Любимчик (宠逆)

Похоже, Тан Сянси решил раззадорить его, лаская сначала терпеливо, а потом всё более настойчиво; кнопки, на которые была застёгнута его рубашка, были быстро расстёгнуты, а плечи Су Цихэна освобождены от рубашки. Горячие руки мужчины оглаживали его грудь, трогали соски, теребили их, добиваясь затвердения, а потом нежили подушечками пальцев набухшие бугорки. Су Цихэна дышал шумно и часто, в джинсах стало тесно от прилива крови к известному о́ргану. Наливающийся твёрдыми намерениями агрегат Тан Сянси уже ощутимо подпирал его сзади. Мужчина обеими руками раздвинул ноги Су Цихэна, дёрнул вниз замок молнии и засунув ладонь в ширинку, принялся разминать восстающую плоть. Боясь закричать, Су Цихэн закусил губы и предоставил начальству устраивать пожары, и вообще бесчинствовать как хочется. Зная себя, он понимал, что нельзя предотвратить неизбежное и решил уступить: — Я… я помогу тебе ртом. Тан Сянси поднял брови. Редкий порыв кролика, который даже не знал, как пишется слово «инициатива» — естественно, Тан Сянси не отказался. Су Цихэн выскользнул из расслабленных объятий и хотел поправить рубашку, но Тан Сянси остановил его: — Нет, давай так. Су Цихэн покорно опустился на колени, оставаясь полураздетым. Сверху Тан Сянси было хорошо видны округлившиеся бицепсы и мускулы спины, над которыми парень трудился всё это время в тренажёрном зале. Молодой человек был по-прежнему худощав, но крепок, его мышечный рельеф стал именно таким прекрасным, каким и хотел его видеть Тан Сянси. Ему захотелось потрогать, но парень гибко уклонился от прикосновений, сказав: — Я хочу сосредоточиться. Тан Сянси хохотнул и с холодным спокойствием ответил: — Ну давай, я подожду. Су Цихэн расстегнул молнию на брюках и осторожно, боясь получить членом по лицу, стянул трусы. Крупный, свирепый зверь, скрывавшийся внутри, резко и воинственно выпрямился; зверь слегка пова́нивал, но не слишком неприятно. Су Цихэн набрал в рот слюны, высунул язык и для начала облизал ствол, а затем прикрыл губами зубы и взял в рот. Парень вылизывал и втягивал те места, в которых, насколько он помнил, мужчине было особенно приятно, а пальцами гладил основание члена и игриво трогал мошонку. Он сжал рот, имитируя узость заднего прохода, заглотнул до дна и выпустил. — Хх-аа… — судорожно выдохнул Тан Сянси. Его брюшные мышцы напряглись, член нацелился в потолок. Мужчина сладко постанывал, в его глубоком и мягком голосе звучало искушение, заставляющее Су Цихэна подсознательно угождать ему. Он обвёл языком вокруг головки, пощекотал отверстие уретры. Тан Сянси всегда был чистоплотным, но характерный мужской запашок всё-таки чувствовался. Су Цихэн сдвинул вниз крайнюю плоть, обнажая бо́льшую площадь обслуживания, и приступил к делу. Он так увлёкся, что не заметил, как рука мужчины коснулась его нежной шеи, погладила, а потом Тан Сянси сказал: — Приподними задницу. Су Цихэн осторожно передвинулся и постарался выпятить зад. Мужчина наклонился над ним, его руки опустились ниже, проникли под джинсы и сдвинув вниз трусы, сжали округлости, нежные, гладкие, похожие на половинки персика; такие сочные и упругие, такие восхитительные, что руки совершенно не хотели отрываться от них. С трудом, но всё-таки Тан Сянси оставил одну половинку и отправил освободившуюся руку в карман пиджака. Продолжая ласкать желанную плоть другой рукой, он вытащил из кармана тюбик гигиенической помады. Отвернув колпачок, он смазал палец, потом вернул колпачок на место, раздвинул полушария, мазнул увлажнённым пальцем по входу и запихнул тюбик внутрь. Сосредоточенный на отсасывании Су Цихэн даже не заметил манипуляций мужчины, он просто внезапно отчётливо почувствовал инородное тело в прямой кишке. Он покраснел, оторвался от члена и спросил: — Что это? Тан Сянси: — Угадай? Если угадаешь, не буду тебя сегодня трахать. Су Цихэн: «Какая злая забава!» Но как назло, обещанная награда была слишком заманчивой. Превозмогая неприязнь, Су Цихэн сжал мышцы заднего прохода, чтобы через ощущения понять, что это за вещь. Что-то твёрдое, похожее на короткую трубку с округлыми краями. — Смазка… жидкая? — Попробуй ещё раз. Даю тебе три попытки. «Как стыдно, что за… извращения!» Подлые пальцы Тан Сянси хаотично повращали предмет, чем ещё больше запутали Су Цихэна и помешали определить, что это такое. Су Цихэн застонал. Бесспорно, от этой извращённой ситуации он получал странное удовольствие, но сказать об этом вслух у него язык бы не повернулся. Твёрдый и мокрый «предатель» внизу позорно подтверждал это, пачкая липкими выделениями и трусы, и джинсы. Нос щекотал мускусный аромат мужского естества, кружа голову. Плохо соображая, Су Цихэн наобум предположил: — Виброяйцо? — Неверно, — вредно усмехнулся Тан Сянси. Похоже, он был доволен, что Су Цихэн не угадал. Он снова пошевелил тюбиком в заднице и прижал его круглый кончик точно к предстательной железе Су Цихэна. Словно разряд электрического тока прошил живот, вызвав дрожь в ногах и громкий, протяжный вскрик: — А-аах… — Не ори, тебе же сказали беречь горло. И Тан Сянси заткнул ему рот членом, продолжая кончиками пальцев толкать и вращать тюбик в кишке. Давно привыкшее ко вторжениям извне отверстие откликнулось очаровательным хлюпаньем, сфинктер сократился, сжимая пальцы мужчины. Мозги Су Цихэна превратились в кисель, он был явно не в состоянии угадать, что за предмет в него засунули, и только рефлекторно сжал губами мужскую плоть. — А-я-а? — с членом во рту говорить крайне неудобно, но Су Цихэн всё же попытался высказать очередную догадку. — Не разговаривай с полным ртом, — Тан Сянси хотел сказать это назидательным тоном, но его пробило на смех, и он вынул член изо рта парня. Блестящий от слюны о́рган выглядел совершенно непотребно, Су Цихэн боялся даже смотреть на него и не поднимая головы озвучил более чётко своё предположение: — … Карандаш? Тан Сянси уже давно понял, что он никогда не угадает, он просто вытащил предмет и показал ему. При виде тюбика гигиенической помады красное лицо Су Цихэна побелело. А Тан Сянси, как ни в чём не бывало, отвернул колпачок, смазал губы помадой и поцеловал ошарашенного парня. Нежный цитрусовый вкус наполнил рот. Су Цихэн не успел даже подумать о том, не слишком ли… очарователен этот вкус для мужчины, когда его внезапно подняли с пола и опять усадили на колени, прижав к себе. Не успел он опомниться, как Тан Сянси проворно и ловко стянул с него штаны, затем приподнял за талию, нацелил головку члена строго в анус и принялся торопливо натягивать его на себя. Без достаточной смазки войти сразу на всю длину было трудно из-за слишком крупного размера головки. Чувствуя, с какой силой раздирают его сфинктер, Су Цихэн схватил большое, налитое кровью орудие и с болезненным стоном взмолился: — Тише… тише… а-аах… Тан Сянси редко соглашался с ним, но сейчас нежно поцеловал в ушко и сказал: — Тогда сам натягивайся, принимай медленно. Су Цихэну пришлось довольно долго вертеться на торчащей вертикально сердитой палке и понемногу впускать её в себя. Живот был напряжён, чтобы облегчить продвижение, парень наклонился немного вперёд, благо мужчина сзади поддерживал его, и постарался максимально расслабить кольцо ануса. Су Цихэну казалось, что благодаря чувствительности в этом месте он мог бы перечислить все кровеносные сосуды, опутывающие член мужчины — под его упорным и сильным давлением узкий кишечный канал постепенно раскрывался. Страдая, Су Цихэн утешал себя: «у него всё-таки есть один плюс — большая головка; мне бы только перетерпеть, пока она протиснется, а дальше останутся сущие пустяки». Су Цихэн открыл затуманенные болью глаза, но лучше бы не открывал: он сразу увидел в стекле отражение двух фигур. Фигуры были видны только до пояса, остальное закрывал большой пульт управления звукозаписью. Вид у Су Цихэна был слегка растрёпанный, костюм мужчины тоже в лёгком беспорядке; он почти полностью скрывался за спиной Су Цихэна, но парень вдруг обратил внимание на выражение лица Тан Сянси, какого никогда прежде не наблюдал: в его суженных глазах явно читалось подавляемое нетерпение. Су Цихэн удивился, вот уж не ожидал, что этот мужчина, считающий себя пупом земли, будет считаться с ним. Но Тан Сянси действительно заботился о его комфорте. Вместо того, чтобы вломиться на полную длину, чуть ли не вместе с яйцами, как раньше, сейчас… Частично это была забота о работоспособности Су Цихэна как артиста, но было и ещё кое-что, рождавшееся где-то в глубине сердца: он не хотел, чтобы парень страдал. Он хотел, чтобы ему было хорошо, если не сказать больше: он надеялся, что партнёр с ним счастлив. Тан Сянси поцеловал его в щёку и чуть ли не с мольбой в голосе попросил: — Быстрее, пожалуйста. «Быстрее привыкай ко мне. Не важно, к моему члену, к моему дурному характеру или ещё к чему-то». Су Цихэну уже подумал, что у него что-то со слухом, если ему послышались просящие нотки в голосе мужчины. Но в следующую секунду ко льву вернулась его обычная властная бесцеремонность: — Если не поторопишься, я выдеру тебя, как хочу… ну? Он проговорил это на ухо парню, Су Цихэн вздрогнул, расслабил ноги и одним махом опустился на член. — А-ах! — одновременно вскрикнули оба, но Су Цихэн вскрикнул громче. Приятная щекотка в анусе, заставлявшая подниматься все волоски на теле, спряталась и в дальнейшем была похоронена бешеными фрикциями мужчины. Су Цихэн уже раскрыл рот, чтобы заорать, но Тан Сянси опередил, мгновенно поняв его намерение; он одним рывком повернул к себе его голову и заткнул рот своими губами и языком. — М-м, м-м, м-м… Развратным звукам ритмичных шлепков сопутствовали горестные полузадушенные стоны. Схватив его за талию, мужчина неистово насаживал его на себя; Су Цихэн невольно пытался уйти от невыносимых ударов, Тан Сянси догонял — в итоге оба навалились на микшерный пульт. Рычажки пульта впились в соски, это было и больно, и, как ни странно, приятно. Если бы не последние остатки разума, кролик с удовольствием лёг бы грудью на пупырчатую поверхность и забыв обо всём, отдал бы свой зад в полное распоряжение льву. Видимо, остатки разума не покинули и Тан Сянси, ибо ради сохранности дорогой аппаратуры он вышел из Су Цихэна, поднял и развернув, толкнул к звукоизоляционному окну. На какой-то момент Су Цихэн почувствовал покинутым телом холод, но почти сразу вонзившийся в него горячий стержень завладел всем его вниманием. Опираясь руками о стекло, он тяжело, с надрывом дышал, а голову потихоньку окутывало тонким слоем тумана. Тан Сянси схватил его член и начал дрочить, то и дело сжимая ладонь, как будто доил корову; растирая большим пальцем уретру, он ловил капли смазки, разгонял их по стволу, размазывал по лобковым волосам, а то, что он не успевал поймать, собиралось в капли и падало на пол. — А-а… Кончаю… Кончаю… А-а… Отверстие судорожно сжалось, засасывая ствол мужчины. От болезненного наслаждения у Су Цихэна онемел язык, парень словно впал в транс. Тело никак не могло расслабиться, простату пронзали колючие разряды тока; соски торчали, став невероятно чувствительными, вызывая непреодолимое желание потереться обо что-нибудь. — А-аа… Да, да… М-мм… Вскоре следом за ним кончил Тан Сянси. Из опыта с ним Су Цихэн давно привык чувствовать силу напора его струи. Сначала ствол мужчины распухал, сравниваясь в диаметре с размером головки; непосредственно перед эякуляцией он останавливался, сжимал бёдра Су Цихэна и выстреливал несколькими залпами, заполняя спермой кишку. Потом Су Цихэну приходилось долго вымывать оттуда всю эту дребедень. — Х-ха-аа… Да… Жар не прекращался. Парень кончил, но в голове всё было вверх тормашками, тело парило на волнах остаточного наслаждения. После бурной эякуляции Тан Сянси не собирался угомониться. Он уложил Су Цихэна, как ватную куклу, на пол, задрал его согнутые в коленях ноги к ушам и немедленно приступил ко второму раунду. — Ах! Ах! Ах! Обессиленный Су Цихэн мог отвечать только громкими всхлипываниями в такт толчкам и лепетать всякие льстивые непристойности; кишка по-прежнему радостно засасывала и даже крепко сжимала наглого «оккупанта», безмолвно требуя ещё бо́льшего наслаждения. Возбуждение парня достигло высшей точки, от его порозовевшего тела исходил приторный аромат желания, а Тан Сянси, подобно пчеле в поисках нектара, вгрызался острым «жалом» в сладкую дырку. Натёртый до красноты анус сверкал между распахнутых настежь ягодиц разглаженными складками, Тан Сянси погрузился в него так глубоко, что казалось, уже никогда не выберется обратно. Они постепенно притирались друг к другу и всё больше совпадали в сексе; хотя они об этом никогда не говорили, но раньше он чувствовал еле уловимое отторжение со стороны парня, теперь оно почти исчезло. Наверное, потому что Тан Сянси сказал, что у него больше не будет других партнёров, кроме Су Цихэна. То, что Су Цихэн не оказывал сопротивления, не означало, что он не отвергал молча. Всякий раз, когда Тан Сянси кончал внутри него, он чувствовал мгновенное жёсткое отторжение, словно кишка Су Цихэна инстинктивно хотела вытолкнуть его, а не так, как сейчас, когда его наоборот втягивало. Впрыснутая им сперма вместе с фрикциями постепенно расползалась по всему заднему проходу и озвучивала движения звонким хлюпаньем, словно склеивая их обоих в одно целое. Так тесно, так бесконечно близко.