Любимчик (宠逆)

Тан Сянси оторвался от парня и отправился в душ. Тугой напор горячей воды ударил в макушку, отзеркаливая такой же горячий напор внизу; член распирало совсем как в далёком пубертатном периоде. Его прибор носил выраженный тёмно-фиолетовый цвет, из-за этого он казался слишком грязным по сравнению с незапятнанно-светлыми гениталиями парня. Тан Сянси скептически поджал губы, что, если парень побрезгует таким тёмным? Не хотелось бы принуждать его силой… Подумав о предстоящем, он несколько раз провёл ладонью по крепкому стволу. Под сверкающими брызгами воды он блестел, как оружие, грозное, свирепое, могущественное. Специальное мужское оружие, которое с минуты на минуту вонзится в чьё-то тело и будет жёстко трахать, пока не извергнет белое семя. Какой мужчина не возбудится от таких мыслей? Но выйдя из ванной, он нашёл парня крепко спящим. Более того, видимо после того, как его раздели, он замёрз, потому что натянул на себя одеяло и закутался с головой. Тан Сянси: — … У этого милашки такой жестокий недосып или всё-таки дядя Гуань дал ему слишком сильное лекарство? Ну уж нет, он не некрофил, он всегда придерживался курса обоюдного согласия. Тан Сянси стоял возле кровати и смотрел на спящего парня, с невольной ностальгией вспоминая трогательную отвагу Чжун Яна, с которой тот забрался в его постель, хотя впоследствии он узнал, что всё это было притворством. Тогда всё произошло довольно просто. У Чжун Яна проходили съёмки в горах. В тот день разразился страшный ливень, почву размыло. Тан Сянси приехал посмотреть, как идут съёмки, он как раз заселился в отель у подножия горы, когда съёмочная группа во главе с агентом спустилась с горы на ночлег. Кроме них было несколько туристов, пытавшихся укрыться от непогоды, маленький отель был переполнен, мест не хватало, и агент спросил, не приютит ли Тан Сянси на ночь в своём номере Чжун Яна? Агенту самому без разницы, где ночевать, он может и в холле пересидеть, а Чжун Ян как-никак артист, негоже оставлять его на ночь в вестибюле. На что Тан Сянси очень просто согласился. И в результате, парень оказался в его постели. Снаружи бушевал шторм, шумели потоки дождя и завывал ураганный ветер. Тан Сянси уже практически заснул под эту дикую колыбельную, когда сквозь дрёму почувствовал: где-то в районе его гениталий происходит что-то необычное. Он разлепил один глаз и увидел, как над его уже достаточно возбуждённым прибором двигается голова Чжун Яна. Словно заметив взгляд босса, Чжун Ян заглотнул его член так глубоко (Тан Сянси потом заподозрил, что это было сделано намеренно), что его красивое лицо исказилось. Казалось бы, следовало рассердиться на такое «самоуправство», но Тан Сянси неожиданно понравилось происходящее и он позволил парню немного повозиться с его штукой, а когда подкатил оргазм, он подмял того под себя, овладел и кончил в него. Это был первый парень, которого он трахнул, и новизна ощущений сносила ему крышу ещё добрый отрезок времени. Сейчас в его постели второй, и Тан Сянси чувствовал себя слегка неуютно. В этом парне была какая-то тайна, тревожащая его. Он не успел обдумать как следует, что́ его так напрягает, когда Су Цихэн зашевелился, просыпаясь. Его сонный, блуждающий взгляд необъяснимо подсказывал, что настал самый подходящий момент. Тан Сянси, не затрудняя себя такими пустяками, как общение, сразу холодно скомандовал: — Повернись. Глаза Су Цихэна расширились, казалось, он немного не в себе: — Что? Тан Сянси, потеряв терпение, предпочёл сделать всё сам и перевернул парня прямо вместе с покрывалом. Его слегка влажные после душа руки бесцеремонно ощупали тело, затем скользнули ниже и развели в стороны ягодицы, открывая взгляду плотно сжатый, маленький, морщинистый задний «рот». Честное слово, если бы не та ночь в горах, он бы так и не узнал, что в этом месте тоже можно достичь известного результата. Он вспомнил, как на следующий день после бури агент довольно поздно постучал в дверь его номера. Несомненно, он давно знал о том, что задумал Чжун Ян, поэтому Тан Сянси, не особо деликатничая, спросил прямо: — Кто из вас до этого додумался? Агент склонил повинную голову: — Ян… Над ним все издевались… Простой любитель, входя в этот круг, обычно не проходит чрез мучительные подготовительные дрессировки, и даже если он намерен заняться усиленной подготовкой, всё равно он будет отличаться от тех, кто готовился к этой карьере с детства. Поэтому приходится учиться в процессе. Во время конкурса Чжун Ян был темой многих разговоров: кто-то отзывался о нём хорошо, говоря, что у него определённо есть данные; находились и такие, кто называл его высокомерным дебилом и заурядным ничтожеством — в зависимости от контингента аудитории. Потом разговоры стихли, первоначальный бум пошёл на спад, и естественно, от завистников пришло возмездие за популярность, чему, собственно говоря, Тан Сянси совсем не удивился. Он махнул рукой: — Ладно, впредь это моя забота, я им всем немного вправлю мозги. Агент вздохнул с облегчением. Это был очень рискованный ход, Чжун Ян полагался только на плотскую реакцию мужчины, и если бы Тан Сянси оказался прямым (в значении «натурал» — п.п.), как рельса, с ними обоими, и Чжун Яном, и агентом, сразу было бы покончено. К счастью, Тан Сянси оказался совсем не против исследовать новую для него область чувственных удовольствий, просто ему до сих пор не попадался подходящий партнёр. Чжун Ян вошёл в милость, и Тан Сянси довольно долго души в нём не чаял. В тот же период он приблизил к себе ещё двух актрис, но и отношений с Чжун Яном не прерывал, вызывая его на ночь, когда хотел. Сегодня он взял «свежий товар» и почувствовал, что, наверное, пришла пора окончательно порвать с Чжун Яном. А заодно и с теми абсурдными мыслями, которые когда-то зародились у него, но быстро исчезли. …… Эта ночь была похожа на роскошный пир, на котором прожорливый и ненасытный Тан Сянси весь напитался сладким сексом и остался весьма доволен «тестированием товара», после чего несколько дней находился в самом радужном расположении духа. В своих пристрастиях он отличался от обычных мужчин, он не приставал к несмышлёнышам, в его постель могли попасть только те, кто так или иначе имели элементарные навыки. В конце концов, никто не хочет, чтобы его начальник оставался несчастным и недовольным. Но Су Цихэн дал ему совершенно новый опыт: не ломался, не ставил никаких условий; напротив, его неискушённость позволила ему принять и вынести всё; он проявлял естественные эмоции, а после всего он даже подобрал его презерватив, как несмышлёный любопытный подросток, который только и умеет, что бездумно трахаться. Пришла пора расстаться с Чжун Яном, осталось только добавить кого-то в постель, чтобы избежать холода. Тан Сянси направил доверенного человека улаживать всё, что следует, а сам, оставив это дело позади, продолжал трудиться. Быть главой продюсерского центра — дело хлопотное, пусть даже его дело — просто отдавать приказы, но они затрагивают средства к существованию многих тысяч жизней, и груз ответственности за принятие решений нельзя назвать лёгким. Мужчина так много работал, что на личную жизнь времени не хватало, поэтому счастливо женатый старший брат места себе не находил, глядя на неустроенного младшего, и как сваха, все уши ему прожужжал, чтобы поскорее нашёл себе порядочную девушку для серьёзных отношений. Тан Сянси пропускал эти разговоры мимо ушей, зато, когда просматривая документы, обнаружил, что Су Цихэн до сих пор не подписал контракт, растерялся. Он только что вернулся из поездки на материк и полагал, что это дело уже решено, как же так? Он срочно позвонил дяде Гуаню, тот тоже ничего не понимал. Как правило, в этой части не возникало недопонимания, до сих пор не бывало такого, чтобы кто-то раскаялся в том, что ради будущей карьеры пришлось пройти через постель главного продюсера. Неужели парень оказался просто бесплатной давалкой? — Хорошо, я займусь этим вопросом, — вздохнул дядя Гуань. — Не надо, я сам. Тан Сянси уже полмесяца ни к кому не прикасался, теперь все дела, что накопились перед поездкой на континент, улажены, пришла пора найти кого-нибудь, чтобы спустить пар. Он не ожидал, что Су Цихэн, увидев его у своих дверей, перепугается так, словно встретился с привидением: — Ты… ты… Тан Сянси пощупал свой подбородок. Вроде бы выглядит он неплохо, разве что чуть староват для парня. Если бы не статус босса и принадлежность к семье Тан, он ещё сто лет назад ушёл бы в море рыбачить — и кто бы тогда давал возможность зарабатывать всем этим людям? Без долгих предисловий он спросил напрямик: — Ты так испугался, что я тебя трахнул в прошлый раз? Су Цихэн затрясся от воспоминаний, лицо пошло белыми и красными пятнами. Тан Сянси задумался, как теперь быть? С одной стороны — натурал Чжун Ян, который пользуется его ресурсами, чтобы содержать каких-то девок, с другой — гей-пассив, который лёг в постель хозяина, смог ублажить его по полной программе, но не сумел этом воспользоваться. Большой босс лично почтил его своим присутствием, изъявил желание оказать покровительство, а тот закрыл лавочку и, судя по всему, больше не хочет иметь с ним никаких дел. Сердце Тан Сянси опалило огнём, как жаль, что нельзя сейчас же слопать этого парня, откусывая от него кусок за куском. Перепуганный Су Цихэн дрожал, как кролик. Тан Сянси оглядел его с головы до ног и убедился, что его впечатления о нём, сложившиеся после той ночи, верны: он действительно идиот, если полагает, что угодить боссу легко, нет, он заблуждается. У босса тоже есть свои слабости, его положение обязывает постоянно заботиться о своей репутации, и он терпеть не может безрассудных действий. Сейчас он предпочёл вручить парню свою визитку и сказать: — Когда определишься, позвони. Затем махнул рукой и бесславно ретировался… До того, как он развернулся, Су Цихэн успел заметить злобную гримасу, исказившую лицо мужчины, как бы говорившую: «Значит, не хочешь заранее заслужить несколько баллов в плюс, смерти себе ищешь? Я подожду, пока ты попадёшься в клетку, а там посмотрю, прихлопнуть тебя или нет!» Тан Сянси был в бешенстве от неудовлетворённой похоти, а дядя Гуань, догадавшись, что он вернулся несолоно хлебавши, посмеялся: — Я давно тебе говорил, не торопись отправлять Чжун Яна в отставку, посмотри, сейчас тебе пусто и холодно, разве нет? И сообщил вдобавок, что другие две актрисы уехали за границу. Тан Сянси никогда не вступал в сношения со случайными людьми. Ему нравилось сначала понаблюдать, изучить, определить, насколько совпадают пристрастия и потребности его и предполагаемого объекта, и только после этого предлагать познакомиться поближе. Разумеется, если объект не против. Тан Сянси размахнулся и метнул дротик. Опять мимо. Сегодня всё валится из рук. Он возмутился: — У Вас вон сколько лет уже ни одного партнёра, и Вы не простудились! — У меня в сердце горит незатухающий огонь, — поэтично ответил дядя Гуань и моргнул глазами, — С тобой ведь уже было такое? Тан Сянси криво усмехнулся: — Вам показалось! Я уже раньше сказал, это Вы не от мира сего, с молодым поколением такого не бывает. Дядя Гуань погладил бородку, тая усмешку. Многие вещи ясно видны со стороны, но никому не хочется быть разоблачённым, поэтому он просто воздержался от комментариев, хотя в глубине души он сожалел, что Чжун Ян не дорожил той возможностью, что у него была. Что касалось Чжун Яна, дядя Гуань посчитал, что ассистенту не стоит доверять столь тонкое дело и решил, что разумнее будет уладить всё лично, но когда он захотел утешить и уговорить расстаться по-хорошему, Чжун Ян пришёл в ужас и растерянно спросил: — Как же мне теперь вести себя с директором Таном? Дядя Гуань задумчиво вздохнул, взвесил всё и решил пока ничего не говорить о Су Цихэне. Если они его упустили, значит, Чжун Яну не придётся ничего компенсировать.