Любимчик (宠逆)

— Пожалуйста… не поступай так. Тан Сянси ошеломлённо уставился на него. Как «так»? Всё замерло, слышалось только тихое подвывание ветра, с шелестом гнавшего опавшую листву по земле. Су Цихэн никак не мог забыть, как тогда в Тайване Тан Сянси, играя на его слепом поклонении и невнятной симпатии, говорил, что хочет усыновить Сяо Си, а его превратить… грубо говоря, в своего наложника. Вид у парня был плачевный, слабый и жалкий, словно он попал в безвыходное положение. Когда-то он считал, что может валандаться с мужчиной, пока тому не надоест, и тогда раскрыть всё, но на деле это оказалось ему не под силу. В этой смиренной и благочестивой позе он был похож на заблудшего ягнёнка перед жертвенным алтарём. Он не был уверен, что этот трюк как-то подействует на Тан Сянси. Мужчина лишь казался грубым, но в душе был добрым; тем не менее, солгал в таком важном для него деле, подделал акт экспертизы отцовства. У него даже закрадывалась мысль, а не были ли существовавшие прежде нежные чувства Тан Сянси к нему просто неким средством манипуляции? Сначала мармеладка, а потом палка — в самый раз, чтобы подчинить себе и управлять. Вот как сейчас: приехал чёрт знает из какой дали, пересёк весь Тихий океан от Тайваня до Сиэтла, ясно дал понять, чего добивается, тем не менее, в каждой фразе прослеживалось желание быть поближе к ребёнку. Казалось, его изначальная цель раскрыта, и Су Цихэн вовсе не был разочарован, он просто испугался. Испугался, что если сейчас оттолкнёт его, мужчина перестанет попусту перед ним заискивать. У него имелись свои козыри, но это козыри для разумных людей; кроме того, Тан Сянси появился только через четыре года, так что вполне возможно, что он давно всё уладил. Мужчина вроде бы сказал, что старший брат уехал с семьёй в Швейцарию — означает ли это, что существование Сяо Си больше не угрожает семейному благополучию Тан Сянчжи? Тогда Су Цихэн считал, что судебный конфликт неизбежен, и если Тан Сянси это не особо беспокоило, то Су Цихэна страшило даже не само судебное разбирательство, а то, что может произойти уже после, за пределами суда. Кто же не помнит нашумевшее дело У Ихуа, ребёнка с двойным гражданством — Тайваня и Бразилии? ** (Сноска под главой) Он не хотел бы, чтобы Сяо Си был втянут в нечто подобное, что могло бы нарушить его налаженную жизнь. В мозгу всё смешалось. Как только он вспоминал, что мужчина ни при каких обстоятельствах не сумеет улететь к чёрту на кулички, его смятение только усиливалось, и от страха он вообще переставал соображать. — Пожалуйста… — кроме этого слова ему больше ничего в голову не приходило. Тан Сянси с неподдельным испугом смотрел на умоляющего Су Цихэна. Он не понимал, в чём ошибся. Парень походил на актёра, играющего какую-то роль, причём, совершенно не по сценарию, а сам он — на режиссёра-неудачника, который никак не может повлиять на происходящее на сцене. Он предпочёл бы, чтобы Су Цихэн встал перед ним в высокомерную позу, загнул пальцы веером и стал бы предъявлять непомерные требования, а не трясся перед ним… от ужаса. И уж тем более он не хотел, чтобы Су Цихэн опустился до того, чтобы умолять. Когда, в какой момент всё пошло не так? Тан Сянси совершенно растерялся, сердце болело, словно кто-то выжимал его как старую тряпку, он тоже не знал, что делать. «Я так люблю тебя, до того люблю, что даже боялся появляться перед тобой; я готов был умереть, лишь бы ты был спокоен, я искал смерти, но к сожалению, Бог не дал мне умереть. Мне пришлось набраться нахальства и пересечь океан, чтобы добиться тебя, но как выяснилось, я не знаю, как надо любить человека, чтобы ему было хорошо». Тем более, что, как выяснилось, этот человек не хотел его любви… Слишком долго ничего не происходило. Молчание давило, становилось непереносимым, и Су Цихэн невольно поднял взгляд и посмотрел на лицо мужчины. Он казался усталым и опустошённым, словно из него разом исчезли все силы. Время как будто остановилось. Тан Сянси пытался открыть рот, силясь что-то сказать, но слова застревали в горле. Он хотел сказать, что не было никаких скрытых целей, что он впервые в жизни абсолютно искренне и чисто, не оглядываясь на репутацию семьи, не ради денег, просто… просто… хочет быть добрым к нему. Он совершил много ошибок, но признавать это в его возрасте просто невозможно; он готов был пройти через ад, лишь бы сохранить лицо, поэтому пришлось выбрать наиболее актуальную линию поведения: понимая, как важен для Су Цихэна ребёнок, он сделал всё возможное, чтобы защитить их, но Су Цихэн не только не оценил его стараний, но вывернул ситуацию с точностью до наоборот. Он должен объяснить ему, но в горле точно застрял волосяной ком, заставляя его давиться. Это было так нестерпимо, что к глазам подступили слёзы. Одна слезинка всё-таки просочилась из глаз и скатилась на землю. В последнее время дождей не было, поэтому на сухой земле мокрое пятнышко стало особенно заметно. Выражение лица мужчины осталось неизменным, Су Цихэн даже подумал, что ему это привиделось, но влажный след на земле не оставлял никаких сомнений. Су Цихэн бездумно — откуда только смелость взялась — протянул руку и коснулся щеки мужчины. Тан Сянси не шелохнулся, а Су Цихэн трогал щёку, ожидая… или не ожидая почувствовать влагу. Его замешательство не поддавалось описанию. Видимо, он… в чём-то ошибся. — Тан Сянси, — позвал он, и мужчина еле заметно шевельнулся, откликаясь. В своей безжизненной неподвижности он напоминал робота, которого забыли смазать. Су Цихэн впервые видел его таким, и это полностью переворачивало его изначальные представления о мужчине. Но каков же он настоящий? И пытался ли Су Цихэн когда-нибудь понять, что скрывается за его самоуверенностью и высокомерием? Он ненавидит лук, имбирь и чеснок, у него всегда всё под контролем, но порой он похож на ребёнка: разрабатывает стратегию руководства компанией, но по ночам ворочается и вздыхает; у него хроническая мигрень, от которой его спасал массаж и периодический приём седативных препаратов… Может, он совсем не такой сильный, каким кажется. Во всяком случае, далеко не несокрушимый. — Скажи, если бы не Сяо Си… — Су Цихэн запнулся, чувствуя, что сказал какую-то глупость, ведь это же не сериал с айдолами… и всё-таки невольно продолжил, — Ты любишь меня? При первой встрече мужчина сказал это как-то неопределённо, и эти слова для Су Цихэна прозвучали как гром среди ясного неба, он не мог принять их всерьёз, не представлял, что было бы, если бы это оказалось правдой… Он опровергал, отрицал все слова Тан Сянси, его поведение вызывало опасения, но тем не менее, он чувствовал, что чем дальше, тем больше воображаемый им образ Тан Сянси расходится с действительностью… Но сначала он должен как минимум убедиться в этом. А что потом? Он об этом не думал. Тан Сянси на мгновение опешил, затем лицо его стало злым, как будто этот вопрос был подобен вопиющему, непростительному преступлению — и он взорвался: — Что за вздор! Ты считаешь меня пресыщенным бездельником?! И на хрена мне сдался этот мальчишка! То, что я хотел отнять его у тебя, как тебе передали тогда в Тайване — это не более чем слова! Ты зачем удрал сюда? Попить кофе в «Starbucks»? Ты действительно настолько серьёзно относишься к его образованию? Почему твой кроличий мозг вообще не развивается? Ошеломлённый Су Цихэн смотрел на него широко раскрытыми глазами: — … «Это что это?» А Тан Сянси разошёлся как ураган: — Где ты научился такой логике? Тот профессор от твоих познаний рыдает, ты в курсе? О-о, потому что кроличий мозг такой маленький, с одной крохотной извилинкой, да! Один поцелуй — и его нет! Один поцелуй! Мужчина взорвался, подобно взрывчатке, на которую попала искра, и если б слова могли превратиться в огонь, они определённо выжгли бы весь окружающий воздух. — Чёрт возьми, какое дерьмо… Мужчина схватился за голову, и у Су Цихэна непроизвольно вылетело: — Прости… Тан Сянси рявкнул: — Кому нужны твои извинения?! Су Цихэн: — … «Ладно, молчу». Он всё так же был в растерянности, пытаясь переварить текущую информацию; внутренние ящички в его сердце вновь были перевёрнуты вверх дном, словно рядом пронёсся тайфун. Он всё-таки не выдержал: — С тобой… что-то не так? Тан Сянси: — Что? Су Цихэн попытался описать точнее, но это оказалось ему не под силу: — Это невозможно, это бессмысленно… Тан Сянси разозлился пуще прежнего: — Ты это о моих чувствах или о своих?! Ты что ли тут всё решаешь? Отлично, о моя великая и пресвятая Дева Мария! — Должна быть причина! — прервал Су Цихэн его детские кривляния, — Раньше я был тебе угоден, я удовлетворял твои желания и потребности, но ты ведь не любил меня? А потом прошло четыре года, я ничего не сделал, а ты вдруг ни с того ни с сего примчался… с признанием? «Это же было признание? Или я не так понял?» Признание мужчины выглядело настолько странно, что ему было трудно судить. — Это очень странно, в этом нет никакого смысла… В голове Су Цихэна всплыли строчки из песни «Признание» Элвы Хисао: «Я всегда уверена в себе и ничего не боюсь, но рядом с тобой неожиданно смущаюсь…» Он правда смущается? (Клип на песню и примерный перевод в примечании под главой). Тан Сянси вздохнул: — Ты ничего не сделал. — А что тогда? — Ты забираешь с собой ребёнка, усиленно вливаешься в новую среду́, учишь язык; не будучи религиозным, ты молишься, если тебе встречается храм на пути. Я не знаю подробностей, но ты определённо святой. Говоря эти слова, Тан Сянси тяжело вздыхал: высказать всё, что у него на сердце оказалось намного труднее, чем просто думать. Он уже забыл, какова на вкус искренность, и тем более ему не нравилось выворачивать свою душу наизнанку перед кем бы то ни было. Жаль, что кролик оказался настолько глуп, что не оценил его откровенности. Он снова вздохнул: — Я всё понял. Он понимал, что всё, о чём он сказал — это вполне обычные вещи, но поскольку они касались Су Цихэна, они казались чем-то особенным. Точно так же родители наблюдают, как их ребёнок ползает, потом встаёт на ножки, начинает ходить, спотыкается, падает, снова встаёт — и каждое его движение родителям кажется особенным, в каждом его шаге им чудится проявление необыкновенных способностей, и это наполняет их сердца обожанием. Так получилось и с Тан Сянси: первые шаги питомца заложили основу привязанности, которая вкупе с возникшим влечением переросла в непреодолимую любовь. Су Цихэн застыл в изумлении. Из сказанного мужчиной он понял, что Тан Сянси следил за его жизнью, но какое это имеет отношение к теме, которую они только что обсуждали? — И ещё, разве ты не знаешь, что будущее любого человека закладывается в его прошлом? Именно потому, что ты был таким прежде, я теперь… Он остановился, Су Цихэн нетерпеливо спросил: — Ты теперь что? — Я теперь… — Тан Сянси вновь запнулся, казалось, это «я теперь…» висело в воздухе целую вечность, и внезапно он выпалил, — Ладно, если ты не понял, забудь! Он повернулся и словно вымещая негодование на опавших листьях, с хрустом наступая на них, медленно зашагал к выходу. Су Цихэн не остановил его и только смотрел, как постепенно растворяется в вечерней темноте его нахохленная фигура в чёрном пальто. Только когда мужчина исчез, он пришёл в себя. — Он так покраснел… — прошептал он. «До ушей». Мужчина себя не видел, но для Су Цихэна всё было ясно. Выражение лица может обмануть, слова могут обмануть и движения тоже, но рефлекторные физиологические реакции подделать невозможно, именно на этом основано изобретение детектора лжи. Су Цихэн присел и коснулся пальцами пыльной дорожки. След от слезы уже просох и не был виден. Он погладил пыльный верхний слой, уверенный, что пыль не родит цветов, но как насчёт почвы? Пусть даже такая сухая, но если питать её любовью, можно ли ожидать, что однажды она прорастёт цветами и принесёт плоды? **Удивительная история У Ихуа, ребёнка с двойным гражданством. Его отец, У Дэншу — рыбак из Гаосюна (Тайвань). В 1994 году он предпринял путешествие из Тайваня в Уругвай на рыбацкой лодке. Во время путешествия он встретил бразильянку Марису Таварес Эргуи. Случилась любовь, в 1995 году у пары родился сын, У Ихуа. Женаты они не были. У Дэншу покинул Бразилию, чтобы продолжить морское путешествие, а ребёнок остался в Бразилии с матерью. В 1998 году (ребёнку исполнилось три года) Мариса умирает от рака крови, опеку над ребёнком передают её матери Розе-Леокадии да Силва Эргуи (т.е. бабушке по матери). В 2000г. У Дэншу (отец) приезжает в Бразилию, чтобы нотариально заверить опеку бабушки над внуком. Затем, 15 марта 2001 года отец отвозит У Ихуа в Тайвань, чтобы познакомить с китайскими родственниками, но спустя 2 недели, 29 марта 2001 года внезапно умирает от сердечного приступа. После смерти отца его брат (дядя) У Хуоянь не стал возвращать ребёнка в Бразилию к бабушке и зарегистрировал его по своему адресу в Гаосюне с тем, чтобы ребёнок в сентябре (ему уже 6 лет) пошёл в школу в Тайване, хотя в Тайвань мальчик приехал с бразильским пас-портом, т.е. как гражданин Бразилии. В июле 2001 года в Тайвань прибыла бразильская бабушка Роза. Она остановилась в городе Тайнань (старинный город, бывшая столица Тайваня, крупный туристический центр) и приступила к переговорам с У Хуоянь (дядей), пытаясь вернуть ребёнка обратно в Бразилию. Дядя мальчика отклонил её просьбу. Этот инцидент широко освещался в СМИ Тайваня и Бразилии. Позже У Хуоянь (дядя) подал в местный суд Гаосюна прошение о смене опекуна, мотивируя тем, что перед смертью брат У Дэншу (отец) просил его: «Обязательно поддержите У Ихуа до совершеннолетия и предоставьте ему возможность получить университетское образование в Тайване». Но поскольку это была устная просьба, а не письменное завещание, бабушка Роза со своей стороны обратилась в тот же суд с ходатайством о передаче ей ребёнка, находящегося юридически под её опекой. 9 августа 2002 года окружной суд Гаосюна отклонил ходатайство дяди о смене опекуна и постановил, что ребёнок и дальше будет находиться под опекой бабушки Розы. Основанием для этого стала статья 1094 Гражданского Кодекса Китайской республики, где говорится, что при назначении опекунства приоритет отдаётся ближайшим кровным родственникам (каковым является бабушка Роза как мать матери ребёнка), в то время, как дядя является только сопутствующим кровным родственником. (Кстати, на основании этой же статьи 1094 кровный дядя со стороны отца — Тан Сянси — имеет приоритет в праве на опеку перед дядей со стороны матери — Су Цихэном; естественно, у Су Цихэна есть основания переживать, что Тан Сянси в принципе может отсудить у него Сяо Си — примечание переводчика). Протесты и апелляции дяди были отклонены судом, и в феврале 2004 года ребёнок был изъят из дома дяди (было применено силовое вмешательство полиции) и в сопровождении тёти Ли Сухуа (жены дяди) и представителя Бразильского посольства доставлен в аэропорт, и далее в бразильский город Сан-Паулу. Здесь уже бразильская полиция доставила ребёнка в дом бабушки Розы, причём Ли Сухуа (тёте) даже не позволили сопроводить мальчика до дома бразильской бабушки. Сохранилась запись прямой трансляции изъятия ребёнка из дома китайских родственников, где все кричат и плачут, в т.ч. и ребёнок, душераздирающие сцены, которые транслировались по Тайваньскому TV. Первоначально бабушка Роза обещала, что У Ихуа будет регулярно навещать китайских родственников, но потом нарушила обещание, заявив, что пока У Ихуа не достигнет совершеннолетия, в Тайвань она его не отпустит. Также она не выполнила обещание об обязательном изучении ребёнком китайского языка, о чём было записано в судебном соглашении; в результате У Ихуа практически забыл китайский язык, а китайские родственники могли узнавать о его жизни только из СМИ… К 2008 году Роза состарилась и уже не могла содержать внука, поэтому У Ихуа оказался в местной приёмной семье. Свою китайскую родню мальчик увидел только в 2013 году, когда ему исполнилось 18 лет, и он в сопровождении приёмной матери приехал в Тайвань. Поскольку перелёты и пребывание в стране достаточно затратны, создавались различные фонды по сбору средств для возвращения У Ихуа в Тайвань. Сам же юноша в 2014 году в интервью заявил, что пока не решил, будет ли он окончательно возвращаться в Тайвань, он хочет, «чтобы его мысли созрели», и обещал поддерживать связь с братом отца, дядей У Хуоянем… Видео из Тайваньского TV, прибытие У Ихуа в Тайвань, встреча с родственниками; там есть также кадры изъятия ребёнка из китайской семьи для передачи бразильской бабушке — в примечании под главой. Переведено в полном объёме по материалам китайской Википедии и китайского Гугла, бо́льших подробностей нигде нет. На русском информационном поле эти материалы отсутствуют — п.п.