Любимчик (宠逆)

Приняв душ, оба легли в кровать и уснули. Су Цихэн проснулся раньше, мужчина ещё спал. Он сочувственно погладил усталое, хранящее следы крайнего утомления, лицо. Выходец из полноценной, богатейшей семьи, он никогда не наслаждался счастьем, а только без конца работал, выжимая из себя последние соки. Он помнил, как при всей своей занятости этот человек всегда находил для него время, заботился и вникал в его обстоятельства. Когда Су Цихэн объяснял ему: «Тебе не обязательно делать это», мужчина всегда сердился, как будто он подарил необыкновенную конфету понравившемуся человеку, а тот пренебрёг и выбросил её. Подобно ребёнку, он скрывал растерянность под маской гнева и заставлял человека чувствовать себя беспомощным. По правде говоря, ему совсем не хотелось переделывать мужчину, ведь они оба ещё только учатся любить и быть любимыми. И если первые два курса обучения имеют разную программу, то следующий, а именно супружеские обязанности… в их случае это обязанности мужей — этот курс можно пройти только вдвоём. Видя, что ещё есть немного времени, Су Цихэн не стал его будить, тихонько встал и накинув на плечи рубашку, отправился на кухню попить воды. Здешние дома не слишком разнятся в планировке, так что кухню он нашёл быстро. Накричавшись в постели до хрипоты, он теперь страдал от сухости и боли в горле, и только выпив несколько стаканов воды, почувствовал небольшое облегчение. Уже допивая последний стакан он был напуган внезапным телефонным звонком, к тому же, как выяснилось, это звонил его сотовый. На том конце раздались радостные голоса домохозяев, принявшихся наперебой поздравлять его с Рождеством: — Merry Christmas! Dear Su! Домовладельцу и его жене уже за шестьдесят, но они до сих пор бодры и энергичны, и очень привязаны друг к другу. Муж заговорил по-китайски: — Ха-ха, не ожидал сюрприза? Мы вернулись на Рождество, а в доме никого, вы все ушли в церковь? Су Цихэн смутился. Он не умел лгать, поэтому ответил честно: — Дети — да, а я сейчас в гостях у друга, скоро вернусь… Господин домохозяин услышал в его голосе смущение и стыд: — О… Ты со своим парнем? — и уже совсем другим тоном продолжил, — Тогда можешь не возвращаться. Когда же ещё и побезумствовать молодёжи, как не в Рождество, конечно, празднуйте… Мы позаботимся о детях, а вы там развлекайтесь, только не забывайте пользоваться презервативами, ха-ха… Су Цихэн: — … Почтенный мужчина за шестьдесят откалывает такие шуточки, как вам такое? Домохозяин решительно дал отбой, а Су Цихэн растерянно стоял посреди кухни, пылая румянцем, от стыда у него даже пальцы ног поджались, впиваясь в пол. Он знал, что пожилые супруги всегда тревожились о его судьбе. Большинство людей, состарившись, заботятся не о себе, а о том, как наилучшим образом устроить жизнь беспомощного — с их точки зрения — молодого поколения. Теперь возникла проблема, каким способом будут докапываться до него… Хотя нет, сейчас вопрос в том, должен ли он пойти домой или не сто́ит? А, хоть втягивай голову, хоть вытягивай, конец один — секир-башка. Пока он сомневался, неожиданно спиной почувствовал тепло — это проснувшийся мужчина подошёл к нему, взял у него из рук недопитый стакан, выпил и спросил: — Что-то случилось? Дети звонили? — Нет. Сегодня они оба изрядно попотели, наверно, полстакана воды мужчине будет маловато, чтобы пополнить баланс жидкости в организме. Су Цихэн повернулся, чтобы забрать у него стакан и налить ещё воды, и вдруг обнаружил, что тот стоит перед ним абсолютно голый, а его JJ покачивается, уже почти в полной боевой готовности. Су Цихэн застыдился, к щекам опять прихлынул жар. — Хозяин с женой вернулись на праздник. — Да? — Тан Сянси уловил главное, — Они хотят, чтобы ты вернулся домой? — Ну-уу… — Су Цихэн не знал, как объяснить мужчине, что он уже успел обозначить его статус перед посторонними, а самому мужчине ещё не сказал, что теперь он его бойфренд. И хотя в разговоре с хозяином он не подтвердил это вслух, но и не отрицал, а это равносильно молчаливому согласию, — Они велели мне… хорошенько повеселиться. Вообще-то, касаемо последних слов, произносить их он не собирался, но само как-то вылетело. Глаза Тан Сянси от услышанного внезапно расширились, а потом… потолок над Су Цихэном опрокинулся, стены завертелись — мужчина подхватил его на руки с быстренько уложил на большой кухонный стол. В заграничных домах обычно проектируются просторные кухни-столовые с большим столом в центре. Вот на такой стол и поместили Су Цихэна, и сразу широко раздвинули ему ноги. Сразу повеяло прохладой на яички. — Ты хочешь… На нём была всего лишь небрежно наброшенная рубашка, все его обнажённые прелести открылись взору во всей красе: алебастрово-белая задница отразилась на гладкой мраморной столешнице; поскольку мужчина трахал его в презервативе, парень внутри был чистым, из полуоткрытого ануса не вытекало ничего подозрительного, только виднелась ярко-розовая внутренняя плоть. Тан Сянси облизнулся на эту картинку, задрал ноги парня повыше и зарывшись лицом в промежность, стал вылизывать расслабленные складки вокруг заветной дырочки. — О-о, да-аа, — простонал Су Цихэн. Ощущения от римминга очень сложно описать, но говорят, что даже натуралы не могут устоять против такой изысканной ласки. Шершавый язык Тан Сянси прошёлся вокруг нежного отверстия, увлажняя его, игриво засовывая внутрь кончик и загоняя слюну в проход; Су Цихэн, дрожа и млея, запустил пальцы в густую шевелюру Тан Сянси и тянул за волосы его голову, то ли отталкивая, то ли наоборот, побуждая его проникать глубже, и сопровождая всё это отрывистыми вздохами и репликами: — О, да-а… О-ох, нет… — Тебе не нравится? — донёсся от промежности приглушённый голос Тан Сянси. Су Цихэн знал, что ему достаточно кивнуть головой, и мужчина остановится, но… он не мог пойти наперекор своим инстинктам и обмануть свою одержимую похоть. Тем более, что это с ним проделывал… он. И Су Цихэн отрицательно покачал головой. Когда Тан Сянси узнал, что домохозяин Су Цихэна вернулся из путешествия и благословил того на «развлечения», его радости не было предела, и первой его реакцией было поскорее заключить парня в объятия и не выпускать из дома. Поэтому он захватил инициативу в свои руки и срочно завалил его на первой попавшейся горизонтальной поверхности. Теперь, не ограниченный рамками времени, он намеревался вкусить удовольствий по полной программе — шутка ли, четыре года терпел, разве одного раза ему хватит? Подготовленное предыдущим соитием отверстие раскрылось само; Тан Сянси распрямился и слегка направив рукой торчащий член, вошёл одним движением. — А-аах… Су Цихэн бессильно откинул голову и застонал, но стон не означал, что ему больно или тяжело, напротив, его задний рот очень естественно, можно сказать, с нулевым препятствием поглотил мужской предмет. Тан Сянси испустил длинный вздох удовольствия, наслаждаясь перистальтикой прямой кишки, которая как живая играла с его плотью, втягивала, обволакивалась вокруг него, чуть приду́шивала и отпускала; без презерватива особенно хорошо ощущалось внутреннее скольжение, упругие пожатия, рифлёные складочки слизистой и нежный жар. Высота столешницы была оптимальной для такого случая, он сжимал плечи парня, с наслаждением раздвигая фаллосом тугие, упругие стенки, и наконец, погрузившись полностью, начал трахать, глубоко, сильно и размашисто. — Да… да… о, да… — кричал Су Цихэн, всё тело которого пронизывал клокочущий жар желания; он поворачивал пылающее лицо набок и прижимал к холодному мрамору стола, чтобы хоть немного остудить жар, но это мало помогало, мрамор моментально нагревался и начинал возвращать тепло лицу. Анус как будто жил собственной жизнью в ритме снующего в нём туда-сюда члена, словно это не его трахали а он сам пропускал через себя ствол, раскрывался навстречу и втягивал в себя, а потом нехотя выпускал. Простата подвергалась постоянному давлению, каждый раз головка старательно задевала нужную точку, и она искрила как электропроводка при коротком замыкании, на что член спереди отзывался стойкой эрекцией без помощи рук. — А-а… а-ах… да… как хорошо… Оставленный на краю стола пакет с покупками из супермаркета от их возни опрокинулся, оттуда на стол выкатилось несколько румяно-красных яблок. Сегодня вечером они собирались приготовить на десерт яблочный пирог. Не прекращая двигаться, Тан Сянси взял одно яблоко, откусил, прожевал и накормил им Су Цихэна изо рта в рот. Восхитительный поцелуй со вкусом и ароматом яблока наполнил рот непередаваемой сладостью, Су Цихэн с трудом глотал яблочную мякоть, потому что язык Тан Сянси яростно и беспорядочно хозяйничал у него во рту, сок стекал по подбородку, и Тан Сянси слизывал его. После той памятной сцены с размазанным по всей кухне яблочным пирогом Тан Сянси не раз представлял, как бы он обмазал Су Цихэна сладкой яблочной начинкой с корицей, а потом трахал бы его и слизывал с него эту начинку. К сожалению, в данный момент пирог был только в стадии проекта, так что ему пришлось воплощать свою мечту с помощью свежего яблока. Пока сверху мужчины обменивались сладкими яблочными поцелуями, внизу продолжалось разнузданное совокупление члена с анусом. Тан Сянси сладкими от яблочного сока губами обцеловывал всё тело парня, оставляя на нём яблочный вкус, потом схватил за соски и нежно пожамкал оба, добиваясь от парня ещё более сладостных вздохов. Су Цихэн чувствовал головокружение и обжигающий жар в заднем отверстии, откуда потоки тепла разбегались по всему телу; уретра зудела, захлёбываясь прозрачными соками. Предэякулят растекался по промежности, служа ещё одной разновидностью смазки и наполняя совокупление особо эротичными чпокающими звуками. — Аах… да… быстрее… так ноет… Тан Сянси игриво спросил: — Где у тебя ноет? Краснея и смущаясь, Су Цихэн опустил повлажневшие глазки и едва слышно прошептал что-то. Тан Сянси сделал вид, что не расслышал: — Где-где? Су Цихэн потянулся к своему члену, решив сделать всё сам, но Тан Сянси поймал его за руку: — Не упрямься, скажи, и я сделаю тебя счастливым. «Вот извращенец! Вечно со своими пошлостями, как ему не надоест!» Впрочем, трудно отрицать, что в подобных обстоятельствах постыдные просьбы лишь разжигают вожделение. Он впился ногтями в спину мужчины и простонал: — JJ… мой JJ так ноет… — Хочешь кончить? Тан Сянси наклонился и поцеловал его веки, в то время как его рука нащупала изнывающий член Су Цихэна и с полной отдачей принялась выписывать на стволе чудесные виражи, а его хер продолжал безостановочно ходить железным поршнем в заднице и шлифовать простату. Хотя на позднем этапе их прежних отношений Тан Сянси достиг определённого технического прогресса, то было ничто по сравнению с тем, что он выделывал сейчас, и зависимость Су Цихэна от его действий выросла просто до неприличных размеров. Крича и стеная, он вцепился пальцами в края стола, его живот напрягся, и пенис наконец-то выстрелил спермой. Парень тяжело дышал, рубашка на нём стала прозрачной от пота, его сперма забрызгала причудливыми потоками живот мужчины. Оргазм заставил его кишку сдавить член Тан Сянси так, что тот не мог двигаться, поэтому мужчина просто прижал его к себе, пережидая, пока «отпустит». — А-аа-ах… Ствол был зажат глубоко, после того, как половой акт прекратился, он находился просто в выделительном органе, в самой глубине которого застряла головка, создавая ощущение переполнения в нижней части живота; тем более, что Су Цихэн накануне выпил несколько стаканов воды, живот казался раздутым. Между тем, Тан Сянси уже не просто прижимал его к себе, а… шёл, держа его на руках! — Ах, о-о! — Дорогой, давай сменим место. Тан Сянси всосал красную мочку его уха и твёрдо шагая, понёс его в гостиную. Су Цихэн только слегка подпрыгивал на его члене в такт шагам и не мог вымолвить ни слова. Наконец, его положили на льняной диван. Грубая ткань обивки натирала горячее тело, порождая странное удовольствие. Тан Сянси устроил его поудобнее и продолжил секс-марафон, нисколько не боясь запачкать диван. — Не так быстро… помедленнее… Живот Су Цихэна налился тяжестью, кишка расслабилась, и хотя она хотела бы уже избавиться от инородного тела, но движения внутри по-прежнему доставляли удовольствие. Это чувство возникало на психологическом уровне, а не на каком-то другом: мысль о том, что они так тесно спаяны друг с другом, что дарят друг другу счастье, заставляла забывать о всяком дискомфорте. Су Цихэн тихонько вздохнул и отдался на волю мужчине, позволяя кончить в себя. Спустя четыре года разлуки в него опять кончили, ощущения… непостижимые. После эякуляции на мужчин обычно наваливается усталость и опустошение, но Тан Сянси остался напряжённым, с выражением большого огорчения на лице. Су Цихэн погладил его по щеке, приподнялся и укусил за мокрый от пота кончик носа: — Расслабься, это же такое счастье… разве нет? Тан Сянси испуганно замер, потом улыбнулся и погладил кролика по волосам: — Да, я счастлив. Не потому, что получил физическое облегчение, а потому, что совокупление с любимым человеком рождало истинное наслаждение. Наконец-то он нашёл место, где можно полностью освободиться без необходимости быть в постоянном напряжении из-за заботы о собственном величии. Когда долго находишься на вершине, всегда рождается страх упасть с этой высоты. Гораздо лучше прочно стоять на земле, держась за руку надёжного и близкого человека.