Любимчик (宠逆)

Вернувшись домой, Тан Сянси с порога почуял пряный аромат имбирного компота. Он прошёл в дом и увидел, как молодой человек помешивает компот в большой кастрюле на кухонной плите. Жаркий пар украсил его щёки румянцем, и Тан Сянси как магнитом потянуло к парню, просто как к родному существу, без всякого сексуального подтекста. Он неслышно приблизился, боясь спугнуть кролика. Су Цихэн варил компот в наушниках, повторяя песню для концерта, и не услышал его приближения, а понял уже когда мужчина, подойдя сзади, заключил его в крепкие объятия. Су Цихэн на мгновение замер, боясь обернуться, но когда надумал освободиться, мужчина снял с его головы наушники и жарко прошептал на ухо: — Не шевелись, только одно объятие, ты знаешь, что я хочу сделать на самом деле — не давай мне такой возможности. «Посмотрите, каков этот бесстыжий ублюдок, что только он несёт, да ещё с такой непоколебимой уверенностью!» — от возмущения у Су Цихэна затряслись руки, но вблизи кипящего компота он не решался дёргаться и только слушал. У этого своевольного мужчины нет никаких оснований так разговаривать с ним. Тан Сянси только что с улицы, в мир пришли апрельские дни, и временами бывало довольно холодно. На нём было пальто, очень удачно скрывавшее его оживившуюся и мощно восставшую эрекцию. Он уткнулся лицом в шею и плечи молодого человека, вдыхая пропитавший его запах — это был имбирь, но он совершенно не отталкивал. Тан Сянси спросил: — Что ты туда кладёшь? — Имбирь, лонган, китайские финики, мёд… — перечислил парень, искренне надеясь, что мужчина наконец отстанет от него. Но Тан Сянси не разжимал рук: — Мой повар готовил по твоему рецепту, но вкус получился другой. — Тогда спроси у него… Ты можешь отпустить меня? Тан Сянси оставил его просьбу без внимания и лишь сильнее стиснул объятия. Су Цихэн отчётливо ощутил аромат «Miss Dior». Всё так же, как и раньше, опять он как худенькая ласточка в толстых силках. От дыхания мужчины пахло табаком; в последнее время он очень много курил, всё его тело как будто вымочили в отравленной воде. Раньше Су Цихэна это хоть сколько-нибудь могло заинтересовать, но сейчас было всё равно. Какое ему дело? Объятия дали расстояние, вполне достаточное для поцелуя, и мужчина вполне ясно обозначил свои намерения, но Су Цихэн сделал вид, что не понимает его намёков. Он машинально уклонился и поэтому не почувствовал тайного брожения под просторным пальто мужчины, иначе он не осмелился бы так легкомысленно шевелиться, отираясь о его тело. Сейчас они были похожи на два кремниевых камешка, стоит только им потереться друг о друга — и вспыхнет огонь. Су Цихэн прекрасно понимал, чего добивается мужчина: он хочет, чтобы он сдался и стал бесплатной нянькой для ребёнка, а заодно согревал его постель, не имея при этом никакого статуса, никаких прав — просто домашнее животное, которое виляет хвостом при виде хозяина… Очень жаль, но эта роль ему не подходит. Возможно, раньше он бы и согласился стать безвольным придатком этого человека, но Тан Сянси изменил его. Су Цихэн: — Отодвинься, а то сейчас всё испортишь. Не понимая, что он имеет в виду, мужчина отпустил его. Компот и в самом деле уже переварился, резкий запах имбиря бил наотмашь по обонянию. Разве можно такое давать ребёнку? И всё этот Тан Сянси виноват, вот пусть теперь сам и пьёт. Тот, впрочем, не отказался и с видимым удовольствием принял налитую для него чашку. Выпил и нахмурился: — Ужасно невкусно. — Естественно, невкусно, потому что нельзя отвлекаться, когда готовишь, — ответил Су Цихэн, а про себя добавил: «Я могу одновременно делать только одно дело, и одновременно любить только одного человека». Он не такой, как некоторые, кто ест из своей миски и при этом заглядывает в чужую. Совсем стыда нет. Тан Сянси пил компот, продолжая выражать недовольство. Поставив чашку, он сказал: — Надо на днях заняться процедурой усыновления. Су Цихэн не возражал. Помолчав немного, он сказал: — Я хотел бы познакомиться с остальными. — С кем? — С остальными родственниками, неважно, с Танами или с Лоу. Раз уж ты собираешься сделать Сяо Си своим сыном, я должен знать, среди каких людей ему придётся жить. Вполне резонный довод. Даже если Тан Сянси не хотел затягивать с усыновлением, он не мог отказать Су Цихэну в этой просьбе. Как всё муторно. Тан Сянси потёр виски и ответил: — Хорошо, я найду для этого время. *** Приближался концерт Су Цихэна. 80% билетов было раскуплено почти сразу, а концу месяца уже объявили, что билетов больше нет. Для новенького исполнителя это можно было считать неплохим успехом. Он не приглашал почётных гостей, которые могли бы выступить в его концерте и тем самым дать ему передышку; и даже подтанцовку исключил, а это значило, что весь концерт на сцене будет только он и оркестр сопровождения. Поэтому репертуар становился особенно важным. В самом начале на конкурсе «Битва поющих королей», переодетый женщиной, он потряс публику песней Элвы Хисао (популярная тайваньская певица — п.п.) «Признание»; однако на этот раз, когда режиссёр спросил его, будет ли он переодеваться женщиной для исполнения «Признания», Су Цихэн отказался от этой идеи. Более того, он даже привёл слова продюсера, сказанные ему во время трансляции «Битвы»: — Один и тот же приём первый раз называют потрясающим, второй раз — замечательным, а если повторят в третий раз, его назовут скучным… Я намерен исполнить эту песню в новой аранжировке, изменить пол героини песни и спеть с точки зрения мужчины. — А ту часть, где рэп? Су Цихэн: — Там я буду петь женским голосом. Итак, вступительная песня определена. Су Цихэн продолжил: — Но одну песню я бы хотел спеть, переодевшись в женскую одежду. Всем стало любопытно: — Какую? Су Цихэн улыбнулся и показал в программе концерта название песни. Рядом стояло имя исполнительницы, из чьего репертуара была взята песня. — Я хочу одеться точь-в-точь как она в её клипе. Отказавшись от подтанцовки, он решил всё, что связано с танцами и движениями на сцене, выполнить сам. Если раньше Су Цихэн придерживался мысли, что обязан воздать должное всем людям, которые вложили в него и его концертную программу свои усилия, то теперь он просто хотел устроить красивое шоу для себя и для всех, кто его поддерживал. Возможно, если эти люди когда-нибудь случайно вспомнят о нём, то с одобрением и восхищением. Незадолго до сольного концерта Су Цихэна «Тан — созвездие талантов» устроил совместный корпоратив, в котором приняли участие все большие и малые фирмы, входящие в состав продюсерского центра. Поскольку это основная звукозаписывающая компания, которая управляет своими артистами и нанимает их для выступлений, вполне естественно, что на корпоративную вечеринку собралось множество известных актёров и певцов. А главное то, что здесь должны были присутствовать все представители семьи Тан. Тан Сянси поначалу пообещал договориться об участии Су Цихэна, однако ничего так и не предпринял в этом направлении, а Су Цихэн очень хотел воспользоваться такой возможностью подобраться поближе к остальным членам семьи. Изначально его не было в составе приглашённых артистов из-за подготовки к сольному концерту, но он буквально пристал к Тимону, умоляя: — Пожалуйста, включи меня в концертную программу вечеринки, я очень волнуюсь из-за своего сольника, пусть это будет для меня как маленькая репетиция перед публикой. Это оказалось не так уж сложно, Тан Сянси тоже не видел проблем, поэтому просто согласился. Дело в том, что артист, которого в этот день выберут выступать первым номером, мог попросить у компании приз — именно это и привлекло Су Цихэна. Как раз к этому времени был готов танцевальный костюм. Су Цихэн примерил — весь расшитый пайетками и стразами, он был довольно тяжёлым. Су Цихэн посмотрелся в зеркало. Без макияжа в нём было что-то от Майкла Джексона. Он попробовал сделать пробное танцевальное па, отстукивая специальными туфлями чечётку. Эта песня-танец вышла три года назад и сразу заняла все первые строчки в хит-парадах. Её первой исполнительнице уже под шестьдесят, но она по-прежнему очаровательна и полна изумительной энергии. Су Цихэн отчаянно желал передать хотя бы частичку этой энергии своей «соде», чтобы вдохновить их и вдохновиться самому, и вместе противостоять нападкам недругов. Пробираясь за кулисами назад в гримёрку, он услышал чьи-то приглушённые голоса, кто-то спорил. Он остановился и прислушался. Знакомый мужской голос ехидно говорил: — Тебе не надоело? Думаешь, если перепихнулся со мной два раза, это что-то значит? Ты не единственный, с кем я спал! Су Цихэн нахмурился, это говорил… тот отморозок, оскорбивший его тогда в туалете. Почему-то он даже не удивился. Однако, ответ другого человека испугал его: — Ну, как минимум, я у тебя второй. «Это же… кажется…» — Да-а? — пренебрежительно протянул Чжун Ян, — А я думал, что девиз великого короля экрана Сяо не содержит слова «второй»! (Су Цихэн случайно подслушал разговор Чжун Яна — певца-конкурента и первого любовника Тан Сянси — и Сяо Бири, знаменитого актёра из известной актёрской династии, владельца студии звукозаписи, см. главу 33 — п.п.). «Так это правда… Вот это да!» Ноги Су Цихэна приросли к месту, вот так конфуз. Какое счастье, что на весенний корпоратив не допустили прессу, иначе… Он чувствовал, что, похоже, вляпался в довольно скверную историю. Любопытство кошку сгубило, а он вообще кролик, единственное, на что у него хватало отваги, это противостояние Тан Сянси, на этом всё. Поэтому, пока его не обнаружили, он тихонько попятился и немедленно скрылся. Если память ему не изменяет, то Тан Сянси и Сяо Бири по-прежнему хорошие друзья… «Святые небеса, как же в вашем кругу, господа, всё перепуталось». Но кто он такой, чтобы кого-то судить, каждый сам отвечает за свою жизнь. У него нет права судить кого-либо, он не может считать себя стоящим на вершине добродетели и взирать с высоты своего совершенства на грешных людишек, это слишком ужасно. Место для проведения весеннего корпоратива было выбрано весьма оригинальное: для этого арендовали съёмочный павильон, где проходило шоу «Битва поющих королей». Все декорации на сцене сохранили, только в зале расставили банкетные столы. Каждый участник шоу обладал точно такой же квалификацией, что и члены жюри, выставляющие баллы за выступление. Отдельно разместили почётное жюри из пяти человек: Тан Сянси, Ю Я́сюэ, Цуй Хэчен, Юань Фан’юй… И ещё один, тот, кто когда-то придумал имидж Су Цихэна. Говорили, что его недавно номинировали на премию за лучшую главную роль на зарубежном кинофестивале, поэтому он считался почётным гостем. Короче, различные критерии оценок присутствовали в полном составе. Ведущая была та же, что и на конкурсе «Битва поющих королей», она на полном серьёзе, как и прежде открыла концерт словами: — Сегодня у нас специальный выпуск конкурса «Битва поющих королей», я думаю, что все пять судей знакомы с ними, особенно с первыми. Вы ведь все наши благодетели, наши поильцы и кормильцы… Сегодня вечером мы можем рассчитывать на королевскую щедрость с вашей стороны. И сейчас, господа, вы увидите, на что способны наши питомцы! Директор Тан, в этот вечер я, как ведущая, буду очень стараться, очень стараться, очень стараться… Поведение ведущей стремительно менялось, переходя от приличия к слёзной мольбе, делая её похожей на овдовевшую мать из дорамы, стоящую на коленях в снегу и умоляющую спасти её больного ребёнка. По залу прокатился смех. Тан Сянси: — Притворщица, ладно, так и быть, выпишу тебе в этом месяце три тысячи, ребятишкам на молочишко. Гости опять засмеялись. Лоу Ин, как генеральный директор компании, поднялась на сцену, произнесла речь и подняла тост за всех присутствующих. Тан Сянси решил обойтись без лишнего пустословия и сказал только: — Давайте начнём. В обычное время он мог не скупиться на слова, и выговор сделать, если надо, но в такой день, как сегодня, незачем распускать павлиний хвост. Ведущая: — Хорошо, директор Тан, воля ваша, давайте. Итак, первая группа артистов, которая сегодня вечером выйдет на сцену… Йо-йо, это в самом деле блестящий номер, давайте поприветствуем новое поколение из созвездия талантов Тан, женская группа — «Peach Girl»! (Девочка-персик) Этот год — год Свиньи, и эта музыкальная группа, состоящая из прекрасных девушек, переоделась в летающих свинок и исполнила адаптированную версию корейского танцевального хита «Бо́-пип, бо́-пип» известной корейской группы «T-ara». Вместо знаменитого «бо-пип, бо-пип» они пели «пу-ци, пу-ци» (имитация звуков секса), вызывая у публики взрывы хохота; кроме того, то и дело вместе с музыкой издавали чавкающие и глотающие звуки, одновременно очень сексуально двигая задницами, имитируя половой акт, так что зал просто фонтанировал смехом. (Клип на песню в примечании под главой). В конце все выстроились в красивый ряд, и главная солистка очень мило сказала: — Желаю всем в этот счастливый год Свиньи свинского благополучия… — и громко издала пошлый, глотающий звук в микрофон, — guō… — Пха-ха-ха-ха… Прикольно! — рассмеялся Цуй Хэчен. Шоу началось, члены жюри на серьёзных щах дружно нажали свои кнопки, номер набрал свыше 80 баллов из 100 возможных. От обильных возлияний уже горели уши, где-то в середине корпоратива объявили и шумно поздравили победителей, а затем в центр сцены вышел Чжун Ян и начал своё выступление. Свет приглушили, все притихли. Из динамиков послышался шум толпы, на экран проецировались неясные силуэты как бы идущих мимо прохожих. Чжун Ян сидел в центре с гитарой в руках, похожий на уличного музыканта. — Когда я перестану быть кумиром, кто останется со мной? Обрывки этих слов витают днём и ночью, Как будто сатана их шепчет мне на ухо. Метаясь между раем и адом, я теряю веру… Он создал множество песен, роскошь их аранжировок не уступают мировым шедеврам поп-музыки. Сейчас он исполнял одну из них, тогда как Сяо Бири показывал маленький спектакль, иллюстрируя содержание песни. Есть очень сильные актёры, способные претворить в образ любую идею, в чём бы она ни заключалась, и великий «король экрана» был одним из таких, но ему совершенно точно медведь на ухо наступил; и много позже Су Цихэн убедился в этом. Сейчас «король экрана» Сяо, переодетый клоуном, создавал перфоманс за спиной уличного певца, но тени прохожих по-прежнему проплывали мимо, никто не останавливался, никто не смотрел на него. Он никому не был интересен, и постепенно фальшивая улыбка сползала с его лица; наконец, он устало сел на землю и взъерошил волосы надо лбом. Его мечта — большой экран и мировая известность, но она слишком далека, а его удел — изображать веселье и так, день за днём, в бешеном ритме пролетающего времени зарабатывать себе на жизнь, и как долго это будет продолжаться?.. Даже если «король экрана» играл крохотную роль, невозможно было скрыть мощную энергетику. Всем было близко то, что он показывал, у каждого когда-то была мечта, но мечта вряд ли способна обеспечить человеку сытую жизнь. Сколько людей ни разу в жизни не насладились ярким светом софитов и могли лишь, оставаясь за кулисами, продвигать других? Но они трудились не покладая рук и поэтому сегодня сидели в жюри и выставляли баллы тем, кто блистал талантами на сцене.