Любимчик (宠逆)

— Он не Тан. Су Цихэн опешил, но только на мгновение, а потом воскликнул: — Это невозможно! Ведь он проверил сперму Тан Сянси, мало того, проверил дважды, и если только сам Тан Сянси не является членом семьи Тан, то… в этом мире не существует истины. Увидев столь яркую, живую реакцию, не такую заторможенную и деревянную, как раньше, Тан Сянси успокоился. Этому кролику действительно удалось «удивить» его, он столько всего передумал, потратил столько средств, и даже… всё, стоп. Тан Сянси: — Он не Тан, он из семьи Лоу. Он вытащил пачку документов и положил на стол: результаты ДНК-экспертизы и разнообразная информация о Лоу Шэне — отце Су Муси. Лоу Шэн — племянник Лоу Ин, единственный взрослый мужчина в семье Лоу; он старше Тан Сянси на десять лет. Этот человек, с детства избалованный вниманием и лаской, был известен весьма скандальной репутацией. Пользуясь влиянием и именем семьи Тан, он с ранней юности пустился во все тяжкие: в старшей школе имел место нашумевший инцидент с одноклассницей, которая забеременела от него и покончила с собой от позора; в то время, как сама Лоу Ин терпела в семье Тан такое презрительное отношение, этот пиздюк заводил шашни с одноклассницами и перепортил N-ное количество юных дев. Если его с ранних лет неуправляемо тянуло на блядство, то уж когда повзрослел, излишне говорить, что он с головой нырнул в пьянство, разврат и особенно в азартные игры. Независимо от того, выигрывал он или проигрывал, вечно долгов было — полная жопа. Лоу тоже были вполне обеспеченными бизнесменами, но азартные игры — это бездонная яма, и они в конце концов не выдержали и перекрыли финансирование непутёвому отпрыску, надеясь, что тот одумается и встанет на путь исправления. Однако не тут-то было, Лоу Шэн взамен стал использовать для своих афер реноме семьи Тан, и продолжал жить в своё удовольствие. Но в последнее время у родственников лопнуло терпение. Семья Тан, обеспокоенная тем, что его поведение позорит репутацию Лоу Ин, надавила на неё; тогда Лоу Ин тоже сдалась и предпочла опубликовать в газетах заявление, что Лоу Шэн не имеет никакого отношения ни к семье Тан, ни к семье Лоу, поэтому кредиторам бесполезно стучаться в двери их домов. Поскольку родственники отреклись от него, Лоу Шэн скрылся и вот уже три месяца пропадал незнамо где. Поэтому Тан Сянси провёл экспертизу на установление родства с дедушкой и бабушкой (т.е. своим отцом Тан Цичжуном и матерью Лоу Ин). Достоверность результатов не вызывала сомнений. Документы содержали описание массы романтических историй Лоу Шэна, как с женщинами, так и с мужчинами. Су Цихэн сам как-то столкнулся с его домогательствами на одном из развлекательных мероприятий, у него остались крайне негативные впечатления об этом человеке; и хотя в его внешности имелось некоторое очарование, присущее всем Лоу, он никогда не связывал Лоу Шэна с Сяо Си. Су Цихэн читал документы и не мог поверить, как у такого замечательного ребёнка, как Сяо Си мог оказаться такой отец, как Лоу Шэн? И хотя бывали примеры, когда гнилой бамбук давал хорошие побеги, он очень сомневался, что это именно тот случай. Наверное, где-то в глубине души он не мог допустить мысль, что у его сестры что-то было с этим мужчиной… Дрожащим голосом он произнёс: — Я не верю… — Если не веришь, можешь повторить экспертизу. Мужчина говорил очень уверенно, как и всегда, но даже если его слова будут выбиты зубилом на гранитной скале, Су Цихэн и тогда им не поверит. Однако хочет он верить или нет, а подтверждение было у него перед глазами. Он держал акт экспертизы, перечитывал его снова и снова, почти выучил наизусть. Если всё оказалось таким абсурдом, то… — Значит, так тому и быть. Такой человек не может, не достоин воспитывать Сяо Си. Когда Су Цихэн произнёс эти слова, у него словно гора с плеч свалилась, он уже почти год не чувствовал такого облегчения: он выполнил последнюю волю сестры, и ему больше не нужно разрываться от внутренней борьбы между необходимостью великодушно отпустить ребёнка в новую семью и собственным эгоистичным желанием оставить его себе. Всё хорошо, всё просто прекрасно — в этом мире всё-таки есть что-то отрадное. Су Цихэн сложил все документы аккуратной стопочкой, отодвинул по столу в сторону Тан Сянси и медленно проговорил: — Я не рассчитывал чего-то требовать, и раз уж биологический отец исчез, Сяо Си будет жить со мной. У меня сейчас достаточно средств, чтобы поддержать его до совершеннолетия… Вопреки ожиданиям, Тан Сянси выглядел недовольным: — Ты развернул такую кампанию по розыску, а теперь ограничился фразой «так тому и быть»? Су Цихэн равнодушно посмотрел на него, как на незнакомца: — Неужели ты ожидал чего-то другого? И снова это непонятное, тревожащее чувство. Тан Сянси забеспокоился. Он не привык к такому поведению Су Цихэна. Всегда мягкий, уступчивый, всегда на всё согласный; даже если иногда сердился, всё равно от него исходило тёплое и нежное сияние. Куда делся тот славный, безобидный паренёк и откуда на его месте появился этот непримиримый и жёсткий человек? Это из-за того, что он недоволен обстоятельствами, касающимися ребёнка? Эти размышления невольно придали насмешливый тон его следующим словам: — Как бы то ни было, почтенный Лоу — мой дядя, и он очень обеспокоен тем, что его сын оторван от семьи. Поскольку ребёнок принадлежит семье Лоу, он должен признать свою родню и вернуться в семью… — Нет, — Су Цихэн сжал кулаки, — Ребёнок принадлежит семье Су. Тан Сянси со значением кашлянул: — Это не тебе решать. Лу Синьчжи вставил своё слово: — Он прав, по закону крови ребёнок наполовину Су. Тан Сянси бросил на него крайне недовольный взгляд, однако быстро взял себя в руки. Этот ребёнок… Он решил во что бы то ни стало получить его. Нельзя позволить, чтобы он скитался по чужим рукам и стал проблемой в будущем. Он не успокоится, пока не добьётся, чтобы малыш рос у него на глазах. — Хорошо, позволь мне сначала познакомиться с твоим драгоценным племянником. *** За неделю до этого Тан Сянси получил звонок от Лу Синьчжи с приглашением посетить контору Нансинь. Он нахмурился. В прошлом Лу Синьчжи был их адвокатом и занимался частными делами семьи Тан, а позже уволился и стал сторонним бизнес-консультантом, но компания «Тан — созвездие талантов» оставалась вне его юрисдикции. Тан Сянси был заинтригован, вежливый тон адвоката, казалось, имел тайную подоплёку: не пытайся выглядеть хорошим. И отдалённым фоном слышалась насмешка: хе-хе. Тан Сянси пришёл, развалясь, уселся нога на ногу на диване перед Лу Синьчжи и совершенно незаинтересованным тоном спросил: — В чём дело? Лу Синьчжи — известный адвокат, у него каждая минута — деньги, поэтому он не стал вдаваться в излишние объяснения и просто протянул ему колбу с биоматериалом Су Муси, взятом из его ротовой полости, и несколько бланков-направлений для проведения экспертизы ДНК: — Нужно найти среди вашего семейства Тан мужчину для проведения экспертизы на предполагаемое отцовство. Если прошерстишь кандидатов со свадебного банкета Тан Сян’юя (старший кузен по отцу), то масштаб по-иска существенно уменьшится, верно? Он даже подчеркнул: — Лучше начать с твоего старшего брата. (Тан Сянчжи) Старший брат всегда славился порядочностью и безупречной репутацией, и Тан Сянси, усмотрев в этой фразе оскорбительный намёк, немедленно пришёл в бешенство. Встреча оставила неприятный осадок, особенно после того, как Лу Синьчжи озвучил, что инициатором иска является не кто иной, как Су Цихэн. Тан Сянси не мог поверить: вот это кролик, ну и ну… Такой славный, такой кроткий и ласковый, у него всего-то и храбрости хватало, чтобы только пробормотать пару слов в ответ да напоить его имбирным компотом; надо же, оказывается, он скрывал такое серьёзное дело. — … Так он только с этой целью приблизился ко мне? Его рука в кармане задрожала. Лу Синьчжи: — Я не строю предположений о мотивах клиентов. Тан Сянси замолчал. В его памяти всплывали разные картинки их свиданий — как всё было парнем натурально сыграно, жаль, такой талант для сцены пропадает. Он взял колбу с образцом, бланки и вернулся домой. Он чувствовал полное опустошение, как будто всё то, что только что произошло, было не с ним. Он смотрел на себя словно со стороны и насмешливо говорил сам себе: «Посмотри, ты видишь, насколько ты глуп?» Потом он немного пришёл в себя, принял успокоительное, запил водой и шваркнул стакан об пол. Осколки разбитого стакана разлетелись в разные стороны, от резкого звона моментально обострилась головная боль. Он пошатываясь дошёл до дивана и упал без сил, похожий на раненного льва, вынужденного сдать свою территорию. Голова просто раскалывалась. Тан Сянси потёр грудь, где тяжело, как зажатое в тисках, трепыхалось сердце; воздуха не хватало, глаза горели от непролитых слёз. Дыхание стало поверхностным и замедленным, накатила внезапная слабость, как если бы он вдруг тяжело заболел; но он знать не хотел, где находится очаг этой болезни. Лучше умереть. Неизвестно, сколько времени он пробыл в таком состоянии, когда зазвонил телефон. Он посмотрел на дисплей — это старший брат. Он сделал глубокий вдох, отрешаясь ото всего, и ответил: — Да, брат, что ты хотел? — Что происходит? Я послал тебе SMS, ты не прочитал? — Я был занят, — Тан Сянси усмехнулся, — потом прочитаю… Или, может, ты мне просто скажешь? Сянчжи вздохнул: — Да ничего особенного. Просто у твоей невестки (жена старшего брата) есть несколько хороших знакомых девушек, она задумала познакомить тебя с ними… Когда ты будешь дома? Прежде Тан Сянчжи запросто приходил к нему домой и если никого не заставал, просто оставлял записку, но застукав в последний раз брата в пикантной ситуации, теперь спрашивал заранее, можно ли прийти. Тан Сянси покосился на лежащие на столе бланки, помолчал и ответил: — Эти два дня буду дома. Такие происшествия вовсе не редкость в семействе Тан. Время от времени появлялись разные девицы и вопили, что отец их ребёнка — кто-то из Танов; братья между собой даже шутили, что скоро и Сяо Цзю (Малыш девятый, племянник Тан Сянси, незаконнорожденный, гей), прирождённому гею того гляди кого-нибудь подкинут. Но никогда ещё не было, чтобы всё до такой степени совпадало. В любом другом случае Тан Сянси не стал бы беспокоиться, но он знал характер кролика и знал, насколько важен для него племянник. Такое невозможно подделать. Неужели этот ребёнок действительно из породы Танов? Он мысленно исключил одного за другим предполагаемых кандидатов, осталось совсем немного, и если, к несчастью, это окажется его старший брат… Он подумал о своей невестке, она уже на сносях; он даже представить боялся, какой скандал это вызовет в их семье. Хотя в словах Лу Синьчжи содержался грязный намёк на кузена Тан Сян’юя, Тан Сянси слишком хорошо знал этого типа. Этот мужчина похож скорее на робота, чем на живого человека, он не терпел никаких изъянов и промахов, способных запачкать честь семьи; он никоим образом не мог совершить такую примитивную ошибку. К счастью это несложно проверить. После той оплошности с Су Цихэном Тан Сянчжи почти каждый день прибегал к нему с разными предложениями по поводу девушек для свиданий вслепую. Он и впрямь испугался, что младший брат пойдёт по неверному пути. — Вот, взгляни, это приятельница моей жены, у всех о ней очень хорошее мнение, очень воспитанная барышня, с прекрасными манерами… И он придвигал планшет, чтобы брат посмотрел на фотографию потенциальной невесты. Тан Сянси уже отчаялся. — Брат… -? — Твой светлый образ вот-вот рухнет в моём сердце. Представитель деловой элиты прямо на глазах превращался в настоящую профессиональную сваху, не хватало только бородавки под носом. Тан Сянчжи действительно очень хотел устроить судьбу младшего брата. — Ты можешь блюсти моральную чистоту, не делать что в голову взбредёт, и не заставлять меня постоянно переживать об этом? Блюсти моральную чистоту, не делать что в голову взбредёт… — По крайней мере, я никого не убил. Тан Сянчжи не расслышал: — Что? — Ничего. Тан Сянси вздохнул и посмотрел на серьёзное лицо брата. Из них троих (два брата и сестра) Тан Сянчжи всегда был как надёжная опора, всегда честный и правильный в словах и делах; он не верил, что его брат мог легко вступить в интимную связь с какой-то женщиной прямо на свадебном банкете старшего кузена ради всего одного «выстрела». Когда невестка долго не могла забеременеть, супруги каких только средств не перепробовали. — Брат… Ты не помнишь, не было ли чего-то особенного в день свадьбы Тан Сян’юя? Тан Сянси попытался задать наводящий вопрос самым нейтральным тоном, однако Тан Сянчжи испытал потрясение: — Почему ты вдруг спросил об этом? Тан Сянси слишком хорошо знал своего брата, и от него не укрылась некоторая неестественность, прозвучавшая в голосе Тан Сянчжи, хотя тот старался не подавать виду, что вопрос застал его врасплох. Тан Сянси похолодел, но постарался ответить как можно небрежнее: — Да так, просто вспомнил, как в тот день этот ублюдок Лоу припёрся без приглашения, да ещё притащил ящик водки, куражился, всем наливал… А сейчас неизвестно в каком углу сдох. Тан Сянчжи улыбнулся и кажется, даже вздохнул с облегчением: — Да и хрен с ним, он конченный человек. Уста говорили свободно, а на сердце стало тяжело. Ни один человек в мире не является конченным негодяем, Лоу Шен — мерзавец из мерзавцев, но он всё-таки неплохо относился к своей семье. Братья помолчали. Тан Сянчжи вздохнул: — Ну, в общем, было кое-что… Он начал говорить тихо и жалобно, словно оправдываясь: на банкете было много красивых женщин и много выпивки, к концу семейного торжества он был уже так пьян, что почти ничего не соображал; непонятно каким образом его занесло в комнату, которая предназначалась для ночлега Лоу Шэна, ему показалось, что там кто-то пошевелился — оказалось, что на кровати лежит женщина; похоже, ей стало плохо, (возможно, перепила) и она отключилась; он сел на кровать, стал спрашивать, не нужна ли ей помощь, и тут вдруг почувствовал прилив желания… В такой ситуации, в незнакомой обстановке он плохо себя контролировал, и в результате совершил преступление. Оклемавшись под утро, он трусливо сбежал, боясь посмотреть в глаза своей «жертве». Когда же осознал своё подлое поведение и вернулся, чтобы всё исправить, женщины уже и след простыл, а в комнате витал только запах секса и её духов. Это произошло семь лет назад, но до сих пор хранилось в его памяти обрывками воспоминаний. Вероятно, из-за раскаяния и чувства долга. Сейчас, рассказав всё брату, он словно снял с души тяжкое бремя. Тан Сянчжи печально улыбнулся: — Видишь, твой старший брат тоже не идеальный. Все мы грешны, слава Богу, что это случилось ещё до брака… Если у меня будет возможность встретить эту девушку, я надеюсь, что смогу компенсировать ей хотя бы моральный ущерб. Тан Сянси молчал. Он не мог сказать брату, что та прекрасная незнакомка уже умерла, и более того, после её смерти остался ребёнок. Его брату определённо придётся очень несладко.