Любимчик (宠逆)

Су Цихэн высунул язык и лизнул пахнущую вином верхнюю губу мужчины. Это подействовало как степной пожар, Тан Сянси моментально воспламенился. Он накрыл губами и засосал губы парня, кусая и языком раскрывая его рот. Он не знал, почему Су Цихэн стал таким, и не хотел знать; он слишком долго голодал, а сейчас перед ним поставили тарелку со свежим мясом — он ни разу не колебался. — Ах! — вскрикнул Су Цихэн. Рука мужчины стремительно коснулась его груди и сильно сжала сосок, а потом резко дёрнула его вверх. Су Цихэн испытал боль, но ещё больше наслаждение, которого оказалось достаточно, чтобы сделать безвольным всё, что ниже спины. Тан Сянси и раньше сначала делал больно, а потом жалел, поглаживая и растирая чувствительные сосо́чки. Весь сексуальный опыт Су Цихэна исходил от этого мужчины, и тело, привыкшее принимать его, постепенно раскрывалось, подобно тому, как расправляются напуганные листочки стыдливой мимозы. Мужчина с видом завоевателя сдёрнул с него одеяло, считая, что здесь у него всё под контролем. Но на самом деле это было не так. Один только дрожащий вздох парня заставил его остановиться. Ситуация накалялась. Казалось, всё возбуждение спрессовалось в этом тесном и уединённом пространстве, тишину наполнило их молчаливое взаимопонимание — никаких разговоров об их прошлом, настоящем и будущем, просто зов плоти и обоюдное стремление к совокуплению. Казалось, в воздухе искры летели, когда Тан Сянси, сгорая от нетерпения, начал сдирать с парня пижамную блузу. Су Цихэн сорвал с него галстук, расстегнул рубашку и стал гладить крепкую грудь мужчины. Полная жизни, она поднималась и опускалась, молодой человек приподнялся и укусил твёрдую горошину соска; ему не надо было опускать взгляд ниже, чтобы удостовериться, что эрегированный член мужчины уже торчит, как острый клинок, отважный и свирепый, готовый вот-вот прорваться сквозь брюки. Но по сравнению с тем резким нетерпением, с которым он раздевал парня, его ласки показались удивительно нежными. Он погладил живот парня, на котором в результате долгой и упорной танцевальной практики образовался красивый мышечный рельеф. Тан Сянси потянулся включить ночник, но был остановлен, и способ, которым Су Цихэн остановил его, поверг мужчину в сладкое безумие: он поцеловал, похотливо и звонко за-сосав его язык. Тан Сянси почувствовал, будто в его затылке взорвался фейерверк такого неописуемого восторга и счастья, что после этого не жалко и умереть. Губы уже устали от поцелуев, но Тан Сянси, не отрываясь от губ парня, обеими руками притянул его к себе и плотно прижал грудью к своей груди; потом провёл ладонями вдоль стана до бёдер, обрисовал пальцами ямочки на пояснице, огладил ягодицы, одновременно освобождая их от пижамных штанов и наконец проник в щель между округлых половинок — туда, где распустился тот сокровенный цветок, готовый поглотить его и подарить ему счастье. Длинный палец дотронулся до отверстия, его складки шевелились и подрагивали, но к его вящей досаде мужской анус не выделял смазки, а кишечных соков было явно недостаточно. Ничего похожего на смазку не было и не предвиделось, казалось бы, положение безвыходное, но не для Тан Сянси. Он поднёс пальцы ко рту Су Цихэна и приказал: — Оближи. Су Цихэн послушно взял пальцы в рот, в то время, как Тан Сянси окончательно освободил его от штанов. Попутно облизывая ключицы парня, грудь, живот, и так, спускаясь поцелуями всё ниже, оказался, наконец, перед крупным прибором парня. Всё это время его пальцы на покидали рот Су Цихэна; парень то покусывал их, то облизывал, словно сообщая таким образом партнёру свои тайные пожелания. И Тан Сянси без колебаний накрыл ртом торчащий член парня. Достаточно большой агрегат заполнил рот, не давая языку шевелиться, но мужчина просто обхватил член губами и начал двигать головой, выпуская и снова захватывая ствол. — Да! О-о, да-ааа… Острое наслаждение молнией пронзило всё тело парня, прострелив электрическим разрядом от копчика до самого мозга. Су Цихэн вскрикнул и в тот же момент его взгляд упал на полуоткрытую дверь. Он испугался, что шум дойдёт до ребёнка. Ни в коем случае нельзя позволить, чтобы Сяо Си увидел эту ужасную сцену… Он стал вяло сопротивляться, но разве Тан Сянси дал бы ему ускользнуть? Да Су Цихэн и сам уже давно спал и видел, как трахается с мужчиной. Более того… он не хотел, чтобы мужчина останавливался. Тан Сянси вытащил член изо рта, отодвинул языком крайнюю плоть и подразнил устье, слизывая сочащиеся капли секрета. В эти дни Су Цихэн даже мастурбировал очень редко, потому что каждый раз, как он начинал «утешать» себя, в мозгу сразу всплывал образ Тан Сянси. Его крепкое тело, его неукротимый ритм, все даруемые им страдания и счастье… Он словно прочно привязан к нему невидимой шёлковой сетью, стоило только мысленно представить облик Тан Сянси — и Су Цихэн моментально эякулировал. Су Цихэн нервничал, то и дело оглядываясь на дверь и пытаясь прикрыться простынёй; если бы не пальцы мужчины во рту, он бы зарылся лицом в подушку и задохнулся. Он так мило смущался, что Тан Сянси рассмеялся, оторвался от него ненадолго, встал и пошёл закрыть дверь. Заперев на защёлку, он вернулся в постель и укусив парня за ухо, проговорил: — Теперь ты не сможешь убежать. Су Цихэн не ответил. Он не сможет убежать, но он и не хотел убегать, в конце концов, он сам хотел, чтобы его взяли. Тан Сянси стянул сковывающие его брюки, его величественный фаллос, натянувший трусы, подрагивал, как живой. Он перехватил потянувшуюся к его торсу руку Су Цихэна. От мужчины исходила аура сексуальности, как будто перед ним был не босс, а обнажённый мужчина-модель из журнала. Су Цихэн проглотил слюни, и это движение не ускользнуло от Тан Сянси. Он припал к губам парня, проникая языком во влажный и полный слюны рот, а когда оторвался, за его губами потянулись прозрачные нити слюны, капая на белую грудь молодого человека. Тан Сянси наклонился и слизал эти капли, не пропустив ни одной. Он подвёл парня к тому, чтобы тот раздвинул ноги, пора было приступать к расширению тайной тропки, по которой он давненько не хаживал. Вторжение инородного тела всегда вызывает странное чувство какой-то противоестественности. Су Цихэн ощущал себя похожим на ожидающую препарирования лягушку, отдающую себя на растерзание на операционном столе с раскинутыми в стороны лапками. Тан Сянси раздвинул ягодицы, просунул два пальца во влажное отверстие и тут же издал глухой стон, наслаждаясь хаотичной, нежной перистальтикой кишки и теплом слизистой оболочки, как будто вставлял не пальцы, а собственный член. Су Цихэн постарался расслабиться, он знал, что впереди его ожидают ещё более неприятные ощущения, ибо размер члена отнюдь не сопоставим с двумя пальцами. От долгих упражнений в метании дротиков в мишень у Тан Сянси на большом пальце образовалась небольшая мозоль. Он присоединил его к двум другим пальцам, растягивая отверстие ещё шире, потом зарылся в расщелину с головой и проник туда языком; казалось, он уже потерял всякий страх и готов нырнуть прямо в преисподнюю. И когда, наконец, сфинктер послушно распахнулся перед настойчивым языком, он стянул трусы, приставил член к дрожащей дырке и вошёл с длинным и шумным вздохом: — Х-ха-а… / А-ааа! — его вздох был заглушён криком Су Цихэна. Парень, конечно, старался сдерживаться, но первоначальная раздирающая боль всё-таки вырвала из него крик. Круглая, как мяч, твёрдая головка вошла с трудом, дальше должно быть полегче, но мужчина, остановился и похоже, не собирался двигаться, просто застряв на входе. Су Цихэн, тяжела дыша, пытался рассмотреть выражение его лица в темноте, смягчённой слабым светом из окна. Тан Сянси: — Ты хочешь меня? Су Цихэн замер, но потом плотно сжал губы, отказываясь отвечать. Тан Сянси снова спросил: — Хочешь или нет? Какая разница? У него никогда не было права выбора. Су Цихэн вдруг собрался с силами и резким рывком перевернул мужчину и прижал к постели, одновременно с громким «чпоком» отрываясь от его члена; а затем нацелил анальное отверстие и сам сел на член. Затруднённое проникновение вызвало у обоих болезненный крик: — У-уу! / А-аа! От боли лоб Су Цихэна покрылся липкой плёнкой пота, но в любом случае это было лучше, чем пустые препирательства с мужчиной. «Я тебя уже спрашивал, но ты мне не ответил; поэтому я тоже не буду тебе отвечать». Самый трудный этап соития преодолён, дальше пошло легче. Су Цихэн, сидя верхом на поверженном мужчине, двигал бёдрами, простыня, вслед за рваным ритмом двух тел, сбивалась в комья и становилась похожей на волны бушующего моря. Однако сил у парня было маловато, он недолго выдержал эту скачку и вскоре упал на грудь Тан Сянси. Оба почувствовали бешеный перестук сердец в соприкоснувшихся грудных клетках; Су Цихэн дал понять, что готов передать инициативу мужчине. Тан Сянси едко усмехнулся: — Что, кролик, силёнок не хватает? И ты осмелился трахать льва?! Он подмял под себя парня и отделал как шкурку под барабан: каждый удар был свирепее и жёстче предыдущего, каждый раз член пролетал точно мимо простаты, цепляя чувствительную точку, и каждого такого касания было достаточно для того, чтобы кончить. Торчащий член Су Цихэна захлёбывался выделениями, огонь вожделения сжигал парня; он обливался по́том, а ствол разрывался от подступающих волн, словно вот-вот обмо́чится. Су Цихэн уже не мог терпеть и взмолился: — Я сейчас кончу… я уже… о-оо… Он показал жестом, чтобы мужчина кончил первым, но тот не стал и снова спросил: — Ты хочешь меня? Су Цихэн покачал головой и сказал: — Нет. Естественно, этот ответ не устроил Тан Сянси, он только усилил натиск, продолжая спрашивать уже с угрозой; парень слёзно умолял, сожалея, что поддался соблазну этой ночью. Этот мужчина — дикий лев, почуяв добычу, он будет преследовать её, пока не убьёт. Тан Сянси перестал настаивать, а просто перешёл на медленный темп и полировал его очень долго и очень вдумчиво, пока Су Цихэн не сдался и не признал смиренно, что принадлежит ему. И в тот же момент внутри словно поднялись некие шлюзы, он сразу почувствовал облегчение. Бёдра мужчины пришли в неистовое движение, звонкие шлепки заполнили комнату, парень уже был готов отдать Богу душу. На последнем издыхании кролик бессвязно молил: — Не надо… не надо… Тан Сянси злился, но ничего не мог поделать. Перед самым финалом он специально проник как можно глубже, чтобы там выпустить семя; в это время он синхронно дрочил парню член, а на подходе к кульминации он пережал ему ствол и грозно потребовал: — Назови меня мужем. От неожиданности Су Цихэн воскликнул: — Ты больной! У них совсем не те отношения! Тан Сянси зло рассмеялся и холодно произнёс: — Ты прав, я болен. Он безнадёжно болен, и от этой болезни нет лекарства. Он не признавал свои природные наклонности, подавлял своё естество и тем самым вгонял себя в депрессию; а здесь у него вылетели эти невозможные слова, вынуждающие мужчину принять его в качестве мужа, и дело дошло до того, что он чувствовал себя на седьмом небе от счастья, потому что трахал его. Он не понимал, зачем ему так нужно, чтобы парень назвал его мужем, не понимал, почему так терпеливо ждёт этого и в то же время мучает человека — на эти вопросы он даже не искал ответа, только ждал, как одержимый навязчивой идеей. Оба молчали, оставаясь каждый при своём. Лишённое всякой логики безумие Тан Сянси ужасало, Су Цихэн понял, что его не переупрямить, придётся покориться. И он с большой неохотой назвал его мужем. Охрипшим голосом, глухим, сорванным от рыданий, явно под принуждением, но это всё равно доставило Тан Сянси безмерное удовольствие; осмелюсь предположить, что никто из тех счастливчиков, кто выиграл джекпот в лотерею, не испытывал такой радости. Он наконец-то дал парню кончить, не переставая целовать и впихивая язык в самое глубокое место в его рту, до которого мог дотянуться. Су Цихэна выворачивало от рвотных позывов, из глаз градом текли слёзы, а из носа даже сопли — хорошо хоть свет был выключен, не хотел бы он предстать в таком виде ни перед Тан Сянси, ни перед кем бы то ни было. Кончив, мужчина вышел из него и принялся ковыряться в его раскрытом заду, вычёрпывая оттуда своё семя, заставляя жидкость вытекать наружу. Обессиленный Су Цихэн, почти теряя сознание и еле ворочая языком, проговорил: — Абсолютно точно, следующего раза не будет… Удовлетворённый Тан Сянси чмокнул его в щёку: — Обещаю, абсолютно точно будет следующий раз. Ещё много-много раз.