Любимчик (宠逆)

— Пока я не влюбился в тебя, тебе нечего бояться. — Да? Тан Сянси сменил тему: — Спой ещё что-нибудь. Мы на отдыхе, порадуйся. «Легко тебе говорить». От страха Су Цихэну не приходило на ум ни одной песни, в голове пел только плеск воды, ещё чуть-чуть — и допоётся до Тихого океана. С трудом собравшись с силами он запел: — На рассвете птички открывают глазки и свистят, и галдят: ай-я-яй, ай-я-яй, маленький засоня! — Пф-фф! — Тан Сянси поперхнулся вином, — Что это?! Су Цихэн спрятал лицо в ладонях: — Это… Это пробуждальная песенка для моего племянника. — Ты сам придумал? — Да, сам… Су Цихэн был готов утопиться, кой чёрт его дёрнул спеть эту песенку? Тан Сянси выкатил удивлённые глаза, а потом расхохотался, ай да кролик, вот это да! Он хохотал от души, так что взрывы хохота из его груди резонировали ударами в спину Су Цихэна: — Неплохо, тогда давай ты сделаешь это главной песней для своего альбома? От страха Су Цихэн так отчаянно замотал головой, что по воде купальни пошла рябь. — Нет, нет, я не умею, у меня не получится, я… Он судорожно подыскивал аргументы для отказа и вдруг: — Су Цихэн! — громко, как командир на плацу, рявкнул Тан Сянси. Перепуганный Су Цихэн едва не выкрикнул: «Опять!», но не успел и просто свалился с колен мужчины прямо в воду. Мгновение Тан Сянси пребывал в растерянности, потом выловил парня и тихонько похлопал его по спине. Он крепко сжал плечи парня и встряхнул его, его глаза сверкали: — Возьми себя в руки, встряхнись! Я могу сказать тебе, у меня глаз намётан, я ещё ни разу не ошибся в тех, кого выбирал. «Тан — созвездие талантов» подписали с тобой контракт не только потому что у тебя красивая внешность, нет, у тебя ещё здесь, — он коснулся пальцем левой грудной мышцы Су Цихэна, — есть кое-что важное. Цуй Хэчен считает, что ты слишком холодный и мрачный, но твоё пение может дойти до людских сердец, и поэтому я выбрал тебя. «Я выбрал тебя». Тан Сянси сказал это твёрдо, без малейших сомнений. Если бы это было предложение руки и сердца, наверно ни одна женщина в мире не смогла бы ответить отказом, желая рожать от него детей, заботиться о семье, потому что она была бы уверена, что именно он будет ей наилучшей защитой и опорой. Но Су Цихэн — мужчина. Пусть изнеженный и инфантильный, пусть беспомощный, но всё-таки мужчина. И он растит ребёнка. Он не может прожить всю жизнь, не имея собственных достижений и только завися от кого-то: неважно, от этого мужчины или от собственного племянника. Тан Сянси вышел из купальни, сходил за вином и опять вошёл в воду: — Ты не понял? Су Цихэн поднял на него глаза: — Что? — Выпей. Тан Сянси налил вина в чашку и протянул ему. Попробуй отказаться, когда сам начальник оказывает тебе честь и наливает вино — Су Цихэну пришлось выпить. Сакэ только называется чистым, а на самом деле оно ядрёное, обжигает глотку не хуже огня. (Сакэ по-китайски «циньцзю», что ознаает «чистое вино», т.е. вино, предназначенное для жертвоприношений — п.п.). Тан Сянси: — Надо выпить одним глотком. Со страдальческой гримасой Су Цихэн выпил; острая жидкость обожгла пищевод, но по языку и нёбу разлилось мягкое благоухание, ударило по обонятельным рецепторам — и Су Цихэн, закатив глаза, повалился на грудь мужчины. Тан Сянси обнял его и очень бережно взял в ладони лицо — наверное, за миллион лет он впервые проявлял такую нежность к кому-либо. — Докажи, что ты этого стоишь, докажи мне и всему миру. Су Цихэн слегка встрепенулся, слыша его как сквозь вату, разве… ему под силу такое? Вернее, как он это сделает? Это мечта, до которой ему как до Луны. Неуверенность в себе сама по себе не такое уж плохое качество, но она не должна связывать и мешать двигаться. Кажется, Тан Сянси понял его сомнения и улыбнулся: — В тебе есть что-то, что я превращу в реальность, но ты тоже должен кое-что сделать. Су Цихэн: — Что? Это то самое «что», которое он хотел изменить в себе, в отличие от другого, непонятного «что». Тан Сянси: — Поверь в мою компанию, доверься мне и… поверь в себя. Поверь. Он вновь и вновь слышит из уст разных людей этот слишком странный для него прежде термин. В своё время Су Цихэн многим верил, но этому мужчине… Сможет ли он поверить, вернее, осмелится ли? Мужчина с видом Бога говорил ему: «Верь мне, иди за мной, и я дам тебе то, что тебе нужно». Он пришёл, как Посвящённый, и преподнёс ему кувшин со сладкой водой и спросил, не хочет ли он выпить с ним и насладиться славой? Вода в источнике была слишком горячей, и глаза мужчины горели слишком ярко, вдобавок он только что выпил чашку сакэ — Су Цихэн весь пылал так, словно безудержно пьянствовал всю ночь, и самый центр жара сосредоточился в левой стороне груди, как будто там… действительно что-то есть? Тан Сянси вернулся к их прежнему разговору, когда Су Цихэн спросил его, любил ли тот когда-нибудь? Он сказал, что «конечно любил, как минимум самого себя», а несчастный парень даже самого себя не любил. Если он хочет стать успешным артистом, нужно не разговаривать об этом, а сначала полюбить самого себя. — Если ты полюбишь себя, то и другие тебя полюбят, — сказал Тан Сянси и коснулся губами чуть влажных, растерянных глаз парня. Он уловил исходящий от того слабый аромат сакэ, и внизу снова всё налилось и окрепло. Тан Сянси не привык отказывать себе в удовольствиях и сразу ткнулся между бёдер парня. Он начал ласкать тёплое, гладкое тело, трогать, тискать — Су Цихэн в ужасе увидел, как рука мужчины беззастенчиво щиплет его сосок и прижал нахальную ладонь сверху, останавливая: — Договорились же… — Не делать этого, верно? Тан Сянси притянул к себе его лицо и укусил за нос: — Я же обещал, я не засуну. Су Цихэн: — … Тан Сянси заставил его развернуться лицом к нему, кивком головы указал вниз и приказал: — Подрочи мне. Су Цихэн не посмел ослушаться. «Плюх, плюх» — термальная вода плескалась и пузырилась, следуя за движениями его руки, как будто на дне купальни вдруг забил родник. Он чувствовал в руке крупный и твёрдый предмет, покрытый чёткой сеткой кровеносных сосудов, горячий, обжигающий, как будто он держал огненный столб; погладил головку — там кожа была более тонкой, и чувствительная головка сразу отзывчиво дрогнула. Он закрыл глаза, сосредоточившись на движениях руки, но Тан Сянси неожиданно схватил его наполовину эрегированный член со словами: — С некоторых пор мне кажется, что это веселее и приятнее делать взаимно. И он начал ответные действия. Ещё раньше, только прикоснувшись к члену мужчины, Су Цихэн уже испытал некоторое возбуждение. Теперь, когда до него дотронулись, его член тоже окреп и встал; мужчина дал ему знак придвинуться поближе, так, чтобы их половые органы соприкоснулись. Ладонь Тан Сянси обхватила сразу оба ствола, и это вызвало такое острое и приятное чувство, что Су Цихэн всхлипнул. Мужская рука оказалась влажной и мягкой; ему показалось, что он втиснулся в какой-то тёплый туннель, и мужской инстинкт заставил его непроизвольно качнуть бёдрами. Понадобилось большое усилие воли, чтобы подавить естественные движения и не показать свою похоть, которой он всегда стыдился. Тан Сянси тихо прошептал ему на ухо: — Не сдерживайся, я не выношу, когда ты сдерживаешься. Образ властного, непоколебимого мужчины подавлял, он отчётливо запечатлелся в сердце парня, как тавро принадлежности, которому невозможно сопротивляться. Замечания мужчины всегда успешно работали, его нетерпение никогда не злило парня, и сейчас Су Цихэн отдался инстинктам и стал двигать поясницей, трахая… да, кулак мужчины. Тяжело дыша, Су Цихэн чувствовал трение о ствол партнёра и положив свою руку поверх его ладони, задавал свой темп. Довольно смелый подход, но Тан Сянси понравилось и даже показалось интересным, тем более, что раскрепостившийся Су Цихэн выглядел очень привлекательно. Тан Сянси, продолжая «трахать» его одной рукой, второй тискал упругий и гладкий зад парня, сминая и сплющивая ягодицы; игривый палец тихой сапой проник между половинок, подразнил сфинктер, огладив все складочки, потом пробрался внутрь и принялся ласкать стенки кишки. Су Цихэн отозвался протяжным стоном и заработал поясницей ещё интенсивнее. Распаренный, разомлевший, с мокрой головой без единой мысли, он хотел кончить как можно скорее. — Ах-ха-аа… Из глаз текли слёзы, из приоткрытого рта капала слюна. Тан Сянси облизал его губы, потом заполнил мягкий рот языком и прошёлся им по нёбу, одновременно усилив напор сзади и подключив второй палец. Вода не особо эффективна в роли смазки, поначалу это вызвало небольшой дискомфорт; впрочем, последовавшие сладкие ласки быстро перекрыли неприятные ощущения. Амплитуда подмашки усилилась, и Тан Сянси понял, что парень уже на подходе. Пальцы в кишке активизировали поиск, нашли наконец заветный бугорок и прокатились по нему суставами… — А-аах… Головка члена Су Цихэна содрогнулась, мгновенно выплеснув первую порцию спермы в воду — одновременно сжалось очко. Мужчина продолжал давить на простату, вынуждая парня снова изливаться, даруя ему неисчезающее наслаждение. — М-мм… Мужчина прижимал к себе парня, не позволяя упасть; он лизал и кусал торчащие соски, затем втянул одни сосок в рот вместе с ареолой и смачно засосал. Су Цихэн кончил первым, но Тан Сянси и не думал кончать — ситуация практически небывалая. Когда в голове Су Цихэна немного прояснилось, он немедленно устыдился своего разнузданного поведения и понял, что теперь не избежать продолжения. Но мужчина неожиданно переключился на самоудовлетворение и не сводя глаз с «гарнира» в своих объятиях, довольно быстро довёл себя до разрядки. Температура воды в купальне достигала сорока градусов, плавающая в воде сперма обоих мужчин превратилась в вязкий желеобразный комок, который оказалось легко собрать в руку и выбросить. Тан Сянси так и сделал, только не выбросил, а долго вертел и рассматривал дрожащую невидаль на своей ладони. Су Цихэн тут же попытался выдвинуть тонкое научное (?) обоснование этого феномена: — Наверное, это произошло, потому что основная составляющая спермы — это протеин… Тан Сянси: — Похоже, это очень полезная штука, может, ты это съешь? Су Цихэн сразу умолк и плотно сомкнул губы. В известных ситуациях глотание спермы было неизбежным, но только не сейчас, эту «еду» он категорически не хотел употреблять внутрь. Разумеется Тан Сянси не отстал: — Это похоже на сгусток мокроты. На лице Су Цихэна отразилась крайняя степень отвращения: — … Тан Сянси рассмеялся. Смеющийся мужчина выглядел совершенно другим человеком, добрым, счастливым и неповторимо прекрасным. Он попросту размазал массу по юкате и в довершение вытер руки махровым полотенцем, а затем взял в ладони лицо Су Цихэна и крепко поцеловал. Простым поцелуем, без всякой похоти, когда губы просто прижимаются и трутся друг о друга, очень интимно и неразрывно. Видимо, вода была слишком горячей, после пережитого «упражнения» Су Цихэн стал задыхаться, сердце билось так быстро и громко — бум-бум-бум, как будто кто-то колошматил ногами в дверь — что стало больно в груди. Он всегда боялся боли — и всегда помнил перенесённую боль.