Связанные. На дне

Каждый вечер они читали друг другу любимые рассказы. Кэтрин погружала парня в мир литературы маглов. — Про Рапунцель мне понравилась сказка, — сказал Драко, нервно побивая подушку, — а вот про Золушку нет. — Я и не удивлена. Та часть, где принц выбрал себе в жены обычную служанку, видел бы ты свое лицо, — прохихикала девушка, откладывая книгу в сторону. Драко, не раздумывая, кинул подушку в лицо девушки. — Ой! Он вскочил сразу: — Извини, я думал слабее будет… Когда лицо парня было достаточно близко, девушка ударила той же подушкой. Милая перепалка превратилась в небольшую потасовку, где Кэтрин оказалась сверху. — Я победила. — гордо заявила она. — Я поддался. — тихо ответил он, смотря в ее зеленые глаза. Драко сжимает бёдра ещё сильнее. Он удивленно вскидывает брови. — Нам нужно держаться. — говорит Кэтрин и встаёт, подавая руку парню. — Я сейчас пойду в выручай-комнату, к ужину вернусь. — И в этот раз мне вновь не стоит идти с тобой? — Все верно. Драко собирает мечи, которые разлетелись по гостиной. Натягивает рубашку и целует девушку в лоб. Сразу после ухода Драко, в гостиную Слизерина входит Добби. Кэтрин сразу замечает его нервозность. — Что-то не так? — спрашивает Кэтрин, когда домовой эльф подходит к ней. — Это вам от профессора Дамблдора, — говорит он и протягивает ей конверт. Внутренности делают кувырок, когда она читает его короткое послание. Он снова просит встречи с ней, сейчас. Почему всегда такая реакция? Почему девушка чувствует себя не комфортно, когда Дамблдор зовет ее на очередную раскопку информации в Омуте памяти? Кэтрин быстро бросает письмо в камин, разглаживает складки на юбке и уходит. В кабинете Дамблдора горели все лампы, на порт­ретах тихо похрапывали в своих рамах прежние ди­ректора школы, Омут памяти стоял в полной готов­ности на столе. Ладони Дамблдора лежали по сторо­нам Омута, правая по-прежнему была черна, точно обугленная. Казалось, она нисколько не поправи­лась, и Кэтрин в сотый раз подумала, что могло при­чинить такое увечье, но спрашивать не стала. Дамбл­дор сказал уже, что со временем она об этом узнает, а кроме того, Кэтрин хотелось обсудить с ним совсем другую тему, а именно ее возвращение в Хогвартс вначале каникул. Но прежде чем Кэтрин открыта рот, Дамблдор опередил ее и сказал: — Мне жаль, Кэтрин, что тебе пришлось провести остаток зимних каникул в школе, а не с друзьями. Кэтрин фыркнула, заправив локон карамельных волос за ухо. — Но безопасность Гарри куда важнее, — добавляет он с горечью в голосе. — Иногда, нужно чем-то жертвовать. — И это жертва – я. — Твёрдо добавляет девушка, садясь на указанное ей место. — Мне хватает терпения слушать твои обвинения, но в очередной раз я тебе скажу, что нужно принять судьбу. Мне очень жаль. Но сейчас у нас не так много времени, поэтому лучше приступим к важному. — Дамблдор протянул здоровую руку к Омуту памяти, не отводя взгляда от девушки. — Итак, — звенящим голосом продолжал Дам­блдор, — мы встретились сегодня, чтобы погово­рить об истории Тома Реддла. На прошлом уроке мы оставили его накануне поступления в Хогвартс. Ты помнишь, как взволновался Реддл, услышав, что он волшебник, как отказался от моего общества при посещении Косого переулка, и помнишь, как я пре­достерег его, сказав, что в школе с воровством при­дется покончить. Так вот, в школе начался новый учебный год, а вместе с ним явился и Том Реддл, тихий мальчик, вставший в ожидании распределения в ряд с други­ми первокурсниками. Распределяющая шляпа, едва коснувшись головы Реддла, отправила его в Слизерин. — Дамблдор повел почерневшей рукой в сто­рону висевшей над ним полки, на которой покои­лась древняя Распределяющая шляпа. — Как быстро Реддл узнал, что прославленный основатель этого факультета умел разговаривать со змеями, мне не известно, – возможно, в тот же вечер. Эта новость взволновала его и еще сильнее укрепила в нем ощу­щение собственной значимости. Впрочем, если он и запугивал своих однокашников-слизеринцев или пытался поразить их, демонс­трируя в общей гостиной способности змееуста, преподаватели ничего об этом не знали. Никаких признаков надменности или агрессивности он не проявлял. Преподаватели с первого дня относились к этому необычайно одаренному и красивому сиро­те с вниманием и сочувствием. Он казался вежли­вым, спокойным и жаждущим знаний. Почти на всех он производил очень приятное впечатление. — А вы не рассказывали им, сэр, каким увидели его в сиротском приюте? — спросила Кэтрин. — Нет, не рассказывал. Никакого раскаяния в нем заметно не было, но ведь существовала вероятность, что он сожалеет о своем прежнем поведении и наду­мал начать жизнь заново, с чистого листа. Вот я и ре­шил дать ему такой шанс. Дамблдор умолк и вопросительно посмотрел на девушку, открывшую было рот, собираясь высказать­ся. — Но ведь по-настоящему вы ему не доверяли, сэр, правда? Он говорил Гарри… Реддл, явившийся из того дневника, сказал ему о вас: «Ему я никогда не нравился, как другим учителям». — Скажем так: то, что ему можно доверять, я само собой разумеющимся не считал, — ответил Дам­блдор. — Я решил не спускать с него глаз – и не спускал. Не стану притворяться, поначалу мои на­блюдения многого мне не дали. Реддл был очень осторожен со мной, понимал, я в этом не сомневаюсь, что из-за возбуждения, охватившего его, ког­да он узнал о своей подлинной сущности, сказал мне несколько больше, чем следовало. В дальней­шем он старался многого не рассказывать, однако того, что в минуту волнения сорвалось с его языка, взять обратно уже не мог. Как и того, что поведа­ла мне миссис Коул. Впрочем, ему хватало ума не пытаться очаровать меня, как очаровал он многих моих коллег. Переходя с курса на курс, он собрал вокруг себя компанию преданных друзей. Я называю их так по­тому, что не могу подобрать более точного слова, хотя ни к кому из них Реддл не был особенно при­вязан. От этих учеников веяло каким-то мрачным обаянием. Компания была пестрая – слабые маль­чики, нуждавшиеся в защите, честолюбцы, стремив­шиеся к славе, и склонные к насилию люди, которым нужен был заводила, способный обучить их более изощренным формам жестокости. Иными слова­ми, то были предшественники Пожирателей смер­ти и некоторые из них, покинув Хогвартс, как раз первыми Пожирателями смерти и стали. Реддл держал их в ежовых рукавицах, так что ни в каких явных прегрешениях они замечены не были, хотя за семь проведенных ими в Хогвартсе лет слу­чилось немало прескверных происшествий, кото­рые, впрочем, надежно связать с ними не удалось. Самым серьезным стало открытие Тайной комнаты, приведшее к смерти девочки. Как ты знаешь, в этом преступлении ошибочно обвинили Хагрида. Мне не удалось собрать большого количества воспоминаний о том, каким Реддл был во время уче­бы в Хогвартсе, — продолжал Дамблдор, укладывая почерневшую ладонь на Омут памяти. — Лишь не­многие из тех, кто знал его в ту пору, готовы были хоть что-то о нем рассказать, в большинстве сво­ем они оказались слишком запуганными. Все, что я знаю, было получено мной уже после того, как он покинул Хогвартс, и потребовало кропотливой работы: нужно было найти людей, которых мож­но разговорить хотя бы хитростью, отыскать ста­рые документы, опросить свидетелей – и маглов, и волшебников. Те, кого мне удалось склонить к беседе, рассказа­ли, что Реддл был одержим своей родословной. Да оно и понятно – Реддл вырос в сиротском приюте и, естественно, стремился узнать, как он туда попал. Он тщетно пытался найти какие-либо следы Тома Реддла Старшего на щитах Зала Славы, в списках прежних старост школы, даже в книгах по истории волшебства. В конце концов ему пришлось смирить­ся с мыслью, что его отец никогда в Хогвартсе не учился. Думаю, тогда-то он и отказался от прежнего имени, выдумал лорда Волан-де-Морта и занялся ис­следованием материнской линии. Если ты помнишь, он считал, что его мать не могла быть волшебницей, поскольку она не устояла перед постыдной челове­ческой слабостью - перед смертью. Реддл мог опереться на одно-единственное имя - Марволо. От приютского начальства он знал, что так звали отца его матери. После долгого изучения старых, посвященных родословным волшебников книг он выяснил, что у рода Слизерина существу­ют потомки. В шестнадцатилетнем возрасте, летом, он оставил сиротский приют, в который всегда воз­вращался на каникулы, и отправился на поиски сво­их родственников, Мраксов. А теперь, Кэтрин если ты встанешь... Дамблдор поднялся, и Кэтрин снова увидела в его руке хрустальный флакончик, заполненный взвихрен­ной жемчужной жидкостью – субстанцией памяти. — То, что мне удалось раздобыть этот экземпляр, большая удача, — сказал Дамблдор, выливая мерца­ющее содержимое флакончика в Омут памяти. — Ты и сама поймешь это, когда мы его испробуем. Ну что же, начали? Кэтрин подступила к каменной чаше и послушно нагнулась, окунув лицо в воспоминания; ее охвати­ло знакомое чувство падения в пустоту, затем в поч­ти непроглядной темноте она опустилась на камен­ный пол. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы по­нять, где она, а тем временем и Дамблдор призем­лился рядом с ней. В доме Мраксов было необы­чайно грязно – грязнее места девушка еще никог­да не видела. Потолок покрывала плотная паутина, пол -глубоко въевшаяся сажа; на столе вперемешку с кучей немытых мисок и плошек валялись заплес­невелые и гниющие объедки. Единственный свет давала оплывшая свеча, стоявшая у ног мужчины, чьи волосы и борода отросли до такой длины, что ни глаз его, ни рта Кэтрин различить не сумела. Муж­чина сидел, обмякнув, в кресле у очага, и на миг ей почудилось, что он мертв. Но тут кто-то громко постучал в дверь, мужчина дернулся, просыпаясь, и поднял правую руку с зажатой в ней волшебной палочкой и левую-с коротким ножом. Дверь со скрипом отворилась. На пороге, держа перед собой старомодный фонарь, стоял подрос­ток, которого Кэтрин мгновенно узнала: высокий, блед­ный, темноволосый и красивый – юный Волан-де-Морт. Взгляд Волан-де-Морта медленно прошелся по лачуге и остановился на сидевшем в кресле мужчи­не. Несколько секунд они вглядывались друг в друга, затем мужчина, покачиваясь, поднялся на ноги, от­чего по полу с дребезгом и звоном покатились сто­явшие у кресла пустые бутылки. — ТЫ! — взревел мужчина. — ТЫ! И он, взмахнув ножом и волшебной палочкой, бросился на Реддла. — Стой! Реддл произнес это на змеином языке. Мужчина затормозил и врезался в стол – на пол посыпалась заросшая плесенью посуда. Повисло долгое молча­ние, гость и хозяин разглядывали друг друга. Нару­шил молчание хозяин: — Ты говоришь на нем? — Да, я на нем говорю, — ответил Реддл. Он всту­пил в комнату, отпустив дверь, и та захлопнулась за ним. Девушка невольно восхитилась – страха Реддл ре­шительно не ведал. Лицо его выражало лишь отвра­щение и разочарование. — Где Марволо? — спросил он. — Помер, — ответил хозяин дома. — Помер мно­го годков назад, а то как же? Реддл нахмурился. — Кто же тогда ты? — Морфин, кто же еще? — Сын Марволо? — Ясное дело, сын, а... Морфин отбросил волосы с грязной физионо­мии, чтобы получше вглядеться в Реддла, и Кэтрин увидела на пальце его правой руки кольцо с черным камнем. — А я тебя за магла принял, — прошептал Мор­фин. — Здорово ты на того магла смахиваешь. — Какого магла? — резко спросил Реддл. — Магла, в которого сестра моя втюрилась, он тут в большом доме при дороге живет, — сказал Морфин и неожиданно сплюнул на пол между собой и гостем. — Ты на него здорово похож. На Ред­дла. Только он теперь постарше будет, нет? По­старше тебя, коли присмотреться... Вид у Морфина был слегка пьяноватый, его по­шатывало, чтобы удержаться на ногах, он цеплялся за край стола. — Он, понимаешь, вернулся, — глупо прибавил Морфин. Волан-де-Морт пристально глядел на Морфина, словно пытаясь оценить, на что тот способен. Затем он придвинулся поближе к Морфину и спросил: — Значит, Реддл вернулся? — Ага, бросил ее, и правильно, гнида такая, мужа ей подавай! — сказал Морфин и снова плюнул на пол. — Обобрала нас, понял, перед тем как сбежать! Где медальон-то, а, медальон Слизеринов, где он? Волан-де-Морт не ответил. Морфин снова рас­палился, взмахнул ножом и закричал: — Осрамила нас, потаскушка!А ты-то кто та­ков, заявился сюда, с вопросами лезешь? Все уж кон­чилось, нет, что ли?.. Все кончилось... Он глянул в сторону, покачнулся, Волан-де-Морт шагнул вперед. И едва он это сделал, как наступила неестественная тьма, поглотившая и фонарь Волан-де-Морта, и свечу Морфина, поглотившая все... Дамблдор положил руку на плечо девушки и они взвыли вверх, возвращаясь в кабинет. — И это все? — спросила Кэтрин проморгавшись. — Почему стало темно? — Потому что начиная с этого мгновения Мор­фин ничего больше не помнил, — ответил Дамбл­дор, жестом предлагая Кэтрин вернуться в кресло. — Проснувшись на следующее утро, он обнаружил, что валяется на полу, совсем один. А перстень Марво­ло исчез. Тем временем по главной улице деревушки Литтл-Хэнглтон уже бежала служанка, крича, что в гос­тиной большого дома лежат три трупа: Том Реддл Старший, его мать и отец. Власти маглов недоумевали. Насколько мне из­вестно, они и до сих пор не знают, от чего умерли Реддлы, — заклятие Авада Кедавра, как правило, ни­каких следов не оставляет... Исключением является твой брат, — прибавил Дамблдор, — С другой стороны, в Министерстве мгновенно поняли, что убийство совершено вол­шебником. Кроме того, там знали, что всего через Долину от дома Реддлов проживает заклятый враг маглов, уже сидевший однажды в тюрьме за напа­дение на одного из убитых. И потому Министерство вызвало Морфина. До­прашивать его, применять сыворотку правды или легилименцию не было никакой необходимости. Он сразу с гордостью признался в убийстве, сооб­щив подробности, которые мог знать лишь винов­ник этого преступления. Он рад, сказал Морфин, что перебил этих маглов, он много лет дожидался такой возможности. Морфин сдал свою волшебную палочку, и сразу стало ясно, что Реддлы убиты с ее помощью. Затем он, не оказав сопротивления, поз­волил отправить себя в Азкабан. Только одно его и беспокоило – пропавший перстень отца. «Он убь­ет меня, – снова и снова повторял своим тюрем­щикам Морфин. – Убьет за то, что я потерял коль­цо». Судя по всему, ничего другого он так никогда и не сказал. Морфин провел остаток дней в Азкабане, оплакивая утрату последнего наследия Марволо, и был похоронен вблизи тюрьмы, рядом с другими скончавшимися в ее стенах несчастными. — Выходит, Волан-де-Морт похитил палочку Мор­фина и воспользовался ею? — спросила Кэтрин, вы­прямляясь в кресле. — Совершенно верно, — ответил Дамблдор. — Воспоминаний, которые могли бы подтвердить это, у меня нет, но, думаю, мы вправе считать, что так оно и было. Волан-де-Морт оглушил своего дядю закли­нанием, забрал его волшебную палочку и пересек долину, направившись в «большой дом при дороге». Там он убил магла, который бросил его мать, да за­одно уж и своих дедушку с бабушкой, тоже маглов, уничтожив последних представителей презренно­го рода Реддлов и отомстив отцу, который не желал его знать. Затем вернулся в лачугу Мраксов, произ­вел довольно сложную магическую процедуру, на­селившую разум его дяди ложными воспоминаниями, бросил волшебную палочку Морфина рядом с ее лежавшим в беспамятстве владельцем, прикарманил древнее кольцо и удалился. — А Морфин так никогда и не понял, что ни в чем не виноват? — Никогда, — подтвердил Дамблдор. — Он, как я уже сказал, сделал признание, полное и хваст­ливое. — Но настоящие-то воспоминания все время оставались при нем! — Но как…Это же нужно все тщательно спланировать? — Верно, но, чтобы вытащить их из него, требо­валась трудоемкая и искусная легилименция, — ска­зал Дамблдор,— а кому пришло бы в голову лезть в сознание Морфина, уже признавшегося в преступ­лении? Впрочем, в последние недели его жизни мне удалось добиться свидания с ним, к тому времени я уже пытался выяснить как можно больше о про­шлом Волан-де-Морта. Я хоть и с трудом, но извлек из него настоящие воспоминания, а увидев их, по­пытался добиться его освобождения из Азкабана. Однако прежде чем Министерство успело принять решение, Морфин умер. — Но как же в Министерстве не догадались, что все это сделал с Морфином Волан-де-Морт? — сер­дито спросила девушка. — Он же был в то время несо­вершеннолетним, так? Я думал, в Министерстве уме­ют обнаруживать магические действия несовершен­нолетних. — Ты совершенно права, магические действия они обнаруживать умеют, однако не тех, кто их соверша­ет. Вспомни-ка, Министерство обвинило тебя в ис­пользовании заклинания левитации, которое на деле применил... — Добби, — проворчала Кэтрин; несправедливость этого обвинения по-прежнему терзала ее. — Выхо­дит, если ты несовершеннолетний и используешь магию в доме волшебника или волшебницы, в Ми­нистерстве об этом не узнают? — Сказать, кто именно совершил волшебство, они определенно не смогут, — ответил Дамблдор и чуть улыбнулся, увидев, каким негодующим стало лицо Кэтрин. — Министерство уверено в том, что родите­ли - волшебники или волшебницы - заставляют своих отпрысков соблюдать порядок, пока дети на­ходятся в стенах родного дома. — Что за чушь! — выпалила Кэтрин. — И посмот­рите, что из этого вышло, что получилось с Мор­фином! — Согласен, — сказал Дамблдор. —Каким бы ни был Морфин, он не заслужил такой смерти - в тюрь­ме, обвиненным в убийстве, которого не совершал. Однако час уже поздний, а я хочу, чтобы ты, пре­жде чем мы разойдемся, посмотрела еще одно воспоминание... Дамблдор извлек из внутреннего кармана новый флакончик, и Кэтрин сразу примолкла, вспомнив слова Дамблдора о том, что это воспоминание самое важ­ное из всех, какие ему удалось собрать. Девушка отме­тила , что содержимое флакончика выливается в Омут памяти неохотно, как будто оно слегка загустело – может быть, и воспоминания скисают? — Это не займет много времени, — сказал Дам­блдор, опорожнив наконец флакон. — Ты и опом­ниться не успеешь, как мы вернемся назад. Ну что же, еще один нырок в Омут памяти... И Кэтрин вновь проваливается в пустоту, на этот раз приземляется перед человеком, которого узнала сразу. То был гораздо более молодой Гораций Слизнорт. Кэтрин так привыкла к его лысине, что при виде густых соломенных волос, она впадает в небольшой ступор. Голова профессо­ра казалась накрытой соломенной крышей, хотя на самой макушке уже красовалась блестящая пропле­шина размером с галеон. Усы Слизнорта, не такие пышные, как теперь, отливали светлой рыжиной. И дороден он был не так, как Слизнорт, которого знала Кэтрин, хоть золотые пуговицы его богато вы­шитого жилета явно испытывали сильное напря­жение. Маленькие ступни Слизнорта покоились на бархатном пуфике, он сидел, откинувшись на высо­кую спинку уютного кресла, одна его рука сжимала винный бокальчик, другая перебирала в коробке за­сахаренные дольки ананаса. Когда рядом с ней возник Дамблдор, девушка огля­делась по сторонам и поняла, что они очутились в ка­бинете Слизнорта. Вокруг хозяина кабинета распо­ложилось с полдюжины подростков, сиденья у всех были пониже и пожестче, чем у Слизнорта. Реддла Кэтрин узнала сразу. Он был и красивее прочих маль­чиков, и вид имел наиболее непринужденный. Пра­вая рука Реддла привольно лежала на подлокотнике его кресла; Кэтрин с внезапным потрясением увидела на ней золотое кольцо с черным камнем - перстень Марволо: Реддл уже убил своего отца. — Сэр, а правда ли, что профессор Вилкост ухо­дит в отставку? — спросил Реддл. — Том, Том, даже если бы я знал это, то был бы не вправе сказать вам, — ответил Слизнорт, укориз­ненно поводя пальцем с прилипшими сахарными крошками. Впрочем, впечатление, оставленное этим выговором, было отчасти подпорчено тем, что про­фессор тут же и подмигнул. — Должен признать­ся, я был бы не прочь выяснить, откуда вы черпае­те ваши сведения, юноша; вам известно больше, чем половине преподавателей. Реддл улыбнулся, остальные мальчики рассмея­лись, бросая на него восхищенные взгляды. — Что до вашей сверхъестественной способнос­ти узнавать то, чего вам знать не положено, равно как и до осмотрительной лести, с коей вы обраща­етесь к людям, от которых многое зависит... Кстати, спасибо за ананасы, вы совершенно правы, это мое любимое... Кто-то из мальчиков снова захихикал, но тут про­изошло нечто странное. Всю комнату вдруг заволок­ло плотным белым туманом, в котором Кэтрин ниче­го, кроме лица стоявшего рядом с ней Дамблдора, различить не могла. Затем в тумане грянул неестест­венно громкий голос Слизнорта: — … и пойдете по дурной дорожке, юноша, по­помните мои слова. Туман развеялся так же внезапно, как появился, при этом никто о нем ни словом не обмолвился, как будто ничего необычного и не случилось. Кэтрин в замешательстве оглядела кабинет, маленькие золо­тые часы, стоявшие на письменном столе Слизнор­та, отзвенели одиннадцать. — Батюшки мои, неужто так поздно?-удивился Слизнорт. — Вам лучше идти, юноши, а то наживе­те неприятности. Лестрейндж, я рассчитываю полу­чить от вас завтра утром письменную работу, иначе мне придется оставить вас после уроков. То же от­носится и к вам, Эйвери. Пока мальчики покидали кабинет, Слизнорт вы­брался из кресла и перенес пустой бокал на письмен­ный стол. Реддл, впрочем, уходить не спешил. Кэтрин видела, что мешкает он намеренно, желая остать­ся со Слизнортом наедине. — Живее, Том, — сказал Слизнорт, обернувшись и обнаружив, что Реддл все еще здесь. — Вы же не хотите, чтобы вас в неположенное время застали вне спальни, вы все-таки староста... — Сэр, я хотел спросить вас кое о чем. — Так спрашивайте, мой мальчик, спрашивайте... — Сэр, я хотел бы знать, что вам известно о... о крестражах? И снова произошло то же самое: комнату напол­нил густой туман, в котором Кэтрин не видела ни Слиз­норта, ни Реддла - лишь Дамблдора, безмятежно улыбавшегося, стоя с ней рядом. И снова, совсем как в прошлый раз, грянул голос Слизнорта: — Я не знаю о крестражах ничего, а если бы и знал, вам не сказал бы! А теперь немедленно уби­райтесь отсюда и постарайтесь, чтобы я от вас ничего о них больше не слышал! — Ну вот и все, — спокойно сказал Дамблдор. — Пора возвращаться. Секунду спустя ноги девушки ударились об пол - она снова стояла на ковре перед рабочим столом Дамблдора. — И это все? -спросила она нахмурившись. Дамблдор говорил, что это важнейшее воспоми­нание, а Кэтрин не понимала, что в нем особенного. Да, конечно, туман и то, что никто его, судя по все­му, не заметил, — все это странно, но больше вроде бы ничего и не произошло, разве что Реддл задал вопрос и не смог получить на него ответа. — Как ты, вероятно, заметила, —сказал, усажива­ясь за стол, Дамблдор, — эти воспоминания немно­го подправлены. — Подправлены? — повторила, тоже усаживаясь, девушка. — Вне всяких сомнений, — подтвердил Дамбл­дор. — Профессор Слизнорт успел поработать над собственной памятью. — Но зачем? — Думаю, причина в том, что он стыдится этих воспоминаний, — ответил Дамблдор. — Он поста­рался переделать свою память и, чтобы предстать в более выгодном свете, затер те ее участки, кото­рые не хочет мне показывать. Проделано это, как ты могла заметить, довольно топорно, но оно и к лучше­му, поскольку доказывает, что подлинные воспоми­нания все еще целы, они лишь прикрыты передел­ками. И потому я в первый раз даю тебе домашнее задание, Кэтрин. Ты должна уговорить профессора Слизнорта показать свои подлинные воспомина­ния — они, несомненно, станут для нас самым важным источником сведений. Кэтрин смотрела на Дамблдора во все глаза. В ее душе были и сомнения и страх. — Но, простите, сэр, — сказала она, стараясь, что­бы голос ее прозвучал как можно уважительнее, — зачем вам я? Вы же можете использовать легилименцию... или сыворотку правды... или моего брата, которого он так любит… — Профессор Слизнорт — волшебник весьма ода­ренный, он наверняка предвидел обе эти возможнос­ти, — сказал Дамблдор. — Его способности по части окклюменции намного превышают те, какими обла­дал несчастный Морфин Мракс. Я бы очень удивил­ся, если бы всякий раз, как я принуждал профессо­ра пропустить меня в свою память, он не принимал бы средства против сыворотки правды. Нет, думаю, было бы глупо пытаться силой вытя­нуть из профессора Слизнорта истину, это прине­сет больше вреда, чем пользы, к тому же я не хочу, чтобы он сбежал из Хогвартса. Однако у него, как и у всех нас, есть свои слабости, и я уверен, что ты единственная кто может пробить его оборону. Нам совершенно необходимо проникнуть в его память, Кэтрин… Думаю он догадывается, что я могу отправить Гарри, а тебя нет. На всякий случай я это и сделаю. Гарри тоже осведомлен и получил свое задание. А насколько это важно, мы сможем узнать, лишь ознакомившись с его воспоминаниями. И потому удачи тебе... — Сэр, — сказала Кэтрин, встав, — вы занимаетесь поиском книги? — Да. — ответил Дамблдор и посмотрел куда-то в сторону. — Но это мы обсудим не сегодня. — До свидания.

***

Кэтрин вышла из кабинета, погружённая в свои мысли. Неужели Дамблдор доверяет ей на столько, что готов дать такое важное задание? В любом случае, информация всегда играет важную роль. Узнать что-то, что скрывает Темный Лорд всегда будет полезно. Это может сыграть ей на руку и она непременно этим воспользуется. После ужина, Кэтрин и Драко снова сидели на диване перед камином и читали. Девушка зачитывала вслух отрывки из книги, которую ей подарили Блейз и Астория, а Драко, погруженный в чтение учебника, изредка ей отвечал. — Как прошло на этот раз? — спросила она, неудержавшись. Драко вздохнул, откидывая учебник в сторону. — Не так плохо, как могло бы быть. В этот раз есть успехи. — Прекрасно, — шепотом произнесла девушка и пододвинулась ближе. Драко отодвинулся в сторону, оставляя между ними расстояние. Кэтрин удивлённо вскидывает брови и бросает на парня встревоженный взгляд. — Не нужно, прошу, — шепчет он. Девушка замечает, как его руки медленно сжимаются и напрягаются. — Что не так? — Мы договорились взять паузу. Так? А мне с трудом удаётся сдерживаться... — честно отвечает парень. Она вспоминает, как днём на тренировке он сжимал ее бёдра, сердце делает кувырок. Девушка вздыхает и двигается ещё раз. — Может сделать исключение, один раз. — Кэтрин… — Драко? Неужели я такая не привлекательная? — с усмешкой произносит она. — Ты шутишь? Ты себя видела? Я хочу тебя всегда. Кэтрин улыбается и наклоняется к нему, оставляя небольшое расстояние, чтобы он тоже преодолел его. Драко не заставляет девушку долго ждать. Он рывком наклоняется к ней и накрывает ее губы своими. — Один раз не считается, — повторяет он и тянет Кэтрин к себе на руки, сажая на колени. Кэтрин прислоняется к нему всем телом, прижимаясь грудью, чувствует тяжелое дыхание. — Нам нужно спрятаться, малышка, — говорит хрипло Драко и улыбается. Кэтрин поправляет взъерошенные волосы и медленно встаёт. Драко идёт следом. На цыпочках, рука об руку, после отбоя. Они выбегают из гостиной, бегут по темному коридору и забегают в единственный открытый кабинет в самом конце. Ее щеки болят от улыбки, от мыслей о том, что они снова могут насладиться друг другом. Все эти договоренности и ссоры лишь усугубляли ситуацию. Зачем все это, когда их так тянет друг к другу? Драко быстро запирает дверь и быстрыми шагами подходит к девушке, которая села на одну из парт. Он кладёт холодную ладонь на ее щеку, заставляя посмотреть в глаза. — Ты такая красивая. — говорит он и снова целует. — Всегда хотел сделать это с тобой на уроках. Он целует ее сладко и томительно, ноги девушки невольно поджимаются. Она тянется к нему, проводя пальцами по скуле, такой гладкой. Девушка касается губами этого самого места и Драко издаёт тихий стон. Он закрывает глаза и ныряет в ее волосы, открывая свою шею. Девушка целует каждый сантиметр, чувствуя, как напрягаются его мышцы. Он расстегивает ее белую рубашку и наклоняется к груди. Стягивает бюстгальтер и дышит на грудь, от горячего дыхания тело девушки моментально покрывается мурашками. Он целует ее, кусает сосок. Одной рукой сжимает ее, а второй закрывает рот Кэтрин. — Нас могут услышать, — говорит он, но на самом деле они оба понимают, что им плевать. Девушка извивается, когда очередная горячая волна пробегает по ее телу, от его поцелуев, от его прикосновений. — Тебе холодно? — спрашивает он, когда смотрит на ее мурашки. — Нет, — отвечает девушка и улыбается. — Мне продолжить? — Да. Девушка снова целует его губы, зарывается пальцами в светлые волосы. Она встаёт с парты и слега толкает парня. Рывком она снимает с него рубашку. Несколько пуговиц отлетает в сторону и звонко бьются о стену. Драко усмехается. Его глаза темнеют, когда Кэтрин проводит губами по груди, торсу и животу, опускаясь все ниже. Дорогой ремень тоже отлетает куда-то в темному. Кэтрин стягивает его брюки вместе с нижним бельём, оставляя обнаженного и в полной власти. Драко собирает ее волосы в хвост, держа кулаком, заставляет двигаться быстрее, тянет ее волосы. Кэтрин держит руками его бёдра, цепляется ногтями. Парень громко стонет, когда она ускоряется. — Мерлин…ты прекрасна… — шепчет он и снова издаёт стон. Наконец он поднимает ее, целует шею, грудь и смотрит диким взглядом в глаза. — Повернись. — говорит он, но это больше похоже на приказ, которому девушка с удовольствием подчиняется. Холодная сильны рука обхватила шею, не позволяя сдвинуться с места. Его мокрый и горячий язык скользил по уху, пока его пальцы проникали внутрь. Девушка тихо застонала. Медленные движения не давали ей чувства наполненности. Но и этого было достаточно, чтобы потеряться в ощущениях. Его большой палец задел чувствительный клитор, Кэтрин снова не смогла сдержать стона. — Черт, — прорычал он ей в ухо, назови мое имя. — Драко, — простонала Кэтрин, когда его пальцы ускорились. Его шепот, хриплый от возбуждения, обволакивал ее кожу. Ответом ему служили протяжные стоны его имени, которые она с удовольствием произносила. — Черт, — снова прохрипел он. — Кончишь для меня? Внутри у девушки снова все перевернулось от его слов. Его движения становились быстрыми и рваными. Он пытался доставить ей как можно больше удовольствия. — Драко…стой…а…п-подожди-и… — М? Девушка почти хныкала, чувствуя за спиной не менее возбужденный член. — Хочу почувствовать тебя внутри, — сказала она хрипло. Он больно укусил ее шею и тут же зализал место укуса, усмехаясь. Его руки почти сразу легли на ее бёдра, прижимая к парте. Девушка легла животом на холодное дерево. Он зашёл в неё резко и грубо, ещё сильнее впечатав в парту. Малфой дразнил нарочито медленными движениями, ладонью, что снова обхватила ее шею, слегка перекрыв дыхание. Он усмехнулся, переместил вторую руку на талию, резко толкнувшись вперёд. С каждым толчком темп продолжал увеличиваться, а рука все сильнее сжимала горло. — Давай, Кэтрин, — прорычал он, — Я знаю, ты хочешь кончить. Он размашистыми движениями продолжал таранить ее тело, не сдерживая стоны. Ещё несколько рваных толчков, и перед глазами все поплыло от яркого оргазма. Они лежали на парте, громко и тяжело дыша. Драко взял ее руку и поцеловал ладонь. Через двадцать минут они вернулись в гостиную, где эльф прикреплял объявление на доску. — Что это? — спросила Драко, подходя ближе.

УРОКИ ТРАНСГРЕССИИ Если вам уже исполнилось семнадцать лет или исполнится до 31 августа, вы вправе пройти двенадцатинедельный курс обучения трансгрессии, ко­торый будет вести назначенный Министерством магии инструктор. Желающих принять участие просим расписать­ся ниже. Плата за обучение: 12 галеонов.

— Супер! — воскликнула Кэтрин, — нам пригодится! Драко ещё раз прочитал объявление и улыбнулся. — Как там поживают Уизли? — неожиданно спросил Драко и внутри у девушки все похолодело. — Эм… хорошо, вроде. — Максимально спокойно ответила она. — Ты виделась с Фредом? — Да. — честно ответила она. — И? — Что и? — Я хочу знать подробности. Я хочу знать, что он тебе сказал, после того, как бросил тебя ночью в Лондоне. — Мы долго говорили, — сказала она и отошла на безопасное расстояние, чтобы тот не видел ее глаз, — Он извинился, сказал, что повел себя отвратительно. — Продолжай… — сказал Драко, не дав далеко уйти Кэтрин, подошел вплотную. — Это всё. — Он пытался тебя вернуть? — Зачем тебе это знать? Ты сам сказал, что между нами ничего нет. — Ты моя. И это факт. Если я узнаю, что этот рыжий водится рядом с тобой, то… — Драко…, — перебила его девушка, — почему ты так неожиданно заговорил о нем? — Это все сложно объяснить, но да, Поттер, я действительно ревную. Когда там ты кричала мое имя… я… я хочу чтобы так было всегда. Чтобы никто другой не мог тебя трогать, как это делаю я. — Так и будет. Никто не коснется меня, кроме тебя. — Кэтрин пришлось встать на носочки, чтобы коснуться своим любом его носа. — Мне так жаль. Совсем скоро ты во мне разочаруешься. Кэтрин замотала головой: — Нет, не говори так. Ты не знаешь, что будет дальше. — Я знаю, и для тебя это будет огромный сюрприз.