесся до ушей Ренаты спокойный голос, и мир вокруг погрузился во тьму.