Любимчик (宠逆)

Время ужина. — Су? У тебя что-то случилось? — А? Су Цихэн поднял голову и взглянул на встревоженное лицо Уэльса. Принуждённо улыбнувшись, он накрутил на вилку итальянскую пасту и сказал: — Ничего, просто немного устал. — Тогда сегодня убираем мы… Mercy *поможет мне? Уэльс перевёл нежный взгляд аквамариновых глаз на Сяо Си, а тот кивнул головой и с усилием выдавил: — Н-нда. (*Mercy в переводе с английского означает «милосердие», созвучно Муси, так Уэльс адаптировал имя Сяо Си — п.п.) Су Цихэн не стал возражать, потому что действительно устал, и дети это понимали. Он был рад, что не ошибся в выборе своего образования. Мужчину невозможно заставить быть безупречным… Он не посмел бы сказать, что его теперешняя жизнь идеальна, но он стал гораздо активнее принимать участие в общественной жизни, он не сидел, как раньше, безвылазно дома, у него появилось немало друзей, как в Интернете, так и в реале. Он по-прежнему тесно общался с великим экспертом Хризантемой Премудрой. Хризантема убеждал его в необходимости найти нового парня, чтобы сперма не слиплась и не перегорела от слишком долгого воздержания. Су Цихэн кивал головой, соглашаясь, и несколько сконфуженно отвечал: «Я регулярно решаю этот вопрос сам с собой». «Эрзац никогда не заменит живой секс!» «Зато безопасно». Это была просто отговорка, а по факту у него от природы была очень низкая потребность в сексе; бывало даже, что он мог незаметно для себя заснуть посреди процесса «самоутешения». Адаптация к новым условиям жизни, сложная учёба, разные дела… включая невидимое давление со стороны семьи Тан. Если предполагаемый объём спермы, вырабатываемой мужчиной за всю жизнь, равен двум большим бутылкам объёмом в 2000 кубических сантиметров, то он растратил его ещё четыре года назад, так что для теперешних радостей осталось разве что несколько кубиков. Но бывают моменты, когда мужчинам необходимо делать это; это похоже на потребность регулярного выведения лишней жидкости из организма. Су Цихэн не мог отрицать, что после встречи с мужчиной был слегка на взводе; это нервировало, он не мог сфокусировать взгляд на экране, прогресс работы стремился к нулю. Он не захотел ломать себя и просто сдался. Он тщательно запер дверь, глотая голодные слюни торопливо нашёл глубоко запрятанную папочку с гей-порно и поставил на беззвучный просмотр. Порнушку ему выделил Хризантема «с барского плеча», гарантировав отменное качество. Актёры, явно преданные своему делу, работали с полной самоотдачей: они дрочили друг другу, отсасывали, облизывали во всех местах. Благодаря отсутствию мозаичной штриховки на интересных местах, на членах можно было различить каждую жилку. Два превосходных самца разного цвета кожи с упоением предавались ласкам, но Су Цихэн чувствовал непонятное разочарование: ничего не хотелось, не получалось, не чувствовалось, в общем — никакого толку от этого видео. Он выключил компьютер, собираясь принять душ и лечь спать, и тут чирикнуло сообщение в LINE. Он посмотрел и едва не выколол себе глаза. Сообщение с незнакомого номера гласило: «Это удобно пригласить тебя погулять на выходных?» Анонимный абонент под незатейливым ником Си. Су Цихэн не хотел даже спрашивать, как он достал его номер. Какая там защита персональных данных? Полная ерунда. Сначала он просто проигнорировал это сообщение; LINE лечит подобное подобным, истребляя озабоченных людей по всему миру. Оставить без ответа — это уже выражение своей позиции. Неожиданно пришло ещё одно сообщение, дополнив предыдущее: «Кстати, у тебя на выходные намечено одно общественное мероприятие, я тоже в нём участвую». Су Цихэн даже не знал, что сказать. Не имеет значения, как далеко простирается осведомлённость мужчины, он уже ничему не удивится. Пришлось ответить: «Там имеют право участвовать только члены сообщества». (За границей распространены сообщества соотечественников любых национальностей, их задача — помощь в адаптации, поиске жилья, работы; одна из задач — сохранение национальных традиций: праздники, концерты, самодеятельность, и главное — общение как с соотечественниками на родном языке, так и просто с местными соседями, для укрепления добрососедских отношений. В масштабах небольшого города это может быть именно сообщество, или комитет со старостами, организаторами и т.п. В масштабах страны это диаспора. Подробнее гуглите). Тан Сянси: «А я как раз приобрёл недвижимость неподалёку, так что я тоже член сообщества». … Новоявленный денежный воротила ничего толком не объяснил. «Вот гад, помереть спокойно не даст». На этот раз подошла очередь проводить мероприятие ему, в своём доме. Су Цихэн заподозрил, что Тан Сянси уже давным-давно про это пронюхал и использовал как повод проникнуть в святая святых семьи Су. Но как теперь быть? У мужчины есть тысячи способов поставить его в неблагоприятное положение. Он весьма любезно не потребовал выплаты неустойки за нарушение контракта. Но кто его знает, может, это был продуманный шаг, чтобы теперь использовать этот рычаг давления на Су Цихэна и вынудить его пойти на компромисс? Но Су Цихэн и не рассчитывал увиливать от выплат. И дело не в том, что продав себя, он не в состоянии оплатить неустойку, но при чём здесь Сяо Си? Когда знаешь противника, всегда можно рассчитывать на победу, но в том и дело, что он не понимал намерений Тан Сянси, неужели можно верить его словам о любви? Нет, мужчина далеко не романтик, он сноб и прагматик, он всегда и во всём исходит только из личных интересов и интересов клана Тан. Он приехал сюда специально, по многим причинам и ни за что не позволит себе уехать ни с чем. … Может ли существовать хотя бы несколько десятых доли процента вероятности, что он сказал правду? Су Цихэн криво усмехнулся и покачал головой: «Да нет, это просто смешно, стоит только представить — и сразу понятно, какая это глупость. Мне не надо повторять дважды, вполне достаточно одного урока на всю жизнь. К тому же, я всё равно не собираюсь к нему возвращаться, так что ложь это или правда — не имеет значения». Он продумывал стратегию поведения: в любом случае первостепенной задачей будет удержать при себе ребёнка. Перед неопределённостью намерений противной стороны ему ничего не остаётся, кроме как обдумывать каждый шаг и закреплять свои позиции, чтобы если что, ответить ударом на удар. Вспоминая тот напряжённый отрезок жизни перед отъ-ездом, Су Цихэн почувствовал невольное бессилие и ответил: «Делай что хочешь». «Я бы хотел делать что хочу, только боюсь, ты не дашь мне шанса». Мужчина нахально намекал на некие вещи, касающиеся секса. Будь на его месте кто-то другой, Су Цихэну бы это в голову не пришло, но это Тан Сянси, которого он знал как облупленного. Больше всего бесило то, что мужчина использовал безопасные обтекаемые выражения, которые, как говорится, к делу не пришьёшь. Если бы Су Цихэн захотел подать жалобу на преследование, то на поверку вышло бы, что жаловаться не на что. Он не стал отправлять номер Тан Сянси в чёрный список, понимая, что это бесполезно, он только замусорит память телефона кучей неизвестных номеров. Он отбросил телефон и пошёл в ванную; там он снял с себя всю одежду и уже потянувшись к крану горячей воды вдруг обнаружил у себя вполне заметную эрекцию. Щёки вспыхнули, ещё минуту назад он совершенно точно не чувствовал этого… Хотелось бы не признавать очевидного, но это явное следствие переписки по телефону с мужчиной. Немного поколебавшись, Су Цихэн переключил душ на холодную воду и направил струю на свой член. Несмотря на включённое в связи с осенней порой отопление, холодная вода вызвала дрожь, но Су Цихэн терпел, стиснув зубы, и поглядывая на свой пах, говорил себе: — Перестань думать о прошлом, это всё отрава. В своё время ему нравилось всё, что было у них с Тан Сянси, но потом потребовалось немало усилий, чтобы выдернуться из этих отношений. Нет, нельзя вестись на соблазн и повторять старые ошибки. Но рука сама, совершенно бессознательно коснулась шеи, провела по кадыку, спустилась на грудь. Соски напряжённо торчали в ожидании ласки, и даже мимолётное касание вызвало невольный стон. Он поспешно подавил его и усилил напор душа, заглушая журчанием воды множество невысказанных секретов. Вздохнув, он расслабился, в конце концов, если уж так хочется, почему бы не сделать это, зачем препятствовать удовольствию? Казалось, его нарочитое сопротивление адресовалось конкретному мужчине, но на самом деле это не имело к нему отношения. Су Цихэн повернул кран на тёплую воду, отважно набрал на палец немного кондиционера для волос и отправил его в то давно не открывавшееся тайное место. Сморщенный сфинктер сначала отвергал инородный предмет, но быстро восстановившаяся память тела заставила раскрыться маленький жадный рот, и он поглотил палец. Су Цихэн оперся спиной на облицованную керамической плиткой стену, вздохнул и медленно сел на дно ванны в похабной позе, широко распахнув бёдра. Он закрыл глаза и не видел, какую развратную картину из себя представляет. Он хорошо знал своё тело и вскоре нашёл чувствительное место внутри, надавил — давно забытое блаженство побежало по хребту вверх и сковало мозг, лишая его способности размышлять. На языке появился сладковатый привкус, как будто по нему растекался мёд, пьянящий и искушающий. Охваченный желанием, он делал с собой всякие постыдные вещи, лапал себя за срамные части и убеждал себя, что так надо, он же мужчина, а для мужчины нормально дрочить, но в глубине души он не мог лгать самому себе: все те способы, все приёмы, какими он ублажал себя и даже стимуляция чувствительной точки — всё проходило в соответствии с тем, как это проделывал с ним Тан Сянси. Кроме надежды и влечения, он ещё многому научил его, и порой Су Цихэн терялся, не должен ли он благодарить мужчину за это? — А-ах… — простонал Су Цихэн, и наконец, эякулировал с невероятным блаженством, какого давно не испытывал. Беловатая сперма вскоре была разбавлена прохладной водой и вместе со сложными переживаниями смыта в канализацию. Он подумал: «Пусть всё идёт как идёт, больше ничего не остаётся». Остужающая тело прохлада ощущалась Су Цихэном как поверхностное и трусливое чувство безнадёжности. Похоже, ему, как и прежде, опять некуда деваться. *** Сегодня день общественного мероприятия. Су Цихэн встал пораньше, чтобы приготовить закуски и напитки. Иностранцы не азиатского происхождения обычно предпочитают барбекю и водку, поэтому Су Цихэн заранее замариновал мясо и ещё приготовил несколько тайваньских закусок, чтобы дать людям попробовать что-то новенькое. В конце приготовил десерт: испёк яблочный пирог в дополнение к приготовленному вчера и уже охлаждённому чизкейку. Кажется, этого должно хватить. Оставалось только достать пирог из духовки. По всему дому разливался аромат яблок, и Су Муси, не упускавший возможности в выходной поваляться в постели, почуял его, вскочил и вместе с Уэльсом ворвался на кухню с криком: — Как вкусно пахнет, вау… По правилам их маленькой семьи в будни они разговаривали на английском, а по выходным — на китайском; пять дней упражнялись в иностранном языке, а два выходных дня отводились для того, чтобы не забывать родной. Уэльс был взят на воспитание в довольно раннем возрасте и по-китайски говорил очень чисто, только с небольшим английским акцентом, ну, и грамматика немного хромала. И тут как раз на помощь приходил Сяо Си и поправлял его. В таком спарринге оба ребёнка занимались языковой практикой, взаимно мотивируя друг друга и успешно развиваясь. Су Цихэн очень любил наблюдать за их общением. Уэльс с наивным видом поддакнул: — Обожаю яблочный пирог, который печёт Су! — Тогда помогите мне, ты, Сяо Си, убери опавшую листву на дворе, а ты, Уэльс, поставь жаровню для барбекю. Получив поручения, дети взялись за руки и, радостные, отправились выполнять. Уэльс пустил Сяо Си умываться в ванную первым, а в это время в дверь позвонили. Уэльс предположил, что это кто-то из общины пришёл пораньше, чтобы помочь, и пошёл открывать. Увидев высокого мужчину азиатской внешности, Уэльс широко улыбнулся и произнёс на китайском: — Привет, я вас раньше не видел, вы…? — Хай, — мужчина дружелюбно улыбнулся и представился на английском, — Я только что переехал сюда, услышал, что здесь проводится общественное мероприятие и сразу пришёл… Я — Edward, друг Джа́веда. — А, подождите секунду, — Уэльс повернул голову назад и крикнул в глуби-ну дома, — Су, тут к тебе друг пришёл! «Крак, шмяк, бряк, бумц, тумц, трах-тарарах!» На кухне раздался грохот и звон падающей посуды вперемешку с тихими ругательствами. Уэльс поспешил в дом, узнать, что случилось, но мужчина опередил, и юноша не успел остановить его; тот ворвался на кухню первым, произнося на ходу: — Привет! Общественная безопасность и правопорядок в Сиэтле обеспечены на высшем уровне, тем не менее, даже в таком безопасном месте мужчине необходимо чувствовать себя защитником, а Уэльс был самым сильным мужчиной в семье и считал, что обязанности защитника возложены на него. Он тотчас же достал биту и пошёл за Тан Сянси, строго говоря: — Хэлло, господин, вы не можете так просто вторгаться в наш дом… Громкий звук перебил его речь, Уэльс замер на пороге кухни. Это Су Цихэн огрел незваного гостя сковородкой по голове. Тяжело дыша, он испуганно встретил острый и злой взгляд Уэльса, который не зная, как реагировать, спросил: — Что происходит? — Этот человек… — смущённо пролепетал Су Цихэн. — Это сосед. Несчастный мужчина держался за голову, пытаясь сообразить, что с ним случилось: войдя в кухню, он непонятно как наступил на размазанную по полу яблочную начинку, которую в этот момент подбирал нагнувшийся Су Цихэн. Он поскользнулся и стал заваливаться на парня, а тот, злой — мало того, что пирог из сковороды вывалился, так на него ещё и этот решил упасть — развернулся и красиво вмазал мужчине в лоб сковородкой, как теннисной ракеткой. Тан Сянси оскалил зубы от боли, чувствуя, что мозги со звоном вылетают из черепа как бейсбольный мяч из строя. Достаточно неловкий момент. Су Цихэн совсем не хотел таким образом проявлять свою неприязнь, пришлось перевести стрелки на Уэльса: — Уэльс, здесь такой кавардак, а ты привёл гостя, спроси, не нужен ли врач… — Не нужен, у тебя рука тяжелее. Тан Сянси поднялся на ноги, не обращая внимания на покрасневший лоб, и заключил Су Цихэна в объятия, вогнав в краску. — Пусти… — Су Цихэн стал отбиваться, но мужчина прижал губы к его уху и тихонько пригрозил: — Ты же не хочешь, чтобы тут прознали про твои тайваньские дела — например, про наши отношения? Су Цихэн скрипнул зубами, ненавидя собственное бессилие, и саркастически заметил: — Что ещё придумаешь, кроме этого? Тан Сянси и ухом не повёл: — Это самое эффективное, я же прагматик. «Ну да, как же я забыл, для него любовь и привязанность пустой звук потому что не эффективны», — подумал Су Цихэн. Он доставал из духовки яблочный пирог, когда услышал, что пришёл Тан Сянси, и от испуга обжёг указательный палец. Естественно, он опрокинул сковороду и выронил пирог на пол. Кипящая яблочная начинка, благоухая корицей, растеклась по полу. Эта картина пронзила тайной болью сердце Уэльса, а уж когда он подумал, как будет расстроен Сяо Си, боль усилилась вдвойне. Он всё так же сжимал в руке биту, исподлобья глядя на Тан Сянси. Этот незнакомец вызывал в нём смутную враждебность. Вприпрыжку примчался Сяо Си, Уэльс с явной неохотой закинул биту за посудный шкаф и обратил преображённое солнечной улыбкой лицо к ребёнку: — Mercy, ты готов? Я тебя заждался… Су Цихэн и Тан Сянси: — … Им показалось или только что на их глазах свирепый волк превратился в золотистого ретривера?