клуб неудачников

      На секунду Моно замер, будто не услышал, что сказал мистер Зин, и растерянно огляделся назад. Риккардо поднял ошарашенный взгляд на него, выронив ручку из онемевших пальцев, Рэйни испуганно прикрыла рот рукой, а Рёку напряжённо постукивала пальцами по столу. Все они вчетвером поняли одно – Моно влип. Вчерашняя заварушка за школой, к сожалению, не смогла остаться без внимания и забыться, как страшный сон.          – Сэлмон! – резко позвал мистер Зин, на что Моно вздрогнул и снова посмотрел во все глаза на заместителя директора, точно загнанный в угол кролик на изголодавшего волка. – Я сказал, идём. Не задерживай меня и весь класс.          Моно шумно сглотнул.          – Д-да, извините, я и-иду… – еле промямлил он, чуть дрожащими руками нацепив пакет, и на ватных ногах проследовал за мистером Зином к выходу под непрекращающиеся переговоры в классе.          – Тишина! – строго проголосила миссис Морган, стукнув указкой по своему столу – это последнее, что Моно увидел и услышал перед тем, как за его спиной закрылась дверь.          В коридоре стояла мёртвая тишина, в которой лишь эхом раздавался размеренный стук каблуков лаковых туфель мистера Зина, как будто маятник медленно качался в пустой тихой комнате. От этого нервы ненароком натянулись как гитарные струны, в ушах звенело, сухой язык прилип к небу, и Моно не был уверен, что сможет что-то сказать, голова словно превратилась в жужжащий улей с пчелами, и вместе с этим он слышал гулкое клокотанье сердца в груди, отражающееся в горле и висках, точно кто-то там внутри бил в большой барабан.          Тяжело дыша, Моно поднял глаза на затылок заместителя директора. Тот шёл совершенно непринужденно мимо закрытых дверей кабинетов, откуда раздавались голоса учителей, и окон с видом на задний двор. Мистер Зин ничего не говорил и не спрашивал, безмолвно вёл ученика к директору, будто тюремный надзорный сопровождал заключённого на электрический стул. На лбу выступил пот, и Моно вновь уставился себе под ноги, пытаясь успокоиться, собрать все мысли, разбежавшиеся в панике ещё тогда, когда мистер Зин появился в кабинете, в одну кучу и до белых костяшек сжал кулаки.          Всё хорошо. Всё будет хорошо. Просто держи себя в руках и не нервничай. Успокойся.          Пока они в гробовом молчании поднялись по лестнице и подходили к кабинету директора, Моно старался глубоко дышать и не накручивать себе всякого раньше времени. Однако, как только взгляд зацепил знакомую бордовую дверь, под ложечкой тревожно засосало и к телу будто привязали неподъёмный якорь.          Мистер Зин без стука открыл дверь и зашёл, по традиции наклонив голову с солидно зачёсанными назад чёрными прядями волос. Пара капель пота скатилась по лицу, когда Моно очутился вновь в этом мрачном кабинете в бордово-чёрных тонах и уловил запах женских дорогих духов с примесью крепкого кофе. Снова как в те дни, когда Моно приходил сюда для поступления и после экзаменов за результатами. За большим столом напротив окна впереди, откуда падал дневной свет, по стандарту сидела мисс Найтмер, в ожидании скрестив руки на груди. На этот раз в кабинете находились не только директриса и её заместитель.          Моно слегка опешил и замер, чувствуя, как мистер Зин плотно закрыл за ним дверь, отрезая все пути к отступлению: перед мисс Найтмер через стол от неё с краю восседал на стуле довольно полный мужчина в чёрном пиджаке поверх белой рубашки и с клетчатым галстуком. Взгляд его был холодным, как две серебряные монеты, и орлиным, что глядел на Моно свысока и оценивающе. Мужчина даже удивлённо изогнул бровь явно при виде бумажного пакета вместо головы, одной рукой упираясь себе в ногу, а другой облокотившись на стол и немного поддавшись корпусом вперёд. И рядом с ним стоял тот, кого Моно желал видеть в самую последнюю очередь, а в идеале вообще с ним не пересекаться до окончания школы.          Генри злобно оскалился и с безумной яростью впился острым взглядом в него. Один глаз его заплыл из-за синяка, а другой сверкал недобрым и хищным, как у собаки с бешенством на цепи, блеском. Сам он весь походил на ободранного уличного кота: запёкшаяся корка крови на разбитой губе, несколько ссадин на лице и криво налепленный пластырь на переносице. Моно был уверен, если бы Генри мог, он бы сейчас утробно зарычал и набросился на него, чтобы разорвать на куски. Моно кашлянул, переминаясь с ноги на ногу и заламывая себе пальцы на руках под четырьмя парами глаз, и, снова шумно сглотнув, сказал, смотря на директрису:          – З-здравствуйте, мисс Найтмер, – потом перевёл взгляд на мужчину, – и.. Эм.. Сэр..          Мужчина лишь кивнул, не спуская своего заинтересованного и беспристрастного взора с Моно. Мисс Найтмер встала из-за стола и статно сцепила руки в замок за спиной.           – Здравствуй, Сэлмон, – деловито начала она, обойдя стол и встав перед ним. – До меня тут дошли слухи, что у вас с Генри Порселен произошёл конфликт, это правда?          Директриса, особо не церемонясь, сразу приступила к делу, устремила взгляд на Моно и пытливо глядела на него. Тот в свою очередь что-то пропыхтел, потирая ладонью чуть вспотевшую шею. Да, скрыть вчерашнюю потасовку не вышло – такое ощущение, что через те глаза, которые находились на всех дверях и даже на часах здания школы, мисс Найтмер пристально следила за каждым своим учеником и заглядывала в даже самый маленький и тёмный закуток, проверяя, никто или ничего ли не нарушает её правила.          – Ну… Да, м-мы с ним немного повздорили.. – слегка заикаясь, начал объяснять Моно, однако его перебили.          – Немного повздорили? – с иронией в тоне спросил мужчина, а его низкий голос густо пролился по кабинету, отчего холодок невольно пробежался по спине. – Судя по тому, как разукрашено лицо моего сына, тут вы не просто повздорили.          Моно как громом поразило, и сердце ухнуло в пятки.           «Сын?.. Вот же чёрт, это реально его отец», – в отчаянии подумал Моно.          Почему-то он не сразу догадался, что присутствующий здесь мужчина является отцом Генри. Были мысли, что это какой-нибудь завуч по воспитательной работе или что-то из этого разряда, но никак не отец главы банды Порселен.           Моно потеряно переводил взгляд на взрослых, уже не зная, что сказать. А мисс Найтмер решила не терять времени и продолжила:          – Мистер Порселен мне сообщил, что Генри вернулся после уроков домой весь побитый и сказал, что это с ним сделал ты. – Директриса чуть прошлась по своему кабинету, рассматривая мебель, грамоты с дипломами на стенах и фотографии с какими-то неизвестными людьми. Потом строго обернулась на Моно. – Будь добр объяснить нам, что у вас вчера произошло.           Её крайне недовольный голос грозой разразился в помещении, в котором, казалось, воздух накалился от напряжения, и Моно невольно стушевался.          Некоторое время он молчал, задумавшись и затравлено оглядывая мистера Порселен, чей взгляд впивался холодным ножом чуть ли в самую душу и под черепную коробку, чтобы проникнуть в мозги и вычитать все потаённые мысли; косился на всё ещё озлобленного и ссутулившегося Генри, ненавистно пялящегося на Моно исподтишка – видно, он сам не рад, что его отец узнал про драку за школой. Потом взглянул на мисс Найтмер, что нетерпеливо постукивала носком туфли по полу, и на мистера Зина, молча стоявшего позади директрисы с другой стороны стола с равнодушным лицом и гордо поднятым подбородком.          Что ж, делать нечего. Моно томно вздохнул, выпрямился и, превозмогая тяжесть чужих взглядом и внутреннего волнения, расправил плечи. Потом снял пакет, уже не переживая, что синяк под глазом увидят – толку его скрывать-то теперь – и посмотрел прямо в глаза мисс Найтмер, серьёзно нахмурившись.           Да, страшно. Да, внутри штормом бушевала паника. Но Моно знал, что показаться трусом и жалким мямлей сейчас не самое лучшее решение.           – Да, признаюсь, я вчера и правда подрался с Генри, – уверенно заговорил Моно, краем глаза заметив, как у мистера Порселен взметнулась бровь в искренней заинтересованности. – Но на это у меня были причины.          – И какие же? – неожиданно спросил мистер Зин, который до этого стоял совершенно безучастно.          Моно коротко поглядел на него, вновь глубоко вдохнул полной грудь и на выдохе серьёзно ответил:          – Генри и его приятели приставали к моей однокласснице.. И украли у неё вещь. – Моно старался спокойно держать зрительный контакт с мисс Найтмер, иногда осмеливаясь устремлять взор на отца Генри, хотя сердце его так и колотилось, руки с коленями подрагивали, и в горле как на зло пересыхало. Без пакета на голове, который всегда прибавлял ему смелости, было довольно трудно совладать с собой. – И я.. Счёл нужным заступиться за её честь и вернуть то.. Что принадлежало ей.          Несмотря на сильное волнение и небольшую дрожь в голосе, слова Моно звучали вполне убедительно. Это он понял по задумчивому переглядыванию директрисы с её заместителем и осуждающему взгляду мистера Порселен, который тот бросил исподлобья на своего ощетинившегося сына.          – И что это всё значит? – строго спросил отец, постукивая пальцами по столу, и на пальце его, Моно увидел, поблёскивал лазурной искрой дорогущего сапфира перстень. – Решил своего отца опозорить?          – Ты чё, пап, ему реально веришь? – грубо выплюнул Генри и опустил голову ещё ниже, вновь озлоблено косясь на Моно. – Этот чокнутый пакетоголовый сам на меня накинулся, я никого не трогал!          Моно аж чуть не задохнулся от возмущения, услышав такую гнусную ложь, и хотел возразить, но вовремя себя одёрнул. Ненароком он обратил внимание, что вчерашний Генри, гордый, как павлин, наглый и излучающий гадкую ухмылку, обдавая смрадным запахом табака, при отце превратился в жалкого и щуплого птенца. Видно, что он очень боялся отца, поэтому и врал, надеясь, что сможет выйти сухим из воды.           – Помолчи лучше, – фыркнул мистер Порселен, потом вновь посмотрел на Моно, подозрительно сощурив глаза. Его взгляд как металлоискатель, только искал он не металл, а признаки фальши, отчего Моно стало не по себе. – Скажите, а мы можем опросить ту девочку, которая, по словам юноши, стала жертвой домогательств со стороны моего сына?          Мистер Порселен поднял глаза на мисс Найтмер и деловито поправил галстук на своей толстой шее. Директриса, поразмыслив пару секунд, ответила:          – Если это так нужно, мистер Порселен, мы можем её позвать. – Мисс Найтмер обратилась к Моно. – Сэлмон, скажи имя своей одноклассница.          Тревога возросла. Чёрт, он так не хотел, чтобы Рэйни трогали, она и так бедняга в разбитом состоянии. Не хватало, чтобы она ещё и волновалась из-за всего этого.          – Рэйни Литтл, мэм, но… – Моно хотел запротестовать, но ему не дали.          – Мистер Зин. – Директриса обернулась к заместителю. – Сходите за мисс Литтл, позовите её сюда.          Тот молча кивнул и последовал к выходу, отодвигая оторопевшего Моно в сторону.          – Только побыстрее! У меня ещё сегодня судебное заседание, мне нельзя его пропускать, я судья всё-таки! – крикнул мистер Порселен вслед мистеру Зину перед тем, как закрылась дверь.          У Моно округлились глаза.          «Он ещё и судья?!»          То-то Моно и чувствовал себя как подсудимый в зале суда. Ему стало дурно. В кабинете наступила тишина, и Моно в мучительном ожидании слышал своё рванное дыхание, аккомпанирующее быстрому сердцебиению, и чувствовал, как капля пота очертила влажную дорожку на виске.    

***

      Урок спокойно продолжался, однако Рэйни и Риккардо, как и Моно в кабинете директора, сидели как на иголках. Рёку же не особо как-то беспокоилась, хотя и усердно о чём-то думала, тихонько по старинке переговариваясь с братом и сестрой через записки.           Особенно переживала сейчас Рэйни. Как бы не пыталась она сосредоточиться на речи учителя и, едва унимая дрожь, ввести лекции в тетради, мысли о Моно её не отпускали. Его же явно вызвали насчёт конфликта с Генри, иначе быть не может.           «Лучше бы я вчера в коридоре их подождала, – мысленно сокрушалась Рэйни, схватив себя за голову и склонившись над партой. – Чёрт меня дёрнул пойти на задний двор школы».          Рёку, без проблем замечая, как истязается сестра, кидала ей записки с поддержкой и утешениями, что всё будет в порядке и с Моно ничего не случится, и что в случившемся её вины нет. Да, в чём-то Рёку была права, всё-таки она и правда лишь себя накручивала и лишний раз тревожилась.          Однако полностью успокоиться не получалось. Рэйни нервно сминала записку в потной ладошке, тёрла переносицу и поглядывала в окно, стараясь всеми силами отвлечься. Делала вид, что внимательно слушает и пишет, в то время как на самом деле тревожные мысли заглушали голос миссис Морган и заставляли сердце беспокойно биться.           «Боже, Рэйни, прошу тебя, успокойся, – внутренне взмолилась она и похлопала себя по бледным щекам. – Соберись!».          Судорожно вздохнув, Рэйни рукой смахнула чёлку с глаз, до боли закусила нижнюю губу, чтобы уж точно вытянуть свой разум из водоворота грызущих её изнутри мыслей, и сжала в пальцах ручку в попытке снова занять себя уроком. Тем не менее ей опять не дали этого сделать.           Открылась дверь в кабинет, чей скрип оборвал миссис Морган на полуслове, и весь класс с большим любопытством устремили туда взоры. На пороге в очередной раз стоял заместитель директора, на что миссис Морган раздражённо вздохнула:          – Мистер Зин, ну что на этот раз? – в её голосе слышались отчаяние и недовольство. – Вы мне мешаете вести лекцию, и так детей еле успокаиваю, а вы их ещё сильнее будоражите!          Мистер Зин виновато склонил голову.          – Прошу прощения, миссис Морган, обещаю, я захожу в последний раз, – уверил он её и обвёл учеников беглым взглядом. – Мне нужна Рэйни Литтл, она здесь?          Рэйни, услышав своё имя, вся резко побледнела пуще прежнего и испуганно икнула. Одноклассники удивлённо обернулись на неё, а Рэйни, в край растерянная, еле нашла в себе силы, чтобы встать со своего места.            – Д-да, мистер Зин, я з-здесь, – тонким дрожащим голосом сказала она и лихорадочно затеребила свою косу, чуть ненароком не развязав на ней ленту.          Рёку и Риккардо встрепенулись, большими хлопающими глазами смотря то на сестру, то на заместителя директора.          – Идём, тебя мисс Найтмер вызывает, – спокойно отчеканил мистер Зин.          У Рэйни затряслись колени и скрутило живот в беспокойной судороге, но она всё же пересилила себя и покорно поплелась к выходу.           – Господи, что у вас там произошло? – всплеснула руками миссис Морган, провожая взглядом Рэйни.          – Это мы и пытаемся выяснить, – монотонно ответил мистер Зин, кладя руку на подрагивающее плечо Рэйни и уводя её из класса.          Риккардо и Рёку, в панике ёрзающие и непонимающие, что делать, в огромной спешке пытались что-то придумать, пока Рэйни шла между рядами парт и уходила вместе с заместителем директора. В итоге первым решил действовать Риккардо: он вскочил на ноги, чуть не опрокинув стул, и поднял руку.          – Извините, мистер Зин, а можно мне с ней пойти? – громко заявил он, привлекая внимание сверстников и спровоцировав на себе строгий взгляд миссис Морган.          Мистер Зин лишь серьёзно покосился на него и холодно ответил как отрезал:          – Сиди и занимайся. Тебе там делать нечего.           Рэйни, поёжившись от грубого тона, немного вжала в голову плечи и переглянулась с братом и сестрой. Она постаралась улыбнуться, чтобы скрыть своё волнение, но получилось как-то натянуто и фальшиво, и одними губами напоследок прошептала:          – Всё будет хорошо…          После этого она и мистер Зин скрылись за дверью, оставляя в кабинете флёр напряжения и гомон учеников, который прервался вновь звонким ударом указки словно хлыстом. Рёку и Риккардо встревоженно посмотрели друг на друга – сначала увели Моно, теперь вслед за ним ушла Рэйни. Походу, дело запахло жареным…   

***

      Мистер Зин также молча и вальяжно сопроводил Рэйни до кабинета директора. Та в нервозности прижимала руки груди, где как птица в клетке хаотично трепыхалось сердце, и, затаив дыхание, сделала шаг в немного сумрачное помещение, освещённое лишь светом пасмурного дня из окна, где она увидела знакомую фигуру директрисы.           – Здравствуйте, – хриплым голосом сказала Рэйни, встав рядом с заместителем директора.          Она переглянулась с Моно, находящимся с боку рядом с дверью, и немного успокоилась – робко улыбнулась ему, а тот, держа свой пакет в руках, улыбнулся ей в ответ. Как же она рада его видеть…           – Здравствуй, – подала голос мисс Найтмер, смерив Рэйни оценивающим взглядом. – У нас к тебе пару вопросов.          Рэйни перевела на неё взор и кивнула, показывая тем самым, что она готова к разговору. Но внезапно мистер Зин отошёл от неё, перестав загораживать ей обзор, и Рэйни только сейчас заметила крупную тушу мистера Порселен перед столом мисс Найтмер и Генри рядом с ним.          У Рэйни округлились глаза, её окатил холодный пот, и она еле сдержалась, чтобы истошно не завопить. Разбитое лицо Генри и его хищный взгляд больно врезались ей в голову и до мельчайших подробностей напомнили о вчерашнем происшествии.          Не помня себя от страха и позабыв, что в кабинете находятся взрослые, Рэйни бросилась к Моно и спряталась за ним, крепко схватив за локоть.           Моно слегка опешил и глухо ойкнул, изумлённо оглянувшись на Рэйни – та чуть ли не обнимала его за руку, боязливо выглядывая из-за его плеча на виновника её страхов. Потом он посмотрел на взрослых.          – Угууу… – задумчиво протянула мисс Найтмер, будто ей уже по реакции Рэйни стало всё ясно.          А мистер Порселен искоса с подозрением глянул на сына, на что тот недовольно цыкнул:          – Да чё опять?          – Помолчи, – сквозь зубы процедил отец и снова устремил взгляд на Моно и Рэйни, сложив руки на груди и откинувшись на спинку стула.          Напряжённая тишина продлилась несколько секунд и мисс Найтмер, наконец, его нарушила.          – Сэлмон нам только что рассказал, что Порселен к тебе вчера домогался, впоследствии чего у них произошёл серьёзный конфликт, – спокойно и размеренно сказала директриса. – Это правда? Можешь подробно рассказать, что ты делала вчера после уроков?          – Н-ну.. – Рэйни замялась в нерешительности, однако Моно её мягко подтолкнул.          – Эй, не бойся, – прошептал он ей, смотря прямо в глаза. – Просто расскажи всё, как было. Не переживай, я буду рядом.          В тёмных глазах его блеснула отвага, а в голосе звучало некое спокойствие, пусть и чувствовалось, как напряглись мышцы в руке Моно. Однако Рэйни будто заразилась его храбростью и, набравшись силы, немного выступила вперёд, отпустив друга.          – Что ж.. Вчера у нас была контрольная на последнем уроке, которую я закончила до звонка… И решила пойти на задний двор школы, чтобы ребят подождать…          И Рэйни описала всё, что с ней произошло: от контрольной до момента, когда Моно вернулся с синяком под глазом и окровавленными губами после потасовки с Генри. Когда мистер Порселен, прервав рассказ, спросил, как именно к ней домогались Генри и его банда, у неё панически затряслись руки и появилось острое желание выбежать из кабинета. Но Моно, заметив, как она стушевалась, вовремя положил ей руку на плечо, чуть сжав и погладив большим пальцем, и Рэйни, превозмогая ком в горле и страх, рассказала и про это.          Закончив, Рэйни томно вздохнула и снова вернулась к Моно, спрятавшись за ним и обняв за локоть. Она видела в нём защиту и опору в данный момент, и Моно это хорошо понимал, уверено и бесстрашно прикрывая Рэйни собой.           – Значит так… – начала мисс Найтмер после недолгого молчания, переварив всё услышанное, и устало присела за стол, со вздохом потирая переносицу. – Генри Порселен, твоё поведение меня очень шокировало. Мало того, что ты позволяешь себе курить на территории моей школы и прогуливать занятия, так ещё и посмел распускать руки к моим ученицам и устраивать драки!          Под конец речи голос мисс Найтмер заметно повысился, отчего ненароком вздрогнул даже мистер Зин рядом с ней. Видно, что директриса еле держалась, чтобы не ударить кулаком по столу, но она лишь грозно и холодно смотрела на Генри, словно пыталась прожечь его взглядом.          – Ты будешь отстранён от занятий на пять дней, – уже понизив тон, но строго заявила мисс Найтмер. – А когда снова вернёшься к занятиям, будешь ещё неделю дежурить на переменах по всей школе со своими приятелями, которые участвовали во вчерашнем происшествии, и драить полы, уж я позабочусь, чтобы за тобой хорошенько проследили, тебе всё ясно?          Генри что-то пробубнил себе под нос, но ничего не сказал. А мистер Порселен, отвесив знатный подзатыльник никудышному сыну, встал со своего места и подошёл ближе к директрисе, приняв крайне озабоченный вид.          – Мисс Найтмер, я, конечно, всё понимаю, но можно как-то сократить срок домашнего ареста? – спросил он, утирая белым платком пот со лба. – Он у меня и так еле учится и отстаёт по некоторым предметам. Я готов заплатить.          – Нет, мистер Порселен, – невозмутимо ответила мисс Найтмер, сложив руки на груди. – Я и так делаю вам поблажки и иду на встречу, но больше я терпеть не намерена. При всём уважении, но больше подкупить меня у вас не получится. Тем более он и так будет оставаться после уроков и сидеть до тех пор, пока он не усвоит весь материал.          – Так значит... Хорошо, я понял, – вздохнул мистер Порселен и выпрямился, убрав платок в нагрудной карман пиджака. – Что ж, просим прощения, что пришлось вас так отвлечь от дел, – потом он злобно обернулся на Генри: – А с тобой, молодой человек, у нас будет очень серьёзный разговор. Пошли!          Попрощавшись, мистер Порселен гордой походкой последовал к выходу. Генри, скалясь и хмуря брови, засеменил за ним, однако у самого выхода замер и свысока косо посмотрел на Моно, держа руки в карманах брюк. Глаза его не переставали гореть яростью и с ненавистью прожигать насвозь, и Моно, смело выпятив грудь, не сводил с него взгляда, рукой закрывая Рэйни, которая, простонав от ужаса, крепко прижалась к нему.          – Конец тебе, пакетоголовый, – прошипел сквозь зубы Генри, демонстрируя свои жёлтый оскал, как у облезлой гиены, и провёл большим пальцем у шеи.           Моно не шелохнулся. Хоть и слова Генри прозвучали как предупреждающий выстрел из пистолета в пол и эхом отразились в сознании, он не показывал, что испугался. Напротив, решительно смотрел на врага и с вызовом сводил брови к переносице.          Генри хмыкнул и вышел из кабинета. Как только закрылась дверь, Моно шумно выдохнул и пошатнулся, понимая, что от нервов очень сильно утомился. Однако зря поспешил расслабляться.          – Сэлмон, присядь-ка на минутку, пожалуйста, – вдруг сказала мисс Найтмер, указав на освободившийся стул, на котором только что сидел мистер Порселен, и обратилась к Рэйни: – А ты можешь быть свободна.          Рэйни обеспокоено посмотрела на Моно, а тот утешительно улыбнулся и тихо сказал:          – Иди, со мной всё будет в порядке.          – Хорошо… Мы, если что, тебя подождём, – вымолвила Рэйни и поспешно вышла, напоследок обернувшись к Моно и подбадривающе подняв кулачок, мол: «Держись, мы с тобой».          Моно присел перед мисс Найтмер, уже приготовившись к своей участи. Та ближе наклонилась к нему, упираясь локтями в стол, и заговорила:          – Знаешь, Сэлмон, ты конечно героически поступил, заступившись за свою одноклассницу. – Директриса серьёзно смотрела на него. – Но пойми – правила в моей школе для всех едины, и драться здесь совершено непозволительно.          Выслушав её, Моно вздохнул и с осознанием покивал головой.          – Да, мисс Найтмер, я всё понимаю. – Он поднял на неё глаза, в которых отражалась безысходность. – Получается, вы меня отчислите, да?           У мисс Найтмер в удивлении приподнялись брови от такого заявления.          – С чего ты это решил?          Моно облизнул пересохшие губы.          – Ну.. Я же с сыном судьи подрался… – объяснил Моно и вжал голову в плечи.          Мистер Зин неловко кашлянул, тоже слегка опешив, но всё же умудрился сохранить холодное выражение лица. А мисс Найтмер возразила:          – Ты всего лишь в первый раз нарушил правила, – и невзначай, предупреждая, добавила: – и, надеюсь, в последний. Исключать я тебя не собираюсь, но ты тоже будешь отстранён от занятий на пять дней.          – Оу…          Моно поджал губы, но ничего не сказал. С одной стороны у него гора спала с плеч – его не исключили, и уже хорошо. Но с другой – наказание было не из приятных: он пропустит учебные дни, а это значит ему придётся потом ходить на дополнительные занятия после уроков. Всё-таки в этой школе пропусков не терпят и требуют, чтобы ты усвоил все темы, данные на лекциях.          – Что ж… Я понял, – кивнул Моно, поднимаясь со стула. – Спасибо хоть на этом.          Из коридора раздался звонок, и вслед за ним буквально через секунду из классов начали доноситься детские голоса.           – Ступай, Сэлмон, – сказала мисс Найтмер. – Увидимся ещё.          Моно послушно вышел из кабинета, а директриса раздражённо потёрла виски, наконец позволив себе сбросить маску равнодушия, и недовольно пробубнила:          – Да неужели это закончилось…          Мистер Зин на это усмехнулся и приобнял мисс Найтмер за плечи.   

***  

      Как только началась перемена, Рёку и Риккардо опрометью выбежали из класса, похватав свои портфели и вещи Моно и Рэйни.           С сестрой они столкнулись неподалёку от кабинета. Та как раз спустилась по лестнице и шла обратно. Рёку первой кинулась к ней и схватила за плечи:          – Слава богу, тебя уже отпустили! – воскликнула она и коротко обняла Рэйни. – Ты как? Мы с Рикки все извелись, пока ждали.          – Да.. Со мной всё в порядке, – слабо улыбнувшись, ответила Рэйни, приобняв сестру. – Меня просто попросили рассказать всю эту ситуацию с Генри.          – А Моно где? – обеспокоенно спросил Риккардо, подавая сестре её портфель.          – Его мисс Найтмер попросила остаться ненадолго, – сказала Рэйни и взяла свои вещи. – Пойдёмте пока к нему, он уже должен освободиться.          И они направились все дружно к кабинету директора. Но едва троица подошла к лестнице, как снизу на площадке между вторым и третьим этажом увидели Генри с его отцом, из-за чего притихли и затаились за перилами. Мистер Порселен держал его за ухо и кричал:          – Почему мне приходится из-за тебя краснеть? Я чуть сквозь землю не провалился, пока там сидел! Ты хоть понимаешь, как меня сейчас опозорил?! Куришь, распускаешь руки, дерёшься, прогуливаешь! А ещё сын судьи! Тебе как не стыдно?!          Генри вырвался из мёртвой хватки отца, едва не оторвав себе ухо, и в гневе посмотрел на отца, задыхаясь от ярости.          – Да тебе плевать на меня! – прорычал Генри. – Че строишь-то из себя правильного папашу?! Ты вечно занят, тебе нет дела, что я да как я, только волнует, что о нас другие подумают! Что, папа, глаза мозолю, да?!         – Заткнись, неблагодарный! – взревел мистер Порселен и схватил сына за локоть, больно сжав его. – Я же ради тебя стараюсь, в школу элитную отдал, чтобы ты человеком стал, а ты! Видела бы твоя мать, во что ты превратился, как бы она в тебе разочаровалась! Идём!          И с этими словами мистер Порселен грубо потащил сына по лестнице вниз, явно понимая, что скоро сюда повалят толпы учеников из кабинетов.          – Да уж, – произнёс Риккардо, наблюдая за чужим семейным конфликтом между прутьями перил. – Влип Генри по самые уши.          – И поделом, – отмахнулась Рёку, с презрением фыркнув. – Идёмте уже.          Однако, стоило им сделать шаг по лестнице вверх, перед ними тут же возник Моно, чей пакет вернулся на своё законное место.           – О, ребят, вы уже тут? – удивлённо и подавлено спросил Моно, полностью спустившись к ним.           – Дружище! – просияв, воскликнул Риккардо и обнял друга за плечи. – Ты как, старина? Сильно тебя там ругали?          – Да не особо, и я в порядке, – вздохнул Моно, забирая портфель у Риккардо.          К нему подошла взволнованная Рэйни.          – А что тебе мисс Найтмер сказала?          Моно досадливо хмыкнул и закинул портфель на плечо.          – Ничего особенного, тоже на пять дней отстранила меня от занятий, как и Генри.          Рэйни ойкнула, а Рёку покачала головой.          – Да уж, неприятная ситуёвина, – цыкнула она. – Потом тяжело будет наверстать упущенное.         – Ну, самое главное, что меня не исключили на совсем, это уже успех, – позитивно усмехнулся Моно.          – Вот досада, целых пять дней без тебя в школе тусить, – с грустью заметил Риккардо, драматично вздохнув, но потом воспарял духом и похлопал Моно по плечу. – Ну ладно, я к тебе после уроков приходить буду, заодно и конспекты принесу.           – Спасибо, Рикки, – улыбнулся Моно. – И не расстраивайся, время незаметно пролетит.           – Уж надеюсь на это! – засмеялся Риккардо.           Вдруг Рэйни, всё это время находясь рядом, подалась вперёд и заключила Моно в объятия. Тот, слегка ошеломлённый, вздрогнул и замер, растеряно разведя руки в стороны.          – Спасибо тебе, Моно, – мягко прошептала она. – Ты настоящий друг и герой.          Моно издал смущённый смешок и обнял Рэйни в ответ. После этого на душе стало значительно легче. Да, пусть он и наказан, но главное, что он смог защитить Рэйни. А самое радостное, что его считают другом и тепло обнимают – за это Моно был готов и горы свернуть, и целый океан переплыть.         Отпустив подругу, Моно сказал:          – Ладно, пойду я, не скучайте.          – Давай, мистер Бэг. – Риккардо пожал ему руку на прощание. – Я к тебе после уроков зайду.           – Ты молодец, Моно, – внезапно подала голос Рёку, на что Моно удивлённо посмотрел на неё, а та подмигнула. – Стойко держался сегодня.           Моно широко заулыбался под пакетом. Прошагав несколько ступеней вниз, он остановился и помахал им рукой. Он тоже будет по ним очень скучать.