Башня

      Малфой смотрит на заголовок свежего выпуска «Ежедневного Пророка». Пытается не зацикливаться на строчках, которые словно бельмо на глазу. Каждый раз отводя взгляд и пытаясь сконцентрироваться на чем-то другом, серые глаза возвращались обратно. Убита семья. Целая, мать его, семья, которая напрямую была связана с Орденом. Что, блять, происходит в этом магическом мире?       — Прекрати.       — Что?       — Прекрати вести себя как больной, не стучи по столу. Все смотрят на тебя, — Забини размазывает кашу в тарелке, не понимая, есть у него аппетит или нет. — Нарцисса писала?       — Да, — Драко откладывает газету и берётся за стакан сока. — Дом должны были обыскать. Мать ни о чём не волнуется, считает, что если мы пойдем на уступки, Министерство быстрее отвалит.       — Послушай свою мать хоть раз. Она говорит разумные вещи, — кивает Забини.       Разумные вещи? В происходящем нет ничего разумного. Нарцисса дала согласие, не дождавшись никаких официальных бумаг и прошений, лишь по одной причине: Малфоям нечего скрывать. Но сама мысль, что люди Фаджа будут обыскивать Мэнор, приводит в бешенство. Этот дом и так не имел души, а они хотели лишить его последних теплых воспоминаний о нем.       Взгляд Драко случайно падает на гриффиндорский стол. Картина, представшая перед ним, выводит его точно так же, как и новая статья: этот очкарик намеренно игнорирует присутствие Лиссы, не смотрит в её сторону, не разговаривает, делает вид, что человека перед ним просто не существует.       Дикое желание подойти к столу, схватить шрамоголового за патлы и хорошенько уебать о стол посетило Драко за эти гребаные минуты больше десяти раз. Этот щенок ещё и успел залечить раны у мадам Помфри.       А может, хренова сучка Уизли вылизывала всю ночь его блядские раны.       — Драко, перестань! — шипит Забини.       — Да что, блять? — злится Малфой. — Я же не стучу.       — Да? Зато скамья, на которой мы сидим, трясется, словно огр несется по школе. Хватит трясти ногой. Да и перестань прожигать взглядом стол напротив.       Малфой цокает, словно его друг сказал настоящую херню.       — Что с вами происходит? Ты можешь пиздеть Нотту, скрывать что-то от других, но мне же ты можешь довериться?       — Ты и так все знаешь…       — Мне тоже так казалось, но сейчас я чувствую, что что-то упускаю.       Драко сам не понимает, что происходит. Его глаза вновь возвращаются к столу… Лицо Лиссы скрыто каскадом волос, Малфой видел, как девушка кивала на короткие реплики Гермионы, ковыряясь в тарелке. Он не видел её целое воскресенье. Когда он проснулся утром в неудобном кресле, мягкий плед в ногах говорил о заботе. О хреновой, мать его, заботе, которую он не заслужил.       А сегодняшним утром один из старост сообщил ему о том, что Драко отстранен от дежурств из-за наказаний. Получается, он сможет увидеть её только на наказании… Где будет присутствовать братец. Просто шикарно.       — Малфой, ты заебал, — на грани усталости произносит Забини.       Драко цокает, возвращается в реальный мир, прерывая поток мыслей, которые лишь доведут до безумия. Он опять стучал костяшками по столу, даже не обращая внимания на боль, что расползалась колючими мурашками по телу. Парень слышит знакомые голоса, видит, как к столу на завтрак плетутся друзья.       Дафна, не обращая внимания на Блейза, демонстративно проходит мимо, присев около Гойла и Крэбба. Малфой хмурится, ловит взгляд Забини, но тот лишь отмахивается. В нос бьет знакомый запах парфюма, от которого тут же становится тяжело. И, почувствовав панику у Драко, Нотт оперативно приземляется около друга, не давая Пэнс и шанса оказаться около своей «любви».       — Обращайся, засранец, — шепотом произносит Тео, нападая на еду, как дикий кабан.       Компания что-то бурно обсуждает, а Драко даже не пытается уловить тему разговора. Все его мысли были заняты тупым наказанием и невозможностью поговорить с Лиссой. Забини прав: он что-то упускает… И Драко в том числе тоже.       — Прекрасно, когда отправимся? — резкий голос Пэнс вырывает Драко из трясины.       — Выходные? Нужно будет сходить в тот магазин. Не хочу идти в прошлогоднем, — Дафна дёргает плечом, откусывая от спелого яблока.       Хэллоуин через три недели. Малфой забыл о празднике, ведь голова была забита всякой хренью.       Отлично, праздник — это поводов расслабиться, отвлечься и хорошенько выпить. Забыть о Мэноре, о проверке Фаджа, о новой статье в ебанном «Пророке». Забыть обо всем.       Забыть о ней.       Поттер, взяв карандаш, скручивает волосы в пучок, закрепляя. Перед ней «Ежедневный Пророк», пальцы теребят край газеты. Она боится, чувствует надвигающуюся беду. Словно ощутив на себе пронзительный холодный взгляд серых глаз, Лисса поднимает голову и попадает в ледяной плен.       Сердце сжимается в тисках. В её глазах боль, тоска, он чувствует каждой клеточкой своего организма. Видит Мерлин, Малфой готов забрать всю боль, пропустить через себя, лишь бы она была счастлива, вновь улыбалась…       — Малфой, а что насчет вечеринки? — Дафна щёлкает пальцами, привлекая внимание Драко.       — О чём ты?       — Праздник… Хэллоуин? — медленно произносит Гринграсс. — Обычно этим занимаются префекты школы. Поттер ничего не говорила?       — Мисс Гринграсс, ты когда последний раз видела, чтобы Малфой посещал такие мероприятия, как собрания префектов? — Нот хватает со стола конфеты. — Мне кажется, Поттер даже не посвящает его в дела школы.       Нотт прав. Драко полностью игнорирует свою должность, не считая обязательных дел. Иногда он даже забывает, что его назначили старостой.       — А ведь правда… — усмехается Драко. — Праздник же на носу…       — Вы посмотрите, как до него долго доходит, — усмехается Нотт. — Малфой, а сегодня ещё понедельник, прикинь?       — Я не участвую в организации, — отвечает, наконец, Драко Дафне и встаёт со скамьи, замечая, что Лисса собирает вещи. — Но это пока…       — Ты куда? — чуть громче обычного интересуется Забини. — Эй!       — Дела старосты, — отмахивается Драко, пытаясь успеть догнать Поттер у дверей.       Теперь она не убежит.       Лисса замирает, замечая того, кто ждёт у дверей. В её взгляде мелькает желание повернуться и посмотреть на брата, но она переступает через него и идёт вперёд. У неё слишком много дел сегодня, чтобы бегать от Драко.       — У меня нет времени на разговоры, — резко произносит гриффиндорка. — У тебя что-то срочное?       Драко на минуту-другую зависает.       — Ты избегаешь меня, — не вопрос, просто факт.       — Это всё, что ты хотел мне сказать? — Лисса обходит его. — Малфой, хочу напомнить, что я староста школы и у меня есть свои обязанности. Не до глупых разговоров. Дел уйма, пока другой староста школы прохлаждается.       Она упрекнула его? Она только что упрекнула его!       Малфой хмыкает, прикусывая нижнюю губу.       Прохлаждается. Ну надо же.       Он смотрит, как девушка проносится мимо, даже не удосужившись поднять на него взгляд. Мантия развевается, каблуки дробно стучат по каменному полу, и в этом стуке Драко слышит что-то знакомое. Обиду. Спрятанную глубоко, но всё же пробивающуюся наружу.       — Поттер, — окликает он, не повышая голоса. — Стоять.       Лисса замирает. Не оборачивается, но замирает. Спина прямая, плечи чуть напряжены — борется с желанием уйти или с желанием остаться? Драко не знает. Но проверять не хочет.       Он догоняет её в три шага, обходит и встаёт напротив, преграждая путь. Теперь она вынуждена смотреть на него. И то, что он видит в её глазах, заставляет внутренности скрутиться в тугой узел.       Усталость. Горечь. И стена.       — Дай пройти, — ровно говорит Лисса.       — Нет.       — Драко…       — Ты злишься на меня, — перебивает он. — Имеешь право. Но делай это в лицо, а не вот эти вот… — он делает неопределённый жест, — обходные маневры.       Лисса сжимает губы. Молчит. Драко видит, как она подбирает слова, как борется с желанием сорваться.       — У меня нет времени на пустую болтовню. У меня впереди занятия, собрание и, благодаря кое-кому, ещё и наказание!       — Ладно, когда собрание?       — Что?       В глазах цвета растопленного шоколада тьма вопросов. Драко сам не думал, что будет присутствовать на собрании, но, кажется, это единственная возможность поговорить с девушкой.       — Ты сказала о собрании, меня, кажется, отстранили только от патрулирования? Я хочу присутствовать. Скажи, во сколько и где.       Поттер смотрит на Драко с прищуром, чувствуя подвох.       — После занятий в кабинете трансфигурации, — медленно и с опаской произносит Лисса.       — Увидимся на собрании, Поттер.       После занятий кабинет профессора МакГонагалл полон старост. Не заинтересованные в празднике парни сбились в кучу, пока девочки полным ходом обсуждали детали. Поттер время от времени поглядывала на дверь, будучи уверенной, что он не придёт. Но каждый шорох и скрип половиц, вынуждал её вздрагивать.       — Начнём! Первый месяц учебы прошёл…       Раздается резкий хлопок двери. Запыхавшийся Забини и более-менее спокойный Драко стоят на пороге класса. Поттер прикрывает глаза… Она, правда, до последнего надеялась, что Драко не придёт.       — Начали без нас? — Драко входит внутрь, уверенно идя к столу, где стоит Лисса. — Много пропустили?       На юношеском лице сияет улыбка, от которой уже поплыло несколько студенток факультета.       — Ты опоздал, а мне не хотелось задерживать ребят и отнимать их и без того ограниченное свободное время.       Забини не собирается участвовать в перепалке, поэтому молча садится рядом с Грейнджер, сдвигая учебники. Он видит сквозящие недоумение на лице и разворачивается, весело подмигивая.       — Прошу прощения, — слишком сладко для Малфоя произносит Драко. — Продолжайте.       Лисса закатывает глаза, делает глубокий вдох и поворачивается обратно к остальные, но боковым зрением она замечает, как бесцеремонно Малфой сдвигает вещи профессора и садится на стол.       — Первый месяц учебы прошёл достойно, — продолжает прерванную речь Поттер. — Замечаний было мало, а те, которые были, — весьма незначительны. Несмотря на драку во время квиддича.       Лисса поворачивается и с натянутой улыбкой зыркает на Драко, на что тот просто пожимает плечами. И вправду… Виноват же не он.       — А теперь у нас чуть меньше месяца на подготовку вечеринки к Хэллоуину, — Поттер принимается искать на столе план, который хотела раздать ребятам. Она чувствует, как взгляд Малфоя прожигает в ней дыру, где-то в районе макушки.       — Хватит делать это… — шипит девушка.       — Это? — переспрашивает Драко.       — Смотреть так. Зачем ты пришёл сюда? — волшебница надеется, что окружающие не обращают внимание на эту нелепую стычку. — Ты месяц не интересовался делами старост, и вдруг в тебе просыпается желание работать? Не верю.       — Разве мне по должности не дозволено тут быть?       — Только когда тебе нужно…       Лисса не дожидается ответа и разворачивается обратно к ребятам. Начинается обсуждение идей, нескончаемый поток предложений. Доверившись Гермионе, Лисса решает промолчать. Этот праздник нужен не ей, а ребятам, так пусть и выбирают, каким он должен быть.       Правда, иногда Поттер ловит себя на мысли, что девушки, сидящие тут, пытались привлечь внимание Драко и Забини. Неловкие улыбки, хитрые огоньки в глазах.       — Лисс? — зовёт девушку один из старост. — Мы закончили, как тебе идея?       — Ой, всё хорошо! Вы молодцы, думаю на сегодня всё, — Поттер встаёт с места и натянуто улыбается. — Если будут вопросы, вы знаете, где меня искать. Хорошего вечера вам!       Лисса машет каждому, кто кидает ей «пока», и наконец-то выдыхает.       — Гермиона, пару минут, я соберу вещи, и мы пойдем заниматься дальше.       Драко приподнимает брови и смотрит на своего друга. Немой диалог, едва заметный наклон головы, и Забини понимает без слов. Хватает Грейнджер под руку, мягко, но настойчиво выводит из кабинета.       — Грейнджер занята сегодня, Лисса, — хитро улыбается Забини, не давая гриффиндоркам опомниться, и хлопает дверью, оставляя Лиссу и Драко одних.       Поттер поджимает губы, собирает свитки в сумку под пристальным взглядом Малфоя. Руки слегка подрагивают, сердце клокочет где-то в грудине.       — Что, Драко?       — Что?       — Зачем это всё? Что за представление ты устроил? — Лисса поднимает взгляд на парня, тут же жалея. — Ты хочешь поговорить?       — Нам есть о чём говорить?       Малфой, ты долбоёб.       — Ты… — Поттер выдыхает, усмехаясь. — Ладно, что ты хочешь от меня?       Если бы Драко сам знал, что он хочет, жить было бы в разы легче. Но Малфой понятия не имеет. В голове хаос, клубок, который не распутать без помощи. Но разве Малфои просят помощи? Драко скорее захлебнется в собственной крови, чем откроет рот и скажет, что ему нужна поддержка и помощь.       — Ты стала избегать меня, — в голосе сочится обида, которую он пытался скрыть.       — Я стала делать всё то же самое, что и ты. Ты избегал меня, Драко, ты перестал доверять мне, я стала тебе чужой, — шёпотом произносит Лисса. — Хватит… хватит делать это всё…       — Что «это всё»?       — Чёртова земля не крутится вокруг тебя, Драко! Подумай, наконец-то, о других. Ты ведёшь себя так странно и этим поведением делаешь больно мне. Говоришь, что я тебя избегаю, а что ты делаешь с того самого дня?       Тишина. Он не знает, что сказать.       — Именно, ты бегаешь от меня. Я искала встречи, ждала в Министерстве, просила встреч, но ты игнорировал моё существование. Каждое моё письмо осталось без ответа. И потом ты возвращаешься и делаешь вид, что война, в которой мы бились бок о бок, ничто для тебя. Я — ничто в твоей жизни. А сейчас у тебя хватает совести упрекать меня в том, что я избегаю тебя?       — Поттер…       — Чего ты добиваешься, Драко? Чего ты хочешь от меня? — Лисса смотрит влажными от слёз глазами на него, понимает, что каждое её слово — словно яд. Но она устала молчать. — Ты разрушаешь всё, к чему прикасаешься… Гарри готов забыть о моём существовании. Вся школа шепчется за моей спиной, зная о том, что я делала во время войны и кому помогала. Недавно я стала свидетелем разговора девочек из Рейвенкло и знаешь, что они обсуждали?! Драко, ты знаешь, что они обсуждали?!       Голос срывается на хрип. Драко жмурится, дёргая головой.       — Что? — он едва находит в себе силы и шевелит губами.       — Что благодаря тому, что я сплю с тобой, ты смог избежать приговора в Азкабане. Что ты, Малфой, слизеринец чистых кровей, выбрал трахать полукровку, вместо поцелуя Дементора.       Драко чувствует, как кровь отливает от лица. Потом приливает обратно, обжигая щеки гневом.       — Кто? — рычит он, делая шаг вперёд. — Кто это сказал? Я их…       — Ты их что? — Лисса горько усмехается. — Убьёшь? Пригрозишь? Закроешь им рты своим именем? Не выйдет, Драко. Твоё имя теперь ничего не значит. Моё — тем более. Мы все теперь сами по себе.       Она отворачивается, пряча лицо, но Драко видит, как дрожат её плечи.       — Я не знал, — тихо говорит он. — Я не знал, что они…       — Ты хотел знать, Драко? Ты ни черта не хотел знать, тебе было легче просто исчезнуть.       — Потому что это был единственный выход! — не сдерживается Драко. — Это единственное, что я мог сделать!       Слухи, грязные слухи, что крутились вокруг Лиссы, — его заслуга. Это плата. Плата за то, что она всегда выбирала его.       — Хватит, просто отпусти меня.       Дрожь пробегает по всему телу, Драко втягивает воздух через сжатые зубы. Он спрыгивает со стола, подходит к ней и поднимает руку… Коснуться её — значит выбрать сторону? Нет. Коснуться её — значит дать то, что нужно им обоим. Его пальцы касаются мокрых щёк, стирая дорожки слёз, виной которых является он.       — Ненавижу тебя, — шепчет Лисса, прижимаясь к чужой руке, ища ласку и поддержку. — Не отпустишь меня.       — Не смогу, — Драко не узнает свой хриплый, полный отчаяний голос.       Она замирает в его ладони, как птица, попавшая в силки. Драко чувствует, как бьётся её пульс под подушечками пальцев: быстро, испуганно, отчаянно.       — Тогда почему? — выдыхает она, не открывая глаз. — Просто скажи мне. Я заслуживаю знать.       Драко молчит.       Он смотрит на неё — на мокрые ресницы, на дрожащие губы, на эту дурацкую родинку под глазом, которую он так любил целовать по утрам, — и внутри него всё переворачивается.       — Ты не заслуживаешь ничего, — говорит он вдруг, и голос его звучит холодно, как сквозняк из подземелий. — Ты заслуживаешь забыть меня, как страшный сон.       Лисса распахивает глаза. В них — удар, боль, неверие.       — Что?       — Ты слышала, — Драко убирает руку. Резко, будто обжёгся. Отступает на шаг. — Я не собираюсь ничего тебе объяснять. Не собираюсь оправдываться. Я сделал то, что сделал.       — Ты… — Лисса смотрит на него так, будто видит впервые. Будто перед ней не Драко, а чудовище в его обличье. — Ты сейчас серьёзно?       — Абсолютно.       Он скрещивает руки на груди — защитный жест, который она знает наизусть. Закрывается. Отгораживается.       — Драко, — в её голосе появляются стальные нотки, — не смей. Не смей делать вид, что мне всё это показалось. Что между нами ничего не было.       — А что было? — он вскидывает бровь, и это движение выходит таким знакомым, таким родным, что у Лиссы перехватывает дыхание. — Несколько встреч? Пара поцелуев? Ты думаешь, это что-то значит после всего?       — Для меня значило.       — Зря.       Слово падает между ними, как приговор.       Лисса застывает. Драко видит, как она сжимает кулаки, как бледнеют костяшки, как она кусает губу, чтобы не разреветься. Ему хочется разбить кулак о стену. Хочется взять свои слова обратно. Хочется упасть на колени и умолять простить его за то, что он делает.       Но он стоит. Смотрит. Ждёт.       — Знаешь что, Малфой? — голос Лиссы звенит, как натянутая струна. — Ты прав. Зря. Зря я вообще связалась с таким, как ты. Зря думала, что под этой ледяной коркой есть хоть что-то живое.       Каждое слово — нож. Драко принимает их молча.       — Ты пустой, — продолжает Лисса, и слёзы уже текут по щекам, но она не замечает. — Ты всегда был пустым. А я просто хотела верить, что это не так. Что в тебе есть что-то, кроме высокомерия и страха.       — Страха? — Драко кривит губы. — Чего мне бояться?       — Себя, — выдыхает она. — Своих чувств. Меня. Ты боишься меня, Драко. Потому что я единственная, кто видел тебя настоящего. И это тебя уничтожает.       Он дёргается, будто от пощечины.       — Замолчи.       — Не замолчу, — Лисса делает шаг к нему, и теперь она наступает, а ему остаётся только ретироваться. — Ты ушёл, потому что не выдержал. Потому что смотреть в мои глаза и видеть в них себя — слишком больно для твоего хрупкого эго. Потому что проще сделать вид, что ничего не было, чем признать, что я тебе нужна.       — Ты мне не нужна.       Ложь обжигает горло. Драко произносит её и чувствует, как внутри что-то умирает. Лисса останавливается. Смотрит на него долго, очень долго. И в её глазах мелькает что-то странное — не боль, не обида. Облегчение.       — Спасибо, — тихо говорит она. — Спасибо, что подтвердил.       — Что подтвердил?       — Что я была права, — она вытирает слёзы. Резко, зло. — Что ты — трус. Что ты не стоишь ни одной моей слезы. Что я заслуживаю большего, чем кусок льда вместо сердца.       Она разворачивается и уходит. Быстро, чеканя шаг. Спина прямая, плечи развернуты — боевая стойка, которую она отточила за годы войны.       Драко смотрит ей вслед и чувствует, как земля уходит из-под ног.       — Лисса, — вырывается у него хрипло.       Она не останавливается.       — Лисса, мать твою!       Тишина.       Он догоняет её в три прыжка, хватает за руку, разворачивает к себе. И видит то, что добивает его окончательно.       Пустоту. В её глазах больше нет боли. Нет обиды. Нет любви. Только усталая пустота.       — Отпусти, — ровно говорит она.       — Я…       — Ты сказал всё, что хотел. Я услышала. Теперь отпусти.       Драко смотрит на их руки. На свои пальцы, сжимающие её запястье. На то, как она даже не пытается вырваться — просто ждёт, когда он сделает выбор.       Выбор. Вечно этот выбор.       Он разжимает пальцы.       Лисса уходит, не оглядываясь.       Драко остаётся один в пустом коридоре. Смотрит на стену перед собой и чувствует, как внутри разрастается что-то огромное, холодное, пустое.       — Идиот, — шепчет он в тишину. — Конченый, долбаный идиот.

***

      Самый осенний месяц обещает быть дождливым. Нарцисса стоит напротив окна, спиной она чувствует, как разгорается камин, но в доме всё равно пахнет холодом. Неужели стены Малфой-Мэнора никогда не прогреются? На небольшом столике стоит чайный сервиз на двоих, из фарфорового носика тянется тонкая струйка пара, но Нарцисса не оборачивается. Смотрит, как дождь хлещет по почерневшим от влаги газонам, как гнутся под ветром голые ветки старых вязов, как серая пелена затягивает горизонт, стирая грань между небом и землей.       Недавно Мэнор обыскали от и до. Нарцисса Малфой не препятствовала людям Фаджа, ведь прекрасно понимала — они ничего не найдут. Министерству нужен повод, и она прекрасно понимает, что сейчас они с сыном как мишень.       Интересно, как там Драко?       Женщина улыбается. Салазар тому свидетель, единственное что её волнует, лишь бы он не натворил глупостей.       — Миссис Малфой, к вам посетитель, — домой эльф стоит на пороге гостиной.       — Пригласи…       — Прости, Нарцисса, пришлось немного задержаться, — Северус входит и тут же садится в кресло, чуть погодя Нарцисса присаживается в соседнее, наполняя чашки ароматным чаем.       — Ты почти не задержался.       Взгляд Северуса цепляется за свежий выпуск газеты, который он читал утром за завтраком. Вновь убита семья волшебников: отец, мать и две дочери. Старшая училась на факультете Рейвенкло, а младшая так и не успела поступить в Хогвартс. Министерство кричит направо и налево о безопасности. Но предпосылок о действиях — нет. Им глубоко плевать, они просто хотят уничтожить Малфоев.       После непреложного обета Нарцисса и Северус стали близки. Старые добрые друзья. Брат и сестра.       — Цисса, мне нужна твоя помощь, — прерывает уютную тишину директор.       — Всё, что угодно.       — Мне нужны все имена, которые ты слышала от Люциуса. Любые, даже самые незначительные. Мне кажется, мы что-то упускаем…       — Хорошо, — женщина берёт чашку чая и встаёт с места, возвращаясь к окну. — Начнём с самых приближенных к Лорду.

***

      Лисса входит в кабинет первая, сжимая в руке пергамент с указаниями МакГонагалл. В классе пахнет пылью и старыми заклинаниями — тот самый особенный запах, которым пропитываются помещения, где десятилетиями творили магию. Парты стоят ровными рядами, доска чисто вымыта, но Лисса знает, что через час тут будет настоящий хаос.       Она кладёт список на учительский стол и принимается расставлять вёдра, швабры и тряпки, которые предусмотрительно оставили для наказания. Гора тряпок, больше похожих на лохмотья и ни капли магии — МакГонагалл была непреклонна.              Работа руками. Прекрасно.       Лисса усмехается собственным мыслям и принимается ждать.       Первым приходит Гарри. Он вваливается в класс за пять минут до начала, мрачный, как туча, с зажатой под мышкой метлой — видимо, только что с тренировки. Форма пропиталась потом, волосы торчат в разные стороны.       — Я не опоздал? — окидывая быстрым взглядом, спрашивает он.       — Нет, — Лисса скрещивает руки на груди. — Располагайся.       Гарри хмыкает, швыряет метлу у стены и плюхается за первую парту, всем видом показывая, что происходящее его глубоко оскорбляет. Лисса вздыхает. Это будет долгая ночь.       Драко приходит ровно в восемь. Ни минутой раньше, ни минутой позже. Входит, даже не взглянув на Гарри, и сразу смотрит на Лиссу.       — Что мы тут изображаем? Уборщиков?       — Мы изображаем людей, которые вляпались в драку на глазах у всей школы, — отрезает Лисса. — Бери швабру.       Драко скользит взглядом по вёдрам, по тряпкам, по Гарри, который демонстративно смотрит в окно, и криво усмехается.       — Просто прекрасно.       Драко скидывает мантию, бросив её на соседнюю парту, закатывает рукава рубашки и берет швабру так, будто это его боевая палочка.       — Что мы моем?       — Все, — Лисса указывает на ряды парт. — Полы, парты, окна. Без магии. Руками. У вас два часа.       — Два часа? — наконец оборачивается Гарри. — Ты серьёзно?       — Абсолютно, — Лисса выдерживает взгляд. — И если вы закончите раньше — найдём, чем заняться.       Гарри и Драко переглядываются. Впервые за весь вечер — синхронно. В их глазах читается одно и то же: она не шутит.       — Приступайте, — командует Лисса и усаживается за учительский стол, демонстративно раскрывая какой-то учебник.       Первые полчаса проходят в гробовой тишине. Гарри яростно трёт парту, на которой нет и пылинки, с таким остервенением, будто пытается стереть само существование Драко. Малфой, в свою очередь, елозит шваброй по полу, делая вид, что однокурсника не существует. Они двигаются по разные стороны класса, старательно избегая даже случайных пересечений. Лисса делает вид, что читает, но краем глаза следит за обоими.       — Ты пропускаешь грязь, — не выдерживает она через сорок минут.       Драко замирает. Медленно поворачивает голову.       — Прости?       — В углу, — Лисса указывает подбородком. — Под последней партой. Там грязь.       Драко смотрит туда, потом на неё, потом снова туда. На его скулах заходили желваки.       — Может, сама покажешь, как надо?       — Может, тебе не надо было драться, как беспризорнику? — парирует Лисса, даже не повышая голоса. — Тогда бы сам тут не стоял со шваброй.       Гарри хмыкает. Драко тут же кидает в него убийственный взгляд.       — Тебя это тоже касается, Гарри, — добавляет Лисса, не оборачиваясь — Окна грязные.       — Здесь пятый этаж, — напоминает Гарри.       — И что? Швабра длинная.       Гарри открывает рот, закрывает и молча берёт швабру. Драко провожает его взглядом и усмехается.       — Ничего смешного, Малфой, — Лисса переворачивает страницу. — Твоя очередь — парты в левом ряду. Все до одной.       — Я уже мыл парты.       — Ты их протер для вида, — она поднимает на него глаза. Спина прямая, взгляд твердый. — Я смотрела.       Драко замирает. В классе повисает тишина, нарушаемая только скрипом швабры Гарри по стеклу.       — Ты следила за мной?       — Я слежу за вами обоими, — поправляет Лисса. — Это моя работа на сегодня. А теперь давай работай. Время идёт.       Драко смотрит на неё ещё несколько секунд, потом резко разворачивается и принимается драить парты с такой яростью, что, кажется, вот-вот сотрёт их в порошок. Лисса умело делает вид, что сегодня их разговор не уничтожил то хрупкое, что было между ними.       Но Драко видит.       Видит, как её пальцы чуть сильнее сжимают угол страницы. Видит, как она кусает губу, когда думает, что никто не смотрит. Видит, как её взгляд на долю секунды задерживается на нём, когда Лисса переворачивает очередной лист.       Она делает вид. Они оба делают вид.       Он яростно трёт парту, вкладывая в это движение всю злость, которая копилась внутри днями. На неё. На себя. На Поттера, который противно скрипит шваброй по стеклу, напоминая о своём существовании.       — Эй, Поттер, — окликает вдруг Драко спустя полчаса. Голос звучит неестественно легко, будто ничего не происходит. — А ты уверен, что твоя швабра моет, а не размазывает? Потому что выглядит так же, как твоя игра на матче.       Гарри замирает, а затем медленно поворачивается.       — Ты сейчас серьёзно?       — Абсолютно, — Драко ухмыляется той самой ухмылкой, от которой Лиссу всегда передергивало. — Ты и летаешь, и моешь одинаково хреново. Интересно, есть ли хоть что-то, что ты умеешь делать хорошо?       — Малфой, — предупреждающе начинает Лисса, но Гарри её перебивает.       — Знаешь что, Малфой? — Гарри спрыгивает с подоконника, сжимая швабру, как дубину — Я, в отличие от некоторых, хотя бы не ною, когда проигрываю.       — Я выиграл тот матч, — напоминает Драко, сверкнув глазами.       — Снитч поймал, да. А до этого валялся в грязи, как щенок.       Драко дёргается. Швабра в его руках угрожающе поднимается.       — ХВАТИТ! — Лисса вскакивает, хлопнув ладонью по столу так, что подскочили книги. — Оба замерли!       Они замерли. Гарри — с перекошенным от злости лицом, Драко — с горящими глазами и шваброй наизготовку.       — Вы сейчас серьёзно? — Лисса обводит их взглядом, полным ледяного презрения. — Два взрослых человека… Стоят друг напротив друга с швабрами, как пятилетки в песочнице.       — Он первый… — начинает Гарри.       — Мне плевать, кто начал, — отрезает Лисса. — Заканчивайте наказание немедленно. — Знаете, что мне сказала МакГонагалл перед тем, как я сюда пришла? Она сказала: «Мисс Поттер, если эти двое убьют друг друга, я спишу это на несчастный случай и прикрою вас». Думаете, она шутила? Я не хочу здесь находиться, — продолжила Лисса устало. — Я не хочу быть между вами. Не хочу разнимать вас, когда вы готовы вцепиться друг другу в глотки. Но у меня нет выбора. И у вас, кстати, тоже. Так что, либо вы берёте эти чертовы швабры и молча моете полы, либо я зову МакГонагалл, и она придумает наказание похуже. Например, заставит вас мыть коллекционные горшки в теплицах профессора Спраут. Голыми руками. Без магии.       Тишина, повисшая в классе, кусается. Драко отводит взгляд, Гарри растерянно оглядывается.       — Ладно, — Драко возвращается к работе.       — Хорошо, — Гарри лезет обратно на подоконник.       Лисса выдыхает, возвращается за стол и утыкается в книгу. Руки мелко дрожат, но она сжимает пальцы в кулаки, чтобы никто не заметил. Следующий час проходит в тишине. Напряженной, звенящей, но тишине.       За пятнадцать минут до конца Гарри слезает с подоконника, бросает швабру в ведро и направляется к выходу.       — Стоять. Ты всё?       — Да, — нехотя отвечает Гарри.       — Ладно, иди…       Гарри дёргается, бросает на неё быстрый взгляд — в нём обида и что-то похожее на уважение. Брат кивает. Бросает быстрый взгляд на Драко — тот стоит у дальней стены, опираясь на швабру, и смотрит в пол. Потом снова на Лиссу.       — Мы… — начинает он и осекается. — Я не хотел, чтобы так вышло.       — Я знаю, — тихо отвечает Лисса. — Иди, Гарри. Поговорим завтра.       Парень уходит. Дверь закрывается за ним с тихим щелчком.       В классе остаются только двое. Драко остаётся. Он стоит у дальней стены, опираясь на швабру, и смотрит на Лиссу.       — Ты можешь идти, — Лисса встаёт и собирает учебники.       — Не проверишь даже?       Лисса поднимает голову, встречается с ним взглядом.       — А нужно?       Драко пожимает плечами. Подходит ближе и останавливается в паре шагов от стола.       — Ты хорошо справляешься, — неожиданно говорит он. — С ролью надзирателя.       — Спасибо.       — Это не комплимент.       — Мне плевать.       Они смотрят друг на друга. В классе тихо, только дождь барабанит по стеклам, которые так старательно мыл Гарри.       — Уходи. Мне нужно убрать всё на место и вернуться к дежурству, — Лисса достаёт волшебную палочку и одним взмахом собирает весь инвентарь в небольшую кладовую при кабинете.       — С кем ты идёшь на патрулирование?       Тишина.       — Лисса, с кем?       — Какая, к чёрту, разница? — резко выкрикивает Поттер, но всё же берёт себя в руки. — С Забини. А теперь уходи.       И Драко уходит…       После патрулирования Лисса не возвращается в башню, они договорились с Гермионой немного позаниматься и отдохнуть от всего. В библиотеке тихо.       Тишина здесь особенная — плотная, уютная, пахнущая старыми страницами и пылью веков. Мадам Пинс уже ушла, оставив гореть несколько свечей для тех редких студентов, которые засиживаются допоздна. Лисса сидит за дальним столом у самого окна, где её почти не видно за стеллажами с фолиантами по истории магии.       Перед ней раскрыта книга, но строчки расплываются. Она смотрит в одну точку уже минут двадцать, и Грейнджер это замечает, конечно. Гермиона всегда всё замечает.       — Ты где витаешь? — тихо спрашивает она, отрываясь от конспекта по зельеварению. — Я уже три страницы написала, а ты даже не перевернула.       Лисса моргает, возвращаясь в реальность.       — Здесь, — отвечает она невпопад. — В смысле, задумалась просто.       — О чём? — Гермиона откладывает перо и внимательно смотрит на подругу. В её взгляде — привычная пытливость, смешанная с искренней заботой. — Если хочешь поговорить, я умею слушать.       Лисса усмехается уголком губ.       — Ты умеешь не только слушать, но и анализировать, раскладывать по полочкам и давать исчерпывающие советы.       — Это плохо?       — Это прекрасно, — Лисса вздыхает и закрывает книгу. — Просто я сама не знаю, что со мной.       Гермиона молчит, давая пространство. Она умеет ждать — качество, которое многие в ней недооценивают.       — Меня кидает из стороны в сторону, — признается Лисса. — Я вернулась в школу с надеждой… С надеждой, что всё изменится. Но моя глупая наивность мешала иногда мыслить здраво.       — Дело в Драко? — тоскливый голос Гермионы вынуждает Лиссу горько усмехнуться.       — Дело в нас… В нас с ним, — Лисса откидывается на спинку стула и тупо смотрит на свитки. — Я знала, что с таким, как он, будет не просто, я видела, что он делает и какая тропинка протоптана перед ним. Но мне казалось, что если я буду рядом, если он подпустит меня достаточно близко, то смогу что-то изменить. Не изменить его, а изменить что-то в его жизни.       — Ты хотела стать для него светом, — тихо говорит она. — Тем, кто покажет, что можно по-другому.       — Да, — Лисса кивает, не отрывая взгляда от тёмного окна. — Глупо, да?       — Не глупо, — качает головой Гермиона. — Опасно. Но не глупо.       Лисса поворачивается к ней. В её глазах — усталость и какая-то обнажённая, пугающая честность.       — Знаешь, что самое страшное? Я до сих пор верю, что могу. Даже после всего. Даже после того, как он ушёл, даже после его слов, даже после этой стены, которую он выстроил между нами. Где-то глубоко внутри я всё ещё думаю: «А вдруг? Вдруг в этот раз получится?»       — Это называется надежда, — осторожно говорит Гермиона. — Иногда она помогает выжить. А иногда — убивает.       — Поэтично, — усмехается Лисса.       — Жизненно, — поправляет Гермиона. — Я тоже через это проходила. С Роном. Каждый раз, когда он уходил, я думала: «Всё, хватит, больше не вернусь». А потом он появлялся на пороге с этим своим щенячьим взглядом, и я снова забывала обо всём.       — И как ты с этим справлялась?       — Никак, — пожимает плечами Гермиона. — Просто приняла, что любовь — это не всегда разумно. Что иногда сердце выбирает не того, не так и не тогда. И это нормально. Но мы с Роном не пример: мы слишком разные и именно поэтому у нас с ним ничего не получилось. Война только помогла расставить всё на полочки.       Лисса смотрит на неё долгим взглядом.       — Школа до сих пор думает, что вы сойдётесь или… — Лисса усмехается, вспоминая разговоры девочек. — Некоторые даже уверены, что вы до сих пор вместе.       — Я устала всем доказывать обратное…       Лисса отворачивается, смотрит в окно, прислушиваясь к каплям дождя, что тарабанят по стеклу.       — Ты правда так думаешь? — Поттер возвращается к теме, с которой они начали всё.       — Правда, — Гермиона улыбается уголками губ. — Знаешь, что сказала мне моя мама, когда я рыдала из-за Рона в пятом курсе? Она сказала: «Дорогая, мужчины — как книги. Некоторые стоят того, чтобы их перечитывать, даже если финал тебе не нравится. Потому что в процессе ты находишь что-то новое».       Лисса фыркает, не сдерживая смеха.       — Твоя мама гений.       — Я знаю, — кивает Гермиона. — Но если серьёзно… Ты не обязана быть той, кто всегда протягивает руку первой, — тихо говорит Гермиона. — Ты не обязана ждать, пока он решится. Не обязана доказывать свою любовь, терпя боль. Иногда самое сильное, что можно сделать — это отойти в сторону и посмотреть, пойдёт ли он за тобой сам.       Лисса смотрит на подругу и видит в ней ту же силу, что всегда восхищала. Только теперь в этой силе появилась горечь.       — Ты сильнее меня, — тихо говорит она. — Я бы не смогла просто уйти.       — Сможешь, — качает головой Гермиона. — Когда поймёшь, что себя терять нельзя. Даже ради самой большой любви.       Они сидят в тишине. Где-то в замке бьют часы. В этот момент в дальнем конце библиотеки раздаётся тихий шорох. Обе девушки замирают, прислушиваясь.       — Там кто-то есть, — шепчет Лисса.       — Библиотека закрыта, — так же тихо отвечает Гермиона. — Мадам Пинс ушла час назад.       Они переглядываются. Лисса медленно тянется к палочке, но в этот момент из-за стеллажа появляется знакомая фигура.       Забини.       Он застывает, увидев их, и на его лице мелькает выражение, которое Лисса не может сразу идентифицировать. Растерянность? Смущение? Что-то ещё?       — Мерлин, — выдыхает Блейз, поднимая руки в примирительном жесте. — Я не подслушивал. Честно. Просто искал книгу.       — В закрытой библиотеке? — голос Гермионы звучит холодно, но Лисса замечает, как дрогнули её пальцы.       — Я договорился с мадам Пинс, — Забини пожимает плечами, и в его глазах мелькает что-то тёплое, когда он смотрит на Гермиону. — Помогаю ей с каталогизацией по вечерам. За дополнительные баллы.       Гермиона подозрительно щурится.       — С каких это пор слизеринцы интересуются библиотечным делом?       — С тех пор, как некоторые гриффиндорки перестали интересоваться рыжими, — отвечает Блейз с лёгкой улыбкой, и в этой улыбке столько недосказанного, что Лисса невольно переводит взгляд на подругу.       Гермиона краснеет. Впервые на памяти Лиссы — краснеет по-настоящему, до корней волос. Хотя… кажется, у девушки дежавю. Она уже видела похожую картину…       — Я… — начинает она, но Забини её перебивает.       — Я не за этим пришёл, — говорит он мягко. — Правда. Но раз уж мы встретились… — он делает шаг ближе, и в его руках появляется небольшая книга в потёртом переплёте. — Это тебе. Ты говорила, что ищешь расшифровку тех древних рун. Я нашёл.       Гермиона смотрит на книгу, потом на Блейза. В её глазах — буря эмоций, которые она пытается спрятать.       — Спасибо, — выдавливает она наконец. — Но я…       — Ничего не должна, — заканчивает за неё Забини. — Я знаю. Просто… — он пожимает плечами, и этот жест выходит удивительно искренним. — Я умею ждать. Меня учили лучшие.       Он коротко кивает Лиссе и исчезает за стеллажами так же тихо, как появился.       В библиотеке повисает тишина. Лисса смотрит на подругу, которая всё ещё сжимает книгу в руках, и не может сдержать улыбку.       — Гермиона Грейнджер, — тянет она задумчиво. — Кажется, у кого-то появился тайный поклонник.       — Заткнись, — шипит Гермиона, но щёки у неё всё ещё розовые. — Это ничего не значит. Он просто помог с книгой.       — Конечно, — кивает Лисса с самым невинным видом. — И поэтому ты краснеешь, как маков цветок.       — Я не краснею!       — Краснеешь. И книга эта… она же на древнегреческом? Ты его не знаешь.       Гермиона смотрит на обложку и замирает. Потом медленно поднимает глаза на Лиссу.       — Откуда он знает, что я ищу расшифровки именно этих рун?       — Хм, — Лисса улыбается ещё шире. — Интересный вопрос. Может, он внимательнее, чем кажется?       Гермиона молчит, но пальцы гладят потертый переплёт с какой-то новой, непривычной нежностью.       — Ладно, — говорит она, наконец, пряча книгу в сумку. — Неважно. У нас тут разговор был о тебе.       — Был, — соглашается Лисса. — Но теперь мне стало гораздо интереснее наблюдать за тобой.       — Лисса!       — Что? Я имею право на развлечения, — смеётся та. — Особенно после всего, что было.       Гермиона закатывает глаза, но на губах у неё играет улыбка. Настоящая. Та, которой Лисса не видела уже давно.       — Чай? — предлагает Лисса.       — С лимоном? — уточняет Гермиона.       — С лимоном и имбирём. И с обсуждением того, как Блейз Забини смотрел на тебя всё это время.       — Лисса!       — Что? Я за справедливость, — Лисса подхватывает сумку и направляется к выходу. — Если мне больно, пусть и другим будет стыдно.       — Ты ужасна, — вздыхает Гермиона, но идёт за ней.       — Я честна. Это хуже.       Они выходят в тёмный коридор, и где-то вдали слышатся шаги — Забини ушёл в другую сторону, оставив после себя только легкий запах дорогого одеколона и вопросов, на которые пока нет ответов.       — Думаешь, у него серьёзно? — тихо спрашивает Гермиона, когда они поднимаются по лестнице.       — У Забини? — Лисса пожимает плечами. — Забини никогда ничего не делает просто так. Если он пришёл в библиотеку, если нашёл эту книгу, если смотрит на тебя так… значит, серьёзно.       — Но он же слизеринец, — в голосе Гермионы проскальзывает растерянность. — И друг Драко. И вообще…       — И что? — Лисса останавливается и поворачивается к подруге. — Я тоже не думала, что влюблюсь в Малфоя. А влюбилась. Сердцу не прикажешь, помнишь?       Гермиона молчит, переваривая.       — И потом, — добавляет Лисса с хитрой улыбкой, — он красивый. Умный. Богатый. И, судя по тому, как он на тебя смотрит, готов носить на руках. Чем не вариант? А еще он мой друг, и если в его грязных мыслишках будет намек навредить тебе, я его лично убью.       — Ты невыносима.       — Я лучшая подруга. Это моя работа.       Они заходят в пустую гостиную, заваривают чай и сидят до глубокой ночи, говоря о мальчиках, о боли, о надежде и о том, как трудно быть сильной, когда хочется просто закрыть глаза и чтобы кто-то обнял.

***

      Разговор с Грейнджер помог Лиссе немного прийти в себя. Сейчас она просто принимала всё как должное. С Малфоем она старалась пересекаться только по делам и только. Каждый раз, когда он пытался поговорить с ней, гриффиндорка находила тысячу дел. Ну а Малфой, кажется, стал понимать — и тактика Поттер стала его нестерпимо злить. Как и все окружающие вокруг.       Приятные солнечные лучи касаются девичьего лица, даря последнее тепло перед промозглой осенью.       — Ты сходишь со мной? — жалобно спрашивает Гермиона.       — Я постою за пределами поля, — отвечает Лисса, не открывая глаз.       — Ну, Лисса, прошу! — Гермиона тянет девушку за мантию. — Я не хочу…       — Я тоже не хочу, Герми, — Лисса наконец-то дарит подруге взгляд. — Сегодня тренировка у Слизерина. Ты не можешь отдать эти записи позже?       — У него потом факультатив, а у меня дополнительные занятия с профессор МакГонагалл. И потом, — Гермиона замялась, — это не Нотту. Это Забини. Он просил.       Лисса медленно поворачивает голову и смотрит на подругу. Взгляд тяжелеет.       — Забини? — переспрашивает она. — С каких пор ты носишь записи Забини?       — С тех пор, как он помог мне с книгой по древним рунам, — Гермиона отводит глаза, и на её щеках проступает предательский румянец. — Это просто… одолжение. Он кое-что переписал для меня, я должна отдать ему материалы.       — Ага, — тянет Лисса. — Одолжение. Конечно.       — Лисса!       — Что? Я ничего не говорю.       — Ты смотришь так, будто я призналась в чем-то неприличном.       — Я просто смотрю на свою лучшую подругу, которая краснеет при упоминании слизеринца, — Лисса усмехается. — Это наблюдение, не осуждение.       Гермиона открывает рот, чтобы возразить, но передумывает. Вздыхает.       — Ладно. Просто постоишь рядом?       Лисса поджимает губы. Складывается ощущение, что каждый, кто знает хоть крупицу того, что было между ней, Драко и Гарри, считает своим долгом сунуть нос в их отношения. А теперь ещё и Гермиона со своим Забини…       Сначала Гермиона с её осторожными вопросами и долгими понимающими взглядами. Потом Забини, который при любой встрече смотрит так, будто читает титры к их с Драко драме. Даже Нотт, вечно снующий мимо с ехидными комментариями, и тот умудряется вставить слово.       — Ладно, не смотри на меня так, словно я Короста, а ты Живоглот! Идём!       Тренировка Слизерина в самом разгаре, когда там появляются Гермиона и Лисса. Они останавливаются у самого входа на трибуны — Гермионе нужно передать записи Забини, а Лисса честно обещала просто постоять в стороне и не вмешиваться.       — Я быстро, — бросает Гермиона и оглядывает поле в поисках знакомой фигуры.       Лисса остается одна. Она отворачивается к кромке поля, делая вид, что её очень интересует, как ветер колышет сухую траву. Только бы не смотреть туда, где в воздухе мелькают зеленые мантии. Только бы не искать глазами одного конкретного слизеринца.       Но у судьбы, видимо, другие планы.       Краем глаза она всё же замечает движение. И замирает.       Драко носится над полем, как одержимый. Резкие развороты, опасные пике, немыслимые кульбиты, от которых у нормального человека сердце остановилось бы. Даже со своего места Лисса видит, как бледен Малфой, как запали глаза, как судорожно сжаты пальцы на метле.              Он не играет. Он уничтожает себя.       — Давно он так? — спрашивает Лисса у воздуха.       — Третью тренировку, — раздается рядом.       Лисса вздрагивает и оборачивается. Забини стоит в двух шагах, опираясь на метлу, и смотрит не на неё — куда-то поверх её плеча. Лисса прослеживает его взгляд и видит Гермиону, которая торопливо идёт к ним, сжимая в руках пергаменты.       — Привет, — выдыхает Гермиона, подходя. Она протягивает Блейзу свитки. — Держи. Тут всё, что ты просил.       — Спасибо, — Забини принимает записи, и их пальцы на секунду соприкасаются. Гермиона снова краснеет.       Лисса наблюдает за этим спектаклем с нечитаемым выражением лица.       — Ты же должен быть на поле, — напоминает она Блейзу.       — Нотт отправил отдохнуть, — Забини пожимает плечами, но от Гермионы взгляда не отрывает. — Сказал, что от меня больше вреда, чем пользы, пока я… отвлекаюсь.       — На что отвлекаешься? — прищуривается Лисса.       — На жизнь, — усмехается он и кивает на поле. — Ты лучше на него посмотри. Вчера чуть не убился. Нырнул за снитчем так низко, что Крэбб едва успел оттащить его от земли. А сегодня… — он кивает на Драко, который только что пропустил бладжер, даже не попытавшись увернуться. — Сегодня он просто напрашивается.       — На что напрашивается? — голос Лиссы дрожит, как она ни пытается это скрыть.       — На то, чтобы его прибили, — Блейз, наконец, переводит взгляд на неё. — Он не спит, не ест, только летает. Говорит, что так легче. Не знаю, что именно легче, но выглядит он как ходячий труп. И это, — он кивает на Лиссу, — твоя работа.       — Моя? — она вскидывается. — Я ничего не делала!       — В том-то и дело, — Забини смотрит серьёзно. — Ты просто исчезла. Перестала замечать. А он, каким бы придурком ни был, без тебя рассыпается. Не потому, что ты должна его спасать. А потому, что ты — единственная, ради кого он готов был меняться.       Лисса смотрит на поле. Драко снова пропускает удар — бладжер врезается в плечо, но он даже не морщится, только продолжает летать, будто ничего не чувствует.       — Я не волновала его, с чего бы мне волноваться за него? — пустым голосом произносит Лисса.       — Глаза не врут, Поттер… — улыбается устало Забини. — Они зеркало души.       Он разворачивается и уходит, унося с собой записи. Гермиона смотрит ему вслед, и Лисса замечает, как подруга кусает губу.       — Герми? — осторожно зовёт она.       — Что? — та вздрагивает. — А, да. Я… пойду, наверное. У меня правда много дел.       — Конечно, — Лисса усмехается, но беззлобно. — Иди.       Гермиона уходит, а Лисса остаётся одна у кромки поля. Она смотрит, как Драко делает очередной безумный вираж. Как Нотт что-то орёт ему вслед. Как Крэбб в отчаянии разводит руками.              И не может сдвинуться с места.       Внизу Драко снова пропускает удар. На этот раз бладжер врезается в бок, и он на секунду складывается на метле, но выпрямляется и продолжает летать.       У Лиссы внутри всё обрывается.       — Мерлин, — выдыхает она. — Какой же ты идиот.       Лисса садится на трибуны, следя за Драко оставшийся час, словно это как-то может помочь. Когда все студенты переоделись и покинули раздевалку, кроме его одного, Лисса встала у выхода и ждала…       Драко выходит последним, даже не переодевшись.       Он тащит метлу в одной руке, другой прижимает к боку какую-то тряпку — Лисса сразу понимает, что это компресс. Он идёт, чуть прихрамывая, не поднимая головы и, кажется, вообще не замечая ничего вокруг.       — Малфой.       Он замирает, медленно поднимает голову. В его глазах Лисса видит то, от чего у неё внутри всё обрывается. Пустота. Абсолютная выжженная пустота, в которой ничего не осталось — ни злости, ни обиды, ни надежды.       — Ты здесь, — говорит он хрипло.       — Здесь.       — Зачем?       — Хотела посмотреть, как ты убиваешься, — отвечает Лисса. — Зрелище впечатляющее.       Драко усмехается — криво, одними уголками губ.       — Рад, что смог развлечь.       Он пытается пройти мимо, но Лисса шагает вперед, преграждая путь.       — Стоять.       — Поттер, — в его голосе проскальзывает усталость. — Не сейчас. Я грязный, потный и, кажется, у меня сломано ребро. Не лучшее время для выяснений.       — А когда лучшее? — Лисса не отступает. — Когды ты разобьёшься насмерть? Когда Крэбб не успеет тебя поймать? Тогда мне прийти на твои похороны и сказать: «Он был идиотом, но я его любила»?       Драко дёргается, будто от пощечины.       — Не надо, — тихо просит он.       — Что не надо?       — Не надо делать вид, что тебе не всё равно.       — А тебе не всё равно? — Лисса повышает голос. — Тебе, судя по тому, что я видела сегодня, вообще плевать на всё, включая собственную жизнь.       Лисса тычет пальцем в его бок — туда, где темнеет кровавое пятно. Драко морщится, но не отходит.       — Это не твоё дело.       — Малфой, ты просто… — Лисса тяжело вздыхает. — Знаешь, я пытаюсь. И если ты думаешь, что мне легко, то ты ошибаешься!       — А кто сказал, что мне легко? — взрывается Драко. В его глазах вспыхивает что-то дикое, давно сдерживаемое. — Думаешь, я в восторге от того, что ты шарахаешься от меня как от чумы? Думаешь, мне нравится видеть, как ты находишь тысячу дел, только бы не пересечься? Я пытался достучаться, Поттер. Я подходил, начинал разговор, ловил твой взгляд в коридорах — и каждый раз ты просто исчезала. Каждый раз ты находила способ уйти.       — А ты не думал, почему? — голос Лиссы дрожит.       — Думал, — Драко делает шаг ближе. — Думал каждую ночь. И каждый раз приходил к выводу, что я всё испортил. Что я заслужил. Что если ты не хочешь меня видеть — значит, так надо. Но это не значит, что мне легко, Лисса. Это не значит, что я могу просто взять и перестать дышать без тебя.       Он смотрит на неё с такой болью, что у неё внутри всё переворачивается.       — Я пытался забыть, — продолжает он тише. — Я пил, летал до потери пульса, позволял кому попало вешаться мне на шею — и всё без толку. Потому что ты, — он тыкает пальцем ей в грудь, — ты въелась под кожу так глубоко, что если вырезать — я истеку кровью!       — Так истекай! — кричит Лисса в ответ. — Истекай, но не смей делать вид, что всё в порядке! Не смей убивать себя у меня на глазах!       — А что ты предлагаешь?! — он почти рычит. — Что мне делать, если каждый раз, когда я вижу тебя, у меня внутри всё переворачивается? Если я хочу подойти, но боюсь, что ты снова сбежишь?       — А ты пробовал? — голос Лиссы срывается на шепот. — Ты пробовал просто подойти и не бояться?       — СТО РАЗ! — взрывается Драко. — Я пробовал сто раз, Лисса! Сто раз за эти недели я подходил к тебе, и сто раз ты находила повод уйти. У тебя всегда были дела. Встречи. Разговоры. Гермиона, профессора, библиотека — что угодно, только не я.       Он проводит рукой по лицу, тяжело дыша.       — Я устал, — говорит он тихо, разбито. — Я устал быть тем, от кого бегут. Я устал чувствовать себя чудовищем, которое ты не можешь простить. Я знаю, что натворил. Знаю, что сделал больно. Но я не знаю, как это исправить, если ты даже смотреть на меня не хочешь.       Лисса замирает. Смотрит на него — на этого высокого, сильного, обычно непробиваемого Малфоя, который сейчас стоит перед ней абсолютно разбитый. С рассечённой бровью, с кровью на рубашке, с глазами, полными такой отчаянной боли, что у неё сердце разрывается.       — Ты дура, — говорит он хрипло. — Самая большая дура, которую я встречал.       — Что? — потупив взгляд, спрашивает Лисса.       — Что слышала, — Драко бросает метлу, преодолевая боль движется на девушку, загоняя её в угол. — Ты дура, Поттер.       — Ты теперь будешь оскорблять меня? — задыхаясь от наглости Малфоя, произносит она. — Да катись ты!       — Еще, — с вызовом произносит Малфой. — Давай…       — Эгоист, я просто не понимаю, как могла влюбиться тебя. Только и делаешь, что думаешь о себе, даже заботу принимаешь как должное, — вскидывая голову, произносит Лисса. — А знаешь, ты прав — я дура. Дура, потому что выбрала тебя.       Драко близко, слишком близко. Она чувствует запах железа. Запах его крови, смешанный с привычным запахом кедра. Его серые глаза смотрят безотрывно, но на маленький миг опускаются на призывно распахнутые губы. И большая ошибка, которую совершает Лисса — она опускает свой взгляд на его губы.       Драко не выдерживает.       Вкладывает в этот поцелуй всю боль, всю злость, всю любовь, которую копил. Целует так, будто это в последний раз. Целует так, что у него темнеет в глазах.       Драко прижимает её к себе так сильно, что, кажется, хочет сделать частью себя. Его пальцы зарываются в её волосы, отбрасывая назад пряди. Губы горячие, требовательные, жадные — он целует так, будто умирает от жажды, а она — единственный источник воды.       Лисса отвечает с той же страстью. Она забывает, где они, забывает, что на поле может быть полно людей, забывает, что всего минуту назад кричала на него. Есть только он. Только его руки, его губы, его дыхание, смешивающееся с ее.       — Лисса, — выдыхает Драко в её губы. — Лисса, Лисса, Лисса…       Он повторяет её имя, как мантру, как заклинание, как единственное слово, которое имеет смысл. И каждый раз, когда он его произносит, у неё внутри что-то переворачивается.       Она проводит руками по его спине, чувствуя, как напряжены мышцы, как он дрожит — то ли от холода, то ли от адреналина, то ли от неё. Ей всё равно. Она хочет быть ближе. Ещё ближе. Настолько близко, чтобы между ними не осталось ни миллиметра.       Драко углубляет поцелуй, и Лисса чувствует солёный привкус крови — его губа снова треснула. Но ей плевать. Она целует его ещё отчаяннее, прикусывая нижнюю губу, и он стонет ей в рот — тихо, сдавленно, так, что у неё подкашиваются колени.       Он целует её снова — долго, глубоко, забывая обо всём на свете. Его руки скользят по её спине, прижимают ещё теснее, и Лисса чувствует, как бешено колотится его сердце — в унисон с её собственным.       Она теряет счёт времени. Может минута, а может и вечность.       А потом где-то совсем рядом раздаются голоса.       Она резко отталкивает Драко, совсем забыв, что у того может быть сломано ребро. И просто убегает, пока никто не увидел её, пока никто не заметил их…