Дикий запад

Джеки встала вместе с солнцем, которое еще даже не начало отрываться от горизонта. Если бы сейчас кто-нибудь увидел ее, однозначно мог бы сказать, что Джеки разбита. Ее брови сошлись на переносице, глаза казались стальными, глубокие морщины прорезали ее лицо. Тихо, чтобы никого не разбудить, Джеки налила себе кофе и села за стол. Однако, она так и не притронулась к кружке. В ее груди клокотала ярость. «Как она могла? Почему? Почему она раньше ничего не сказала?» Сейчас Джеки была зла на весь мир. На Ариэль, которая так бессовестно ее обманула, на себя, за то, что доверилась и пошла на поводу у чувств, на Бренду, которая не сказала о том, что происходит, и даже на Таддеуса, который попросил ее приютить племянницу, попавшую в беду. Глаза Джеки были припухшими, сказалась ночная истерика и всего лишь несколько часов сна. Она не знала, что делать и как быть дальше. Конечно, первой мыслью ее было выкинуть девушку с ее выродком, еще не появившимся на свет, на лютый мороз. Но Джеки никогда не смогла бы так поступить. Ей было больно, обидно, но по своей природе она добрый человек. Вспомнив о том, что перед ней стоит кофе, Джеки сделала глоток и поморщилась. Он давно уже остыл. Вылив кофе в раковину, Джеки накинула теплую куртку и отправилась за дровами. Никто в доме не услышал и звука. Бренду всю ночь мучили кошмары. Ей снилось, что во время родов Ариэль умерла, а следом за ней и ее ребенок. Просыпалась женщина несколько раз, вся мокрая от пота. Лишь под утро кошмары оставили ее. Бренда решила пока ничего не говорить Таддеусу. Сложно было предположить, как он отреагирует на заявление о том, что его племянница беременна. К тому же, еще не известно от кого. Женщина молилась, чтобы у Джеки достало ума и милосердия для того, чтобы дать девушке спокойно родить. Для себя Бренда решила, что будет помогать Ариэль во что бы то ни стало. *** Ариэль проснулась от грохота внизу. Все в доме уже давно встали, только она, вымученная за ночь слезами, еще спала. Причиной грохота была Джеки, которая просто скинула под лестницу охапку довольно больших бревен. Когда испуг прошел, девушку захлестнули воспоминания о прошедшем дне. Сначала она расплылась в нежной улыбке, вспоминая нежные поцелуи, которые ей дарила Джеки. Но стоило ей вспомнить о том, что случилось потом, как на ее глазах вновь выступили слезы. Ариэль смахнула их. Ей надо было подумать. «Господи, почему же это случилось сейчас?» Ариэль встала на колени перед кроватью, обращаясь к потолку. «Будь проклят этот ублюдок… Я бы станцевала на его костях!» Сказать о том, что поток мыслей девушки был ужасен, значит, не сказать ничего. Ее лицо было бледным, глаза опухшими. Она на чем свет стоит поносила бывшую хозяйку борделя, люто ненавидя эту женщину. Ариэль пообещала себе, что если когда-нибудь она встретится с этой женщиной, дай ей бог сил сбежать от кулаков рыжеволосой бестии. *** С того момента как вернулась, Джеки ни с кем не разговаривала. На приветствие Таддеуса она хмуро кивнула и пошла в гостиную, чтобы затопить камин и погреться. Тяжелые думы занимали ее голову последние несколько часов. Она довольно долго бесцельно бродила по лесу, думая о том, как ей поступить. В конечном итоге, единственной путной мыслью для нее было полное игнорирование рыжеволосой девушки. Пусть себе живет под боком, на здоровье. Единственное, что пугало Джеки, так это то, что несмотря на всю злость, которую она испытывала по отношению к девушке, ей до сих пор чудился вкус этих алых пухлых губ, по прежнему хотелось обнять ее и быть рядом. Джеки затопила камин и села на диван, вытянув ноги поближе к огню. Она чувствовала себя безвольным существом, которое вынуждено приспосабливаться в этом мире. Странное, необычное ощущение. Собственное тело казалось ей чужим. Слишком тяжелым, грузным. Джеки продолжала думать о том, как ей быть с девушкой. Ариэль спустилась вниз, стараясь не привлекать к себе внимания. На кухне оказалась только Бренда, которая, как только увидела девушку, тут же раскрыла свои объятья, давая так необходимую рыжеволосой поддержку. Усадив ее за стол, женщина принялась хлопотать, ставя перед девушкой тарелку с хорошо прожаренными тостами. Хотя Ариэль и отказалась от завтрака, сказав, что выпьет только кофе, Бренда убедила ее, что стоит покушать, пусть не ради себя, но ради ребенка. Она уверила девушку в том, что теперь у нее на первом месте должен быть малыш, и пообещала, что в любом случае поможет ей. Ариэль оставалось всего два месяца до рождения малыша. Как раз весной маленькое чудо должно явиться на свет. *** В тот день Джеки и Ариэль не пересеклись даже взглядами. То ли Джеки специально старалась не выходить никуда, то ли судьба так повернулась. Через несколько дней они случайно встретились взглядами за завтраком. Несколько дней Джеки старалась встать раньше всех, чтобы позавтракать в одиночестве и не видеть девушку и ее стремительно выросший живот. Теперь он казался действительно огромным, Джеки корила себя за то, что не заметила этого раньше. Лицо Джеки было непроницаемым. Лишь глаза, светящиеся стальным светом, говорили о том, что внутри нее живут эмоции, достаточно сильные для того, чтобы скрывать их. Этот ледяной взгляд пугал Ариэль, которая даже не имела возможности поговорить с Джеки. Ариэль была готова уже абсолютно ко всему. Она решила, что, во что бы то ни стало, она не даст себя унижать или оскорблять. Джеки не имеет на это никакого права. Никто не имеет. Она никому не позволит этого. Однако, девушку ранило то, что Джеки даже не попросила никаких объяснений. Она просто начала игнорировать Ариэль. Каждый раз, когда девушки сталкивались взглядами, взгляд Джеки тут же устремлялся ниже, на живот девушки. Лицо мустангера в этот момент выражало презрительную усмешку. Бренда пыталась поговорить с Джеки, но та ушла от разговора, сообщив, что Ариэль может оставаться тут до тех пор, пока действует ее уговор с Таддеусом. Она отчетливо давала понять, что ее не заботит будущее девушки, но Бренда видела, что Джеки так же больно, как и совсем еще молоденькой беременной девушке, которая, как она знала, каждую ночь проливала горькие слезы в подушку. Сердце женщины разрывалось на части. За прошедший месяц Джеки и Ариэль обменялись, наверное, двумя или тремя фразами, и то вынужденными. Ариэль тяжело переживала все это. Беременность сильно повлияла на нее в плане эмоций. Джеки же большую часть времени выглядела отчужденной. Создавалось впечатление, что она живет какой-то своей, отдельной жизнью. Иногда, наблюдая за ней, можно было заметить, что многие действия она делает просто на автомате, а ее глаза в этот момент застывают. Жуткое зрелище, стоит признать. Джеки сознательно загнала себя в угол. Она заставляла себя не думать о девушке, не думать о том, что могло и не могло случиться.