Любимчик (宠逆)

Выпуск альбома Су Цихэна был поставлен на повестку дня. Как и ожидалось, Цуй Хэчену тоже пришлось — хотя и нехотя — им заниматься. — Дело не в том, что ты плохо поёшь, но в твоём пении действительно очень много негатива. В наше время все так или иначе несчастны, и все хотят исцелиться, а не окунуться в ещё бо́льшую мрачность. Цуй Хэчен назвал вещи своими именами: — Я знаю, что́ у тебя с Тан Сянси, и мне это безразлично. Это спесивый эгоист, надменный и высокомерный торгаш, от которого за версту воняет деньгами, но его несомненное преимущество в том, что он очень ясно понимает свои жизненные цели, и тебе есть, чему у него поучиться. Как минимум, его харизме и деловой хватке. Конечно, ты не можешь так быстро измениться внутренне, но пока ты рядом со мной — учись. Ты должен выкладываться передо мной, как будто выступаешь на сцене и показывать всё, что я от тебя требую, понятно? И Су Цихэн повиновался всему, что от него требовал глубокочтимый Маэстро. Что же касалось Тан Сянси… У этого мужчины действительно был свой, особенный взгляд на вещи. Справедливости ради стоит сказать, что этот мужчина был таким, каким Су Цихэн втайне очень хотел стать, но у него пока ничего не получалось. Решительный, уверенный в собственной правоте; если он однажды принял решение, он не будет терзаться сомнениями «получится — не получится»; он увлечёт всех своей идеей, и люди без колебаний последуют за ним. По возвращении из Японии Тан Сянси дал ему одно… странное задание. Каждое воскресенье, встав с постели и умывшись, он должен остановиться перед зеркалом, сделать глубокий вдох, выдох и в течение десяти минут говорить себе: «Я самый лучший, я самый классный, я самый крутой…» — Каждое утро, проснувшись, скажи это перед зеркалом хотя бы один раз. Я не требую, чтобы ты непременно сразу поверил в это, но если ты будешь заниматься таким самовнушением достаточно долго, ложь постепенно превратится в правду, — сказал Тан Сянси, — Давай, покажи мне свой взгляд на мир. Су Цихэн показал взгляд снулой рыбы. Тан Сянси: — … Так, перед сном тоже будешь это повторять. Учитель танцев (♂), узнав о мучениях Су Цихэна, согласился с директором Таном: — Танец — это не просто попадание движений в такт музыке, главное — создать образ; ты должен быть выразительным, и даже простое движение твоего пальца должно точно выражать образ… Посмотри на меня — раз, два, три, подними голову и покажи это выражение: «Да, мать вашу, я мега-стерва, и что вы сделаете со мной?» Су Цихэн: — … Да, это слишком высокий уровень, он восхищён. Тан Сянси: — Один великий актёр сказал: «Чтобы заполучить сердце девушки, ты должен смотреть так, чтобы искры из глаз летели». А у тебя мёртвый взгляд, в нём ничего нет. Публика не дура и уж тем более не слепая. Уверенность в себе сродни косметическому средству, которое ты каждый день должен тщательно втирать в кожу лица, втирать трижды в день, понятно? «Так вот откуда у Тан Сянси такая нахальная морда…» Су Цихэну не верилось, но он был человеком скромным, простым и нетребовательным, единственно только… слишком стеснительным, и как бы он ни выпендривался, ему даже простой лилией не стать, не то что нарциссом. — Я самый лучший, я самый классный, я самый крутой… Обязательные десять минут казались длинными как вечность, в нём всё восставало против самовнушения, но Тан Сянси оставался непреклонен: — Это то же самое, что уход за кожей. Ты противишься и в то же время говоришь, что тебе кажется, что с тобой не всё хорошо, так ведь? И добавил: — Признавать и исправлять ошибки — это очень хорошее качество. Что с ним не так? Су Цихэн не мог выразить это словами, он просто чувствовал, что в нём… казалось бы, ну всё плохо, но ему казалось, что в этом нет ничего страшного. Если представить некую шкалу, где хорошее уходит вверх, а плохое — вниз, то он считал, что находится посередине, не выше и не ниже. Он не единственный человек в мире, который живёт вот так, и если он когда-нибудь исчезнет, немногие будут сожалеть о нём и оплакивать. Тан Сянси: — Если ты не веришь в себя, тогда просто поверь мне. Я никогда не ошибаюсь и выбираю только хорошие вещи. «Что?», возмущённо подумал Су Цихэн и заметил: — Я не вещь. Тан Сянси усмехнулся и ущипнул его за нос: — Да, ты не вещь. Су Цихэн: — … Мужчина всегда так беззлобно поддразнивал его, и Су Цихэн незаметно для себя привык к его стилю общения. В этот период он практически оставил его в покое, т.е. «не призывал его на ложе», зато водил обедать в хорошие места, где можно было не только вкусно поесть, но и просто порадоваться жизни. Для домоседа Су Цихэна это был другой мир, который словно раскалывал его надвое: с одной стороны он по-прежнему усердно работал, успевая выкраивать время, чтобы принять заказ и написать про-грамму — но заработанные с таким трудом деньги, стоившие ему бессонных ночей и головной боли, были не сопоставимы с ценой одного ужина в модном заведении, куда его приглашал Тан Сянси. С другой стороны он как раз получил вознаграждение за то, что согласился быть представителем одного джинсового брэнда и рекламировать на себе их продукцию — без преувеличения можно сказать, что полученный гонорар перекрывал все его заработки от заказов во много-много раз. С одной стороны — свет софитов и вспышки фотокамер на рекламных съёмках, с другой — мерцание экрана компьютера в сумерках; он постепенно перестал различать, где на самом деле его место. …… — … Дядя, что ты делаешь? Небывалый случай — Су Муси САМ проснулся и встал, а сейчас протирал заспанные глазки и рассматривал дядю в ванной перед зеркалом… Дядя выглядел так странно, что ребёнок обеспокоенно спросил: — Дядя, ты заболел? Неожиданно застигнутый племянником за выполнением своего позорного (?) задания, Су Цихэн сконфузился, подошёл к ребёнку и обнял: — Нет, дядя не заболел, дядя просто… тренируется. — Последнее время дядя очень много занимается, — сказал Су Муси и полюбопытствовал, — А что за тренировка? Су Цихэн задумался, как бы попонятнее объяснить: — Это упражнение по системе Карнеги. Су Муси: — Ка… Ка чего? Видя, что ребёнок не понял, Су Цихэн улыбнулся и объяснил: — Карнеги — это один американец, он придумал упражнения, чтобы развивать уверенность в себе и правильно общаться с людьми… Ну… чтобы у тебя было больше друзей, чтобы твоя дружба с Амином стала ещё лучше. Может, Сяо Си тоже попробует? Глупость конечно, но ребёнок так не считал. Су Цихэн: — Давай, повтори три раза: «Я самый лучший, я самый классный, я самый крутой». Су Муси послушно повторил: — Я самый лучший, я самый классный… Да ну, я и так знаю, что я классный! Невинный ребёнок и без упражнений был полон уверенности в себе и нисколько не сомневался. Су Цихэн поцеловал его: — Конечно, Сяо Си самый лучший. Су Муси: — Но кое-кто намного лучше меня. Он каждый день готовит мне вкусную еду и кормит меня, он провожает меня на уроки и забирает с уроков, помогает мне делать домашние задания… Дядя, ты самый лучший, Сяо Си любит тебя! Несмотря на раннее развитие, Сяо Си говорил как ребёнок, и его детские слова как всегда согревали сердце; одна его похвала полезнее сотни слов самовнушения. Су Цихэн был очень тронут. Постепенно Су Цихэн включался в артистическую деятельность. Кроме разрозненных упоминаний о нём в прессе, он успел засветиться в одном телесериале. Роль без слов, просто его профиль повисел в кадре ровно десять секунд, но зоркие фанаты засекли и закидали его вопросами на Facebook, он это или не он. В означенном сериале главной музыкальной темой проходил любовный дуэт женского и мужского голоса. Незатейливая песенка, очень подходящая к весёлому и милому сюжету, с такими же милыми и легко запоминающимися словами и мелодией, не имела пометки о том, что это первое исполнение. Однако среди зрителей нашлись умники, которые чутко расслышали, что мужской и женский голоса очень похожи по тембру и близки по диапазону, и кроме того приметили сверкнувшего в кадре своей несравненной красотой Су Цихэна — люди просто сложили два и два. На вопросы фанатов, не означает ли это выпуск альбома в ближайшем будущем, Су Цихэн как всегда ответил коротко и просто. Он разместил на страничке всего одну фотографию из павильона звукозаписи, а поклонники лайкали её и выражали надежду. На собрании по планированию записи с пеной у рта обсуждали концепцию нового альбома. Чтобы дебютный альбом получился успешным, мало найти композитора и поэта, которые создадут хит нового поколения. Успешный альбом — это не просто комбинация из нескольких песен, он должен иметь чёткую идею, тему, смысловое направление. Только это сделает рекламу наиболее плодотворной и обеспечит внимание слушателей. Су Цихэн в этом замысле — центральная фигура, и хотя он не принимает участия в создании музыкального материала, но именно он должен отвечать за интерпретацию. В конце всех дебатов к нему обратились с вопросом: — Какая тема тебе интересна? — Э-ээ… — протянул Су Цихэн. Люди уставились на него в ожидании. Они столько времени потратили, помогая ему сформировать проект, он не мог вознаградить их за потраченное время просто прикинувшись «меня здесь нет, я умер». — Ну этот… который… «Этот который» казалось, повис в воздухе на целую вечность. В напряжённой тишине ожидания Су Цихэн лихорадочно вспоминал свои ежедневные тренировки по самовнушению. — Нарцисс? — Это тот Нарцисс из греческой мифологии? — Миф, самовлюблённость, лилия… — креативный менеджер быстро написал на доске ключевые слова, — Jа́ved, ты ведь можешь петь на двух каналах? Ты будешь петь самому себе о любви, просто говорить о любви с самим собой. Джа́вед — это английский псевдоним Су Цихэна, полученный здесь, на фирме; его скрытый смысл в переводе означает «вечный». Кто-то засмеялся: — И вокруг пустота? Но преимущество пустоты в том, что в ней ты никогда не потеряешь любовь. В аудитории вспыхнули споры: — Самовлюблённый парень — это отвратительно! Это не слишком удачный образ… — А если это уважение к себе? Это тоже своего рода любовь к себе, но более позитивная… Разговоров было много, как говорится, людские языки способны и металл расплавить. В итоге все основные темы выписали на доске и провели голосование. «Самоуважение» было принято, затем отобрали песни, составили график репетиций. Будут ли песни грустными или весёлыми — всё зависит от аранжировки. Преподаватель по вокалу остался тот же, что занимался с Су Цихэном на шоу «Битва поющих королей», поэтому при прослушивании и обсуждении песен для будущего альбома разногласий между ними не возникло. Су Цихэн спросил: — Разве вы не заняты подготовкой участников к конкурсу? Как вы будете находить время на меня? Педагог улыбнулся: — Директор Тан сказал, что ты стесняешься незнакомых людей, а маэстро Цуй весьма беспощаден, поэтому меня попросили взять на себя ответственность за этот этап, чтобы ты чувствовал себя более свободно… Но я уже имел дело с тобой, тебя приятно учить. Су Цихэн удивился. Он уже две недели не виделся с Тан Сянси и не ожидал, что мужчина будет так скрупулёзно соблюдать все эти мелкие условия. Конечно, он понимал, что всё это делается только ради будущей выгоды, и не обольщался на свой счёт, но несмотря на это ему всё равно была приятна такая забота. Маэстро Цуй Хэчен скинул ему на телефон трек mp3 и сказал: — Это особый приказ директора Тана, он желает, чтобы ты сам написал слова, что-нибудь про «доброе утро» или «спокойной ночи». Он напел мне два отрывка и велел написать по ним песню… — Что? Действительно, Тан Сянси говорил что-то такое, но Су Цихэн полагал, что это несерьёзно и что мужчина уже давно забыл про его «пробуждальную» песенку, а в результате тот на самом деле решил впихнуть её в альбом… Су Цихэн был в ужасе — он же технарь, а не гуманитарий! Все его способности в китайском языке ограничиваются только умением читать, но никак не сочинять стихи! По дороге домой он воткнул в ухо наушник и прослушал трек. Без всякой аранжировки, просто нежная и чистая мелодия, озвученная фортепиано и только припев был действительно его, он сочинил то, что пришло в голову. Его лицо мгновенно залилось краской. Великий маэстро завершил его небрежное творение, как если бы вдруг сам Шекспир дописал за вас ваши корявые строки. Тогда, в Японии, Тан Сянси заставил его записать на диктофон эти строчки, но Су Цихэн не ожидал, что мужчина использует их таким образом. Но суть не в этом, главное в том, что теперь он должен написать на эту мелодию слова! Он набрал Цуй Хэчена в LINE: — Маэстро, я не смогу… Маэстро на экране мобильного предстал в образе разъярённого медведя, которого разбудили посреди зимы… очень похоже. — Напиши хоть как-то и дай мне, потом кто-нибудь исправит! Разве тебя на занятиях в компании ничему не учили?! Су Цихэн заплакал и едва не упал на колени перед мобильным телефоном: «Маэстро, теория и практика — это две большие разницы, ах». Теперь хоть умри, но он должен это сделать. Он пришёл домой и встал перед зеркалом. Прошло вполне достаточно времени, чтобы у него появилась привычка разговаривать со своим отражением: «Ты сможешь, ты сможешь это сделать, ты сделаешь это…» В любом случае, кто-нибудь потом исправит всё, что он наковыряет… так почему бы не попробовать? Представить, что он разгадывает программный код — нужно просто залезть в программу и показать, на что способен. Неизвестно, сработало ли самовнушение, но первоначальная паника отступила, и у него руки зачесались немедленно приступить к делу.