Любимчик (宠逆)

Тан Сянси предположил, что Лоу Шэн что-то подмешал в водку, и они оба, и брат, и та женщина, попались на эту удочку. Что же касалось его впечатления о женщине, то оно исходило из слепого поклонения Су Цихэна ей, и он не мог судить, почему она, забеременев и родив ребёнка, молчала об этом до самой смерти. И тем более не понимал, что собирался делать Су Цихэн после того, как прошёл такой большой окольный путь. Тайно получить ДНК брата было не сложно: в качестве доказательства можно использовать любую клетку человеческого тела, смотря какая из них окажется наиболее эффективной. Он не стал проверять биоматериалы в своём медицинском центре, а нашёл другое место. На этой неделе Су Цихэн исчез с концами. Видимо, он давно задумал это: заблаговременно попросил агента об отпуске, отключил телефон; дома его не было, у ребёнка в школе были каникулы — племянник и дядя словно испарились. Но не испарился его гнев. Если честно, искать не всегда означает найти. И он не был уверен в том, как отреагирует, когда найдёт. Его сердце высохло, придавленное тяжёлым камнем тоски, коллекция спиртного, украшавшая его домашний бар, была выпита до дна. Ещё никогда, ни один человек не был настолько приближен и обласкан им, как Су Цихэн, но в итоге он его так подставил… Так безжалостно. Безжалостнее, чем Чжун Ян. Каким бы прекрасным ни был питомец, если он взбунтуется, может реально загрызть хозяина. За те полгода, что они были вместе, у Су Цихэна было несть числа возможностей рассказать ему, но он предпочёл воспользоваться услугами адвоката… Парень не доверился ему, и это больше всего приводило в бешенство Тан Сянси, и более того — ранило. Но парадокс в том, что если бы Су Цихэн действительно доверился ему, то был бы настоящим глупцом. Тан Сянси мог помочь ему добиться успеха в карьере, он дал бы ему всё, что необходимо, но никогда бы не пошёл наперекор своему клану. Возможно, и кролик точно так же не смог бы пойти против своей семьи. После двухдневного беспробудного пьянства Тан Сянси был в наисквернейшем настроении и естественно провалил очередное свидание вслепую, устроенное для него старшим братом. Тан Сянчжи не скрывал огорчения: — Скажи мне честно, ты гей? В эти дни он искал и нашёл немало информации о нетрадиционных отношениях, особенно у младшей сестры, которая в отличие от обычных людей оказалась заядлой яойщицей и обожала читать истории о любви между мужчинами. Она имела в равной мере приблизительное представление о различиях между однополой любовью и бисексуальностью. Тан Сянжи боялся, что сбудутся его наихудшие предположения, но Тан Сянси очень резко ответил: — Нет! Тан Сянчжи нахмурился. Как гласит народная мудрость, чем больше человек отрицает, тем подозрительнее это выглядит. Так же было и в тот раз, когда он застукал брата с парнем, так что «нет» далеко не гарантия, что на самом деле не «да». Насколько противоречив ответ брата, он судить не мог, поэтому предпочёл не углубляться в подробности. А вот Тан Сянси вопрос брата показался забавным: разве раньше он не спал с женщинами, так как же он может быть геем? Тяжёлая депрессия не отступала, и ему снова пришлось обратиться за помощью к Сунь Вэнчу. Сунь Вэнчу: — Расскажи, какие у тебя симптомы? Тан Сянси бросил коротко: — Всё надоело. Сунь Вэнчу доброжелательно уточнил: — Что именно надоело? — Надоела твоя болтовня, — нетерпеливо и прямолинейно заявил Тан Сянси, — У меня то же, что и всегда, просто выпиши лекарство и всё. У него всегда была депрессия в лёгкой форме, и ему регулярно прописывалось лекарство; когда накатывала хандра, он принимал таблетку. Конечно, это неправильно, но ему было всё равно. Раньше одной упаковки пилюль ему хватало на три месяца, теперь не прошло и недели, а он уже всё съел. — Ты забыл свой медицинский полис, поэтому я могу открыть тебе полис не более, чем на три дня; кроме того, даже не проси меня выписывать тебе лекарство, это не мой стиль врачебной практики, — Сунь Вэнчу поправил очки на носу, весь из себя олицетворение грозной важности, — Если только тебе не нужен «Гинго-билоба». Тан Сянси вспылил и едва сдержался, чтобы не выматериться вслух. Он уже встал, намереваясь покинуть кабинет психолога, но был остановлен вопросом Сунь Вэнчу: — Прошлый раз ты присылал ко мне артиста… Кажется, его зовут Су Цихэн. Как у него дела? Его заинтересовал этот случай, и он был бы не прочь узнать о нём побольше. «Какая бестактность, а ещё психолог называется!» — возмущённо подумал Тан Сянси и резко оборвал врача: — Не напоминай мне о нём. Его лицо застыло, как лёд. Есть такая категория людей, которые чем большее бешенство испытывают, тем невозмутимее кажутся; Тан Сянси принадлежал именно к такому типу. — Хм, похоже, твой камень на сердце обязан своим происхождением именно ему? Сунь Вэнчу был однокурсником Тан Сянси. В то время он был зачислен в престижный университет, но на втором году обучения, закончив первое полугодие на факультете изучения основ управления бизнесом, решительно сменил факультет, и даже лишённый поддержки близких, наперекор всем выбрал эту профессию. Он хорошо знал характер Тан Сянси: чем серьёзнее и сильнее брошенный ему вызов, тем больше пробуждался его боевой дух. Дела компании редко доставляли беспокойство, семейные переделы сфер влияния пробуждали в нём только изворотливость, но не огорчали. Вот уже второй раз он приходит за средством от депрессии, и оба раза совпадали по времени с появлением двух разных дебютантов. Если бы у Тан Сянси в юности была первая несчастная любовь, он бы понял, что́ с ним происходит сейчас, но он не понимал и считал это просто недомоганием. И только слова Сунь Вэнчу помогли ему, хотя и смутно, но осознать некоторые признаки несчастной влюблённости. Он сказал: — Я боюсь, что убью его. Сунь Вэнчу: — Почему? Тан Сянси: -? Сунь Вэнчу спокойно проанализировал: — Он всего лишь человек, которого ты обеспечивал материальной поддержкой в обмен на секс. Ты его купил, а он продал тебе своё тело, это просто сделка, в ней нет чувств. Тан Сянси замер на месте, поражённый этим выводом, и кажется даже захлопал глазами. Сунь Вэнчу показалось, что Тан Сянси весьма забавный экземпляр: явно сидит напротив любви, но в упор её не видит и не хочет видеть; более того, он и сейчас не хочет признать, что любит. — Ты до сих пор не считаешь себя геем? Тан Сянси возмутился: — Сам ты гей! Если я — гей, то все люди в мире — геи! Сунь Вэнчу развёл руками: — Но те, кто тебе понравились, оба — мужчины. — Это просто совпадение, — Тан Сянси закрыл лицо ладонью, — Я не хочу говорить об этом. Тяжело дыша, он откинулся на спинку стула, словно не мог самостоятельно держать спину; разве он может быть геем? Какой из него гей? Он очень рано начал половую жизнь, и всегда имел дело только с женщинами. Нет никаких сомнений, что в этом смысле он нормальный мужчина. — Я всегда предпочитал спать с женщинами. — Но ты не любил ни одну женщину, кроме матери и сестры, — парировал Сунь Вэнчу. Он, как всегда, зрил в корень и считал, что, согласно теории доктора Кинси, *значение сексуальной ориентации Тан Сянси составляет как минимум 5 баллов по шкале. То есть, по основной ориентации он — гей, но изредка может испытывать желание к противоположному полу. Но если уж брать по максимуму, то он поставил бы Тан Сянси все 6 баллов. (*Альфред Кин-си — американский профессор-биолог, в 40-х годах прошлого века провёл ряд исследований и разработал так называемую «шкалу Кинси», с помощью которой он попытался измерить сексуальную ориентацию человека (он проводил исследования только с мужчинами-добровольцами) от нуля до 6 баллов. Ноль — исключительно гетеросексуальная ориентация, 6 — исключительно гомосексуальная ориентация; остальные значения — бисексуальность с перевесом в ту или иную сторону. Подробнее гуглите) . Мужчина уткнулся в ладонь и щепотью сжал переносицу. Он не хотел, чтобы Сунь Вэнчу углублялся в эту тему. В жизни есть слишком много вещей, размышлениями о которых лучше себя не нагружать. Возможно, он и поразмышлял бы в другое время, но сейчас Тан Сянси чувствовал себя безнадёжно измотанным. А вот Сунь Вэнчу наоборот, любил во всём дойти до самой сути, вскрыть и выпотрошить всю человеческую душу, осветить каждый её уголок до полной прозрачности и потом предоставить человеку самому увидеть своё нутро и отделить, наконец, правду от лжи. Когда Тан Сянси встречался с Чжун Яном, было то же самое, Сунь Вэнчу прямо сказал: — Он тебе нравится. Но Тан Сянси упирался: — Нет. Но потом сменил аргументацию: — Ну может, и нравится, и что с того? Я — би, мне нравятся и мужчины, и женщины, мне вообще без разницы, кого трахать. Его граница принятия себя простиралась только до этого момента. Мужчина из семьи Тан не может быть геем. Причина проста: если он гей, то кто унаследует семейный бизнес, созданный с таким тяжким трудом? Это особенно касалось их семьи. Тан Сянси никогда не забывал те новогодние ужины на кухне. Но никто, в том числе и он сам, не знал, что именно Чжун Ян стал его первой любовью. А не та его первая подружка в старшей школе, признанная самой красивой девочкой в классе; и ни одна из тех женщин, что потом вереницей прошли через его жизнь, не оставив следа. Он считал, что Чжун Ян приглянулся ему только из-за своего таланта, и был убеждён, что спал с ним только потому что тот сам этого хотел; если жирный кусочек мяса сам прыгает в рот, почему бы и не съесть его? Казалось, Тан Сянси был холоден и спокоен, но это только внешне, а на самом деле, до того, как он узнал, что у Чжун Яна есть девушка, его любовь к парню была просто безумной, а где-то даже глупой. К счастью, он не успел увязнуть в той любви слишком глубоко. Но всё равно было больно. Сердце горело и лёгкие обжигало болью. И если тогда его боль дошла до четвёртого уровня, то сейчас он, пожалуй, прошёл уже восемь уровней. А то и все десять… Он больше не хотел измерять, не нужен ему этот анализ. У него просто… просто всё плыло перед глазами. Он думал, что со всей добротой вырастил этого нежного кролика, а тот взял и укусил его. Всё его достоинство и самоуважение восставало против этого, и от этого было больнее всего. Когда Тан Сянси покинул клинику Сунь Вэнчу, солнечный день был в разгаре. Проезжая мимо ряда музыкальных магазинов, он попросил водителя остановиться. Сейчас, во времена засилия интернета и youtube, многие магазины, специализирующиеся на продаже компакт-дисков и грампластинок, обанкротились и закрылись, редко встретишь уцелевший. Тан Сянси зашёл в один из таких, подошёл к таблице рейтингов дисков и долго изучал её. Альбом Су Цихэна стоял на пятом месте. Он спросил хозяина: — Сколько ещё дисков вы должны продать, чтобы диск перешёл с пятого места на первое? — Что? — не понял хозяин. Тан Сянси: — Я куплю сколько надо, чтобы вот этот диск вышел на первое место по продажам. Водитель, увидев, что босс вышел из магазина с тяжёлым пакетом, поспешно вышел из машины, перехватил пакет из его рук и уложил на заднее сидение. Тан Сянси не знал, зачем он это сделал, но он был счастлив, когда увидел, как хозяин магазина переместил диск Су Цихэна с пятого места в таблице на первое. *** Когда через неделю пришли результаты экспертизы, Тан Сянси даже не удивился, что была подтверждена практически 100%-ная вероятность отцовства его старшего брата. Он смотрел на документ и курил, выпуская такие густые клубы дыма, что от них слезились глаза. Ситуация, что называется, и смех и грех: все так боролись за появление первого внука, прямого потомка и наследника клана Тан, но даже не подозревали, что им уже нет смысла устраивать это соревнование. У его старшего брата ещё шесть лет назад уже родился наследник. И теперь нельзя сделать вид, что он этого не знает. Пусть это будет эгоистично с его стороны, но он не хотел, чтобы счастливое супружество его брата разладилось. Но появилась проблема… Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы она переросла в скандал. Тан Сянси весь мозг себе сломал, пока, наконец, не добрался в размышлениях до пропавшего без вести Лоу Шэна. Если быть честным, то Лоу Шэн не имеет к этому никакого отношения. Можно с уверенностью на 80% сказать, что это именно Лоу Шэн притащил сестру Су Цихэна на банкет и наверняка хотел сам её трахнуть, но к сожалению, его старший брат выпил не тот алкоголь и забрёл не в ту спальню со всеми вытекающими последствиями. Подделать результаты несложно, у Танов есть свой медицинский центр; он всё подготовил и теперь ждал, когда кролик попадётся в сеть. Так сложилась нынешняя ситуация. …… Тан Сянси: — … Хорошо, сначала позволь мне познакомиться с твоим драгоценным племянником. Су Цихэн принял поддельный акт экспертизы. Тан Сянси было не по себе, но он был в безвыходном положении. Сейчас каждый за себя, каждый защищает своих родных людей. Только по этой причине они с Су Цихэном никогда не будут на одной линии фронта. Когда другой молодой мужчина с большими блестящими глазами привёл Су Муси, Тан Сянси вздрогнул от изумления: — Действительно, очень похож… Вылитый его старший брат в детстве. Возможно, посторонние не заметили бы явного сходства, но он вырос вместе с Тан Сянчжи, кому как не ему узнать знакомые с детства черты? Ребёнок сразу, как только вошёл, прижался к Су Цихэну, и обняв его за шею, скосил красивые тановские глаза на Тан Сянси: — Это он мой папа? Су Цихэн: — Нет. Сразу видно, что отношения между дядей и племянником очень искренние. В этой чудесной, тёплой картине не было места чужим, и сердце Тан Сянси вдруг без всякой причины вновь наполнилось гневом. Но он должен сохранять хладнокровие и действовать постепенно. Этот ребёнок принадлежит семье Тан, кроме того, он сын его старшего брата; неважно, какими средствами, но он сделает так, чтобы ребёнок не остался брошенным. Но он по-прежнему очень сомневался… сомневался в Су Цихэне. Они сожительствовали полгода, независимо от того, были ли у парня чувства к нему или он притворялся, Тан Сянси не мог действовать угрозами или иными тёмными средствами. Сейчас он артист его компании, который только-только начал отрабатывать вложенные в него средства. Если он тронет его сейчас, то непременно понесёт убытки. Поняв, что Тан Сянси не является его отцом, Су Муси схватил Су Цихэна за руку и спросил: — Тогда кто мой папа? Су Цихэн замешкался, не зная, как объяснить, впрочем, Тан Сянси сказал прямо: — Твой отец пропал без вести, возможно, он умер, этого никто не знает. Испугавшись, что что ребёнок огорчится от таких известий, Су Цихэн поспешно закрыл ему ладонями уши и с ненавистью посмотрел на Тан Сянси; между тем, Тан Сянси это не заботило, казалось, он был даже… рад?