Любимчик (宠逆)

Тан Сянси одной рукой погладил нежную переднюю часть парня и чув-ствуя знакомый отклик на ласку, отправил вторую руку в расщелину между ягодиц. И тут Су Цихэн вспомнил, что там торчит расширяющая пробка самого большого диаметра. Он перепугался и оттолкнул руку мужчины. На его лице отразилось дикое смущение, Тан Сянси замер, ничего не понимая. — В чём дело? Щёки Су Цихэна горели: — Я… мне надо в туалет. — Да? Тан Сянси посмотрел на стоящий член парня: из сжатой уретры выделялся прозрачный сок; согласно научным данным, сперма, пробиваясь наружу, перекрывает мочеиспускательный канал, и если её не выпустить, есть опасность, что её может противотоком затянуть в мочевой пузырь.* Он глубоко вздохнул: — Тебе… что-то не нравится? (*Есть такое явление как «ретроградная эякуляция», когда сперма вместо того, чтобы выходить наружу, идёт в мочевой пузырь; Су Цихэн, видимо, сдерживается, не знаю, подходит ли данная ситуация под это определение или автор что-то путает… Подробнее гуглите). Су Цихэн замер, не зная, что ответить. Он понимал, что сейчас ему достаточно только кивнуть головой, и его мужчина не раскроет его постыдный и неловкий секрет, а что потом? Хотя, на самом деле, это в общем-то пустяк… Но если это пустяк, то зачем его скрывать? Они с таким трудом пришли, наконец, к какому-то взаимопониманию, зачем добавлять в отношения излишние сложности? Нет, он всё обдумал, он решил быть с мужчиной откровенным до конца и больше не хочет повторять старые ошибки. Су Цихэн вздохнул. Раз уж он это сделал, поздно бояться и скрывать. Глядя в глаза мужчине, он взял его руку и ткнул прямо в своё пульсирующее отверстие с торчащим между ягодиц резиновым наконечником пробки. Тан Сянси с удивлением коснулся инородного предмета, потянул за рукоятку, на что сфинктер ответил рефлекторным сжатием, словно не хотел отдавать игрушку, кишка втянула её обратно, порождая новое трение известной точки и, как следствие, сладостный стон Су Цихэна: — А-ахх… Вспомнив об упомянутой парнем в супермаркете «подготовке»… Тан Сянси внезапно всё понял. В этой области у Су Цихэна существовало слишком много оговорок, он знал это как никто; именно поэтому в груди стало нестерпимо жарко, и он точно так же, как парень прижал его руку к своей заднице — взял его руку и прижал к своей разгорячённой груди, где бурными толчками билось сердце. Он прижался лбом ко лбу Су Цихэна и впервые откровенно выразил свои чувства: — Я так счастлив… Су Цихэн по-прежнему краснел и стеснялся, но искренняя радость мужчины передалась ему и заставила понять, что он не сделал ничего постыдного или отвратительного. В постели никто никого не презирает, и что может быть лучше обоюдного желания? Наконец-то он может отпустить свои предубеждения и свободно наслаждаться процессом. Он устремил влажный взгляд на мужчину, схватил его за плечи и тихо прошептал: — Вытащи её… из меня. А от следующих слов парня Тан Сянси слегка опешил: — А потом засунь… свой. Провокационные речи — это несомненно тот огонь, который поджигает фитиль взрывчатки. Этот огонь охватил чресла Тан Сянси, болезненная пульсация, исходящая от перетянутого члена, пронизывала болью пах, оглушая непреодолимым желанием немедленно ворваться в Су Цихэна. Но он, естественно, так не сделал. Нежно-нежно… Так нежно, как сам от себя не ожидал, он извлёк пробку из отверстия парня. Там всё было смазано и размягчено́; отверстие легко приняло в себя сразу три пальца, позволяя им с радостным чавканьем и хлюпаньем свободно вращаться внутри. Увлечённый этим захватывающим процессом, Тан Сянси не преминул пошутить: — И как давно ты готовился, м-мм? Су Цихэн не ответил, а мужчина предпочёл увеличить амплитуду вращения пальцев. Он легко нашёл простату парня, будто и не было четырёх лет разлуки, надавил, потёр, вызывая ответную дрожь. Чтобы вставить пробку, парень употребил довольно много смазки, и теперь движения руки сопровождались звонкими, влажными звуками. — Не надо… не надо… — бормотал Су Цихэн, выгибаясь в объятиях мужчины. Его нос покрылся мелкими капельками пота, зад выпячивался навстречу проникающим движениям руки; он прижимался к груди мужчины, откинув голову и беззащитно открывая шею. Страсть сделала его обычно чистый и нежный голос глубоким, вибрирующим, похожим на пение мифической морской сирены, от которого меркнет разум. Пробка оказалась больше, чем предполагал Тан Сянси. Чувствовалось, что парень «подготовился» со всем усердием и потратил на это явно не один день, поскольку в готовое отверстие можно было беспрепятственно входить практически сразу. Такое невозможно не оценить. Тан Сянси поцеловал парня в подбородок и полушутя-полусерьёзно пробормотал: — Жена, спасибо за твои труды. Су Цихэн ко всему относился слишком серьёзно. Он не различал, что все эти «дорогой», «любимый», «детка», «сокровище» одинаково являются всего лишь элементами постельных утех, ведь Тан Сянси прежде их не жаловал. В тот раз, четыре года назад, мужчина заставил назвать себя мужем, и он с огромной неохотой под принуждением назвал; тем не менее, та уступка уподобилась магическому заклятию, после которого он не смог подпустить к себе на интимное расстояние ни одного мужчину. Атмосфера в Штатах вообще более свободная, чем в Азии, более того, здесь даже разрешены однополые браки. Больше половины его соседей, узнав о его предпочтениях, пытались знакомить его с мужчинами, находились и такие, кто предлагал свои услуги — предложений было хоть отбавляй. Су Цихэн всегда отговаривался тем, что его племянник ещё слишком мал, но на самом деле всем претендентам очень нравился Сяо Си, и все как один были не прочь от всего сердца заботиться о ребёнке — почему бы и нет? Однако все они, как один, выбраковывались маленьким львёнком, свято соблюдавшим давнее материнское наставление: оберегать дядю от разных «проходимцев». В результате консенсус так и не был достигнут, не нашлось никого, кто захотел бы ещё раз напороться на этот риф под названием «Сяо Си». Су Цихэн уже приготовился куковать в одиночестве остаток дней своих, как вдруг попал в руки «противного дядьки», которого Сяо Си ненавидел больше всех. Какая-то ирония судьбы. Думая о том, как сложатся их отношения втроём… Су Цихэн только глубоко вздыхал. Он потянулся к стреноженному хую мужчины, чтобы помочь рассупонить хитрую арабскую упряжь, и сказал: — Ты должен хорошо относиться к Сяо Си. Тан Сянси кивнул. Этому парню нет равных и не будет, Су Цихэн — единственный в мире человек, обладающий скудной храбростью, тем не менее, осмеливается в постели с ним болтать о другом мужчине… пусть даже это его племянник. Тан Сянси сердито укусил его за ухо: — Это ребёнок моего старшего брата! — подразумевая, что каким бы вредным ни оказался Сяо Си, он никогда его не обидит, — И твой племянник. Только он успел договорить, как расстегнулась кожаная сбруя, и все жидкие выделения хлынули наружу, как при недержании, наполнив доверху ладони Су Цихэна. Последний не мешкая перенёс ладонь к своей заднице и втёр выделения в анус в качестве смазки — не пропадать же добру! Когда Су Цихэн рассматривал так называемые «товары для взрослых» — секс-игрушки, средства для разжигания похоти и тому подобные вещи — он всегда задавался вопросом: а существует ли на самом деле душа? Теперь он понимал, что предмет — это просто предмет, а волшебство человеческой психологии подобно магии святой воды: если вы верите, что предмет обладает душой, значит душа у него есть. Выделения мужчины подстегнули его похоть, что полностью отражалось в его торчащем наизготовку орудии; из уретры сочилась смазка, в венах ствола болезненно пульсировала кровь, опустевшая после извлечения пробки кишка требовала немедленного заполнения членом. Су Цихэн не раздумывая толкнул мужчину на кровать, сел на его бёдра, схватил наобум первый попавшийся презерватив, быстро распаковал, натянул его на член мужчины; потом чуть приподнялся, сам развёл руками свои ягодицы и опустился на член. — У-ухх…! — вскрикнул он. Член всё-таки оказался больше пробки, но мучительная подготовка не прошла даром — растянутый сфинктер смог его вместить. Вхождение огромной головки — самый тяжёлый этап, по идее дальше должно быть проще, однако дискомфорт не прекращался. Стенки кишечника онемели, их словно что-то царапало, продвижение сопровождалось ноющей болью; вместе с тем, мышечный канал сжимался и плотно присасывался к фаллосу. Су Цихэн стёр выступившие на глаза невольные слёзы, рассмотрел упаковку из-под презерватива и едва не лишился чувств: модель с ребристой спиралью вдоль контура… и со вкусом клубники. — А-а! Тан Сянси приподнялся посмотреть, в чём дело, видок у Су Цихэна был довольно потешным, но мужчине хватило ума не заострять на этом внимания, он лишь заметил: — Ты сам его выбрал, четыре года сексом не занимался, видно, аппетит нагулял… Н-да? — Нет… А-ах! Тан Сянси откинулся назад и махнув бёдрами снизу вверх, нанёс удар. Су Цихэн всхлипнул, и все объяснения разлетелись на осколки. Ребристая спираль презерватива тёрлась о мягкие стенки; наверное, если бы он жил интенсивной половой жизнью изо дня в день, ощущения не были бы такими острыми, но хер слишком давно не гулял по его тайной тропке, и теперь живая, горячая плоть заполнила весь узкий проход, не оставив ни малейшей щёлочки. Су Цихэн чувствовал, что заполнено не только его тело, но и многое другое… очень многое. Он не замечал текущих слёз. В прошлом такое происходило часто, он практически всегда плакал, когда мужчина трахал его, и Тан Сянси не придавал этому особого значения. Равнодушие и невежество Тан Сянси в постели приводило Су Цихэна в отчаяние. Но сейчас мужчина протянул руки к его лицу, осторожно погладил щёки и большими пальцами стёр слёзы: — Тебе больно? Голос звучал заботливо и сочувственно, глаза переполняла нежность. Су Цихэн покачал головой и прижался к нему. Его истекающий смазкой член оказался зажат между их животами и измазал обоих выделениями. Парень тихо застонал. Он ясно чувствовал распирающую боль внутри, но гораздо больше распирало от чувств его сердце. «Сянси» и «Сянси» *наконец-то поняли: он (Су Цихэн) начал понимать мужчину, а мужчина понял, как беречь и ценить того, кто рядом. (*Два разных написания имени, два перевода: 湘昔 — xiāngxī, 1-й иероглиф — сокращённо «река Сянцзы», 2-й — «прошлое»; 相惜 — xiāngxī, 1-й иероглиф — «взаимно», 2-й иероглиф — «сочувствовать». В обоих вариантах иероглифы имеют общие черты, отличаются деталями — п.п.). Су Цихэн сжал губы и с редкой откровенностью проговорил: — Так хорошо… Ах… Тан Сянси показалось, что он ослышался, он переспросил: — Что? — Ты во мне… внутри… так хорошо, мне нравится, — от смущения Су Цихэн говорил всё тише и тише, в конце переходя на шёпот. Раньше он такого никогда не говорил, не потому, что ему было плохо, просто не настолько хорошо, как сейчас, чуть-чуть не так, совсем чуть-чуть. Именно это крохотное отличие и называется любовью. — Хочу ещё… Да… Хочу, чтобы ты трахал меня ещё и ещё… — парень неосознанно извивался, дырочка похотливо сжималась, окончательно высвобождая подавляемое четыре года желание мужчины. Тот перевернул парня, подмяв под себя, широко развёл его ноги и заработал свирепо и яростно, сотрясая кровать и в полной мере проявляя свою охотничью натуру. Су Цихэн открыл рот, пытаясь дышать полной грудью, от тряски кружилась голова, как будто в мозгу образовалась влажная тряпка, которая стирала всё из сознания, как с классной доски, оставляя лишь кристально чистую пустоту. — Ха… ха… слишком глубоко… не надо… не надо… я не выдержу… о-оо… Тан Сянси нависал над ним, размашисто двигал бёдрами, а ладони обеих рук расположил на груди парня и раскатывал, пощипывал, мял затвердевшие и круглые, как жемчужины, соски. Наслаждения от снующего внутри члена было достаточно, чтобы полностью отключить мозги, Су Цихэну казалось, что этот кусок жаркой и крепкой плоти заполнял его всё больше и больше, и тело таяло в истоме, как снег за окном тает под палящими лучами солнца. — А-аа… У-уу… Ха-а… Мужчина схватил пальцами соски и принялся тянуть их в разные стороны, пока они не изменили форму на вытянутую. Су Цихэн напряг ноги, отчего внутри него всё пришло в движение: — Так… нет… Тан Сянси разжал пальцы, и соски пружинисто вернулись на место, болезненно онемевшие. Су Цихэн всхлипнул, постепенно теряя силы. После того, как он перестал тренироваться, такие нагрузки давались ему с трудом. Тан Сянси выхватил у него из-под головы подушку и подсунул под зад, затем закинул его ноги себе на шею и поднял поясницу парня так, чтобы дать ему посмотреть на место их соединения: — Посмотри, как глубоко ты его заглатываешь… Су Цихэн впервые отчётливо увидел, как толстый ствол мужчины толкается в него; одетый в розовый презерватив с ребристой спиралью на поверхности, он был похож на фаллоимитатор, только в отличие от бездушной игрушки более тёплый и более искусный. Зная, что ему невыносимо видеть место, в которое его трахают, Тан Сянси специально загнул его в такую позу, что оно оказалось прямо перед его носом и спросил, улыбаясь: — Нравится? Парень покраснел, его переполненный кровью язык распух и не ворочался, не позволяя произнести ни слова. Тан Сянси задвинул член чуть глубже, продолжая пытать: — Нравится или нет? Его красивое лицо так близко, оба смотрят глаза в глаза, с одинаковой нежностью. Су Цихэн осмелел и крепко обнял ногами мужчину за шею: — Нравится… А затем поднял руки и легонько поскрёб пальцами грудные мышцы мужчины. Это их маленький условный знак в постели: в тех случаях, когда молодой человек не был затрахан до бессознательного состояния, он, чтобы не говорить вслух пошлостей, таким образом «приглашал» мужчину к действию. Поначалу Тан Сянси это казалось пренебрежением, потом он признал, что это довольно мило, теперь… этот жест отпечатался в памяти обоих как символ их единения, как знак, что их жизненные траектории больше не будут проходить параллельно, а переплетутся, сольются воедино, отныне и навек. Тан Сянси подмял его под себя, развёл ноги на необходимую ширину, затем крепко схватил его руки, прижав их к матрасу. Пальцы переплелись так тесно, что суставам стало немного больно. Су Цихэн почувствовал неудобство, но когда мужчина стал наносить удары в своём ритме, он забыл обо всём. Только тепло и сила этих ладоней остались единственным спасательными кругом в водовороте бешеной страсти, он крепко вцепился в них, и уже не было боли, наоборот, появилось даже спокойное доверие.