Любимчик (宠逆)

Раньше была эпоха земледелия, теперь настала эпоха инноваций и перемен. Суть всех фирм и компаний одинакова: прежде, чем выпустить продукт на рынок, его необходимо многократно апробировать и оценить, и это особенно важно для компаний, связанных с искусством. Каждый год множество никому не известных артистов и певцов ожидают своего дебюта. Презентация дебютанта обществу сродни рулетке. Новичка нужно подготовить, обучить, придать красивый внешний вид, но можно сделать всё, что положено, а публика примет его намного хуже, чем ожидалось. Он станет певцом, который никого не заинтересовал. Хорошо, если удастся перепрофилировать его на актёра или шоумена, на крайний случай отправить сниматься в рекламе, гораздо хуже (а может, наоборот, именно это для него будет самым лучшим), если неудачнику придётся переквалифицироваться в продавца куриных отбивных, и тогда годы обучения и связанные с этим вложения идут козе под хвост. Некоторые предпочитают план попроще. Они заставляют новичков принимать участие в различных конкурсах, прикидываясь любителями-самоучками, постепенно накапливать популярность, позволяя публике сначала оценить их, а потом уже обсуждать всё остальное. Отсюда разрослось, как молодой бамбук после дождя, такое огромное количество конкурсов типа «Битва голосов», «Лучший певец 20…», «Новая звезда», и т.п. Компания «Тан — созвездие талантов» была одним из спонсоров подобных мероприятий, и Чжун Ян занял первое место на одном из первых таких конкурсов. Обладая большим творческим талантом, он покорил жюри и публику, а заодно порадовал своей плотью хозяина продюсерского центра, и за короткое время приобрёл крупнейший источник средств. После этого карьера парня вихрем пошла вверх: съёмки в сериалах, концерты, ток-шоу; его популярность распространилась на весь Китай, и он завоевал все возможные музыкальные премии того года. Сколько в этом было незримой помощи Тан Сянси, стоящего за ним? Мужчина безмолвно улыбнулся, вспоминая. Это был взаимовыигрышный результат для них обоих. Чжун Ян позволил продюсерскому центру заработать много денег и заложить основу инвестиций в певческий рынок, и впоследствии несколько новых поколений мужских и женских групп так-же добились успеха. С Су Цихэном он собирался применить тот же метод раскрутки. В третьем сезоне конкурса «Битва поющих королей» парень привлёк его внимание, как претендент. Такая ситуация, когда парень, занявший первое место, ни с кем не имел договора и ожидал выгодных предложений, вовсе не редкость. Тан Сянси — крупнейший спонсор конкурса, и если протокол «Топ-3» (три участника, вышедших в финал — п.п.) будет подписан не им, а кем-то другим, можно считать, что дебютанты зря старались, это будет бесполезная филькина грамота. Поэтому Тан Сянси даже не сомневался, что достаточно ему захотеть — и новый дебютант будет у него в кармане. Тогда Тан Сянси выслушал сводный доклад помощника и тем же вечером у себя на секретной квартире, в компании с Чжун Яном, лично просмотрел все эпизоды конкурса, где этот парень принимал участие: Су Цихэн счёл возможным переодеться женщиной и не только создал прелестный образ, но и выступил со всем старанием, поразив всех своим блеском, а его пение и красота не уступали знаменитой певице, песню которой он исполнял. Но когда отзвучала последняя нота, в его чистом, одухотворённом взгляде, откровенно говоря, был виден неприкрытый страх. Прежде, чем вступить в «контакт», он спросил Чжун Яна: — Как тебе этот парень? — Что? — вопрос прозвучал в тот момент, когда Чжун Ян уже засовывал руку в штаны босса. Он взглянул на экран телевизора, и пока песня не прозвучала до конца, не произнёс ни слова, продолжая держаться за JJ хозяина. Тан Сянси видел людей насквозь, временами казалось, что он может читать мысли. Чжун Яном владели страх и зависимость, и даже если в его душе́ был какой-то расчёт, он не посмел бы лгать, глядя мужчине в глаза. И Чжун Ян нехотя сказал правду: — Он… очень пластичный, в нём есть основа, но ему не хватает уверенности. — Да. Тан Сянси, вполне удовлетворённый ответом, поцеловал Чжун Яна. Пьянящий секс горячил, он буйно трахал Чжун Яна, но в голове была полная ясность: он отполирует этот превосходный нефрит, который каждый хотел бы подержать в руках, и заставит сиять. У него достаточно денег, единственное, чего не хватает, это большого козыря, чтобы доказать всем, на что он способен. Кроме Чжун Яна, ему нужен ещё один, и это Су Цихэн, который станет его следующей ступенью. Своему арт-менеджеру он отдал короткий приказ: — Употребите все средства, чтобы заключить контракт с этим парнем. Продюсерский центр «Тан — созвездие талантов» — далеко не маленькое объединение, оно включает в себя и «Небесное шоу», а кроме основной деятельности есть собственная независимая киностудия, студия звукозаписи… и даже собственный телеканал. Если помножить всё это на могущество и влияние семьи Тан, это предприятие не имело себе равных. Не было артиста, который не слышал бы о продюсерском центре Тан, любой умный человек, получив предложение от столь известной компании, счёл бы это за выигрыш в лотерею, но Су Цихэн неожиданно заявил: — Мне надо подумать. …… И вот теперь Тан Сянси сидел у себя в кабинете и гасил злость метанием дротиков в мишень. «Ишь ты, подумать он должен!» Тан Сянси метнул дротик — так и есть, в центр опять не попал. Он обратился к Гуань Люньхэ: — Я не пойму, то ли этот парень слишком глуп, то ли слишком умён, как ты думаешь? Гуань Люньхэ, бывший агент Лоу Ин (мать Сянси), теперь был особо доверенным лицом Тан Сянси. Номинально он занимал небольшую должность, но реально обладал огромной властью в центре Тан. Он принадлежал к старшему поколению, Тан Сянси — к младшему, но оба одинаково любили ходить рискованными путями, такими, где на каждом шагу подстерегают зловещие опасности и коварство. Иногда Тан Сянси сравнивал себя с Гуань Люньхэ и чувствовал, что больше похож на него, чем на своего настоящего отца. Так же, как и Люньхэ, он готов использовать любые средства для достижения цели, таков его характер. Гуань Люньхэ всю жизнь был влюблён в его мать, Лоу Ин, он так никогда и не женился, остался бобылём, но он и Тан Сянси никогда не обсуждали между собой эту его тайну. Просто как-то раз Тан Сянси спросил его, по-чему он не боролся за свою любовь? Старик скупо улыбнулся: — Есть множество способов любить человека. Любовь — это не то, что ты обязательно должен заполучить её себе, любовь — это позволить ей быть счастливой так, как она хочет. Любовь — это желать ей добра. Человек, видевший от тебя в жизни только добро, будет благодарен тебе, и до смерти тебя не забудет. Тан Сянси тогда ничего не понял, но дядю Гуаня это не смутило: — Ты ещё слишком мал, чтобы понять чувства такого порядка. Все Таны, и старший брат его матери, и дядя Гуань — все они вечно пускались перед огненным львёнком Сянси в пространные рассуждения, которые его только смешили: — Дядя Гуань, ты просто святой не от мира сего, я слишком мал, чтобы это понять. …… Он всегда прислушивался к мнению дяди Гуаня. Вот и сейчас Гуань Люньхэ подумал и ответил: — Мне кажется, дело не в том, что он раздумывает. Тан Сянси: — Вот как? — Я считаю, что он ждёт. «Как бы ещё узнать, чего он ждёт?» Следуя логике вещей, ждать он может только бо́льшего источника средств. Тан Сянси метнул дротик и наконец, попал в яблочко. Он сказал: — Условия для него открыты, я хотел бы услышать, чего он хочет. Дядя Гуань сходил и поговорил, вернулся с весьма сомнительным выражением на лице: — Он выдвинул требование. Тан Сянси: — Какое? Дядя Гуань улыбнулся: — Ты. Тан Сянси не понял: — Что я? Дядя Гуань: — Он сказал, что хочет с тобой встретиться. Знак вопроса на лице Тан Сянси вырос: — Зачем? Дядя Гуань: — Мне кажется, этот юный паренёк не хочет отставать от других. За стенами компании ходит немало слухов о том, каким образом достиг популярности Чжун Ян, наверное, он тоже о нём слышал. Тан Сянси поднял брови: — Ты уверен? Дядя Гуань развёл руками: — Не уверен, он не объяснил причину и говорил слишком неопределённо, но он назвал твоё имя… Мне ничего другого в голову не приходит. Тан Сянси видел анкету Су Цихэна. Он из простой семьи, отец рабочий, мать домохозяйка, однако сам парень больше похож на Бога неудачи: родители и старшая сестра умерли, из всей семьи у него остался только малолетний племянник; тот ПАБ, где он пел, это гей-бар — он что, ещё и из этих, ко всему прочему? Сообразив, что слухи о нетрадиционной ориентации могут повредить будущей карьере парня, Тан Сянси насупился и приказал: — Выкупи этот ПАБ и сделай его обычным, чтобы геи туда больше не шастали, а потом придумай историю о том, как бедный молодой парень, чтобы поправить материальное положение семьи, просто делал шоу с переодеванием, и не дай Бог, чтобы газетчики пронюхали об этом. Дальновидный Тан Сянси всегда защищал своих протеже в тех случаях, когда те не преступали закон, всё, что можно было уладить, он всегда улаживал. Су Цихэн пока ещё не его артист, но… это всего лишь дело времени. Но его покровительство не безгранично, он мог и наказать артиста, и невзирая на заслуги и популярность, вполне мог отправить на полгода в пустыню Такла-Макан на съёмки. И хотя фильм о мученической жизни аскета в результате принёс артисту приз за лучшую мужскую роль и впечатляющую популярность, но подвергать человека таким страданиям всё-таки негуманно. Что касалось Су Цихэна… он не прочь попробовать. Тут даже есть, чего ожидать. Но сейчас он об этом никому не скажет, даже дяде Гуаню. Он привык скрывать свои чувства. Внешне бессердечный, как наглый мажор, он разыгрывал перед людьми это представление и находил в этом удовольствие. — Организуй мне встречу с ним, — безапелляционно приказал он. — Будет сделано, — поклонился дядя Гуань и отправился «организовывать». Причина, по которой Тан Сянси доверял дяде Гуаню самые ответственные поручения, происходила из многолетней привязанности последнего к его матушке. И дядя Гуань прекрасно это понимал. Для кого-то покажется опрометчивым полагаться на человека, давно и тайно влюблённого в его мать, но Тан Сянси расценивал это как мощное преимущество. Человек — очень привязчивое животное, помимо денег, нет связи более крепкой, нежели чувства, особенно любовь, сохраняемая много лет; с годами она становится своего рода религией. *** Разумеется, дядя Гуань человек выдающийся и неизменно преданный, но сегодня он превзошёл самого себя… Тан Сянси покосился на красивого юношу, неподвижно лежавшего на кровати, словно в летаргическом сне, затем перевёл взгляд на дядю Гуаня: — … Что с ним? Дядя Гуань: — Молодой человек нервничал, я дал ему таблетку успокоительного. Он тряхнул коробкой с лекарством, которое являлось психотропным препаратом, заставляющим человека чувствовать вялость и сонливость, но не должно усыплять. Тан Сянси был не склонен прикидываться романтичным. Дядя Гуань просто пригласил молодого человека сюда, тот просто пришёл и судя по всему, не заблуждался насчёт цели приглашения. Единственно, парень очень нервничал, как девственница перед первой брачной ночью, и если бы он надумал удрать, тогда, как пошутил дядя Гуань, «мне, старику, пришлось бы самому лечь в постель вместо него» (Тан Сянси: «Фу!»). Волей-неволей пришлось принять успокоительные меры. Гуань Люньхэ не предполагал, что стоит ему отвернуться — и парень… заснёт. Су Цихэн громко вздохнул. Тан Сянси и дядя Гуань переглянулись. Дядя Гуань обратил внимание на тёмные круги под глазами Су Цихэна, пощупал лёгкую щетину на подбородке, и сказал: — Наверно, он накануне плохо спал… Ну ничего, препарат не сильный, думаю, он скоро проснётся. — Понятно, — Тан Сянси решил пока принять эту версию. Отелем управлял его старший брат. Не хотелось бы неприятностей, но если что-то пойдёт не так, всегда найдётся способ всё уладить. Дядя Гуань ушёл. Тан Сянси посмотрел на парня, спавшего в очень неудобной позе, опершись на спинку кровати. Пусть и не на экране, он всё равно выглядел хорошо: длинные, пушистые ресницы, в тонких чертах ничего волевого и мужественного, наоборот, нежность и мягкость. Неудивительно, что женская одежда на нём не вызывала нездорового чувства противоречия. Интересно, у него растёт борода? Тан Сянси с любопытством придвинулся, чтобы рассмотреть поближе. Щёки парня были гладкими и глянцевобелыми, похожими на белок сваренного вкрутую яйца, на них даже не было видно пор. Он вспомнил, как в детстве учил уроки со старшим братом до глубокой ночи, и его одолевал жор; тогда брат тайком от взрослых пробирался на кухню и варил для него яйцо, а потом приносил ему, очищенное, тёпленькое и слегка присоленное — это было невероятно вкусно. Ему вдруг захотелось укусить гладкую щёку и попробовать: будет ли это на вкус похоже на сладковато-солёный яичный белок? Как только эта мысль пришла ему в голову, парень беспокойно пошевелился и стал заваливаться на бок, и Тан Сянси машинально подхватил его, как падающее яйцо… Нет, ну может и правда: он просто дурак. Дядя Гуань сказал, что знает это лекарство и даже сам его употребляет, когда нервничает, чтобы усмирить своих демонов. Интересно, до какой степени этот парень нестабилен, если так легко вырубился на чужой территории? Он приподнял парня и слегка ощупал — хм, мяса ни грамма не чувствуется, одни кости, но открытая шея и лицо очень белые, даже слишком. Ему немного не терпелось познакомиться поближе с телом этого дурачка, его выступления и сценический образ он уже выучил наизусть, а вот такой плотный телесный контакт… впервые только сегодня. Он устроил парня на кровати поудобнее и принялся потихоньку освобождать от одежды, внимательно рассматривая то, что открывалось его взору: белая кожа, прочерченная голубоватыми жилками, излишняя, на грани болезненной, худоба, плоский, впалый живот, совершенно неразвитая мускулатура. К счастью, сложен неплохо, если откормить, подкачать, привести в порядок, получится как раз то, что очень нравится современным девушкам, рост… Где-то 175 см, не слишком высокий, но в клипе будет смотреться хорошо. Оценив всё, он остался доволен. Тан Сянси оценивал парня совсем как перекупщик, выбирающий на рынке сладкий батат, сначала с точки зрения рыночных перспектив, а потом с точки зрения личной заинтересованности: кожа светлая, слабо пигментированная, соски светло-коричневые. Он пощипал их, соски напряглись и слегка налились кровью — прелестная парочка. В животном царстве гон самца направляет самка, у людей либидо не зависит от пола и основывается на чисто личных ощущениях. Тан Сянси не ожидал от себя такой бурной реакции, давненько у него так не подпрыгивал. Что значит, свежачок, встало так, что аж уши заложило. Он оторвался от парня и отправился в душ.