Дикий запад

Джеки и Ариэль сидели в гостиной. Рыжеволосая девушка опиралась на плечо мустангера. Джеки рассказывала очередную легенду, а Ариэль слушала и утопала в этом хрипловатом голосе, который, кажется, заполнял все ее мысли. Джеки обнимала девушку, неосознанно поглаживая пальцами ее плечо. Ариэль подняла голову, чтобы что-то спросить, а Джеки в этот момент собиралась уткнуться носом в рыжую макушку и продолжить рассказ, вдыхая приятный аромат от чистых волос девушки. Это было ее маленьким ритуалом. Ариэль сначала шутливо одергивала ее, не желая признавать, что ей это нравится, но потом смирилась. Девушки встретились взглядами. Прищуренные глаза Джеки резко распахнулись, когда она оказалась на расстоянии пары дюймов от девушки, чувствуя ее дыхание на своем лице. Постороннему наблюдателю показалось бы, будто это просто статуя. Казалось, что они застыли много тысячелетий назад, а потом художник раскрасил их в яркие краски, давая большую схожесть с живыми людьми. Изумрудные глаза с нескрываемым удивлением смотрели в серые, которые сейчас больше были похожи на грозовые тучи. Ариэль смотрела в эти глаза и пыталась угадать, о чем думает Джеки. Она несколько мгновений вглядывалась в них, понимая, что зрительный контакт уже давно и непозволительно затянулся, но ничего не могла с собой сделать. Эти глаза притягивали, словно магнитом, не давая разорвать связь. Джеки чувствовала, что этот момент особенный. Изумрудные глаза рассматривали ее, но в них не было страха или неуверенности. Это дало Джеки надежду. Возможно, виноват был полумрак, потому что единственным источником света был камин, или поздний вечер, располагающий к откровенности, а может виновата сама ситуация, но губы Джеки медленно накрыли губы Ариэль в осторожном, почти целомудренном поцелуе. Мустангерша приникла к мягким губам и остановилась, давая рыжеволосой девушке возможность отвернуться и отвергнуть ее. Это было далеко несвойственно Джеки, которая обычно брала то, что хотела, а ее девушки никогда этому не препятствовали, наоборот, с предвкушением давая ей возможность действовать. Опьяненная отсутствием отказа, Джеки целовала нежные губы. В то же время и ответа она не получала. Ариэль находилась в откровенном шоке. Ее ночные грезы, ее наваждение, Джеки сейчас целовала ее, мягко и обходительно, ни на чем не настаивая. Ариэль плавилась под этими губами. Это было ни на что не похоже. Девушка терялась в этих новых ощущениях. Несколько мгновений спустя, Ариэль почувствовала, как язычок Джеки дразнит ее, прося разрешения проникнуть сквозь ее губы. Тепло, разлившееся по всему телу, подтолкнуло Ариэль к тому, чтобы впустить язычок девушки. Джеки углубила поцелуй, который из обходительного и осторожного превратился в страстный, поглощающий. Мустангер притянула девушку к себе ближе, Ариэль подалась немного вперед, обхватывая плечи Джеки. Еще немного и их тела бы плотно примкнули друг к другу, если бы не одно «но». Живот Ариэль мешал этому случиться. «О боже, нет!» Ариэль в испуге раскрыла глаза, когда Джеки отстранилась. Именно в эту минуту ребенок Ариэль решил напомнить о себе. Он несколько раз оттолкнулся от стенок ставшего уже большим живота своей мамы. Джеки почувствовала эти толчки. Последнее, что увидела Ариэль, были глаза Джеки, наполненные болью, смешанной с яростью. Девушка потеряла сознание, находя в этом спасение. Эмоции оказали на нее слишком большое воздействие. Всего несколько минут назад она упивалась сладким поцелуем, а потом ее ребенок встал между ними. Джеки успела только поймать Ариэль, глаза которой закрылись. Она находилась где-то в прострации. Кажется, ее душа отделилась от тела, потому что бренной части своего существования она сейчас не ощущала совсем. Злость и боль затмили ее разум, поэтому Джеки даже не замечала, что девушка упала в обморок. Она смотрела в одну точку, пытаясь осознать то, о чем невольно подумала неделю назад, отмечая, что живот рыжеволосой девушки стал больше выпирать. Тогда Джеки отогнала эту мысль, считая невозможным. Ведь все на ранчо прекрасно знали, что не имеют возможности коснуться девушки, потому что она под защитой Джеки, как ее подопечная. Ей хотелось, чтобы все это оказалось просто сном. Пусть и поцелуй был бы сном, пусть она проснулась бы с ощущением неполноценности, но этого бы не было. Джеки не могла пошевелиться. Она медленно перевела взгляд на бездыханную Ариэль. Понимание пришло мгновенно, Джеки аккуратно приподняла девушку с себя и уложила на диван. - Бренда! – громко позвала она. – Ариэль потеряла сознание! Джеки казалось, что она со стороны за всем этим наблюдает. Даже ее голос казался ей чужим, каким-то слишком громким, слишком чистым, без привычной хрипотцы. Через минуту прибежала встревоженная Бренда с какой-то настойкой в бутыльке, следом за ней появился взъерошенный Таддеус. Он не сразу понял, что что-то случилось, Бренда же тут же бросилась к Ариэль, на ходу открывая бутыль с неприятно и резко пахнущей жидкостью. Джеки отошла от них, молча наблюдая за Брендой. Таддеус, уточнивший у Бренды, что все будет хорошо, ушел на кухню за кофе и чем-нибудь съестным для Ариэль, потому что женщина сделала предположение, что девушка упала в обморок, потому что не ела весь день. Когда Таддеус ушел, Бренда посмотрела на Ариэль, потом на Джеки, чьи глаза сейчас казались просто пустыми и безжизненными. Джеки посмотрела женщине в глаза. - Ты знала? – Уточнять, что именно, было бессмысленно. Бренда лишь кивнула, продолжая водить перед носом девушки настойку. Этот короткий кивок, казалось, разбил Джеки на несколько частей. Острая боль ощущалась в груди, очагом которой было сердце. В голове проносились мысли, одна другой хуже. Джеки не знала и не понимала, как такое могло произойти. Почему она раньше ничего не замечала? Почему Ариэль позволила ее поцеловать? Зачем? Джеки чувствовала себя так, словно ей в спину воткнули нож, продолжая прокручивать внутри нее лезвие. Грудь сдавило, глаза начало щипать. Не понимая, что происходит с ней, Джеки бросилась наверх, в свою комнату и резко закрыла свою дверь. Она упала на кровать в одежде, обняла подушку и сделала то, о чем никогда и помыслить не могла. Джеки разрыдалась. Слезы лились из ее глаз на подушку, которая уже через минуту была мокрая. Горечь, застрявшая в горле, искала выход. Уткнувшись в мокрую подушку, Джеки закричала, но ее крик не услышали даже стены, потому что его поглотила мокрая ткань. Джеки до боли сжимала зубы, так, что они скрипели. Она задавалась вопросами, на которые ни у кого не было ответов. Первый раз в жизни она решила довериться своему сердцу, как посоветовал ей Клод, а оно предало ее, обмануло, заставило страдать. Джеки чувствовала себя сейчас маленькой девочкой. Она ни к кому не могла пойти, чтобы спросить совета, она не знала что делать. Зима не давала ей возможности поехать к Клоду, который наверняка нашел бы способ помочь ей. Джеки сейчас была отрезана от мира. Продолжая обнимать полностью мокрую подушку, на которой местами порвалась наволочка, Джеки уснула. Усталость накрыла ее с головой после резкого эмоционального всплеска. Внизу Бренда уже привела в чувство Ариэль. Поддерживая с двух сторон Таддеус и Бренда довели ее до комнаты. За все это время Ариэль не проронила ни слова. Лишь когда она осталась одна, она залилась безудержными слезами, обхватив руками свой живот. Она чувствовала себя обреченной. Ариэль прекрасно знала, что рано или поздно правда высунет свое противное лицо из-за занавесы тайны, но не знала, что это произойдет именно так. Последнее, что помнила Ариэль, это были серые глаза Джеки, ставшие стальными, холодными, даже колкими. Она никогда не забудет этот взгляд. Ариэль чувствовала себя предателем. Ребенок, как будто почувствовал, что совершил что-то нехорошее, притих и не пихался. К утру глаза Ариэль были опухшими от слез, губы кровоточили, потому что девушка сдерживала вскрики, закусывая их. Только утром Ариэль смогла забыться сном. Мнимая надежда на лучшее разрушилась. Ее жизнь не будет теперь такой спокойной.