Связанные. На дне

До самого сочельника Кэтрин сидела с Гарри. Он задавал ей кучу вопросов, ответы на которые она не могла дать. Поэтому вскоре Гарри просто психовал, но через пару минут успокаивался. Теперь их разговоры были только о Дамблдоре и о воспоминаниях, которые он показывает им. Наконец они нашли то, чего не побоялись обсудить, находясь наедине: прошлое Тома Реддла. Этой ночью семейство Уизли и его гости расположились в гос­тиной, которую Джинни разукрасила до того, что каждому, кто здесь сидел, казалось, будто его само­го опутали с ног до головы гирляндами из цветной бумаги. Только Фреду Джорджу, Гарри, Кэтрин и Рону и было известно, что ангел на верхушке рождественской елки — на самом деле садовый гном, цапнувший Фреда за лодыжку, когда тот дергал в огороде мор­ковку для рождественского обеда. Обездвиженный заклинанием, выкрашенный в золотую краску, втиснутый в маленькую балетную пачку и украшенный приклеенными к спине крылышками, гном гневно взирал на всех, кто собрался в гостиной. Это был са­мый уродливый ангел, какого Кэтрин видела в своей жизни, с лысой, точно картофелина, головой и во­лосатыми ножками. Предполагалось, что все будут слушать по радио рождественский концерт любимой певицы миссис Уизли, Селестины Уорлок, голос которой изливался из большого деревянного приемника. Флер, по-ви­димому находившая Селестину безумно скучной, так громко разговаривала в углу, что миссис Уизли то и дело наставляла свою волшебную палочку на ре­гулятор громкости приемника, отчего голос певи­цы звучал все мощнее и мощнее. Под прикрытием особенно жизнерадостной песенки «Котел, полный крепкой, горячей любви» Фред и Джордж играли с Джинни во взрыв-кусачку. Рон украдкой погляды­вал на Флер с Биллом, словно надеясь обзавестись с их помощью полезными навыками. Римус Люпин, который выглядел еще более тощим и обтрепанным, чем прежде, сидел у камина, глядя на огонь и слов­но не слыша Селестины. О, приди, помешай мое варево, И, если все сделаешь правильно, Ты получишь котел, Полный крепкой, горячей любви. — Мы танцевали под эту песню, когда нам было восемнадцать! — сообщила миссис Уизли, утирая вя­заньем глаза. - Помнишь, Артур? — М-м-м? — произнес мистер Уизли, снимавший, клюя носом, кожуру с мандарина. — А, да... прекрас­ная мелодия... Он не без труда распрямился и взглянул на сидевших рядом двойняшек. — Извините нас за это, — сказал он, поведя подбо­родком в сторону приемника, из которого неслись теперь голоса подпевавшего Селестине хора. — Ско­ро уже кончится. — Ничего, не страшно, — улыбнувшись, ответила Кэтрин. — Много сейчас в Министерстве работы? — Очень, — сказал мистер Уизли. — И ладно бы еще толк от нее был, а то ведь арестовали мы за по­следние месяцы троих, но я не уверен, что хотя бы один из них настоящий Пожиратель смерти. Толь­ко не передавайте никому моих слов, — тороп­ливо добавил он, приобретая внезапно вид гораздо менее сонный. Кэтрин внутренне напряглась, она всем телом чувствовала недоверие. — Неужели Стэн Шанпайк так до сих пор и си­дит? — спросил Гарри. — Боюсь, что сидит, — ответил мистер Уизли. — Я знаю, Дамблдор напрямую обращался к Скримджеру пытался заступиться за Стэна... Все, кто его до­прашивал, согласны с тем, что Пожиратель смерти из него такой же, как из этого мандарина... Однако наверху стараются создать видимость хоть каких-то успехов, а «три ареста» выглядят гораздо лучше, чем «три неоправданных ареста с последующим освобождением»... Но это опять-таки сведения со­вершенно секретные. — Я не проболтаюсь, — пообещала Кэтрин. — Мистер Уизли, вы помните наш разговор на вокзале, перед тем как мы отправились в школу? — Я все проверил, Гарри, — тут же ответил мис­тер Уизли покосившись на Кэтрин. — Обыскал дом Малфоев. И не нашел ни­чего, ни сломанного, ни целого, чему там находить­ся не следовало. — Да, я знаю, читал про этот обыск в «Пророке»... Но я о другом... о чем-то более... И он рассказал мистеру Уизли все, что услышал из разговора Снейпа с Малфоем. Рассказывая, Гар­ри заметил, что Люпин слегка повернул голову в их сторону и вслушивается в каждое слово. А Кэтрин наоборот отвернулась, не желая участвовать в этом диалоге. Когда Гарри закончил, наступило молчание, только Селести­на продолжала мурлыкать: О, мое бедное сердце, где ты? Надолго ль оставило ты меня? — Тебе не приходило в голову, - сказал мистер Уизли, — что Снейп просто изображал... — Изображал готовность помочь, чтобы выведать планы Малфоя? — быстро откликнулся Гарри. — Да, этих слов я от вас и ждал. — Но как мы можем знать наверняка? Кэтрин, что ты знаешь об этом? — спросил мистер Уизли. — Меня не посвящают в их планы, — ответила Кэтрин и увела взгляд в сторону. Она соврала и Гарри это прекрасно знал. — Знать — это не наше дело, — неожиданно произнес Люпин. Он повернулся к огню спиной, и теперь взгляд его был устремлен, минуя мистера Уизли, на Кэтрин. — Это дело Дамблдора. Дамблдор до­веряет Северусу, и этого всем нам должно хватать. — Но, — возразил Гарри, — допустим, всего лишь допустим, что Дамблдор ошибся в Снейпе... — Это уже говорилось, и много раз. Все сводится к тому, доверяешь ты суждению Дамблдора или не доверяешь. Я доверяю, а потому доверяю и Снейпу. Верно, Кэтрин? Девушка кивнула и улыбнулась. — Но ведь и Дамблдор может ошибаться, — на­стаивал Гарри. — Он сам так говорит. А вы... — Он взглянул Люпину в глаза. — Если честно, вам нра­вится Снейп? — Я не могу сказать, что он нравится мне или не нравится, — ответил Люпин. — Нет-нет, Гарри, я правду говорю, — добавил он, увидев появившееся на лице Гарри скептическое выражение. — Мы с ним никогда не были закадычными друзьями – все, что произошло между Джеймсом, Сириусом и Северусом, оставило слишком много горьких чувств. Но я не за­бываю, что в тот год, когда я преподавал в Хогварт­се, Северус каждый месяц готовил для меня волчье противоядие и готовил замечательно – я не испы­тывал в полнолуние обычных страданий. — Тем не менее он «случайно» проговорился, что вы оборотень, и вам пришлось покинуть школу! — гневно воскликнул Гарри. Люпин пожал плечами: — Да оно так или иначе выплыло бы наружу. Мы оба знали, что он метит на мое место, и все же Севе­рус мог бы причинить мне куда больший вред, прос­то подмешав что-нибудь в противоядие. А он сохра­нил мне здоровье. И я ему благодарен. — А может, он просто не решался подмешать что-нибудь в противоядие, зная, что Дамблдор не спус­кает с него глаз! — возразил Гарри. — Тебе хочется ненавидеть его, Гарри, — со сла­бой улыбкой сказал Люпин. — И я тебя понимаю: Джеймс – твой отец, Сириус – крестный, ты уна­следовал от них давнее предубеждение. Разумеется, ты должен рассказать Дамблдору то, что рассказал мне и Артуру, но только не жди, что он с тобой со­гласится. Не жди даже, что твой рассказ его удивит. Вполне возможно, что Северус расспрашивал Драко по приказу Дамблдора. ...пусть ты разбил его на части, Оно вернулось — это счастье! Селестина завершила пение на очень долгой, вы­сокой ноте, из приемника понеслись громкие овации, к которым с энтузиазмом присоединилась и мис­сис Уизли. — А уже кончилось? — громко поинтересовалась Флер. — Слава'богу это такое ст'гашное... — Ну что же, по стаканчику на ночь? — еще гром­че спросил мистер Уизли, вставая. — Кто желает яич­ного коктейля? — Чем вы в последнее время занимались? — спро­сил Гарри у Люпина, когда мистер Уизли торопливо отправился за коктейлем, а все остальные, потянув­шись, начали переговариваться друг с другом. — О, сидел в подполье, — ответил Люпин. — Поч­ти в буквальном смысле слова. Потому я и не пи­сал, Гарри. Посылать вам письма – значило бы вы­дать себя. — О чем вы? — спросила Кэтрин нахмурившись. — Я жил среди моих собратьев, моей ровни, — сказал Люпин и, увидев непонимающий взгляд Кэтрин, прибавил: — Среди оборотней. Почти все они встали на сторону Волан-де-Морта. Дамблдору тре­бовался шпион, а я словно для того и создан. В голосе его прозвучала горечь, возможно, Лю­пин и сам заметил ее, потому что, продолжая свой рассказ, улыбался уже с большей теплотой: — Я не жалуюсь, работа необходимая, а кто вы­полнит ее лучше меня? Но завоевать их доверие было трудно. По мне ведь сразу видно, что я пытался жить среди волшебников, понимаешь? А они из нормаль­ного общества изгнаны, живут особняком, воруют, а иногда и убивают, чтобы прокормиться. — Но чем им так нравится Волан-де-Морт? — Они думают, что при его правлении их ждет лучшая жизнь, — ответил Люпин. — И спорить с этим, когда среди них Сивый, трудно... — А кто такой Сивый? — Ты не слышал о нем? — Пальцы Люпина дрог­нули и сцепились на коленях. — Фенрир Сивый, по­жалуй, самый лютый из живущих ныне оборотней. Цель своей жизни он видит в том, чтобы переку­сать и заразить как можно больше людей, - хочет создать столько оборотней, что они смогут одолеть волшебников. Волан-де-Морт пообещал ему в обмен на службу любое количество жертв. Сивый предпо­читает детей... «Кусайте их юными, — говорит он, — растите вдали от родителей, в ненависти к нормаль­ным волшебникам». Волан-де-Морт и прежде угро­жал людям тем, что напустит Сивого на их сыновей и дочерей, и, как правило, эта угроза давала нужные результаты. Кэтрин вспомнила, как Драко угрожал Сивым в магазине "Горбин и Бэрк". Она слегка напряглась, но не подала виду. Люпин помолчал, затем прибавил: — Сивый-то меня и покусал. — Что? — изумленно переспросил Гарри. — Вы хотите сказать, когда... когда вы были ребенком? — Да. Мой отец оскорбил его. Я очень долго не догадывался, кто из оборотней напал на меня, а Си­вого даже жалел, думал, что он не способен владеть собой – ведь к тому времени я уже знал, что испы­тываешь, когда превращаешься в волка. Правда, к Си­вому все это отношения не имеет. Незадолго до пол­нолуния он устраивается неподалеку от своих жертв, Достаточно близко, чтобы нанести быстрый удар. Он все обдумывает заранее. Вот это существо Во­лан-де-Морт и использует, чтобы править оборот­нями. Не стану притворяться, мои доводы, доводы разума, почти не способны противостоять тому, о чем твердит Сивый: дескать, мы, оборотни, заслуживаем крови, мы обязаны мстить нормальным людям. — Но ведь и вы нормальный! — с жаром восклик­нул Гарри. — Просто у вас... трудности... Люпин расхохотался: — Как ты иногда напоминаешь мне Джеймса! Он тоже бывало говорил в компании, что у меня труд­ности «по мохнатой части». И люди оставались при впечатлении, будто я держу дома плохо воспитан­ного кролика. Он принял от мистера Уизли стакан яичного кок­тейля, поблагодарил его, казалось даже, немного по­веселел. Между тем Гарри ощущал прилив возбужде­ния – упоминание об отце напомнило ему, что он собирался расспросить Люпина еще кое о чем. — Вам не случалось слышать, чтобы кого-нибудь называли «Принцем-полукровкой»? — Полукровкой... как там? — Принцем-полукровкой. — Гарри вниматель­но вглядывался в лицо Люпина, ища в нем призна­ки внезапно оживших воспоминаний. — Среди волшебников нет принцев, — улыбаясь, сказал Люпин. — Это что же, титул, который ты на­мерен принять? Мне казалось, довольно будет и Из­бранного. Кэтрин усмехнулась, яичный коктейль брызнул из носа. — Ко мне это никакого отношения не имеет! — гневно произнес Гарри обращаясь к сестре. — Принц-полукровка – вол­шебник, когда-то учившийся в Хогвартсе, просто мне в руки попал его старый учебник по зельям. И вся эта книга исписана заклинаниями, которые изобрел он сам. Одно из них - Левикорпус... — А, да, во время моей учебы в Хогвартсе оно было в большом ходу, — припомнил Люпин. — Ког­да я был на пятом курсе, никто несколько месяцев и шагу ступить не мог без того, чтобы не взлететь в воздух и не оказаться подвешенным за лодыжку. — Папа им тоже пользовался, — сказал Гарри. — Мы видели в Омуте памяти, как он подвесил Снейпа. Гарри постарался произнести это небрежным тоном, как брошенное вскользь замечание, не име­ющее настоящей важности, но не был уверен, что ему это удалось, - улыбка Люпина стала уж слиш­ком сочувственной. — Да, — сказал Люпин, — впрочем, не он один. Я же говорю, это заклинание было очень популяр­ным... Ты и сам знаешь, как они вдруг распростра­няются, а потом о них забывают. — Но мне казалось, что его изобрели, когда вы учились в школе, — настаивал Гарри. — Вовсе не обязательно, —сказал Люпин. — За­клинания входят в моду и выходят из нее подобно всему остальному. Он вгляделся в лицо Гарри, потом сказал не­громко: — Джеймс был чистокровным волшебником, Гар­ри, и могу тебя уверить, он никогда не просил, что­бы мы называли его «принцем». Гарри, махнув рукой на притворство, спросил: — Может быть, это был Сириус? Или вы? — Ни в коем случае. — Просто я думал... — Гарри уставился в огонь. — В общем, он очень помог мне на уроках зельеварения, Принц то есть. — Вот оно что! — возразила Кэтрин, — Так вот почему ты лучшей ученик и обходишь меня! — девушка громко выдохнула и ударила ладонью по ноге. Гарри виновато отвернулся. — Насколько стара эта книга, Гарри? — Не знаю, не проверял. — Что ж, проверь, может быть, это поможет тебе выяснить, давно ли Принц учился в Хогвартсе, — сказал Люпин. Вскоре после этого Флер затеяла изображать Селестину, поющую «Котел, полный крепкой, горя­чей любви», и все, заметив выражение, появивше­еся на лице миссис Уизли, восприняли его как сиг­нал, что пора расходиться по постелям. Гарри с Роном поднялись в мансарду, в спальню Рона, где Гарри ждала раскладушка. Кэтрин легла в комнате вместе с Флер и Джинни. Кэтрин идет по длинному и темному коридору. В ушах что-то звенит, а глаза отказываются четко рассмотреть окружающую обстановку. Вдруг яркий свет ударяет ей прямо в глаза. Когда она уже привыкла к такому освещению, она видит перед собой длинный черный стол, за ним сидят Пожиратели. Их лица отпечатались в ее памяти, вряд ли кого-то она теперь забудет. Чья-то холодная рука толкает ее ближе, но слабость в теле подводит Кэтрин, она падает на пол и бьется коленями об мрамор. Повсюду слышится злорадный смех, но через пару секунд все разом умолкает. Кэтрин встает, опираясь руками об пустой стул, который был рядом. -Ты еще потеряешь свою гордость, Кэтрин Поттер. -Произносит Темный Лорд, который сидит в центре. На секунду девушка закрывает глаза, пытаясь собраться с мыслями и найти в себе силы выпрямиться. -На колени, -требует он тихо и сердито. Чья-то холодная рука снова толкает Кэтрин, девушка находит силы обернуться. Беллатриса. Нет слов, чтобы описать довольство и высокомерие, которые сверкают в ее глазах в эту самую секунду. Почти нежно Беллатриса проводит пальцами по ее плечам. На конце ее волшебной палочки появилась плеть, которая ярко светится. Кэтрин сразу поняла, что за ее проступок она получит наказание. Это менее жестко, чем смерть, но в меру жестокое, чтобы прочувствовать боль и страдания. Она не станет кричать. Не окажет им такой чести. Беллатриса не двигается. Чего она ждет? Думает, что Кэтрин будет умолять его о пощаде? Она ощущает кожей ветерок, когда та заносит руку с кнутом. В следующее мгновение хлыст наталкивается на что-то, и воздух между Кэтрин и Беллатрисой становится другим. Он кажется более жестким, и темноволосая Пожирательница отшатывается, словно кто-то ее толкнул. -Оставьте ее в покое, -слышит Кэтрин скучающий голос Драко Малфоя, -Она нам еще пригодится. Кэтрин поднимает голову и видит, как в эту самую секунду Темный лорд поднимает свою палочку, нацеливаясь прямо на сероглазого блондина, но лицо его уже не показывает страх, а лишь решительность. Кэтрин вскакивает, когда в ее глазах мелькает луч света. Она тяжело дышит, хватаясь за грудь, которая остро начала покалывать. Девушка вертит головой, и в темноте разглядывает Флер и Джинни, которым пришлось спать на одной кровати. Во рту пересохло, а сон, который только что ей снился, стерся из памяти, будто его и не было. Кэтрин спускается вниз по лестнице, которая еле слышно поскрипывает. В темноте она пробирается на кухню, где стоит вкусный аромат, заставляя ее желудок проурчать. Девушка моментально хватается за живот, и мысленно молится, чтобы этот звук никто не услышал. Она подкрадывается к холодильнику и открывает его. Свет тут же бьет в глаза, заставляя прищуриться. Девушка наконец открывает глаза, и в свете желтой лампочки она видит чье-то лицо. Она громко толкает дверцу и взвизгивает, отшатываясь назад. Теплые руки нежно ловят ее талию. — Черт, Фред! — выкрикивает Кэтрин и отстраняется. — Т-ш-ш... — громко шипит он, поднося указательный палец к губам. — Ты ведь всех разбудишь. — Который час? — спрашивает Кэтрин и снова подходит к холодильнику. — Почти пять утра. — Отвечает равнодушно Фред и пожимает плечами. — Почему ты не спишь? — спрашивает Кэтрин, попутно доставая из холодильника нарезанные фрукты. — У меня к тебе встречный вопрос, — с ухмылкой отвечает Фред и крадет с ее тарелки несколько долек яблока. — Я проголодалась, — отвечает девушка и садится за стол. — А у меня бессонница, — добавляет Фред и садится напротив. — Вот так совпадение, мы снова ночью вдвоем. Помнишь? Как прошлый раз. — Это было два года назад, — отвечает Кэтрин. Теперь она думает о том, видит ли он в темноте ее пылающие щеки? — Время летит с невероятной скоростью. Кэтрин ничего не отвечает. Они сидят в темноте несколько минут и слышен только хруст от яблока. — Расскажешь, что у вас с Малфоем? — вдруг спрашивает Фред и закидывает ноги на стол. Это самый неожиданный вопрос. Нежели он выбрал именно эту тему из всех, что можно было бы обсудить? — Есть ли смысл? Я думаю, это не то, что ты хочешь слышать. — Как можно равнодушнее отвечает она и громко сглатывает кусок. — Гарри говорил...что, ты ему доверилась, а он тебя подвел. Это так? Кэтрин тихо прокашлялась. — Можно сказать и так. Я думала, что нам нечего скрывать друг от друга. Как оказалось, это все мои фантазии. — ответила честно девушка. — Ты привязалась к нему. Так? — Летом, когда у меня никого не было...Он стал для меня спасательным кругом. Это только моя вина. Глупо, что я его виню. На самом деле, это я придумала, что он моя опора, что вместе мы со всем справимся, — Кэтрин горько усмехнулась, а уголок ее губ приподнялся. — Я не хочу об этом говорить, — добавляет она и отворачивается к окну. Фред встает изо стола и останавливается за спиной девушки, кладя свои теплые руки на ее плечи. Он слегка их сжимает и наклоняется к ее уху. Кэтрин сдерживается, чтобы не повернуться к нему и не укутаться в его объятия. Запах корицы и мужчины окутывает ее, а по шее пробегают мурашки. Только сейчас она осознала, что именно его ей не хватало все это тяжелое время. — Мое предложение все еще в силе, — говорит он хриплым голосом. — Я по этому не спал. Я думал о том, что ужасно поступил, и, когда я тебя увидел в своем доме, внутри все перевернулось. Тебе ведь тоже знакомо это чувство? Кэтрин слегка отстраняется, наклоняясь вперед. Она встает со стула и теперь, Фред и она стоят лицом к лицу. — Фред, я правда люблю тебя и ужасно тобой дорожу. Но за это время, я поняла, что не готова тобой рисковать. Как и при последней нашей встрече. Мое решение не изменится. Ты должен держаться от меня как можно дальше. Фред качает головой. Он протягивает руку и касается ее щеки, запускает пальцы в волосы и нежно поглаживает. — Ты готов предать семью? — спрашивает Кэтрин и рука рыжеволосого парня замирает. — Ты готов оставить их всех, ради меня? Ты готов, забыть о Джордже, о маме и папе, чтобы пойти со мной? — Нет, — тихо и честно отвечает Фред. — Но я готов принять тебя в нашу семью. Тогда никого бросать мне не нужно будет. Будут все рядом. Ты будешь со мной, Гарри будет тоже тут. — Ты не понимаешь, — вздыхает Кэтрин, — если я пойду против Темного Лорда, он убьет всех. Я не хочу, чтобы ты шел за мной. А рисковать твоей семьей и Гарри я не намерена. Фред опускает руку, его глаза блестят и смотрят в глаза девушки. — Это окончательное твое решение? — спрашивает он. Кэтрин кладет свои руки на щеки парня, медленно притягивая к себе. Между ними небольшое расстояние, но никто не решается его преодолеть. Кэтрин легко улыбается и кивает. Фред приподнимает голову и целует ее между бровями, затем втягивает носом запах ее волос, и наконец сдается. Горячие губы, сначала не смело, затем напористее притягивают к себе. Она поддалась вперед, крепко сжимая его. Кэтрин сдалась, когда теплые руки блуждали по ее бедрам, по талии. — Ты очень похудела, — прошептала он. — Что с тобой сделали? Кэтрин отстранилась, покачивая головой. — Нет, нет… не надо. Я не хочу жалости к себе. Пожалуйста… Фред медленно стянул тугой свитер, который скрывал все ее метки, все ее синяки, которые появлялись сами-по-себе. Его взгляд стал другим, жалость читалась между ними. — Что с тобой сделали? Он вновь коснулся ее плеча, где черные линии соединялись в узлы, провел пальцем до конца, где была шея. — Что это? — Мной питаются, — прошептала она. — Что значит «питаются»? — Он… сам знаешь кто, забирает мою энергию. Магии во мне меньше с каждым разом. — Ты умираешь. — прошептал Фред, когда его рука коснулась синяка под грудью. — Да… — Я все равно буду ждать тебя. — Говорит он. — Двери в мой дом для тебя всегда открыты. Кэтрин улыбается и касается рукой его груди. Под ее ладонью бешено бьется сердце Фреда, она чувствует тепло и тяжелое дыхание. — Он целовал тебя? — неожиданно спросил Фред, его глаза пристально изучали ее мимику. — Хотя чего это я. Очевидно же. — Он спас, когда мне это было нужно. Рука Фреда спустилась ниже, замирая на животе, — Он трогал тебя здесь? Кэтрин молчала и он знал, что ее ответ разобьет его сердце. Фред зажмурил глаза, отказываясь верить. Кэтрин притянула его к себе, позволяя прикоснуться еще сильнее. Фред взъерошил свои волосы, сделав несколько шагов назад. Он ничего не сказал, ничего не ответил. Просто вышел. Следующей ночью Кэтрин просыпается не от кошмаров, а от пульсации между ног, оттого что снилось, как Драко обнимал и целовал ее, как он умолял ее остаться. В это утро она проснулась с горящими щеками, одеялом между ног, и сильной ненавистью к себе. Кэтрин со стоном перевернулась на спину и закрыла глаза рукой. Так продолжаться больше не может. Она ждала завершения зимних каникул, и, даже на секунду пожалела, что не поехала в дом Малфоев. Кэтрин встала с кровати. Она тупо смотрела в окно, на улице еще было темно, но девушка слышала, как с первого этажа доносятся голоса. Миссис Уизли была немного нервной, она что-то вскрикивала, но тут же замолкала. Кэтрин вышла к лестнице, сонная, оперлась о перила и стала прислушиваться. Подслушивать не хорошо, но вдруг это важная информация? — Да к черту этого Дамблдора! — вскрикнула миссис Уизли и тут же послышалось шипение. — Она еще ребенок. Я не отдам ее. — Молли, — простонал мистер Уизли, — Дамблдор просто просил отправить ее в школу раньше назначенного времени и все! Она будет в безопасности. — А с каких это пор мы должны отправлять ее в школу раньше времени? — спросил знакомый женский голос, через мгновение Кэтрин поняла, что это Тонкс. — Дамблдор считает, что Нору могут найти Пожиратели, из-за нее, — ответил Люпин, тут Кэтрин даже не пришлось гадать. — Он боится за безопасность Гарри. — Бред какой-то, — снова заругалась Молли, — Наш дом под охраной Министерства! Ну скажи им, Артур! — Я беспокоюсь за Кэтрин точно также как и ты, дорогая, но и за Гарри и за детей я тоже волнуюсь. Не будет же Дамблдор отправлять Кэтрин снова в дом Малфоев. В любом случае, ты же знаешь, я самолично провел там проверки перед ее летним приездом и после. — Но ведь она виделась с Волан-де-Мортом, — сказала Тонкс, — Она наверняка не в такой безопасности, как вам кажется. — Вот! Даже Тонкс со мной согласна! — воскликнула миссис Уизли и тут же послышалось шипение, вновь. — Дамблдор отвечает за нее, — сказал Люпин, — как и Снейп. Они следят за ней. Ну и к тому же, она будет в школе. Всего-то... — Ладно, — сказала Тонкс, — Дамблдор запретил перемещаться через камины, которые тоже отслеживаются, так? Как мы перенесем ее? — Трансгрессируем, — ответил Люпин, — в Хогсмид. Думаю, если согласовать это перемещение с ним, то все будет хорошо. — Ну конечно! Не на метле же девочке лететь в такую-то холодину, — ворчливо сказала миссис Уизли. Кэтрин присела на теплый деревянный пол. Что Дамблдор задумал? Она прикусила нижнюю губу и посмотрела в сторону, на дверь комнаты, где спал Гарри. Она тихо встала и также тихо зашла туда. В темной комнате стоял легкий запах пота, а из угла слышался храп Рона. Кэтрин подошла к кушетке, на которой спал Гарри. Она села на самый край и слегка дернула его ногу. Гарри резко вскочил, что-то простонав. — Гарри! — прошептала Кэтрин. — А? Что? — Тише ты, я кое что хочу сказать. — Кэт? Который час? — Да, это я. Часов шесть, думаю. — Что случилось? Почему ты не спишь? — Дамблдор хочет, чтобы я снова вернулась в Хогвартс. Я не знаю когда, но думаю, что уже сегодня. — Чего? Каникулы закончатся только через неделю. — Я знаю, но...просто мне нужно вернуться. Все будет хорошо. Я буду в замке. — М-м-м...Нет, давай ты останешься? — сонно произнес Гарри укутываясь в одеяло. — Было бы здорово, — прошептала Кэтрин. Когда Гарри вновь сладко засопел, девушка еще несколько минут смотрела на него, затем вернулась в свою комнату. — Вот прилетел бы на помощь Джин, — подумала она вслух, — тогда может ничего этого и не было бы. Как она и предполагала, Дамблдор решил вернуть ее сегодня. После обеда, снова собрав свои вещи, и долго прощаясь с семейством Уизли, Тонкс перенесла Кэтрин в Хогсмид. Вечером, после ужина, Кэтрин обнаружила, что на ее факультете осталось всего несколько человек. Оно и к лучшему. О ее позорном возвращение среди каникул мало кто будет знать. Девушка села за письменный стол, наслаждаясь тишиной и уединением, написала короткое письмо Драко. Зачем я это делаю? -подумала она и ударила себя в лоб. Там она написала о своем срочном возвращении в Хогвартс и о том, что после каникул им предстоит трудный и долгий разговор, поставив его перед фактом. На следующее утро ей пришло письмо. Короткое.

Ты доверишь мне свою жизнь?

Д

Первым ответом в ее голове вспыхло слово НЕТ. Но она представила его. Будто он стоит перед ней, прямо сейчас...его голос, словно черный бархат. Его запах. Но мигом картина изменилась. Кэтрин снова стоит у двери в кабинет на шестом или седьмом этаже, снова слышит: "Она сама вызвалась помочь мне. Сама ходит за мной попятам...А другая тайна, если потребуется, умрет вместе со мной." Кэтрин не стала отвечать. Она сожгла его письмо и выбросила в камин. Казалось, что все это какая-то детская игра. Вот только они больше не дети. Они выросли в один миг, отдавая свою душу Темному лорду, а значит, последствия могут оказаться катастрофическими. Пора прекращать эту игру. Никто не победил, были только проигравшие. Кэтрин заморгала, стараясь прогнать навернувшиеся в темноте слезы, и вздохнула. Теперь проблем стало еще больше. Много вопросов – мало ответов. Фред или Драко? Жизнь или смерть? — О, мисс Поттер! Кэтрин обернулась. За ее спиной стоял Добби, в милом желтом костюмчике и с разноцветными носками. — Мисс Кэтрин Поттер! Добби совсем не ожидал вас тут увидеть! Я думал, что вы на зимних каникулах, вместе со своим братом Гарри Поттером. — Добби. Рада тебя видеть, — Кэтрин быстро вытерла мокрые щеки и улыбнулась. — Как твои дела? — У Добби все прекрасно! Кстати, как вам мой подарок перед Рождеством? Я украсил кабинет, куда вы ходили на отработку и наперед сделал вашу работу! — Так это был ты? Здорово, что ж, у меня для тебя тоже кое что есть...Подожди-ка! Кэтрин вскочила с дивана и побежала в свою комнату. Она быстро стала рыться в вещах, чтобы найти какой-нибудь стоящий подарок для милого домашнего эльфа. Отрыв со дна чемодана две мягких игрушки, из тех, что ей дарили близнецы Уизли, Кэтрин вновь направилась в гостиную. Войдя туда, внутри все напряглось. Рядом с Добби стоял он. Драко Малфой. Он был одет в дорогое черное пальто, черный свитер и брюки. Он смотрел на нее. Кэтрин выпрямилась и подошла к Добби, протягивая ему игрушки. — О, как здорово! Спасибо, мисс Кэтрин Поттер! Теперь у Добби есть еще один друг. — Ступай, Добби, — мягко сказала Кэтрин. — Вторую передай Кикимеру, пожалуйста. Когда домовой эльф покинул темную и прохладную слизеринскую гостиную, девушка нашла в себе силы посмотреть на парня, от которого пахло морозом и дорогим парфюмом. — Зачем ты вернулся? — спросил твердо она. — А зачем вернулась ты? — спросил он чуть мягче. — Это не твое дело. Так было нужно и все. Вот что здесь делаешь ты...это уже интересно. — Я не мог позволить тебе провести одной остаток каникул, — сказал Драко и медленно стал стягивать с себя пальто. — Тебя просто беспокоит моя безопасность. Не в личных целях, конечно же... — В ту ночь ты наговорила ужасные глупости. Неоправданные. Выплеснула на меня все свои подозрения, но так и не приблизилась к правде. Я вернулся, чтобы поговорить. Кэтрин осмотрела комнату, надеясь, что тут кто-то окажется из учеников, лишь бы оттянуть этот разговор. — Я вернулся, — снова заговорил он, — потому что ты мне дорога. Когда Драко сказал это, глаза девушки наполнились слезами. Буквально несколько дней назад Фред целовал ее. Желудок сделал сальто назад, когда холодная рука парня потянула Кэтрин за собой, к кожаному дивану напротив камина. Как бы сильно ему хотелось трогать ее сейчас, но он сдерживается, чтобы не испортить момент. Он должен сделать все правильно. Сказать все правильно. Но Драко трудно найти подходящие слова, чтобы начать, его горло сжимается от страха. Кэтрин спокойно ждала, молча, не считая испепеляющего взгляда. Волосы у нее запутались, будто она спала, а щеки и губы покраснели. Она была так хороша, что парню стало больно, и тот отвел от нее глаза и смотрел на огонь. — Я говорил тебе, что стану наследником поместья, когда стану мужем Астории. И...моим родителям важно, чтобы это исполнилось. Я закончу Хогвартс, а через год... Так принято. Они предпочли бы уже сейчас обручить меня с ней, чтобы я не успел наделать глупостей. — Та глупость, — тихо произнесла Кэтрин, — это я? Драко едва заметно кивнул и уголок его губ дрогнул. — Ты с самого начала была для меня кем-то особенным. Но я изменился, и ты знаешь почему. Отец в Азкабане, а моя мать...она одна, понимаешь? Да, есть тетя Беллатриса, но это ведь другое. Беллатриса верна Темному Лорду, а моя мать верна отцу. Отец поступил как полный придурок, примкнув к нему и тем самым перечеркнул наши жизни. Навсегда. Когда отец узнал, что мы с тобой стали друзьями, он написал мне гневное письмо и провел профилактическую беседу, говоря о том, что ты не достойна. — Ты поэтому в прошлом году вел себя странно? — Да. Но это не помешало мне влюбиться в тебя. Я ни с кем не разговаривал об отце. Ни Блейз, ни Тео, никто, не знает того, что тебе говорю сейчас я. Что-то во взгляде Кэтрин переменилось. Он стал таким пронзительным, что у Драко возникло чувство, будто она смотрит прямо в его черную душу и видит она там только свет. — Мне все равно, против кого я должен выступить. Я не пойду на поводу отца. Из-за него я стал таким, я принял метку и выполняю задание, которое является лишь наказанием. Из-за него страдает мама. Я просто хочу спасти ее ... и тебя. Я был во власти моего окружения и думал, что все так и должно быть, пока ты не открыла мне глаза. Что можно бороться, что это нужно. Иногда казалось, что я беспомощен в этом сценарии, написанном специально и в котором я ничего не могу изменить. Но я могу! Я взял на себя ответственность одного задания от Темного Лорда, это именно то, чего я и профессор Снейп не можем сказать тебе. Но! Просто доверься мне. Я взялся за это, чтобы спасти тебя. — Ты спросил меня, доверю ли я тебе свою жизнь. — Я знаю, что ты не дашь мне ответа. Но ты изменила мою жизнь, поэтому я изменю твою. Я спасу тебя, Кэтрин Поттер. — Но от чего? — с досадой спросила Кэтрин. Драко лишь покачал головой, поджав губы. — Просто подожди и ты сама все узнаешь. Если я расскажу тебе, то он узнает. Это заклятие. Он убьет маму. Кэтрин громко выдохнула. — Я проклинала тебя все это время, думала, что используешь меня. Драко усмехнулся. — В какой-то степени ты права. — Стой. Ты поэтому летом сказал мне, что твоя мама не должна знать о нашей близости? — Да. Я думал о том, какое будущее нас ждет, и видел только твою смерть. Но теперь я знаю что делать. Сердце у Кэтрин бешено билось. Она видела перед собой парня, прекрасного, несчастного идиота, но такого искреннего, только для нее. — Когда я узнаю о задании? — спросила Кэтрин, смотря в глаза парня. — Скорее всего летом. У меня есть план, тебе нужно просто делать то, что я скажу. Ты поняла? — И это спасет жизнь мне? — На какое-то время. У девушки затряслись руки, но она быстро сомкнула их в замок и кивнула Драко. — Кэтрин Поттер, — серьезно произнес он, — Ты доверишь мне свою жизнь? — Да, — тихо ответила девушка, не веря в происходящее. Кэтрин встала с дивана, поправляя волосы. Холодная рука Драко коснулась ее запястья. — Не повышай на меня голос при других. — сказал он мягко. — Не бить тебя, ни кричать на тебя, — стала перечислять Кэтрин кривя голос, — что остается то? Драко тихо усмехнулся. — На самом деле, — уже серьезно начала говорить Кэтрин, — все, что ты мне сказал, я это ценю...правда... Но дай мне время. Смириться и сделать правильный выбор. (но выбор уже сделан) — Ну да, ты же любишь расставить все по полочкам в своей голове, — ответил Драко и отпустил ее руку. — Ты вернешься домой? — обеспокоено спросила девушка. — Я же сказал, что не оставлю тебя одну. Кэтрин кивнула, улыбка сама появилась на ее лице и девушка смущенно отвернулась, закрывая часть лица волосами. Драко встал и подошел к ней, заправляя за ухо убежавшую прядь волос. — Ты даже не представляешь, как тепло мне на душе, когда ты такая. — Шепотом произнес он. — Прости меня, Кэтрин. Он не переставал ласкать ее лицо. Его руки будто создали вокруг них защитное пространство, и никто не посмеет нарушить эту идиллию. Кэтрин посмотрела на него, на его светлые брови и ресницы, на его серые глаза, тонкие аристократические губы и острый подбородок. Она не могла поверить, что Драко Малфой стал для нее чем-то большим, чем просто человеком, который поможет тебе и станет твоим самым близким другом. Она не могла поверить, что она значит для него так много, что он пошёл против собственной родни. — Я так виноват, — шептал он, и кажется, что его голос мог сорваться в любой момент. — Мне этого мало, — тихо ответила Кэтрин. Он склонился над ней и прижался своим лбом к ее. — Мне тоже этого мало. На какое-то время они замерли в этой позе. Кэтрин было приятно чувствовать тяжесть его тела, она протянула тонкие руки к его черному свитеру и вцепилась в него руками. Она чувствовала биение его сердца, быстрое и нервное, как и ее собственное, и наслаждалась всеохватывающим чувством близости с ним. Однако это не могло изменить того, что произошло между ними. Да, он признался. Но правда так и осталось скрытой. Она хотела не только услышать его искреннее признание, но и то, что от нее скрывают. — Я наговорил Снейпу всякого, чтобы просто отвлечь от тебя и от того, что между нами. — Сказал Драко, будто услышав ее мысли, — Но просто дождись и ты сама все поймешь. Кэтрин помотала головой, взяла его лицо в ладони, потянулась к нему и осторожно поцеловала. У него идеальная форма губ, просто созданная для ее. Возникло то чувство, которое испытываешь, когда детали пазла совпадают. Драко осторожно отпрянул от Кэтрин. — Хоть я и принадлежу тебе с той минуты, как ты превратила ученика в жабу, спасая меня, Кэтрин. Но нам стоит держать дистанцию, пока все не случится. — Я понимаю, — отвечает спокойно Кэтрин, но в ее груди все сжалось. — Спокойной ночи, Кэтрин Поттер. — сказала тихо Драко. — Спокойной ночи, Драко Малфой. — ответила Кэтрин и, сделав глубокий вдох, ушла в свою комнату.