Любимчик (宠逆)

— Тогда ты плохой? Тан Сянси: — … Мужчина задумался, но опровергнуть не смог. Перебирая все свои деяния за минувшие годы, он приходил к выводу, что на самом деле является плохим человеком. Он вынудил Сяо Цью уйти из дома, обманул Су Цихэна с экспертизой отцовства; а уж о том, что он делал для получения прибыли на рынке шоу-бизнеса, не стоило и говорить. Он тяжко вздохнул, завёл автомобиль и снова тронулся в путь. После долгого молчания он наконец произнёс: — Всё равно после смерти мне прямая дорога в ад, так что как-нибудь потерпишь меня каких-то тридцать-сорок лет, что мне остались. Будь это в прежние времена, Су Цихэна определённо возмутил бы такой высокомерный манифест самовластия. Ещё чего, терпеть его рядом с собой он бы не стал. Но после той дождливой ночи, когда он получил на Facebook ответ от мужчины: «Спасибо. ^_^», здесь, вдали от родной страны, он вдруг смутно почувствовал, что за напускным гонором Тан Сянси скрывается неуверенность в себе и даже… робкая просьба. Да ладно, надо уже признаться самому себе, как взволновал его этот смайлик «^_^», у него потом всё утро кружилась голова. — Приехали, — сказал Тан Сянси, останавливая машину возле института, — Плату за проезд с тебя не беру, пригласишь меня на ужин. — … Пожалуй, Су Цихэн погорячился насчёт его «неуверенности в себе». Он отстегнул ремень безопасности, сказал «спасибо» и вышел из машины. Пройдя несколько шагов, он обнаружил, что забыл свой шарф. Пришлось вернуться, хорошо, что мужчина ещё не уехал. Он подошёл к автомобилю и распахнул дверцу: — Извини, мой шар-ф… Не успев договорить, он заикнулся и вытаращил глаза. Тан Сянси лежал ничком на рулевом колесе и нёс какой-то бред: — Нет, я не ответил как полагается… Он сказал «спасибо», а я забыл ответить «пожалуйста»… Кажется, Су Цихэн стал свидетелем небывалого в свете чуда, но тут порыв холодного ветра задул в кабину, мужчина, почувствовав его, быстро повернулся к двери, увидел Су Цихэна, и выражение его лица сразу стало злым: — Что такое? Тебя не учили стучаться, прежде чем открыть дверь?! А ещё учишь меня вежливости, я щас умру от смеха. Н-да… «Господин, твоё «н-да» тебя выдало». Вслух Су Цихэн сказал: — Прошу прощения, я забыл шарф. Тан Сянси проследил за его взглядом и стянул с сидения забытый шарф: — Если забываешь, незачем и брать его. «Ну ты и злыдень… И зачем тебе мой шарф?» Первоначальное огорчение на лице Су Цихэна сменилось озарением, и он капризным тоном сказал: — Но так я замёрзну и простужусь. Как и следовало ожидать, мужчина, ни слова не говоря, послушно отдал шарф: — На, завяжи. Су Цихэн взял шарф в руки и продолжал стоять, не двигаясь. Тан Сянси поторопил: — Быстрее. Мужчина так и не избавился от привычки повелевать, но Су Цихэн заметил, что ему совсем не хочется сопротивляться. Он завязал шарф и закрывая дверцу, со вздохом сказал: — Ты не плохой. «Ты просто глупый». Глупый, потому что не понимает основ человеческих взаимоотношений, не умеет выражать чувства и категорически отказывается раскрывать свои внутренние мысли; такой беспрецедентно неловкий, только раньше он хорошо это скрывал; а Су Цихэн, страшась подавляющей похотливости мужчины, не осмеливался лишний раз погладить львиную гриву. В результате они никогда не понимали друг друга и в конце концов упустили свой шанс быть вместе. Су Цихэн отошёл уже довольно далеко, обернулся — машина всё ещё стояла там. Он достал мобильный и набрал сообщение: «Спасибо, что подвёз меня. Лекции заканчиваются в четыре, забери меня, пожалуйста, я хочу ещё заехать за продуктами, а потом давай вместе поужинаем». Немного подумав, добавил ещё одну фразу: «Я ненавижу мерзавцев, но совсем не против болвана». Видимо, там прочитали, но долго не отвечали. Похоже, никак не могли принять определение в «болваны». И только перед самым началом лекции пришёл ответ: «Понятно». Ужин в тот вечер получился очень оживлённым. Сяо Си, зная, что дядя будет готовить на ужин мясные гамбургеры, весело, вприпрыжку вбежал в дом, но увидев в гостиной Тан Сянси, остановился как громом поражённый: — Почему ты здесь?! Тан Сянси хмыкнул: — Почему бы мне не быть здесь? Н-да… — Ты… ты опять пришёл обижать дядю, да?! Су Муси принял боевую позу, а Тан Сянси тихо вздохнул: — А ведь я спас тебе жизнь. — Что? — Су Муси ничего не помнил, он тогда был почти без сознания и видел всё как сквозь туман, — Не болтай глупости… — О, мистер Тан, — в гостиную вошёл Уэльс, только что припарковавший машину. Он был настроен к Тан Сянси немного дружелюбнее, — Спасибо, что помогли тогда Сяо Си. Тан Сянси горделиво улыбнулся и посмотрел на Сяо Си, словно говоря: «Вот видишь?» Су Муси растерянно ухватился за край куртки Уэльса, ребёнок явно занервничал: — Когда это он помог мне? Я не помню… Уэльс сверкнул голубыми глазами и ответил: — У тебя случился приступ аллергии, ты задыхался, а он сделал тебе искусственное дыхание… ОБЖ входит в список обязательных дисциплин, Су Муси проходил в школе тему оказания первой медицинской помощи. Его белое личико потемнело, а потом залилось краской — он вспомнил вечно спящую Энни (тренировочный манекен — п.п.), которую все целовали и мечтали оказаться на её месте. — Ы-ыы… Ва-ва… Дя-я-дя-ааа…. Су Муси расплакался и побежал в кухню к дяде за сочувствием. Уэльсу ничего не оставалось, как последовать за ним. На кухне их встретило тепло и спокойный голос Су Цихэна: — Сяо Си, что, мой хороший? О, Уэльс, ты-то мне и нужен, помоги порезать морковку… Кухня наполнилась весёлой суетой и запахами еды, совсем как в настоящей семье; и пусть Тан Сянси сегодня был приглашён в гости, он мог только присутствовать здесь, но войти в эту семью не мог… Он сжимал кулаки, отгоняя слабую фантомную боль, и повторял себе: «Ничего, когда-нибудь». Да, когда-нибудь. *** Время шло, закончилась осень, наступила зима. Приближалось Рождество. Несмотря на то, что Сиэтл расположен на севере, близ Канады, здесь крайне редко выпадают снежные зимы. Откровенно говоря, если у кого-то и были мечты о снеге, за четыре года они разбились практически вдребезги. Зимы в Стэтле очень холодные. Беспрерывный дождь порой из-за слишком сильного холода превращается в «ледяной дождь», больше похожий на град. Иногда идёт снег, но очень скудный, и тоже с примесью дождя, отчего дороги становятся скользкими, и передвигаться приходится с особой осторожностью. Но в этот год всё изменилось. В одно прекрасное утро взглядам дяди и племянника предстало пышное снежное покрывало, укутавшее всю землю, и серебряные от инея ветви деревьев в окне. Сяо Си впервые в жизни увидел снег и завизжал от восторга. Он вытащил Уэльса на двор, и там они оба рухнули в снег, оставив на белоснежном поле два силуэта, провалившихся в сугроб, большой и маленький. Су Цихэн рассмеялся и вышел на двор сфотографировать их. Снимок он сразу отправил чете домовладельцев, которые сейчас находились где-то в юго-восточной Азии, снабдив комментарием: «Уникальное белое Рождество. Надеюсь, ваше путешествие проходит счастливо». Немного подумав, он переслал этот кадр Тан Сянси. Вот уже третий месяц их общение протекало по типу обычной дружбы. Это было «похоже на дружбу» не из-за того, что мужчина ему не нравился. Но из-за боязни самого Тан Сянси, что парню что-то «не понравится», мужчина вёл себя иногда даже преувеличенно сдержанно; он не только движениями, прикосновениями, но даже взглядом не позволял себе выразить что-то «лишнее». Его безупречное поведение выглядело бы совершенно джентльменским, если бы порой Су Цихэн не ловил в отражении зеркал или витрин магазинов, где они бывали, бросаемые на него украдкой взгляды мужчины. В них таилась просто бездна вожделения, похожая на целую вселенную, полную тёмной материи, и неизвестно, что́ в ней скрывается и когда «оно» вырвется на свободу и нанесёт удар. Он и сам тоже запутался в своих чувствах. Он больше не отказывал себе в удовольствии мастурбировать, фантазируя о мужчине, но в реальности закрывался от него настолько, что даже поцеловать себя не позволял. В целом такого рода сосуществование казалось ему естественным и наилучшим вариантом, и ему хотелось бы сохранить их отношения такими, но подсознательно он чувствовал, что держать мужчину в таком подвешенном состоянии будет крайне несправедливо. Великий эксперт, Хризантема Премудрая, объяснил, что он хочет, но боится, что ему снова сделают больно (он и сам когда-то прошёл через подобный опыт), и Су Цихэн не мог с ним не согласиться. Мужчина был очень добр с ним и терпелив. Единственный раз, когда он сорвался, был когда Су Цихэн заявил ему: — Тан Сянси, я слишком устал от наших прошлых отношений, я больше не хочу никакой любви. Давай останемся просто друзьями, тебе лучше найти кого-то более подходящего, чем я… И это не было позой, он был искренен; ему действительно было трудно представить, что когда-нибудь он сможет принять, приспособиться к этому человеку. Мужчина хотел, чтобы его простили — и он простил, и надеялся, что теперь тот отпустит его со всей своей широтой и великодушием, на все четыре стороны. Но он не успел даже договорить, как мужчина схватил его за руки, впечатал в стену и едва сдерживая бешенство, сказал, ясно и чётко выговаривая каждое слово: — Су Цихэн, я знаю, что задолжал тебе, и я готов платить по всем счетам. Если ты хочешь, чтобы мы сохраняли такие отношения, я приму это и останусь рядом с тобой на всю жизнь, но только не надо так, хватит рвать мне сердце. Это слишком больно, больнее, чем пулевое ранение, это невыносимо, он не может больше это терпеть. Тан Сянси отпустил молодого человека и сразу отвернулся, не позволяя увидеть выражение своего лица. Запястья Су Цихэна ныли, но эта боль не стоила ни копейки по сравнению с той болью, что переполняла глаза мужчины. Он заикаясь пробормотал: — Прости. Тан Сянси ничего не ответил, однако на следующий день отвёз его в колледж и встретил с занятий, как будто ничего не случилось. Но Су Цихэн понимал, что причинил ему боль. Тан Сянси сказал, что будет рядом с ним всю жизнь, но не понимал, будет ли мужчина просто дружить или же собирается искупать вину. Любовь — это острый клинок, и тот, кто держит рукоять, имеет власть убить или даровать жизнь. Когда-то мужчина причинил ему боль, теперь он может уничтожить его, но это отнюдь не радовало Су Цихэна. Более того, у него поджилки тряслись от осознания, что ему суждено попасть в лапы Тан Сянси, и тот его не отпустит. Хотя нет, если уж быть до конца честным, теперь есть «они». Су Цихэн не сказал бы, что это так уж плохо, пока день за днём тянулись эти три месяца, они по сути успели сделать всё, что могли бы сделать в этой жизни. Чему быть, того не миновать. От мыслей о неизбежном у Су Цихэна загорелось лицо. Он зачерпнул в ладонь снега, приложил к пылающим щекам и сразу вздрогнул от ледяного прикосновения. Сяо Си похлопал по снегу рядом с собой и пригласил: — Дядя, падай сюда с нами! — Что? Сяо Си показывал взглядом на их с Уэльсом лежащие в снегу фигуры. Су Цихэн недолго пребывал в недоумении и не стал сопротивляться приглашению ребёнка. Вскоре рядом с двумя распластанными на снегу детьми неуклюже плюхнулся третий. Они не ценили то, что имели, и поэтому отдалились друг от друга, а теперь они два одиноких и жалких человека. Неужели так и будет всю жизнь? Шарахаться от любви, оглядываться на родственников и друзей, и так до самой смерти. Раньше он так и рассуждал, не понимая, что кроме этого есть ещё кое-что. Но теперь у него появился ухажёр, преданный и самоотверженный, подходящий по всем параметрам, и от него уже нельзя так просто отмахнуться. А запах мужчины действовал на него ещё сильнее, чем прежде, страстные желания одолевали, не давая покоя. Вероятно, именно потому, что сам был явно на грани падения, он и убеждал мужчину оставить его? Он горько усмехнулся своим мыслям. Рождество уже на следующей неделе. Поскольку хозяев дома не было, Су Цихэн вначале собирался пойти вместе с детьми на праздник к соседям. Но сейчас, думая о мужчине, он вдруг вспомнило о том, что тот наверняка чувствует себя одиноко в чужой стране, и отправил ему сообщение: «Как ты собираешься справлять Рождество?» Зная бесстыдство Тан Сянси, он опасался, что на этот раз метнул палку прямо в логово змеи и вспугнул её раньше времени. Но ответ его удивил: «Я в этот день занят». Весьма неожиданно. Су Цихэн тупо смотрел на дисплей, перечитывая послание вновь и вновь, пока его замешательство не заметил Сяо Си, резвившийся в снегу неподалёку. Он подбежал с вопросом: — Дядя, что с тобой? И только тут Су Цихэн понял, что валяется в снегу так долго, что снег под ним растаял, промокшая одежда заиндевела, а он даже не заметил, как продрог.