Дикий запад

К концу третьего дня они, наконец, добрались до Коттонвуда. Вся дорога прошла в молчании, Джеки не обращала внимания на маленькую рыжеволосую бестию, а Ариэль исподтишка рассматривала ковбоя, подмечая в нем какие-то детали. - Ариэль! Джеки! – Таддеус вышел из дома, направляясь к отвязывающей повозку Джеки и своей племяннице. – Ну, наконец-то! - Дядя Тэдди! – рыжеволосая бросилась на шею к уже поседевшему от времени мужчине. Джеки же прыснула от смеха, услышав ее обращение. Она-то думала, что это прозвище придумано ею. - Как вы? Все хорошо? – поинтересовался Таддеус, отстраняя от себя вдруг ставшую любвеобильной племянницу. - Все норма… - договорить Джеки не дала рыжеволосая, нагло ее перебив. - Он приставал ко мне! – милый голос, приветствовавший дядю несколько минут назад сменился гневным, надменным и озлобленным шипением. Таддеус на секунду широко раскрыл глаза, а затем залился смехом. К нему присоединилась и Джеки, уже успевшая понять, что ее маленькой тайне пришел неминуемый конец. Но это не огорчало ее. - Дядя? Ты не с ума ли сошел? – Ариэль была в полнейшем недоумении. Она переводила взгляд с загибающегося в приступе смеха ковбоя на своего дядю, не уступавшему ни в чем, и обратно. - О-о-ох... – протянул Таддеус, пытаясь отдышаться после приступа смеха. - Почему вы смеетесь?! – воскликнула Ариэль. Чего девушка терпеть не могла, так это насмешек. - Джеки? Приставал? – Таддеус растягивал слова, пытаясь не рассмеяться вновь, - Джеки – девушка, - выпалил он, наблюдая за реакцией Ариэль. Джеки же растянулась в улыбке и сняла шляпу. До Ариэль все еще не доходил смысл сказанных дядей слов. «Как девушка? Но он же мужчина, я же сама видела… Стоп, что я видела?» Ариэль во все глаза смотрела на загорелое лицо стоящего рядом с ее дядей ковбоя. Шок на лице девушки явно забавлял его, потому что тот расплывался в мальчишеской улыбке от ушей. Ариэль вспомнила, как этот человек дрался тогда в Эдвинтоне, потом как помогал ей забираться в повозку. - Вы надо мной издеваетесь! – заявила девушка и стремглав помчалась в сторону дома. Джеки и Таддеус снова засмеялись. Затем мужчина серьезно посмотрел на свою подопечную: - Ты же не приставала к ней? - Ну, если только чуть-чуть, - Джеки не заметила серьезного взгляда Таддеуса, потому и продолжала подшучивать. - Ох, ты никогда не поменяешься, - прошептал мужчина и пошел искать свою племянницу. - Да, никогда, - тихо ответила Джеки, наконец, уловив настроение старого друга. *** Время шло. Ариэль выбрала одну из комнат в доме, что и следовало ожидать. Не пристало молодой леди жить среди мужчин в переделанном сарае. Таддеус этого бы не пережил. Никто толком так и не знал, что натворила девушка, да и спрашивать никто не решался. Мужчины, работающие на Джеки, относились к Ариэль с почтением, которым обычные наемники не сильно отличаются. Вероятно, ее ребята боялись гнева своей хозяйки, не раз видя, на что та способна. Джеки старалась как можно меньше времени проводить в компании молодой девушки. Каждый раз, когда они оказывались друг с другом, девушки начинали бросаться друг на друга с колкостями и злобными шутками. Сентябрь пролетел быстро. Ариэль помогала Бренде ухаживать за Джимом, которому уже чертовски надоело лежать в кровати как бесполезное бревно, не годящееся даже на то, чтобы его сжечь. Джеки пропадала вместе со своими рабочими в поле, они спускались в каньон и ночевали под открытым небом. Таддеус только задумчиво провожал девушку взглядом, когда та отправлялась в очередную поездку. Он следил за Ариэль, которая очень уж часто стала проводить время в комнате Джима, но каждый раз, когда он заходил туда, он находил племянницу сидящей у окна и смотрящей куда-то вдаль. Время от времени Джеки совершала поездки в Эдвинтон и в тайне ото всех пыталась выяснить, что натворила эта девушка, которую ей пришлось приютить у себя, когда она дала опрометчивое обещание своему другу. Она пыталась отыскать родителей Ариэль, но, оказалось, что они покинули город, отправившись куда-то на юг. Это насторожило Джеки, но особого значения девушка не придавала таким новостям. Она несколько раз проезжала мимо борделя, вернее, того, что осталось от публичного дома разврата и похоти, размышляя, кому не угодило сие заведение. В очередную поезду к Эдвинтон Джеки взяла с собой повозку, чтобы закупить запасы к стремительно приближающейся зиме. Привязав лошадь, девушка, одетая как всегда в рубашку, джинсы, шляпу и сапоги со шпорами, вошла в магазин. - … Такая рыжая, - услышала отрывок фразы Джеки. Когда она вошла, разговор тут же прекратился. Мужчина, извинившись, вышел, пообещав зайти позже. Джеки не обратила внимания на этот эпизод, она назвала продавщице небольшой список необходимых провиантов, добавила к покупкам два матраца, потом, немного подумав, купила четыре куска мыла с ароматным запахом и два новых платья. Одно для Бренды, другое – для Ариэль. Продавщица, милая девушка лет двадцати, улыбалась Джеки самой ласковой улыбкой, на которую была способна. Джеки даже думала поддаться и уединиться на полчаса или около того в одном из подсобных помещений магазина, но, подумав о том, что впереди еще два-три дня пути, тут же отбросила эту мысль. К тому же, дома ее ждали друзья. «Интересно, ждет ли рыжая-бестыжая?» С той же легкостью, с какой эта мысль появилась, Джеки прогнала ее. Упаковав все в повозку, она отправилась домой, туда, где ее ждут. Пусть даже и не все.