Голос Ненависти

- Олег, стой! Не знаю, что на меня вчера нашло, со мной ничего подобного никогда не происходило. Прости меня! Олег Волков стоял в коридоре, надевая высокие ботинки со шнуровкой на ноги, и набрасывая на плечи длинный черный плащ. Он был намерен уйти безоговорочно, и ничто не могло его остановить. Сергей стоял в дверном проеме, и пытался остановить своего друга. Он понимал, что без Олега ему не справиться с собой. Он понимал, что без Олега Птица будет приходить чаще. Он понимал, что Олег его единственная надежда на нормальное существование в этом мире, и только Олег спасает его от самого себя. Сергей выявил закономерность: когда он ссорился с Олегом, Птица непременно появлялся. Но когда между двумя друзьями все было хорошо, то Птица не приходил. Вчера Сергею было очень плохо, и он совсем не подумал о том, что Олег правда решит уйти. - Прекрати вести себя как ребенок. Мы уже не в детском доме, и нам не по 8 лет, - ответил Олег, застегивая плащ на широкой груди. Воспоминания нахлынули с новой силой, и мозг Разумовского уже не справлялся. Он старался держаться за реальность, но таблетки не позволяли. Обрывки воспоминаний из того самого дня…

Детский дом «Радуга», 1995 год.

Маленький мальчик сидел в коридоре, согнувшись над клочками бумаги, лежавшими у него на коленях, и сжав голову руками. Слезы капали вниз и размывали остатки рисунка. Маленький Сережа чувствовал себя очень одиноко, чувствовал всю несправедливость этого мира, и ничто не могло помочь ему в эту минуту, кроме… - Привет! Ты как? К Сереже подошел черноволосый мальчик, на год или два старше него, и сел рядом. - Опять стерва что-то сделала? Разумовский еле заметно кивнул, и сильнее сжал голову руками. Лицо Олега посуровело. Он заметил на коленях Сережи порванный рисунок. Губы его сжались, и брови нахмурились. - Давай сюда. Он взял остатки рисунка, и встал. -Никуда не уходи, - сказал напоследок Олег, и убежал куда-то по коридору. Несколько минут Сережа сидел в полной тишине и одиночестве. Услышав шаги, он поднял голову, и увидел Олега, идущего к нему с каким-то листом. Волков сел рядом, и протянул его лист бумаги. Это была неумело склеенная «Венера», которую так горько оплакивал Сережа. Разумовский неуверенно взял рисунок из рук Олега, и с опаской взглянул на него. Олег улыбнулся, и Сережа ответил ему тем же.

Наше время

-…И ты прав, меня это все не касается. Ты сам можешь разобраться со своими проблемами и без моей помощи. Олег и правда всегда приходил на помощь Сергею, стоит вспомнить хотя бы побег из психушки во времена Чумного Доктора. Не стоит даже и упоминать про несколько пуль, которые Разумовский всадил Олегу в грудь во время игры в шахматы с Громом. - Нет, Олег, пожалуйста, не уходи. Ты мне нужен. Я не смогу без тебя! Я вел себя как идиот. Я не знаю, что буду делать без тебя, - говорил Разумовский, всеми силами стараясь удержать Олега. Олег качнул головой, и повернулся к двери. Сергей, заламывая руки, бросился к Олегу и упал перед ним на колени, схватившись трясущимися руками за край скользкого плаща. Олег повернулся и оторопел. Он никогда не видел Разумовского в таком положении. Но к сожалению, даже это не могло его остановить. - Прости, я не могу остаться. Я понимаю, что твой вчерашний срыв был большой ошибкой, и что ты наговорил много глупостей, но я все равно должен уехать. У меня срочное задание в Ираке, я не могу не поехать. С этими словами Олег открыл дверь, и шагнул в мрачный и холодный городской пейзаж. Сергей остался на полу, один, без поддержки. Сердце билось, как будто он пробежал марафон, а легкие не успевали принимать и отдавать воздух. Сергей чувствовал, что задыхается. Лоб покрылся испариной, и холодные руки стали дрожать еще сильнее. Ему казалось, что комната давит на него, потолок, стены, пол, все против него. Он попытался встать, но тело не слушалось его, оно было сковано, словно страх овладел им. Разумовский стал медленно и глубоко дышать, стараясь дать своим легким второй шанс. Спустя некоторое время, дыхание вернулось. Только сейчас Сергей понял – это была паническая атака. Он чувствовал себя разбитым, и он хотел заглушить это чувство. Все острые предметы были конфискованы Олегом, поэтому для Сергея оставался лишь один способ забыться. Следующие несколько часов он провел в постоянной панике, боясь в любой момент увидеть Птицу, и запивая свой стресс алкоголем. Сергей слонялся по всему дому, то присаживаясь на кушетку, то падая на пол. Ноги отказывались держать его. Разумовского волнами накрывали воспоминания из детства. Порванный рисунок. Одиночество. Крик. Чувство несправедливости. Жесткая кровать. В данный момент Сергей не чувствовал ничего, только вспоминал. Его любимое шампанское было на исходе. Сергей взглянул на часы. 10 вечера. - Таблетки! Как я мог забыть! – воскликнул Разумовский в притворном ужасе. Он поплелся на кухню, и достал из ящика со столовыми приборами баночку с таблетками. Один нейролептик, один антидепрессант… 7 таблеток лежало перед Разумовским на столе, и он по очереди принимал каждую. Запив все шампанским, он встал и направился в гостиную. Не в силах больше стоять на ногах, Сергей повалился на диван, и закинул ноги на спинку. Теперь его веселила ситуация с Олегом, хотя он не знал, что делать. Его надеждой во всех трудных ситуациях был именно он, и жизнь без Олега казалась бессмысленно сложной и запутанной. Сергей закрыл глаза, и постарался представить свою жизнь без Чумного Доктора, болезней, таблеток, проблем и искорёженного детства. Он видел только черный цвет. Черным был его мир, мысли и чувства. Открыв глаза, он оглядел комнату красными от слез и недосыпа глазами, и увидел в кресле черную фигуру, которая снова пришла за его душой и мыслями. Разумовский от неожиданности выронил бутылку, и она с громким звуком покатилась по полу, а сам он резко сел и повернулся к опасности лицом. - Я вижу, он тут надолго не задержался? – ехидно спросил Птица. Разумовский неестественно мотнул головой, словно отгонял от себя назойливую мысль. Птица улыбнулся, и принялся перебирать перья на своих черных крыльях. - Я пришел напомнить тебе о твоей душе, и теперь, когда твой «друг» наконец-то ушел, мы можем нормально поговорить. – сказал Птица, снова переводя взгляд на Разумовского. - Мне не о чем с тобой говорить. - пролепетал Сергей, стараясь найти в себе силы отвечать. - Ты знаешь, что я хочу тебе сказать, и ты знаешь, что я прав, – словно не слушая Разумовского, ответил Птица. – Посмотри на себя. Ты выглядишь хуже некуда, да и внутри у тебя то же самое. Ты изломан, истоптан и заперт на замок жалким врачишкой и уймой таблеток. Вспомни себя во времена Чумного Доктора. Ты был прекрасен! Ты наконец-то был собой, и не скрывался за маской. Тебя любили, и видя все, что ты делал, люди все равно превозносили тебя. Но в какой-то момент ты остановился. А знаешь почему? Ты слаб. И пришло время снова стать сильным и непобедимым. Разумовский вскочил, сжав кулаки. Птица встал напротив него, и они несколько минут сверлили друг друга взглядами. В конце концов Разумовский ответил: - Сейчас я справляюсь без твоей помощи, и ничья помощь мне не нужна. Я счастлив и без тебя. - Это не так, - покачал головой Птица, - я вижу все, что происходит с тобой, потому что я – это ты, хватит себя обманывать, мы – одно целое, и ты не можешь от меня избавиться. С его последними словами комната опустела, а Разумовский так и остался стоять, озираясь по сторонам и боясь увидеть в отражении окна Птицу.