Опаленные души

Рената чувствовала себя уставшей. Она стояла рядом с играющей на рояле Алетой и ощущала себя очень, очень уставшей. – Ты делаешь это неправильно, – вздохнула стоящая рядом Абигейл. – Ты просто нажимаешь на клавиши, чтобы произвести звук. Это не игра. Алета убрала руки с рояля и сосредоточенно на него посмотрела. Казалось, что Хранительница Истины пытается просверлить музыкальный инструмент взглядом и постичь спрятанные от нее тайны. Дело происходило на первом этаже особняка Гостфайеров. Даже рояль был таким же… хотя выглядел гораздо новее. – Боюсь, я не понимаю, – слегка беспомощно ответила Алета. – Я делаю все по нотам. Абигейл только вздохнула и села рядом. После чего опустила пальцы на клавиши и начала играть. По большому залу разнесся звук бойкой веселой мелодии, наполнявшей человека энергией и бодростью. Рената слегка наклонила голову, оценивая разницу между двумя выступлениями. И да, эта разница была очевидна. Игра Алеты была идеальна с технической точки зрения. Она нажимала на клавиши в идеальном ритме и ни разу не ошиблась. Но ее игра… почти не вызывала никаких эмоций. Как и сказала Абигейл, это было просто нажатием на клавиши. И все. Возможно… ее игре не хватало чувств. Или, скорее, истории. Рената слышала, что любое по-настоящему хорошее музыкальное произведение содержит в себе историю. Что-то, что хотел передать автор, когда писал эту музыку. В руках Абигейл эта история, эти чувства, вложенные автором, оживали и звучали в нотах. В случае Алеты нажатие на клавиши было просто… способом создать определенный звук. Откровенно говоря, это была не вина Алеты. Обвинять ее в недостаточных навыках было все равно, что винить слепого в неспособности написать картину. В конце концов мы говорим о человеке, просто неспособном видеть что-то кроме реальности. Возникал только один вопрос – зачем слепой вообще бьется над созданием картины? И, похоже, этот вопрос интересовал не только Ренату. Абигейл сыграла последние ноты, глубоко вздохнула и опустила руки. После чего повернулась к наблюдающей за ней Алетой. – Сестра… – медленно произнесла сиреневоглазая девушка. – Мы обе знаем, что ты неспособна играть. Зачем ты тратишь на это время? – недоуменно спросила Абигейл. Алета опустила глаза на клавиши и начала пристально их разглядывать. Казалось, что она немного смущена. Рената удивленно посмотрела на это зрелище. Она наблюдала за жизнью Алеты Гостфайер уже… целую вечность, откровенно говоря. Чендлер не знала, является ли этот поток воспоминаний непрерывным, но день переходил в ночь, а потом снова начинался день, и девушка не видела явных разрывов. И если время шло непрерывно, то… Рената Чендлер торчала в этих воспоминаниях уже три года. Три года! Три проклятых, демонских года!! Она устала. Она бесконечно, ужасно устала. С тех пор, как память стала непрерывной, девушка больше не видела настоящую Алету. Рената была здесь совсем одна, неспособная ни с кем поговорить, ничего поесть… даже поспать! Все, что ей оставалось, это смотреть на «повседневную» жизнь Алеты Гостфайер и членов ее рода. Что, как ни странно, было не самым увлекательным зрелищем. С тех пор, как обе стороны конфликта собрали «набор всех родов» больше не появлялось новых видов немертвых. Не было и явных проблем в самом особняке – за эти годы самые большие разногласия были улажены, все Главы Домов давно наладили отношения, проблема с едой и водой была решена, и даже выжившие крестьяне были спасены из умирающего внешнего мира и поселены в отдельное пространство, в котором могли счастливо существовать ни во что не вмешиваясь. Единственной нотой разнообразия служили изредка спасаемые родом Гринберд аристократы, но с каждым годом их становилось все меньше и меньше. Последним спасенным была исхудавшая и полубезумная Дафна Блувелл, пережившая уничтожение своего рода по чистой случайности (когда некроманты пришли за ними, она ушла на поиски еды). После этого Дафне невероятно повезло во второй раз – уничтоживший их род безумный некромант переключилась на одержимое преследование матери Алисии Блуфайер и забыла про последнего выжившего Блувелла. После же Дафне везло не натыкаться на большие скопления немертвых и вовремя находить еду. Иначе говоря, выживание этой Дафны было серией чудес. Скарлетт дала ей прозвище «Везунчик». И этот «Везунчик» был найден два года назад. После… не было найдено ни одной выжившей аристократки. Как и простолюдинов. Даже обычные немертвые давно лежали в земле, не в силах двинуться с места. Земля Англии окончательно превратилась в безлюдные проклятые земли. А король все еще отказывался заканчивать эту войну. Впрочем… зачем ему уступать? Он и преданные ему аристократы жили в специальных убежищах, а на всех остальных ему было откровенно плевать. К тому же… для него было бы даже безопаснее не заканчивать эту войну. Иначе выжившие после войны аристократы решат нарушить договор и убить его ценой своей жизни. Или выжившие простолюдины… большая часть их них были не настолько сильны, как аристократы, но, если снабдить их достаточным количеством артефактов и дать накопители энергии… среди живущих в особняке простых людей было много очень талантливых и целеустремленных личностей. Только такие и смогли бы дожить до спасения Изабеллой. Многие из них помогали в административной работе особняка, еще большее число тоже стояло на баррикадах, защищая особняк от немертвых, а остальные помогали на полях. Рената была уверена, что эти гениальные воины и мастера выживания были бы счастливы сказать королю пару нежных слов наедине. Возможно, желающим пришлось бы встать в очередь. Так что, несмотря на то, что люди Изабеллы жили посреди самой разрушительной войны в истории человечества, их повседневность была… довольно монотонной. Единственным, что разбавляло тусклую рутину, были драки Рэдов с Гринами, провальные эксперименты Блуфайеров, да периодические всплески активности членов рода Гостфайер, представители которого обладали неиссякаемым воображением и жаждой творить. Причем, именно последний пункт был самым разнообразным (драки и провалы Блуфайеров обычно заканчивались одинаково… взрывами). Кто бы мог подумать, что одним из самых запоминающихся событий в жизни Ренаты за последний иллюзорный год кошмарной войны будет соревнование по лепке глиняных горшков? Если Чендлер когда-нибудь выберется из этого монотонного ада памяти, то обязательно расскажет об этом Габриэлю. Ей казалось, что он оценит. Да, она должна выбраться. Алета не могла засунуть ее сюда на двести лет своей бесконечной жизни. Не могла же, верно? Изабелле просто бы надоело на все это смотреть, поэтому Алета не стала бы так поступать со своим сюзереном. Все это должно когда-нибудь закончиться. Оно обязано. Когда-нибудь. И пока призрачная фигура Ренаты молча молилась о здравомыслии проклятого артефакта, Алета из воспоминаний набралась сил, чтобы ответить на вопрос своей сестры. – Мама сказала, что… соскучилась по звуку рояля, – тихо сказала Хранительница Истины. Тело Абигейл слегка напряглось. Она знала истинное значение этой простой фразы. Они все это знали. Их старший брат Алексис любил играть на рояле. Это было его любимое хобби. Никто не мог играть лучше, чем он… Алексис всегда аккомпанировал на выступлениях матери, поддерживая ее голос своей игрой. И с тех пор, как он ушел на войну, в их жизни возникла пустая, полная беспокоящей тишины дыра, которую нечем было заполнить. А когда им прошло письмо, что брат погиб в сражении… эта дыра стала почти бездонной. И сильнее всего это ударило по их матери. Она постарела на годы за один день, и с тех пор ни разу по-настоящему не улыбнулась. Со дня смерти Алексиса, все ее улыбки были фальшивыми. И с тех пор никто не поддерживал ее выступления игрой на рояле. Она просто не могла этого допустить. – Это… хорошо. Что она снова… хочет, – осторожно сказала Абигейл. – Но ты уверена, что именно ты… должна играть? – очень мягко спросила сестра. Алета опустила глаза и молча посмотрела на свои руки. – Я хотела… попытаться, – тихо ответила девушка. – Я никогда не умела утешать, поэтому хотела попробовать сделать хоть что-нибудь. Но у меня не получилось, – сухо заключила Алета, после чего подняла руку и аккуратно закрыла крышку. И ее слова не были лишены смысла. Человеку, не способному лгать, было довольно сложно поддерживать других в их горе. Что она могла сказать на страдания своей матери? Да, Алексис умер и скорее всего его смерть была болезненной и ужасной? Да, он погиб вдали от семьи, в полном одиночестве и никого не было рядом, чтобы утешить его в последние минуты? Он больше никогда не вернется? У тебя больше нет сына, но ты хотя бы жива и здорова? В моменты горя людям не нужна истина. Особенно, если горе вызвано смертью. В общем-то именно ужас перед холодной и неотвратимой истиной о смерти положил начало огромному количеству иллюзий и обмана, которые Алета никогда не сможет постичь из-за своей природы. Она никогда не сможет сказать: «Теперь он в лучшем мире», или «Я уверена, что он умер героем», или даже «Я знаю, что он смотрит на нас с небес». Поэтому Алета просто не могла утешить свою мать. Лучшее, что она могла сделать, это держаться подальше. Но то, что Алета видит истину, не значит, что она не любила своего брата или маму. Это не означает, что она не скорбит и не хочет хоть немного облегчить ее боль. Жаль, что даже эта попытка сделать хоть что-нибудь обернулась печальной неудачей. – Ну, ты старалась, – неловко улыбнулась Абигейл, после чего задумчиво посмотрела на закрытую крышку рояля. – Знаешь, я смогу играть по утрам. Если это поможет маме оправиться, то… я буду только рада, – с легким оттенком осторожности произнесла сестра. – Ладно, – тихо согласилась Алета. Пальцы Хранительницы невольно сжались в кулак. Она действительно пыталась сделать хоть что-нибудь. Но, похоже, ты не можешь идти против своей природы. По крайней мере, когда твоя природа это Хранительница Истины. Алета глубоко вздохнула и вспомнила слова дедушки. – В этом мире много настоящей красоты, милая, – сказал когда-то Дэймон Гостфайер. – А реальность гораздо ценнее иллюзий. Красота реальности дает людям надежду, что в этом мире еще есть вещи, ради которых стоит жить. Да. Она не может придумывать прекрасные вещи. Тогда ей просто нужно найти их. В этом мире всегда есть что-то прекрасное. Нужно просто найти его. – Абигейл! Алета! – внезапно донеслось из бокового коридора. Сидящие на стульчике около рояля девушки синхронно повернулись на звук. К ним бежал молодой тринадцатилетний мальчик и активно махал рукой. Чендлер уже видела его раньше. Это был младший брат двух сестер – Дарен. – Габриель зовет всех на обед на этаже Рэдов, – оживленно произнес мальчик. – Мне нужны твои картины. После обеда я и девочки будем рассказывать остальным ребятам о дожде и облаках. Мне нужны картины, чтобы показать, как они выглядят в реальности, – быстро протараторил парень двенадцати лет. Алета, Абигейл и Рената удивленно на него посмотрели. – Конечно, сейчас, – быстро сказала Алета, после чего встала и направилась в свою комнату. До нее донесся обрывок разговора. – Молодой господин Габриэль устраивает… лекцию? – осторожно спросила Абигейл. – Ага… что-то вроде, – кивнул Дарен. – Он говорит, что рано или поздно война закончится, и мы выйдем наружу. Поэтому дети особняка должны знать, как что работает. На следующей неделе мы будем изучать сельское хозяйство. Он попросил старосту простолюд… Алета поднялась на второй этаж, и голос постепенно затих. Рената проводила удаляющиеся фигуры брата и сестры, после чего последовала за Хранительницей Истины. За буквально годы, проведенные в этих воспоминаниях, Рената усвоила несколько важных законов, а также сделала пару открытий. Чендлер выяснила, что не может отойти от источника памяти – Алеты. Так же, девушка не могла услышать что-то, что не слышала Хранительница, и видеть то, что она не видела, даже если тело Ренаты находилось там, где она могла это сделать. Для Чендлер это выглядело как отсутствие звука и туман в тех местах, где Алета поворачивалась в происходящему спиной. Открытиями же был тот факт, что область обзора Хранительницы оказалась неожиданно большой (судя по диаметру тумана. Рената не видела только узкую область за спиной Алеты), а также удивительная истина того, что… Чендлер обладает поразительной психической устойчивостью. В конце концов, она уже пару лет находится в полной физической и психической изоляции от буквально всего, и все еще не поехала крышей. Неудивительно, что в роду Блэкфайер не было ведьм, пока сестры Изабеллы сознательно не решили ими стать. Чендлер не представляла, что нужно пережить представителю этого рода, чтобы свихнуться. Хотя, нет. Она представляет… нужно пережить Забытую Войну, смерть всех, кого она любила и оберегала, и превращение мужа в монстра, который медленно убивает ее же горячо любимого сына, вкупе с повторной потерей буквально всех близких, и превращением их в пожирающих людей монстров своими руками, чтобы убить тех, кто все это с ней сделал. Да… это хороший ориентир. Осталось поработать над тем, чтобы с Ренатой этого никогда не случилось. По телу Чендлер прошла волна невольной дрожи, после чего она вздохнула и последовала за Алетой в ее комнату. В самой комнате не было ничего особо интересного – просто кровать, стол и книжная полка с кипой художественных произведений, написанных еще одной сестрой Алеты. Хранительница Истины относилась к этим книгам, как Рената относилась к артефактам рода Блуфайер. Непонятный и вызывающий головную боль предмет, ужасающе сложную логику которого ты никогда не сможешь постичь. И, как сама Рената, Алета не оставляла попыток таки понять смысл написанного в этих книгах – все они были густо исписаны многочисленными пометками и стрелочками со сносками к другим книгам, учебникам по творчеству и даже цитатам знакомых Алете людей. Да… наблюдать за тем, как Хранитель Истины пытается понять книгу о лепреконах, прячущих золото от племени драконов при помощи радуги и детской веры в чудо, было одной из самых веселых вещей в этих воспоминаниях. Иногда Алета так сильно пыталась постичь написанное, что водила пальцем по особо забористым поворотам сюжета. Но сейчас Хранительница прошла мимо книжной полки и направилась к своему письменному столу, на котором стоял ряд ящичков. Ни на одном из ящиков не было пометок или надписей… но они были не нужны владельцу комнаты. И это было еще один открытием, сделанным Ренатой за эти долгие месяцы. Очевидно, Хранители Истины обладали абсолютной памятью. Поэтому Алета не колебалась ни секунды, когда подошла к третьему ящику, достала оттуда стопку маленьких картинок и направилась к выходу. Чендлер, разумеется, отправилась за ней. Как только Алета открыла дверь, она столкнулась с высокой, слегка мрачной длинноволосой женщиной, одетой в простое белое платье. – Доброе утро, Альма, – вежливо поздоровалась Алета. Еще одно открытие Ренаты заключалось в том, что Гостфайеры сильно любят имена на букву «А». Было ли это специально, или так совпало, она не знала. Все-таки не каждый Гост носит гордое «А» в начале имени. Альма Гостмер, представитель одного из самых ужасающих родов Гостов, молча кивнула и пошла дальше. Именно Гостмеры создавали бокалы, стирающие людям воспоминания. Насколько поняла Рената, до того как началась Забытая Война, даже сами Госты сторонились своих нелюдимых родственников. Все-таки память человека была одной из самых ценных для него вещей… особенно для Гостов, сражающихся силами разума и образов. Для рода менталистов Гостмеры были чем-то вроде мрачных жнецов. Возможно, именно поэтому Альма всегда была нелюдимой и редко общалась с другими представителями рода Гостфайер… кроме Хранительницы Истины, так как у Алеты была невосприимчивость к стиранию памяти. Рената и Алета проводили молчаливую девушку взглядами и направились на первый этаж. Алете нужно было передать свои картины.

***

Рената стояла около большого круглого стола, за которым расположились все «центры власти» особняка Изабеллы. Дело происходило в небольшой, но богато обставленной комнате, по стенам которой были развешаны многочисленные зеркала. Каждое зеркало отражало происходящее на этажах, а также передавало информацию о никогда не затихающем сражении снаружи, что позволяло сидящим за столом следить за ситуацией даже во время совещания. У Ренаты были смешанные чувства касаемо этих зеркал. Она понимала, почему Изабелла и все остальные начали использовать зеркальную систему Абигейл. Она позволяла быстро передавать информацию и снижала количество жертв. Но учитывая звание Первой Предательницы рода Гостфайер… в отличие от всех присутствующих, Чендлер знала, что Абигейл была предателем. Как она это провернула, учитывая вассальные связи, девушка не знала. Изабелла проверяла каждого давшего клятву, значит нити вассальной связи опутывали ядро Абигейл так же, как у всех остальных. И если бы вассал просто подумал о предательстве, наказание было бы неминуемым. В таких условиях не доверять работе одного из жителей особняка было бы глупо… если бы Изабелла подозревала каждого вассала в возможности предательства, то она бы никогда никуда не пришла. Поэтому Рената понимала, почему система зеркал так быстро вошла в обиход. Вот только… если Абигейл была предателем, то информация с зеркал могла передаваться кому угодно. И в таком случае все в особняке были в опасности. Чендлер казалось, что она наблюдает за медленно катящимся к обрыву камнем… только она знала, что этот камень скоро рухнет на всех жителей особняка и превратит их жизни в непрекращающийся кошмар. Точнее, в еще более непрекращающийся кошмар. И Рената ничего не могла с этим сделать. Возможно, именно это было самой мучительной частью пребывания в этих воспоминаниях. – Джейла сообщила, что переговоры с Княгиней прошли успешно, – деловито сообщила молодая зеленоглазая женщина с короткими черными волосами. На ее голове выделялись два зеленых хвостика, странно смотрящихся с ее стрижкой до плеч, а на поясе покачивался брелок с плюшевым медведем. – Спасибо, Лидия, – кивнула Изабелла. – Удалось заключить союзнический договор? – спокойно спросила женщина. Сильно подросшая Лидия Гринфайер опустила глаза и пошуршала лежащими перед ней бумагами. – Княгиня готова передать ряд зелий в обмен на перечисленные здесь артефакты, – произнесла девушка, передавая Изабелле длинный список. – Особо их интересуют артефакты по защите разума, – дополнила Гринфайер. Изабелла сосредоточенно нахмурилась и погрузилась в изучение списка. Рената даже не пыталась подойти к женщине, чтобы изучить его подробнее. Если Алета не знала, что там написано, то листок будет скрыт туманом. Вместо этого Чендлер отвела взгляд и задумалась… Княгиня, о которой шла речь, была чем-то вроде Изабеллы Российской Империи. Чендлер не знала подробностей, но из редких обрывков разговоров жителей особняка поняла несколько важных деталей о быте славян. И самым удивительным был тот факт, что Российская Империя была единственной страной в мире, которой правил аристократ. Учитывая знания Ренаты, тот факт, что Владетели земли Русской не свихнулись из-за должности правителя, был загадкой, над которой бились целые поколения аристократов. Кто-то считал, что предками Владетелей были талантливые зельевары и химерологи, помешанные на экспериментах над представителями своего же рода, и в ходе одного из экспериментов они получили аристократа, устойчивого к «порче власти». Кто-то говорил, что это все обман, и эти Владетели только притворялись аристократами, а кто-то еще утверждал, что Владетели все-таки сходили с ума, а трюк заключался в том, что члены этого рода могли менять внешность и быстро меняли умершего у власти, создавая иллюзию устойчивости. В общем, теорий ходило много. Сама Изабелла считала, что верен первый вариант, так как род Владетеля и род Блэкфайер шли из одного источника. А учитывая необыкновенную устойчивость самой Изабеллы… возможно, род Владетеля просто научился раз за разом «производить» Чистых и сажать их на трон. Учитывая, что под властью Владетеля находились буквально все аристократы славян, никто бы не заметил его «бессилия». Рената же понятия не имела, где здесь истина. Она об этих странных Владетелях узнала из воспоминаний Изабеллы. В ее времени земля славян была поделена на несколько княжеств, и каждое управлялось простолюдином, а о роде Владетелей земли Русской никто ничего не слышал. Хотя… Чендлер смутно слышала о каком-то Кощее, бессмертном Владетеле, управлявшем своей территорией железной рукой. И делал он это лично, безо всяких промежуточных звеньев. Но, судя по слухам, он был злобен и безумен, а его земля проклята, так что вопрос об устойчивых Владетелях оставался открытым. – Какие зелья они могут нам предоставить? – наконец спросила Изабелла, опуская лист. Лидия снова порылась в записях, после чего достала еще один очень длинный список. Рената заметила слова Восстановление плоти, Для растений роста и Гниение крови. Последние название ее слегка впечатлило, но не сильно… после Маркуса и его лекций, Ренату было сложно чем-либо удивить. Изабелла взяла бумагу и погрузилась в чтение. Пока она этим занималась, Скарлетт, Алисия, Алета и, что самое поразительное, хорошо знакомый Чендлер воняющий репой крестьянин, начали обсуждать логистику ресурсов этажей и распределение запасов энергии. Да, тот самый крестьянин, что мелькал еще в памяти Изабеллы до создания подземного особняка. Все звали его Боб, но Рената звала его реповым мужиком, потому что ее все равно никто не слышал. Судя по времени появления репового мужика, у него была богатая многолетняя история взаимодействия с аристократами… и за все это время никто не озаботился сообщить Бобу, что от него немилосердно воняет. Было ли это проявлением уважения? Учитывая, что он стал официальным представителем простолюдинов особняка… возможно? Или простолюдины пассивно-агрессивно мстили аристократам, из-за которых эта война все никак не заканчивалась, поэтому мужик был выбран представителем и сидел здесь? Рената не знала. Никто никогда не поднимал этот вопрос, поэтому он остался без ответа. Хотя, стоило отдать реповому мужику должное – он хорошо разбирался… буквально во всем, на самом-то деле. Хочешь узнать о логистике? Реповый мужик. Решил освежить свои знания о земледелии? Реповый мужик. Хочешь понять, как управлять огромным количеством людей? Реповый мужик! Жаждешь подискутировать об истории Англии? Ты знаешь к кому обратиться. Хочешь потренироваться в произвольном бое на любом виде оружия? Репа! Осознал всю тщетность жизни и погрузился в депрессию? Найди репового мужика, и он проведет с тобой бодрящий сеанс психотерапии! Нет, серьезно… Рената свидетель. Так что да, возможно реповый мужик был представителем простолюдинов не просто так. Но девушка все равно не могла воспринимать его всерьез. У него даже лицо было похоже на репу, а лысина сверкала так ярко, что слепила при прямом взгляде. Как кто-то настолько репообразный может быть так хорош?! Лысина репового мужика снова отразила луч света прямо в глаза девушки. Рената заморгала, отвлеклась от мыслей о репе, и осмотрела небольшой стол. Все представители этажей оживленно разговаривали и делились идеями. Изабелла молча изучала список мощных зелий, которые могли стать той самой песчинкой, которая переломит ход этой войны. На лицах людей виднелись улыбки и вера в то, что рано или поздно этот кошмар закончится. Рената ощутила легкую тошноту и молча закрыла глаза. Она одновременно хотела, чтобы это все закончилось… и истово жаждала никогда этого не увидеть. Не что чтобы у нее был выбор, конечно.