Связанные. На дне

Смерть была бы лучше, чем еще одна секунду в этом теле-костре. Магия обжигала каждую вену, каждое нервное окончание. Кэтрин проснулась глубокой ночью. За окном ярко светила луна, которая освещала комнату. Она посмотрела на безупречный белый потолок, откуда висела огромная потухшая люстра. Воздух, ей не хватало его. Внутри что-то дрогнуло, когда она почувствовала, как ее руку кто-то крепко сжимает. Кэтрин тяжело повернуть голову, но с этой маленькой задачей она справляется. Драко лежит на кровати лишь корпусом, его ноги спрятались где-то внизу. Он сладко сопит, локоны волос нежно прикрывают глаза. Кэтрин снова пришлось приложить большие усилия, чтобы сжать ладонь парня. От этого слабого движение Драко открывает глаза, будто он ждал этого очень долго и все время был начеку. — Ты проснулась, — прошептал он, быстро вставая с пола и садясь рядом с ней. — М… воды… — промычала девушка. Губы сильно высохли, а во рту оставался неприятный привкус. Драко, словно уже делал это множество раз, приподнял ее голову, подложил подушку и протянул прозрачный стакан воды с трубочкой. Кэтрин сделала всего пару глотков и этого хватило, чтобы полной грудью сделать вдох и наконец поднять руки. — Я долго спала? — спросил она, проведя рукой по волосам. — Пять дней… — немного погодя ответил Драко, потирая сонные глаза. — Ты просыпалась каждый день, чтобы попить. — Не помню… Драко снова взял ее руку и посмотрел в потускневшие зеленые глаза. — Ты жива и это главное. — Гарри? Он жив? Драко выпрямился, все еще сжимая ее руку. — Жив. И он сбежал. Его ищут. Кэтрин покрутила головой. — Он отправился их искать… — Не говори мне ничего. — сказал твердо парень. — Он узнает. Кэтрин понимающе кивнула. — Что произошло за это время еще? Драко наклонился к девушке и поцеловал ее лоб. Он задержал свои губы на ней, словно хотел насладиться этим моментом. — У тебя жар. Сейчас Вини принесет тебе суп. Тебе нужно как можно скорее восстановить силы и встать. — Мутит… — прошептала она, — Я не смогу поесть. — Сколько сможешь, пожалуйста, хотя бы пару ложек. — Утром, обещаю. Драко кивнул, помог убрать толстую подушку из под спины. Кэтрин попросила лечь его рядом, чтобы снова ощутить тепло и аромат. Драко долго гладил ее волосы, пока Кэтрин засыпала, свернувшись возле теплого парня. На утро Кэтрин проснулась в кровати одна. Солнце светило прямо в глаза. Наконец она смогла вдохнуть полной грудью. Потребовалось много времени, чтобы встать с кровати. По знакомому маршруту она дошла до большой и светлой ванны, где висело огромное зеркало. Наконец Кэтрин видит себя в полный рост и сердце замирает от этой картины. Когда-то красивые длинные волосы каштанового цвета потускнели. Сейчас она четко видела длинную седую прядь. Под когда-то светлыми глазами были два больших синяка. Губы бледные и потрескавшиеся. Глаза покраснели, слезы пошли сами по-себе. Немного собравшись с мыслями она наконец решилась снять теплый халат, который был на ней все эти дни. Руки Драко остановили ее, когда она уже развязала лямки. — Не стоит, — прошептал он. — Ты следишь за мной? — Да. — Я хочу знать, что со мной происходит — Тебе не понравится. Кэтрин дернула руки от Драко, пошатнулась и снова чуть не упала. Он придержал ее за плечи. Прикрыл глаза и вздохнул: — Хорошо, но пообещай, что будешь держать себя в руках. — Да что я там такого… увижу… Кэтрин смотрела на обнаженную себя. Ее тело полностью изменилось. Черные узлы окутывали практически всю ее кожу. Узлы доходили до затылка, спускались по животу и обволакивали уже левую руку. Правая рука уже полностью почернела. — Я знаю как от этого избавиться, — пошептал парень, вытирая слезы Кэтрин. — но нужно немного подождать, почти все готово. Кэтрин кивнула. Заправила халат и позволила парню поднять ее на руки и посадить в теплую кровать. Домашний эльф Вини принес поднос с ароматным супом, булочками и крепким кофе. — Чем быстрее ты восстановишься, тем скорее… тем скорее мы покинем это место. Кэтрин кивнула, аппетита совсем не было. Но ради Драко она сделала пару глотков кофе и съела одну булочку с тремя ложками куриного супа. Когда поднос убрали, она положила теплую ладонь на его щеку. — Ты был со мной рядом все эти дни? — Как я мог тебя оставить? Кэтрин улыбалась, и эта улыбка грела его больше всего на свете. Но улыбка пропала через пару секунд, когда рвотный рефлекс стал невыносим. Словно это было уже множество раз, Драко достал из под кровати медный таз. Кровь с примесью еды вышла из девушки. — О Боже… — промычала она, — что это??? Вини убрал таз по одному щелчку. Драко помог сделать девушке пару глотков освежающей воды. — Я умираю. — прошептала она, руки тряслись и глаза вновь наполнились слезами. — Я не позволю тебе уйти, нет! Ты будешь жить. Тебе нельзя умирать потому, что я знаю, что даже если я выживу, я не смогу без тебя жить. — Надо было догадаться о том, как опасно было сближаться. Мы и так это знали. И вот он итог. Драко, ты должен смириться… Этой уязвимости Драко не показывал никому и никогда. И Кэтрин ценила каждое его слово. Он вновь наклонился к ней, пожимаясь своим лбом к ее. — Какое сегодня число? — вдруг спросила Кэтрин, смотря по сторонам. — Вроде 9 июня, — смущенно ответил Драко. — Я пропустила твой День Рождения! — с досадой сказала девушка и нервно сжала одеяло. — А ведь у меня был подарок… — Для меня лучшим подарком стало то, что ты проснулась. — Теперь тебе 17, и ты можешь колдовать вне школы. — Теперь я могу спасти тебя и это никто уже не изменит. Кэтрин улыбнулась. — Ты расскажешь мне? — Как только… Эту трогательную минуту нарушило то, что Люциус Малфой ворвался в комнату, громко крикнув своему сыну: — НЕ ПРИКАСАЙСЯ К НЕЙ! Люциус Малфой взял за шкирку своего сына и выкинул из комнаты. И без того слабая Кэтрин смогла найти в себе силы, чтобы встать с кровати. — А ты, — сказал Люциус, уставив на нее палец. — ты сидишь здесь и больше не высовываешь свой нос из комнаты. — Мистер Малфой, я… — Мне не нужны никакие оправдания! — рявкнул Люциус и захлопнул дверь. Кэтрин сделала тяжелый вдох и посмотрела по сторонам. Она крепче перевязала свой халат и собрала волосы в тугой хвост. Кэтрин решительно открыло окно и посмотрела вниз. Сейчас она на третьем этаже, кабинет Люциуса на первом этаже в левом крыле. А комната Драко прямо под ней. Она старалась прислушаться, откуда и с какой стороны слышны крики. Так ничего и не расслышав она устало села на кровать. Огромный поток мыслей перебил странный звук. Кэтрин минуту искала источник слабого постукивания, пока на поняла, что он исходит из ее сундука. Девушка с трудом открыла тяжелую крышку и оттуда со всей силы вылетел серый конверт. Он облетел всю комнату и приземлился на кровать. Кэтрин скорее раскрыла его, но лист бумаги оставался пустым. Девушка решительно хотела сжечь его и маленький огонек прошелся по руке, и, едва коснувшись листка, тут же появились буквы. Кэтрин откинула огонь в сторону и глаза ее расширились, видя что за послание она держит в руках.

Дорогая Кэтрин,

Если ты читаешь эти строки — значит, мой старый друг-время наконец-то подтолкнул меня к выходу, и я рад, что этот день настал. Мне хочется верить, что ты всё ещё жива, пусть даже твоя жизнь и стала похожа на тень. Тебе больше нет нужды прятаться от Гарри. Как ни горько мне это писать, но пришло время — и тебе, и ему — посмотреть в глаза тому, что вы оба так долго называли смертью.

Я должен попросить у тебя прощения. И просить буду не единожды, хотя мертвым это прощается легче, чем живым. Я скрыл от тебя одну очень важную деталь. Что ещё хуже — я наложил заклятие на память твоих друзей, лишив их права рассказать тебе правду. Они не предавали тебя, Кэтрин. Предал вас всех — я. Осмелился, потому что верил: ложь во благо иногда важнее горькой истины. Теперь ты вправе ненавидеть меня.

Ты получила это письмо — следовательно, меня уже нет. И моя смерть пришла именно так, как должна была. Северус Снейп сделал то, о чём я его просил. Не вини его. В его сердце больше отваги и печали, чем в тысяче живых душ.

Та самая книга, которую ты так долго искала будет ждать тебя в новом месте. Скоро за тобой придут — не сопротивляйся, даже если будет страшно. Тебя увезут. Но смерть свою прими как данность, как дар.

А до тех пор, дорогая Кэтрин, сделай мне одно одолжение: живи. Как можно дольше. Даже если каждый новый день будет стоить тебе боли.

С самыми тёплыми пожеланиями и запоздалым раскаянием,

Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор

— профессор (сейчас уже, смею надеяться, заслуженно отдыхающий)

Кэтрин свернула пергамент, смотря в одну точку. Сверток моментально превратился в пепел, который рассыпался на прекрасный дорогой паркет.

***

Еще несколько дней Кэтрин не выходила из своей комнаты и думала о том, что ей написал Дамболдор. Домашний эльф часто приносил ей небольшие перекусы и Кэтрин послушно съедала, хоть и понемногу. Силы действительно возвращались к ней постепенно и она наконец смогла полежать в горячей ванной. Девушка упорно пыталась скрыть в разных прическах седую прядь волос, но все было безуспешно. Наконец, она смирилась с ней и просто заправила за ухо. За свободное время девушка расписала весь свой дневник, стараясь не упустить ни одну деталь. — Так я смогу сохранить рассудок, — прошептала она сама себе, — как сказал Северус Снейп. Вспомнив о нем тело моментально содрогнулось. Совсем недавно, будто это было вчера, ее любимый профессор Снейп хладнокровно убил Альбуса Дамболдора. Она знала, что так будет, она видела, как он клялся Нарциссе Малфой в этом. У девушки не укладывалось в голове, что все происходило слишком быстро. А Гарри? Он видел. Она чувствовала его рядом. Она знала, что он близко. И как хорошо, что за несколько дней до этого она вернула ему мантию. Что сделали бы пожиратели смерти с ним. Страшная картина той ночи вновь мелькала перед тусклыми глазами. Как Драко крепко держал ее руку, как они спускались по винтовой лестнице и перешагивали тела, как запах крови и смерти ударял в нос. Как они спустились на первый этаж, где дети и одногруппники бегали в поисках спасения. Как они бежали по узкой теплой тропе, как пробегали мимо дома Хагрида, где тот уже сражался с другими пожирателями. И как она стала частью этого страшного мира. Она видела глаза брата, разочарование и боль читались в них. Кэтрин сделала глубокий вдох, слезы уже не текли. Она снова прикрыла глаза, вспоминая Сириуса, того, кто держался за нее до последнего. За Сириуса, который сражался за нее и погиб. Беллетриса убила его. Гнев кипел в крови, как и в прошлом году. Кэтрин знала, что эта тварь тоже в этом доме. И что она не может сделать ничего. Собрав остаток сил она наконец оделась, открыла окно, чтобы проветрить комнату, пропитанную болью и застывшим воздухом. Она дернула ручку, но та была заперта, чему она вообще не удивилась. Снова посмотрела в окно. Хватил ли сил спрыгнуть и встать крепко на ноги? Конечно нет, но попытаться стоит. Ни секунды больше она не хотела находиться в этом доме. Драко в безопасности, его родители сделают все, чтобы сохранить его жизнь. Черная метка на левом предплечье уже практически была не видна, ее погладили черные волны, что резали все тело. Все, что она взяла с собой в небольшую сумку — дневник и самая дорогая фотография ее родителей и любимого крестного. Кэтрин размяла отекшие ноги, потянула спину и села на край окна. Еще раз огляделась по сторонам, и, убедившись, что никого в саду нет, прыгнула в кусты белоснежных роз. Адская боль, от которой даже тяжело было сделать маленький вдох. Спина лежала на твердой земле, вокруг нее плотные кусты. И шипы. О которых она даже не подумала. На руках и на лице появились маленькие порезы, откуда сочилась алая кровь. Немного полежав и приняв ситуацию, набравшись терпения и сил, она стала вставать. По чуть-чуть: правая нога, левая. Руки не слушались, но вскоре немного потянулись. Теперь она сидит в кустах и продумывает дальнейшие ходы. Осталось как можно скорее добежать до забора, найти ту самую лазейку и пройти через барьер. Вдох, выдох, и еще один вдох. Кэтрин не помнила дня, когда она так быстро бежала. Победа! Она нашла дыру в заборе быстро. Ноги практически не слушались и казалось, что в легких не осталось воздуха. Теперь, будучи за забором, осталось идти прямо. Прямо до большого пня, а потом от него прямо, не оглядываясь, не думая ни о чем. Радости не было предела, когда большой толстый пень, плотно покрытый мхом, уже виднелся. Медлить нельзя, если ее поймают, то будет плохо. И плохо будет всем. За пнем, где заканчивался волшебный барьер ее ждала свобода, новая жизнь. И Кэтрин уверено шла к ней, пока чья-то крепкая рука не схватила ее за волосы и с силой не уронила на твердую землю. — Сбежать удумала, дрянь! В глазах все поплыло, но эти лохматые волосы и этот противный голос она узнает везде. Беллатриса. *** — Эта сука чуть не сбежала, так вы за ней следите Люциус? Кэтрин снова ударилась о кафель калениями, когда ведьма кинула ее в сторону, показывая всем находящимся в большой парадной комнате. Сбоку кто-то громко охнул, Кэтрин подняла взгляд и увидела Нарциссу Малфой. — Я тебе велел сидеть в комнате и не высовываться! — прокричал Малфой старший, быстро пересекая большое расстояние между ними. — Тебе будет плохо, и твоему сыну, если Темный Лорд узнает, что она пыталась сбежать. — Баллатриса… — прошептала Нарцисса, — прошу тебя. Ведьма громко цокнула языком и пнула Кэтрин в живот. — Значит, она будет сидеть там, где нет окон и дверей. — сказал Люциус и грубо схватив девушку за руку повел в другую сторону. — Что за крики? Драко стоял на лестнице, со страхом наблюдая за всей картиной. — Вернись в свою комнату и не смей выходить оттуда без моего дозволения. — Отец, прошу тебя… — ВЕРНИСЬ. В СВОЮ. КОМНАТУ! От громкого крика у Кэтрин разболелась голова, она сжала виски и закрыла глаза. — Дайте мне уйти… — промычала она, вытирая слезы. — Ты нужна здесь! — ответила ей Беллатриса, попутно хватая ее за волосы. — Пока из тебя не высосут все до последней капли магии, ты будешь гнить в подземелье. Глядишь и твой любимый братик здесь окажется, чтобы спасти тебя. Тогда вы будете умирать друг у друга на глазах! Кэтрин бросили в сырую темную комнату. Здесь нельзя было встать во весь рост — потолок нависал над головой, как крышка гроба. Каменный мешок не знал света: ни факела, ни отблеска. Воздух, затхлый и колючий, стылыми глотками давил на лёгкие, а стены плакали сыростью. На холодном полу — единственное жалкое подношение: мятое, пропитанное грязью покрывало. Оно и было всей её защитой от сырой земли. Время здесь потеряло смысл. Кэтрин давно перестала считать дни — разум цеплялся за остатки ясности, но с каждым часом они таяли, как дым. Ей казалось, что прошла вечность, но, возможно, минуло всего лишь двое суток. Мысли поглощали ее. В такой темноте она видела призраки умерших близких. Изредка приходил Вини — приносил жалкие крохи перекуса, больше похожие на объедки. Однако настоящим сокровищем была вода: драгоценная, скупая влага. Девушка хранила её, как последнее лекарство, и делала глоток лишь тогда, когда язык уже не ворочался от сухости, а губы трескались до крови. Но в самой глубине, там, где кончалась надежда, ещё теплился крошечный, почти мёртвый огонёк. Злость. Не на них — на себя. На то, что позволила. Что до сих пор дышит, хотя легче было бы не вставать с этого грязного покрывала. Кэтрин сжала пальцы в кулак, но сил даже на это почти не осталось — мышцы лишь судорожно дёрнулись. Она зажмурилась, и в темноте век те же лица вспыхнули снова. Фред с отвращением. Сириус, падающий за завесу. Дамблдор, который говорит — смирись. Круцио, от которого хотелось выть, но она давно забыла, как звучит её собственный голос. «Может, они и правы», — прошептало что-то внутри. — «Может, сломанным жить легче». Но в следующую секунду пересохшие губы дёрнулись в кривой усмешке. Если она сломана — почему тогда до сих пор считает глотки воды? Почему всё ещё ждёт, когда Вини откроет дверь? Сломанные не ждут. Она ждала. И от этого становилось только больнее. В очередной приход Вини она осмелилась спросить: — Сколько дней я тут? — Двенадцать, юная мисс Поттер, — с поклоном ответил Вини и с громким хлопком исчез. После того как с очередным перекусом было покончено, раздался сильный скрежет. Чёрная, как ночь, дверь отворилась, а за ней стояла Беллатриса. — Пойдём. ОН ждёт тебя. Она схватила ослабевшую девушку за руку и силой потащила к выходу. Путаясь в собственных ногах, Кэтрин смогла подняться по узкой лестнице — ступени были скользкими, и каждый шаг отдавался болью в затёкших мышцах. А потом — яркий свет. Ударил по векам, по самому зрению, выжигая глаза, которые двадцать дней не видели ничего, кроме тьмы. Кэтрин зажмурилась, но даже сквозь сомкнутые веки пробивалось белое, режущее марево. Двадцать дней в заперти. Без света. Почти без еды. Без движения. Без сил. Свобода? Нет. Её снова бросили на пол. Грубо, с силой, заставляя упасть на колени и склонить голову перед Тем, кто ждал в центре комнаты. Ледяной камень встретил разбитые колени. Волан-де-Морт стоял в трёх шагах. Он был выше, чем она запомнила, — неестественно, будто смерть вытянула его вверх, оставив лишь кости и змеиную плоть. Кожа цвета старой кости туго обтягивала череп, почти просвечивая на скулах. Вместо носа — две узкие прорези, ноздри трепетали при каждом вдохе. Глаза, красные, с вертикальными зрачками, впились в неё без единого моргания. Он улыбался — тонкая нить бледных губ растянулась в довольной усмешке. Та энергия, что он черпает из нее каждый день давала силу. — Кэтрин Поттер, — голос его был высоким, холодным и каким-то шелестящим, как ветер над могилой. — Мне сообщили, что ты пыталась сбежать. Он сделал паузу, наслаждаясь каждым словом. Кэтрин, стоя на коленях, не поднимала головы — только смотрела в пол, где трещины в камне складывались в уродливые узоры. — Надеюсь, то время, что ты провела в подземелье, было для тебя полезным и ты многое смогла понять. — Он обошёл её со спины, и каждый шаг отдавался в её висках глухим ударом. — Я расстроен. Я думал, что ты приняла правильную сторону. Но ты меня разочаровала. Кэтрин почувствовала его холодное дыхание на затылке. — А я не люблю людей, которые меня огорчают и подводят. Это будет для тебя уроком. Она не успела понять, что происходит. Только услышала резкий свист в воздухе — и в следующий миг спину разрезала огненная полоса. Кнут. Не простой — магический, оставляющий не только рваную рану на плоти, но и жгучую боль, которая добиралась до самых костей. Беллатриса, стоящая за спиной, довольно хмыкнула. Кэтрин не закричала — только сжала зубы так, что хрустнула челюсть, и вцепилась пальцами в каменный пол. — Милорд... — раздался тихий, неуверенный голос откуда-то сбоку. Драко. Он сделал шаг вперёд, бледный как полотно, с глазами, полными ужаса и... сожаления. — Прошу... она и так еле дышит. Но договорить ему не дали. Жесткая рука Люциуса Малфоя легла на плечо сына и сжала так, что кости захрустели. — Молчи, Драко, — прошипел отец, не повышая голоса, но в этом шёпоте было больше угрозы, чем в крике. — Ты не в том положении, чтобы просить. Драко опустил взгляд и отступил в тень, сжав кулаки. Волан-де-Морт не обратил на эту сцену ни малейшего внимания. Он вновь оказался перед Кэтрин, наклонился и взял её правую руку — ослабевшую, почти мёртвую. Пальцы лорда, длинные и холодные, как змеиная кожа, обхватили её запястье. Кэтрин попыталась отдёрнуть руку, но мышцы не слушались. — Ты носила во мне то, что тебе не принадлежало, — прошептал он, глядя ей прямо в глаза. — Пора вернуть. И она почувствовала, как из неё вытягивают остатки. Не магию — ту самую силу, которой он питался. Энергию, тепло, последние крупицы жизни. Всё вытекало через его пальцы, оставляя внутри пустоту — такую глубокую, что Кэтрин вдруг показалось, что её тело стало всего лишь бумажной оболочкой. Свет перед глазами померк, ноги подкосились окончательно. Она не упала только потому, что Волан-де-Морт держал её за руку, как куклу. Потом он отпустил. Она рухнула на пол, беспомощная, пустая, еле слышно выдыхая воздух. — Унесите её, — равнодушно бросил Тёмный Лорд, вытирая пальцы о мантию. — Она мне больше не нужна. Драко не посмел ослушаться. Он подхватил обессиленное тело Кэтрин на руки и, не обращая внимания на крики отца — да и на любые другие голоса вокруг, — медленно понёс её в свою комнату. Сквозь полуобморочную пелену она слышала его тяжёлое, сбивчивое дыхание и чувствовала, как на её лицо падают его горячие слёзы. Он осторожно опустил её на свою кровать. Ту самую, где они когда-то прятались от всего мира, согревая друг друга теплом своих тел, где рождались самые откровенные разговоры, которые нельзя было доверить даже стенам. — Я не успел… Прости, — прошептал он, задыхаясь от слёз. Кэтрин хотела ответить, но сил не осталось. Всё, на что она оказалась способна, — приоткрыть глаза. Этого хватило, чтобы увидеть, как Драко сжимает её руку и прижимает к своему мокрому лицу. Он рыдал беззвучно, задыхаясь от собственного бессилия, от того, что ничего не может изменить. Прямо перед ним умирала та, кого он любил. Та, что приняла его со всеми его шрамами и слабостями. Та, что вытаскивала из тьмы и оставалась рядом, когда другим было плевать. Та, что стала для него последним лучом надежды среди бесконечной ночи. Она закрыла глаза — и умерла. Тишина заполнила комнату. Не та тягучая, что была в подземелье, а совершенно иная — пустая, звенящая, будто мир на миг замер, не зная, что делать с этой внезапной потерей. Драко не закричал. Он сидел, всё ещё прижимая её безжизненную руку к своей щеке, и смотрел на её лицо — бледное, спокойное, почти просветлённое. Слёзы давно кончились, осталось только сухое, колючее горе, которое не выходило наружу, а разъедало изнутри. — Нет, — выдохнул он одними губами. — Нет, ты не можешь. Не ты. Пожалуйста… Он легонько потряс её за плечо, будто надеялся разбудить. Она не ответила. Её грудь не поднималась. Веки не дрогнули. В комнате, где когда-то звучали их тихие разговоры и неумелые попытки согреть друг друга теплом, теперь поселилась смерть — чужая, незваная, но от этого не менее властная. Где-то в коридоре послышались шаги. Люциус. Драко узнал бы эту тяжёлую, властную поступь отца среди тысячи других. Но он не обернулся. Ему было всё равно. Пусть приходят. Пусть забирают его. Пусть убивают. Он больше ничего не чувствовал. — Драко, — голос Люциуса прозвучал жёстко, но в нём проскользнуло что-то похожее на осторожность. — Отойди от неё. Драко не пошевелился. — Я сказал... — Она умерла, отец, — голос Драко сорвался, захлебнулся осколками. — Вы все её убили. Вы и ваш Тёмный Лорд. Люциус замолчал. На миг в комнате стало совсем тихо — только тяжёлое дыхание Драко нарушало покой. — Приведи себя в порядок, — наконец произнёс Люциус, и в его тоне не было ни капли сочувствия. — Это была всего лишь полукровка. Таких, как она, много. Драко медленно поднял голову. В его глазах, красных от слёз, горела такая ненависть, что Люциус невольно сделал шаг назад. — Убирайся, — прошептал Драко. — Убирайся, пока я не забыл, что ты мой отец. Люциус хотел что-то сказать, но передумал. Развернулся и вышел, плотно закрыв за собой дверь. Драко остался один с её телом. Он наклонился, коснулся губами её холодного лба. — Прости, — прошептал он в последний раз. — Прости, что не смог защитить. А где-то далеко, за стенами поместья Малфоев, древние магические книги, хранимые Ватиканом, едва заметно шелохнулись на полках — словно почувствовали, что одна очень важная страница ещё не перевёрнута до конца.