клуб неудачников

      Два года назад…       Шестой класс встретил Риккардо, который понемногу начинал вкушать особенности взрослой жизни, с двумя не очень приятными новостями. В первый учебный день он тоскливыми глазами спаниеля глядел на своих сестёр, мелькающих жёлтыми пятнами кофт среди чужих классов – их перемешали, и на текущий год Риккардо был разлучён с Рёку и Рэйни, что оказалось для него полнейшим отстоем. Раньше, несмотря на школьные уставы и правила, мисс Найтмер, хоть и с томным вздохом и неохотно, разрешала им учиться вместе под тщательные уговоры родителей и тремя молящими парами детских глаз, однако теперь директриса настояла на том, чтобы их раскидать по классам. Риккардо до сих пор помнил её слова:       «Я всё понимаю, но они должны учиться существовать по отдельности. Особенно ваши близнецы. Им нужно жить независимо друг от друга и самореализоваться как отдельные личности. Не будут же они у вас вечно вместе».       На это Риккардо сердито фыркал – лучше бы уж с сёстрами быть рядом до конца жизни, – потому что когда он уже сидел в кабинете за последней партой и в одиночестве скучающе вырисовывал замысловатые вензеля у себя в тетради, с горечью узнал и вторую паршивую новость – среди своих одноклассников он остался совершенно один.       За все годы учёбы Риккардо так и не обзавёлся друзьями. Почему-то другим сверстникам он не был интересен, даже несмотря на то, что частенько первым шёл на встречу новым знакомствам, сиял дружелюбной улыбкой, не стесняясь своей небольшой щербинки между двух передних зубов, и готов был чуть ли не каждого принять с распростёртыми объятиями. Риккардо всегда думал, что он душа любой компании, так как имел целый вагон смешных шуток с анекдотами, умел поддержать любую тему разговора и знал, как можно хорошо повеселиться. Тем не менее одноклассники его как будто не замечали и принимать в свои ряды не хотели. Даже когда Риккардо робко подходил и аккуратно здоровался, предлагая свою компанию, на него смотрели как на какого-то неудачника, свалившегося с дерева прямо перед их носом: изумлённо косились, раздражённо закатывали глаза и оценивающе мерили высокомерными взглядами. Риккардо в ту же секунду чувствовал себя как не в своей тарелке, хотелось сквозь землю провалиться.       Чувствуя, как от неловкости сохло во рту и к горлу подступал ком обиды, Риккардо, чью солнечную улыбку заметало тучами досады, мямлил:       – А хотя не важно, извините, – и возвращался к себе на место, слыша себе в след ядовитые смешки и мерзкие шепотки, неприятно щекочущие затылок.       Риккардо искренне не понимал, почему к нему относились так надменно и презрительно? Он же тоже из богатой семьи, одевался не менее стильно, пусть и его гардероб в основном пестрил изобилием клетчатых рубашек и в синих оттенках толстовок, и всегда был при деньгах, которыми его снабжали мама с папой каждый месяц. Так в чём же проблема? Почему из класса с ним никто не хочет дружить? Разве он не такой же, как они?       Риккардо долго над этим думал, чувствуя, как глаза жжёт еле заметная пелена слёз, и в беспамятстве смотрел на свои сжатые в кулаки ладони, расплывающиеся перед взором. Так хотелось снова оказаться рядом с сёстрами. Немного позлить Рёку, чтобы та на него фыркала, ворчала и кидалась скомканными листами бумаги, вырванными из тетради, или поиграть с ней в «камень-ножницы-бумагу» на спор. Примкнуть головой к плечу Рэйни, чтобы она потрепала его по волосам или щёлкнула пальцем по кончику носа, на что Риккардо всегда довольно жмурился и улыбался. Он и не думал, что будет так по ним скучать…       Риккардо сильнее сжал кулаки, впивая ногти в ладони, стиснул зубы до боли в дёснах и проглотил горловой спазм, не давая себе повода разрыдаться. Он не будет плакать, нет, только не посреди класса на глазах этих зазнавшихся детей, которые явно воспримут его слёзы за слабость и непременно за это заклюют, как голуби маленького воробья за крошку хлеба. Риккардо глубоко вздохнул, не позволяя дрожи сломить себя, и незаметно под чёлкой смахнул большим пальцем слезу, что всё-таки предательски выкатилась на щёку. Потом прозвенел звонок, и Риккардо решил, что на переменах точно будет убегать к Рёку или Рэйни, чтобы больше не находиться одному среди толпы. Раз он им не интересен, то не будет отягощать их даже своим присутствием.       С тех пор Риккардо, как гордый одинокий волк, стоило занятиям подходить к концу, хватал портфель и самым первым выходил из кабинета, пока остальные общались друг с другом или ждали своих друзей у дверей из класса. Отыскивал сестёр в толпе, которые тоже особо не жаловали находиться среди своих новых одноклассников, и проводил с ними все перемены либо в шумном коридоре, либо в тихом кабинете среди других одиночек и тихонь, которые не доверяли никому, пока гурьба учеников находилась на обеденном перерыве в столовой.       Риккардо думал, что так будет всегда. Да, пусть и на уроках бывало скучно, и групповые задания он частенько делал один (учителя неоднократно пытались его пристроить к кому-то в пару, но Риккардо сам отказывался, тем более в одиночку он справлялся со всем прекрасно), время на переменах и после школы скрашивало его одиночество, когда Рёку пихала его в бок за то, что тот её щекотал, и Рэйни о чем-то увлечённо щебетала у него над ухом. Однако всё поменялось как в лучшую, так и в худшую сторону, когда однажды Риккардо, шагая по залитому осенним предвечерним солнцем коридору после всех занятий, чуть не наступил на странный кожаный чехол, небрежно брошенный на пол, с серебристой пуговкой, что сверкала в жёлто-оранжевом свете из окна, и увидел впереди себя неподалёку у выхода на лестничную клетку компанию мальчиков. Они что-то увлечённо обсуждали и не видели, что кто-то находится позади них.       Риккардо поднял чехол, внимательно осмотрел, вертя в руках и щупая плотную коричневую кожу, под которой хранилось что-то твёрдое и продолговатое. Это подогрело интерес, и Риккардо на долю секунды захотел отстегнуть пуговку, чтобы посмотреть и утолить любопытство, но из-за возникшей строгой мысли «это не твоё» сразу одёрнул себя. Потом он поднял взгляд на компанию, подумал, что, скорее всего, чехол обронил кто-то из этих ребят. Немного в них вглядевшись, Риккардо предположил, что они старше его на год или два, однако это ему не помешало подойти к ним, в неловкости сжимая в потной ладони потерянный чехол.       После провальной попытки с кем-то познакомиться и пообщаться в школе Риккардо теперь боялся в принципе привлекать к себе чье-то внимание. Боялся столкнуться с очередным раздражением или насмешливостью в чужом взгляде, нервозно глядя за затылок мальчика, что стоял к нему спиной и громко смеялся со своими приятелями. Риккардо поёжился и вжал голову в плечи, силясь как-то позвать, но язык словно прирос к нёбу, и потому он не придумал ничего лучше, как, колеблясь, поднять руку и похлопать ладонью по чужой спине.       Мальчик сразу же обернулся через плечо и вопросительно изогнул бровь, а компания разом притихла и в любопытстве направила несколько пар глаз на Риккардо. Тот увидел его настолько тёмные, похожие на бездонные дыры, глаза, сверкнувшие далеко не дружелюбной искоркой в солнечном свете, что ему стало несколько жутко, а чёлка странно торчала кверху и чем-то походила на петушиный гребень. Риккардо мгновенно забыл, зачем он к ним подходил, оказавшись в эпицентре внимания этих ребят, однако ему быстро напомнили.       – Чё те надо, мелюзга? – довольно грубо спросил мальчик, уже полностью повернувшись и раздражённо нахмурив брови.       Риккардо вздрогнул, едва не выронив чехол, и дрожащей рукой резко протянул его, отчего чуть не задел мальчика.       – Эт-то на полу лежало там… – Риккардо большим пальцем другой руки указал куда-то позади себя. – Не твоё?..       У того на переносице вдруг разгладились морщины, а глаза, пронзительно уставившиеся на Риккардо, словно фарфоровая кукла смотрела на него в пустой комнате, опустились на чехол. Искусанные губы искривились в надменной усмешке, демонстрируя отсутствующий передний зуб.       – Ну да, моё, – сказал мальчик, забирая чехол с серебристой пуговкой, и деловито осмотрел его.       – Хорошо, – выдохнул Риккардо и сделал небольшой шаг назад, кивнув. – Что ж, я пойду, не буду вам мешать.       Мальчишка как-то странно и хитро переглянулся с приятелями, которые почему-то захихикали, когда Риккардо проходил мимо компании, боязливо опуская голову под их изучающими взглядами. Тот чувствовал себя крайне неуютно, оттого спешил поскорее покинуть этаж и выйти из школы на крыльцо, где должен увидеться с сёстрами. Тем не менее стоило ему обойти ребят и отвернуться от них, как его неожиданно окликнули:       – Эй, малой, а ты хоть знаешь, что в этом чехле?       Риккардо остановился и озадаченно повернулся обратно. Тот самый мальчишка, которому он вернул чехол, маняще потряс им, как будто горстью зерна приманивал птицу.       – Нет, – мотнул головой Риккардо. – Я не заглядывал во внутрь особо…       Мальчик снова хитро заулыбался, что заставило Риккардо немного напрячься.       – А не хочешь поглядеть, чё там? – загадочно спросил он.       Риккардо бы соврал, если бы сказал, что ему неинтересно содержимое чехла. Всё-таки то таинственное нечто, что он нащупал под бархатистой кожей, не давало ему покоя. Хоть и настороженность и недоверие старались всеми силами держать его на расстоянии от странных и неизвестных ему мальчиков, любопытство всё же проклюнулось наружу, и Риккардо, чьи глаза засияли в предвкушении, быстро закивал головой:       – Да… Да, хочу!.. – Он оживился, затем стушевался, засмущавшись своей бурной реакции, и поспешно робко добавил: – Если, конечно, можно…       – Если предлагаю, логично, что можно, – ехидно хмыкнул мальчик и с характерным щелчком отстегнул пуговку на чехле. – Да подойди по ближе, я не кусаюсь.       Риккардо нервно сглотнул, сомневаясь, что ему говорят правду, но соизволил аккуратно приблизиться к мальчишке, стараясь не смотреть на компанию, которая ни на секунду не сводила с него глаз, окружив его. Хоть и было видно, что они проявляли к нему дружелюбие, Риккардо всё равно ждал подвоха и не терял бдительность. Мутные они какие-то… Очень мутные.       Риккардо моргнуть не успел, как мальчишка одним ловким движением руки выудил из чехла раскладной нож-бабочку. Сначала сердце ёкнуло от испуга – неужто зарезать решили средь бела дня? – но после у Риккардо округлились глаза и приоткрылся рот в искреннем изумлении, когда мальчик акробатически крутанул его в пальцах и лезвие ножа заиграло шустрыми бликами яркого тёплого солнца. Сталь ножа отливала лазурным цветом, как волны моря на берегу во время летнего заката, и Риккардо, совершенно такого не ожидавший и всё ещё немного не отошедший от испуга, смог лишь вымолвить:       – Вау…       Ребята коротко засмеялись, и мальчишка, не убирая самодовольной ухмылки, свысока покосился на удивлённого Риккардо, держа нож-бабочку лезвием вверх.       – Ну как? – спросил он. – Круто же, скажи?       – Д-да, это очень круто, – запнувшись, ответил Риккардо и вновь замялся. – А разве можно ножи в школу приносить? Вдруг ты кого-то порежешь или порежешься сам?       На его вопрос мальчик ответил наигранным цыканьем и усмешкой:       – Если об этом никто не знает, значит можно, сечёшь? – Он многозначительно уставился на Риккардо. – Ты же никому не расскажешь об этом? Не проболтаешься – научу вертеть его также, как я.       У Риккардо снова отвисла челюсть.       – Правда? – не поверил он своим ушам. – Ты серьёзно?       – Генри Порселен никогда не врёт, мелюзга, – отчеканил мальчишка, в очередной раз покрутив нож-бабочку в руке, и блики снова ослепили глаза Риккардо. – Тебя как звать-то хоть?       Тот отвлёкся от лицезрения необычного ножа и с горящими глазами уставился на Генри. Ему не ослышалось? С ним хотят сейчас познакомиться?       – А.. Риккардо.. Можно просто Рикки, – смущённо ответил Риккардо. Опять от мальчишек раздались смешки.       – Итальянец что ли? – спросил один из них, и Риккардо слегка стушевался.       – Да нет, просто имя такое, – сказал он, посмотрев на того, кто задал вопрос, затем снова взглянул на Генри, который уже убирал нож-бабочку в чехол и прятал его у себя в портфеле, висящем на одном плече.       Потом он протянул ему руку, на что Риккардо чуть не ахнул от неожиданности.       – Я уже представился, – сказал Генри. – Раз уж ты вернул мне мой балисонг и пообещал никому о нём не рассказывать, то завтра после уроков приходи на задний двор школы, научу тебя мастерству.       У Риккардо в предвкушении загорелись глаза и улыбка озарила его лицо. Эти мальчишки и правда принимали его в компанию? Не гнали, не косились раздражённо и не воротили нос? Надежда на новых друзей так сильно ослепила Риккардо, что он перестал замечать, как хищно сверкали чёрные глаза Генри и как ехидно ухмылялись его приятели.       – Я приду! – оживлённо ответил Риккардо, с восхищением глядя на Генри и спиной шагая к лестнице. – Я обязательно приду!       После этого он развернулся на пятках и чуть ли не полетел по коридору, скатываясь вниз по перилам и едва не сшибая на своём пути спешащих домой учеников. У него теперь есть друзья! Целая компания, с которой он будет зависать на заднем дворе школы, где его научат ловко вертеть в руках нож-бабочку! Риккардо искрился от счастья, как фейерверки на ночном небе, а Генри, как только тот скрылся на лестничной клетке, мигом убрал с лица улыбку и хмыкнул себе под нос, возвращая первоначальный грубый и надменный вид:       – Ещё один наивный и тупой мелкий болван…

***

      Пролетела неделя с тех пор, как Риккардо сдружился с бандой Порселен, виделся с ними на переменах и после занятий под руководством Генри учился крутить нож-бабочку. Последнее получалось пока не очень, и Риккардо умудрился пару раз порезаться об лазурное лезвие и наполучать синяков от тупых ударов рукоятки ножа об костяшки рук. Тем не менее Риккардо не сдавался, хоть и Генри периодически психовал, когда нож выскальзывал из запотевших от усердия ладоней и улетал в кусты белых роз.       Чтобы его «учитель» сильно не сердился, Риккардо за свои деньги покупал что-то вкусное в кондитерской или автомате с едой и приносил Генри. Тот был не против, наоборот, сам подстёгивал этим «друга», парируя фразой: «Мы с тобой друзья, Риккардо де'Карли, а друзья должны помогать друг другу, верно? Так что я тебя учу, а ты мне за это платишь, усёк?».       Риккардо лишь молча соглашался, хотя чувствовал себя несколько паршиво, что он у Генри как будто на побегушках и его бескорыстной добротой просто пользуются. Однако мысли об этом старался выкидывать из головы, когда Генри широко улыбался, принимая угощения, и давал ему нож-бабочку, вновь грубо диктуя каждый шаг, словно строгий сержант считал отжимания непутёвого рядового солдата.       Сестёр Риккардо просил теперь вообще не ждать его после уроков, потому что ему нужно отлучиться «по важным делам». Хоть Рэйни озадаченно на него глядела, а Рёку недоверчиво хмыкала, явно подозревая что-то не ладное, они послушно, пусть и нехотя, уходили в интернат, пока Риккардо спешил на задний двор, проверяя, на месте ли шоколадные батончики и банка газировки. Пока он не решался рассказывать о банде Порселен своим сёстрам, о своих новых друзьях – отчего-то Риккардо побаивался знакомить их с Генри, пусть и общался с ним не один день. Почему-то переживал и опасался. Но опасался чего? Осуждения? Неодобрения? Что-то ему подсказывало, что Рэйни начнёт беспокоиться, как только увидит компанию новых друзей брата, а Рёку начнёт ворчливо причитать, что они странные и они ей не нравятся, и будет прожигать их недоверчивым взглядом. В прочем, Риккардо не ошибся: в один прохладный осенний день, когда дожди начинали постепенно обрушиваться ливневыми потоками на Пэйлон, встреча с бандой отменилась по вине плохой погоды.       Тогда-то, стоя на крыльце школы под навесом, об который барабанил холодный дождь, Риккардо находился рядом с сёстрами с накинутым на голову капюшоном ветровки. Впервые за неделю он не убежал от них по «важным делам», что немного изумило девочек. Рёку подняла взгляд на брата и изучающе прищурилась.       – Сегодня у тебя нет важных дел, что ли? – спросила она, пряча руки в карманах дождевика.       Риккардо отвлёкся от изучения грузных туч, откуда лился дождь, и посмотрел в глаза сестры, похожие на осколки кварца. Рэйни тоже заинтересованно обернулась, уже достав большой красный зонт из сумки.       – Да… Погода сегодня не позволила, – беспечно пожал плечами Риккардо и шмыгнул носом. – В следующий раз.       – Да неужели, – фыркнула Рёку. – Если не секрет, куда ты постоянно бегаешь?       – Кстати, да, Рикки, – вмешалась Рэйни, подойдя ближе. – Ты нам так и не рассказал, какие у тебя дела после уроков. Всё хотим спросить, но ты ничего не говоришь.       Риккардо, не ожидавший внезапных вопросов, вдруг стушевался под любопытными взглядами сестёр, и его глаза нервно забегали по округе. Рёку нахмурилась – она всё видела и всё понимала. Как бы Риккардо не старался, но скрыть что-то от неё у него никогда не получалось.       – Рикки, – строгим голосом заговорила Рёку, не сводя с брата пронзительных глаз. – Что происходит?       Рэйни заметно обеспокоилась, как только ощутила напряжение, которое неожиданно возникло между близнецами. Поглядела на Рёку, пытливо уставившуюся на Риккардо, а потом устремила взор на него самого, поджав губы и сложив брови домиком.       Понимая, что уже не отвертится, Риккардо судорожно выдохнул, выпуская изо рта еле заметное облачко пара, и уже было хотел что-то сказать, прокручивая у себя в голове всевозможные оправдания, как его перебил свистящий лязг железных дверей позади, прорезавший шум дождя и стук капель об навес. Они все трое обернулись – из школы, кутаясь в куртки и пряча лица в тени капюшонов, вышла банда Порселен собственной персоной.       Риккардо заметно занервничал, когда Генри, шедший во главе банды мимо них, вдруг вскинул руку и буркнул:       – Здорово, Риккардо де'Карли.       Генри с оскалом усмехнулся, как сутулая гиена, а сёстры изумлённо обернулись на сконфуженного Риккардо. Тот закусил нижнюю губу, но покорно ответил:       – И тебе привет, Генри…       Ухмылка не сходила с его лица, а фарфоровые чёрные глаза вдруг на долю секунды задержались на Рэйни и блеснули каким-то диким животным блеском. От этого беглого хищного взгляда, что так неприятно скользнул по телу, Рэйни дёрнулась и встала по ближе к Рёку, невзначай схватив её за локоть. А та долго и пристально смотрела на них, следила, как они спускались с крыльца и шли сквозь стену дождя к воротам, словно тёмные силуэты лодок в порту Пэйлона скрывались в тумане, нависшем над побережьем моря. От одного только вида внутри Рёку что-то тревожно сжалось, и взгляд Генри излучал некую скрытую угрозу, которая в любой момент могла обрушиться, как ливень с грозовых туч.       – Кто это, Рикки? – первым решила спросить вся напряжённая Рэйни. – Ты их знаешь?       – Да… – почти шёпотом хрипло ответил Риккардо. – Это мои друзья… С которыми я вижусь после уроков…       Он тяжело вздохнул, и Рэйни от этих слов напряглась пуще прежнего. Пальцы её смяли складки дождевика на локте Рёку, а плечо нервно дёрнулось явно от упоминания фарфорового пристального взгляда Генри на неё.       – Он так.. Странно посмотрел на меня, – поделилась своими мыслями Рэйни и поёжилась от влажного уличного холода. – Что-то мне не по себе от них…       – Мне тоже, – вдруг сказала Рёку, всё это время молча глядевшая за процессией банды до тех пор, пока они не скрылись за углом другого здания, а потом повернулась к Риккардо. – Рикки, ты бы с ними не связывался, они реально странные.       Он заметил, как на лице её затаилось настороженность, однако серьёзно к этому не отнёсся. Риккардо привык, что сестра его мало кому доверяла в этом мире, поэтому несколько равнодушно хмыкнул:       – Ну.. Тут согласен, они странные, но они первые, кто вообще захотел со мной дружить.       – Тебе не кажется, что это всё не просто так? – не унималась Рёку. – На твоём месте я бы им не доверяла.       – Да ты в принципе никому не доверяешь, – вдруг заявил Риккардо, на что Рёку изумленно отпрянула, округлив глаза. – Я просто Генри вернул его нож-бабочку, а он за это со мной дружит и даже учит его крутить!       – Чему он тебя учит?.. – резко вмешалась Рэйни и отпустила локоть Рёку. – Рикки, ты сейчас серьёзно?       Риккардо ничего не ответил, лишь сильнее стушевался и отвернул голову в бок, обиженно надув щёки. А Рэйни, не обратив на это внимание, упрямо подошла к нему ближе, взяла его за руку и силой вытащила из кармана. Тот не сопротивлялся – понимал, что перечить сестре бесполезно, поэтому молча прикрыл глаза.       – Так вот откуда у тебя на руке порезы… – озвучила свои мысли вслух Рэйни, осматривая тёмно-бардовые полосы на боку указательного пальца и на тыльной стороне ладони брата. – И это по-твоему нормально?       – А что тут такого? – огрызнулся Риккардо и грубо вырвал свою кисть из хватки Рэйни. – Я порезался, потому что ещё только учусь, и это нормально, мне так Генри сказал!       – Нормально? – взвилась Рёку и сердито сверкнула глазами, превратившимися в две грозовые тучи. – Нормально ножи в школу приносить?! Еще и тебя в это втянул!       – Рикки, он плохо на тебя влияет, – строго сказала Рэйни и недовольно нахмурилась.       – Да что вы! – съязвил Риккардо, сморщив переносицу. – Так и знал, что вы будете против, поэтому и не говорил! Впервые у меня появились друзья, а вы даже порадоваться за меня не можете!       – А чему радоваться?! – взъерепенилась Рёку и подошла к брату настолько близко, что чуть ли не клюнула своим носом в его нос. – Тому, что он учит тебя плохому? И что ты у него как на побегушках? Признавайся, это же ты ему шоколадки покупаешь, да?       Риккардо на мгновение опешил.       – Что? – выпалил он и отшатнулся от сестры. – Но как ты?..       – Я видела, как ты их покупаешь в автомате, – сказала Рёку и сложила руки на груди. – А ты такие не любишь, я хорошо знаю, и не понимала, зачем ты их берёшь. Что ж, теперь всё ясно. Ты еще и деньги тратишь на этого «друга»!       Рёку пальцами показала кавычки, и лицо Риккардо вновь перекосило от злости.       – Знаешь что?! – возмутился он, сжав ладони в кулаки. – Это уже не твоё дело!       Рёку едва не поперхнулась от возмущения.       – Да ты… – Она ещё хотела что-то сказать, но Риккардо её прервал.       – Всё, хватит! – взревел он, глубоко и часто дыша от гнева. – Генри мой друг! Да, он странный, но зато он не сторонится меня, как остальные! Это только ты никому не доверяешь!       Голубые глаза Риккардо, которые Рёку привыкла видеть ясными и тёплыми, вдруг обратились в два осколка льда, что больно укололи куда-то прямо в грудь. Она ошеломлённо сделала небольшой шаг назад.       – Рикки… – Рэйни мягко коснулась пальцами плеча брата, понимая, что спор заходит уже слишком далеко, и намереваясь успокоить, но Риккардо увернулся от её руки.       – Отстаньте от меня! – Яростный взгляд стрельнул в сторону Рэйни, на что та сконфужено одёрнула запястье. – Или вы хотели, чтобы я с вами постоянно был, как собачка? Может, это вы меня используете?       – Да что ты… – ошарашенная Рёку пыталась ещё что-то спросить или сказать, однако Риккардо, ослеплённый эмоциями и не следящий за своим языком, не желал её слушать и прикрикнул:       – Замолчи! Я больше не собираюсь тебя слушать, понятно? Тоже мне, сестра называется…       Риккардо сказал это в сердцах, не подумав, но осознал слишком поздно. Внутри него что-то оборвалось, и в ушах зазвенело и послышался стук собственного сердца, когда он увидел, как у Рёку дрогнули приоткрытые в изумлении губы и глаза блеснули, подёрнутые плёнкой слёз, которую та лихорадочно пыталась сморгнуть. Это был первый раз, когда брат так сорвался на неё.       – Я… – злость вся испарилась, и Риккардо понял, что натворил, встретившись с осуждающим взглядом Рэйни. Надо было что-то сказать, хотя бы извиниться, но чувство вины настолько сильно загрызло сердце, что в горле встал ком. Риккардо лишь поник головой и, оттолкнув Рёку, быстрым шагом устремился к выходу из территории школы.       – Рикки! – возмущённо крикнула вслед Рэйни, но это его не остановило.       Сёстры остались вдвоём стоять на крыльце и наблюдать, как скрывался их брат за стеной дождя. Рэйни томно вздохнула и поглядела на Рёку, которая поджала дрожащие губы и уставилась куда-то в пустоту, а потом утешающе приобняла её за плечи.       – Не обижайся на него, он всё это сгоряча сказал, не всерьёз, – мягко заговорила Рэйни, слыша, как сестра изредка шмыгала носом.       – Всё нормально, – подавлено и тихо ответила Рёку. – Пойдём, а то мне холодно.       На это Рэйни молча раскрыла зонт, что ярко-красным пятном вспыхнул на фоне серости дождливого дня, и сёстры в звенящей тишине зашагали по лужам вслед за убежавшим братом.

Ох, если бы Риккардо тогда хотя бы на секунду прислушался к сестре…

***

      После вчерашней ссоры Риккардо находился в паршивом настроении и ходил весь день мрачнее тучи. В интернате вечером он ни разу не зашёл к сёстрам: ни после обеда, ни после ужина, и даже перед сном не соизволил сделать визит и хотя бы пожелать спокойной ночи. А в школе не бегал к ним на переменах, даже не нашёл в себе моральных сил пойти к Генри снова крутить нож-бабочку – лишь удручённо сидел в кабинете, уткнувшись лицом в свои сложенные на парте руки, и думал. О Генри и о тех словах, что он наговорил Рёку, вспоминал её подрагивающие губы и сверкающие от слёз пепельные глаза. В голове также всплывал обеспокоенный и осуждающий взгляд Рэйни, как только он повысил голос на сестру. От стыда ему хотелось исчезнуть, слиться со стулом и партой, раствориться, как кубик сахара в чашке чая, и провалиться до самого ядра Земли.       Они ведь за него просто волновались. Они совсем не знали Генри, оттого так остро и недоверчиво к нему отнеслись. Он же сам, когда только с ним встретился, также его остерегался и немного боялся, и разве стоило ожидать от сестёр более тёплой реакции так сразу с первого взгляда?       «Какой же ты наивный дурак, Рикки», – осадил себя в мыслях Риккардо, испустив тяжкий вздох, не отрывая лица от своих рук. Надо извиниться. Он понимал, что Рёку и Рэйни всё-таки его сёстры, которых нужно ценить и беречь, как говорили мама с папой, поэтому решил после всех занятий встретить их вновь на крыльце школы и попросить прощения.       На обеденном перерыве Риккардо еле выхватил любимую у Рёку булочку, для Рэйни достал из автомата плитку молочного шоколада и, когда закончился последний урок, вышел на крыльцо, где улица на него дохнула влажным запахом осени и сырого асфальта. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, Риккардо прислонился спиной к мраморной колонне и вскинул голову к пасмурному небу, про себя придумывая, что сказать сёстрам в качестве извинений. Он немного переживал, побаивался смотреть в глаза Рёку, которую он едва не довёл до слёз, и заговорить с Рэйни как прежде, помня, как он на неё огрызнулся и грубо отмахивался от её руки, когда она пыталась его успокоить. Никогда ещё Риккардо не ощущал себя таким идиотом.       Позади раздался свистящий лязг железной двери, и Риккардо, волнительно встрепенувшись, выглянул из-за колонны, думая, что это вышли его сёстры. Однако вопреки ожиданиям Риккардо встретился со знакомым чёрным взглядом Генри, который шёл в сопровождении двух мальчиков из его банды. Где были остальные в тот день, Риккардо тогда так и не узнал.       – Опа! – заголосил Генри при виде Риккардо, затаившегося за колонной. – Риккардо де'Карли, ты куда сегодня запропастился? Мы тя ждали-ждали на переменах, а ты не припёрся, в чём дело?       Генри вальяжно подошёл к нему, и Риккардо понуро повёл плечом.       – Да.. Настроения сегодня не было, – сказал он.       – Ну вы посмотрите на эту неженку, настроения у него нет, – саркастично выплюнул Генри и с ехидной ухмылкой переглянулся с приятелями, вызывая у них усмешку.       – Чё, Рикки, седня утром в интернате завтрак не вкусный подавали? – заулюлюкал один из друзей.       – Ага, или спагетти неправильно приготовили! – подхватил другой, и троица разразилась звонким смехом, на что Риккардо слегка поморщился и отвёл взгляд. Внутри осел мерзкий и липкий осадок, как будто его окатило грязью из-под колёс проезжающей мимо машины.       – Ладно, хорош ржать, – оправившись от смеха, вдруг осадил друзей Генри и серьёзно, даже как-то раздражённо посмотрел на Риккардо. – Так а чё настроение-то плохое, а?       – Не думаю, что это так важно… – промямлил Риккардо.       На это Генри внезапно хлопнул ладонью по колонне рядом с его головой и несколько угрожающе навис. Риккардо испуганно округлил глаза и вжал голову в плечи.       – Ты от ответа-то не уходи, – процедил Генри. – Если прошу сказать, выполняй мои требования, понял? Тем более мы друзья, а друзья должны делиться секретами, забыл?       Вновь Генри использовал этот приём. Снова грубо напомнил об их дружбе, которая выходила странно и очень неестественно. Но Риккардо опять в это верил, хоть и явно вынужденно. Почему-то от присутствия Генри сердце уходило в пятки и в груди теплился страх.       – Ладно, – сдался Риккардо, стараясь не смотреть в глаза Генри, которые сверкали диким фарфоровым блеском. – Я вчера со своими сёстрами поссорился.       – А-а-а… – протянул Генри, перестав нависать над Риккардо и отступив от него на пол шага. – Это которые вчера с тобой стояли?       – Угу…       Глаза Генри, как и вчера, в очередной раз сверкнули чем-то неприятным.       – И эта с косичкой? – он рукой в воздухе изобразил так, словно у него на плече лежала коса. – Тоже твоя сеструха?       – Рэйни-то? – уточнил Риккардо. – Да, а что?       – Рэйни её значит зовут… – задумчиво пробормотал Генри. – Познакомишь?       – Эмм… – Риккардо замаялся. – Не уверен, ты ей не очень понравился…       – Да брось, – отмахнулся Генри. – Я ее не обижу.       Риккардо не устроило, с каким ехидством сказал это Генри, и невольно внутри всё сжалось от представления того, как к его сестре подходит Генри и смотрит на неё также странно и… Дико. Риккардо сдвинул брови к переносице и сжал в ладонях ручку портфеля, который он всё это время держал перед собой.       – Нет.. Не трогай её, – он хотел сказать это твёрдо, но голос всё равно надломился от страха. – Не приближайся к ней лучше.       Ухмылка испарилась на лице Генри, сменившись на некий оскал.       – Ты чё, мелюзга, страх потерял? – ощетинился он и снова упёрся рукой об колонну, зажимая Риккардо. – Забыл, кто тут главный? Ты должен слушаться меня и делать то, что я тебе сказал!       Риккардо всем телом прилип к холодному мрамору, тем не менее серьёзное выражение лица старался сохранить, не обращая внимание на дрожь в запястьях. Буквально на его глазах раскрывалась правда, которую Риккардо отказывался замечать и которую ему вчера пыталась показать Рёку. По спине вдоль позвоночника пробежался холод.       – Ах да, – вспомнил вдруг Генри. – Ты кстати не забыл мне угощений купить, м? Может быть, за них я тебя прощу.       Риккардо нахмурился пуще прежнего, прижимая к себе портфель и обнимая его.       – Нет, – мотнул головой Риккардо. – Тебе я ничего не купил.       Генри широко заулыбался садисткой улыбкой, от которой Риккардо бросило в холодный пот.       – Врёшь! – выпалил он, и неожиданно портфель, который Риккардо держал у себя в объятиях, выскочил из рук и оказался в чужих руках.       Риккардо пришёл в ужас.       – Нет, отдай! – Он бросился на Генри и потянулся к сумке, но едва коснулся пальцами до брелока в виде кандалы, как его со всей силы оттолкнули, и Риккардо впечатался спиной в колонну.       Воздух вышел из лёгких, между лопаток вспыхнула тупая боль, и Риккардо затравлено глядел на то, как Генри бесцеремонно открывал его портфель и рылся в нём.       – Ай-ай-ай, – покачал головой Генри, держа у себя в руках булочку из слоённого теста и молочный шоколад. – И не стыдно тебе врать своему другу, де'Карли?       Риккардо глубоко задышал, как боксёр на ринге, и стиснул зубы, вскипая от гнева.       – Это не тебе! – проревел он и снова накинулся на Генри.       На этот раз ему помешали его приятели. По носу прилетел кулак, и Риккардо, потеряв равновесие и ориентацию в пространстве, схватился за нос и рухнул на крыльцо. Искры полетели из глаз, боль огнём опалило лицо, что-то тёплое потекло к губам, и на языке возник солоноватый металлический привкус.       – Успокойся, мелкий, – грубо бросили ему, но Риккардо из-за помутнения в глазах толком не видел, кто это сказал.       После этого его пнули в живот. Риккардо едва не задохнулся, словно лёгкие сплющило в блин, и он, глухо закашлявшись, свернулся в комок, роняя кровь и слёзы боли и обиды. Тело содрогалось от всхлипов, посылая в ударенный живот ноющие спазмы, и Риккардо, тяжело дыша, смотрел на то, как Генри присваивал себе угощения, предназначенные для сестёр, а портфель бросил прямо перед его носом.       Его разрывало изнутри, ему хотелось встать и как следует врезать Генри по лицу. Хотелось кричать, разорвать их всех на части, но Риккардо не нашёл в себе силы даже принять сидячее положение. Он продолжал беспомощно лежать на холодной площадке крыльца и наблюдать, как Генри разворачивается и вместе с приятелями подходит к ступеням.       – Будешь знать в следующий раз, как мне перечить, – холодно бросил он.       Риккардо ничего не ответил. Лишь прикрыл глаза, униженный и оскорблённый, а в голове мигала и кричала мысль, как сирена скорой помощи.       Рёку была права Рёку была права Рёку была права Рёку была права Рёку была права-       – РИККИ!       Позади раздался девичий крик, и Риккардо сразу узнал в нём Рэйни. Он попытался встать, но руки предательски дрожали, и Риккардо упал обратно, замарав щёку в лужице собственной крови. До слуха донеслись приближающиеся торопливые шаги. До его лица коснулись холодные пальцы, разбитый нос сквозь кровавый запах уловил ненавязчивый аромат девчачьего персикового шампуня от волос, и над ним прозвучал подрагивающий тихий голос:       – Рикки, братик, вставай…       Риккардо из последних сил, повиновавшись просьбе, приподнялся на локте, и на этот раз ему не дали упасть. Всё еще гудящая после удара голова оказалась в объятиях Рэйни, и Риккардо, всхлипывая, открыл глаза и кое-как смог сфокусироваться на происходящем.       Рэйни, сидя на коленях и не волнуясь, что может запачкать чулки, поддерживала брата под голову и убирала с его лица прилипшие пряди волос. Рядом стояла Рёку и осматривала Риккардо в таком потрясении, словно её грозой поразило. А вдалеке стоял Генри – приятели его уже ушли, пока Риккардо пытался оклематься, и теперь он с издевательской усмешкой наблюдал за всей ситуацией.       – Какой же ты нюня, де'Карли, – засмеялся Генри и начал улюлюкать: – У девчонки на груди плачешься, ой-ой-ой, пожалейте бедного мальчика, он же не может за себя постоять!       Генри состроил щенячьи глазки и после разразился очередным смехом. Гнев вновь заклокотал внутри, и Риккардо, брызжа слезами и пачкая кровью из носа рукав дождевика Рэйни, закричал на всю глотку, игнорируя головную боль и возобновившийся спазм в животе:       – ЗАТКНИСЬ! Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! ТЫ ПРЕДАТЕЛЬ, ГЕНРИ! ТЫ МНЕ БОЛЬШЕ НЕ ДРУГ! НЕНАВИЖУ-НЕНАВИЖУ-НЕНАВИЖУ!!!       В порыве ярости Риккардо вырывался из рук Рэйни, утопал в истерике, и если бы его в этот момент не держали, он бы без раздумий накинулся бы на Генри снова, несмотря на разбитый нос. Рэйни изо всех сил удерживала брата за плечи, прижимала к себе и слёзно лепетала:       – Рикки, не надо!.. Успокойся!..       А Генри невозмутимо крутанул нож-бабочку и выставил его лезвием вверх. Знакомые щелчки заставили Риккардо застыть и замолкнуть, и он во все глаза сквозь слёзы глядел, как по острию бегали знакомые лазурные искорки в свете пасмурного дня, только теперь они выглядели неприветливыми, как будто сейчас нож-бабочка выпорхнет из руки Генри, подлетит к Риккардо и вонзится ему под рёбра. По спине вновь пробежался холод.       – Следи за языком лучше, – ледяным тоном отчеканил Генри, смотря на Риккардо через плечо. – А то можешь без него остаться.       В ответ тот всхлипнул и поник. Рыдания вновь вырвались наружу: от унижения, от собственной слабости и ничтожности. Желая спрятаться и исчезнуть от боли и всего вокруг, Риккардо уткнулся в грудь Рэйни и дал полную волю слезам. Сестра мягко погладила его по голове.       – Всё хорошо, Рикки, мы здесь… – вполголоса пробубнила она и шмыгнула носом. Страх за брата и его истерика невольно перекинулись на Рэйни, из-за чего она поспешно утирала слёзы, которые предательски скатились по её щекам от переизбытка нервов.       Генри хмыкнул, спрятав нож-бабочку обратно, а Рёку пронзительно уставилась на него взглядом, в котором кишела гроза. Всё это время она безмолвно смотрела, как Риккардо кричал и бился в истерике, и крик всё ещё продолжал звучать в её ушах. Она видела кровь и слёзы на его лице, как он до этого в позе эмбриона лежал на крыльце, когда они с Рэйни вышли из школы и Генри с приятелями уже отходили от него. Раскрытый портфель брата небрежно валялся рядом, из которого выпала пара тетрадей, и Генри с поганой ухмылкой отвернулся, в ожидании смотря куда-то вдаль.       Пустая коробочка из-под сока смялась в трясущейся от злобы ладошке, в груди рвал и метал гнев, словно бык на арене, и Рёку стиснула зубы до боли в дёснах. Она нерасторопно встала перед Рэйни и Риккардо лицом к Генри, слыша за спиной всхлипы брата. Этот ублюдок сделал ему больно, обидел, предал, и теперь самодовольно стоял перед ней как ни в чём не бывало.       – Ах ты… – сквозь зубы шёпотом процедила Рёку, и, пока брат с сестрой были отвлечены, резко сорвалась с места, как агрессивный пёс, которого спустили с поводка.       Рёку стремительно сократила расстояние между собой и Генри, за спиной взвизгнула Рэйни:       – Рёку, стой, не надо! – но было уже поздно.       Генри, услышав визг, хотел уже было обернуться, как Рёку всем телом врезалась в него сзади и выбила из равновесия. Тот только и успел что охнуть и обомлел, когда осознал, что земля ушла у него из-под ног. Опомнился лишь как только кубарем скатился по ступеням и нелепо шлёпнулся на асфальт. Вывихнутое плечо вспыхнуло болью, место под лопаткой заныло от удара, и Генри, кряхтя, повернулся на спину, схватившись за вывих, и шокировано поднял взгляд наверх, где стояла Рёку.       Глаза её налились студёной сталью, стали остры, как лезвие ножа.       – Если ты ещё раз обидишь Рикки, я убью тебя, понял?! – яростно закричала Рёку и швырнула в Генри смятой коробочкой из-под сока.       Картонный комок вровень прилетел ему по уху, на что Генри шикнул и поморщился, а Рёку сделала невозмутимое выражение лица и выпрямилась, смотря на врага свысока с гордо поднятым подбородком. Генри зарычал и оскалился.       – Ах ты, мелкая… – Он, пошатываясь, поднялся, не спуская с Рёку разъярённого взгляда. – Вот я щас поднимусь, и тебе конец…       Однако планы Генри прервала чёрная дорогая машина, затормозив у ворот и протяжно просигналив. Тот вздрогнул от неожиданности, обернулся и досадно цыкнул, сразу сгорбившись и растеряв весь свой пыл – за ним приехал его отец. Как вовремя…       – Повезло тебе! – крикнул он Рёку, всё ещё сердито скалясь. – В следующий раз молись, чтобы я тебя как мошку не прихлопнул!       Рёку на это холодно прищурилась, но ничего не ответила, и Генри, чуть хромая, с позором поковылял к отцовской машине. Рёку победно хмыкнула, а потом обернулась назад.       Рэйни и Риккардо наблюдали за случившимся в искреннем изумлении. Для них всё случилось внезапно, очень быстро, даже толком понять не успели, что произошло.       Риккардо во все глаза смотрел на свою сестру. На такую маленькую, но такую смелую. Он едва не заплакал вновь, понимая, что Рёку только что отомстила за него. Набросилась на Генри и воздала по заслугам за то, что тот посмел навредить и сделать больно её брату. Даже несмотря на то, как он с ней поступил вчера, в тот дождливый и холодный день…       – Зачем ты это сделала? – несколько строго спросила Рэйни, когда Рёку подошла к ним, хоть и знала ответ. С одной стороны ей хотелось осудить сестру за необдуманных поступок, а с другой ей стало как-то… Отрадно от мысли, что обидчика её брата постигло наказание.       – А нечего моего брата трогать, – фыркнула Рёку и переглянулась с Риккардо.       Тот на подкашивающихся ногах начал подниматься и чуть не свалился обратно, благо Рэйни вовремя его попридержала.       – Рёку… – Риккардо сделал к ней шаг и, немного навалившись, заключил её в объятия, хоть и зная, как она это не любит. Ему просто хотелось обнять Рёку – настолько крепко, насколько хватит сил.       Ошеломлённая Рёку едва не рухнула вместе с ним, но вовремя смогла поймать равновесие и удержаться на ногах. Внезапное тепло и жаркая теснота ввели её в ступор, отчего она не отвечала на объятия, но и не оттолкнула.       – Прости меня… – прошептал Риккардо ей в плечо. – За то, что накричал на тебя вчера. – Потом он выпрямился, оставив на жёлтом дождевике сестры пятно крови, и повернулся к Рэйни: – И ты тоже меня прости… Я вас хотел вкусным угостить, но Генри у меня всё это забрал…       Слёзы навернулись снова, на что Рэйни грустно усмехнулась и притиснулась к ним, обвивая руками обоих.       – Это не важно, – успокоила его Рэйни. – Мы на тебя не злимся, Рикки.       А Рёку невозмутимо подняла взгляд и проворчала:       – Я тебе говорила, что они странные, а ты не верил.       Риккардо хотел засмеяться, но больной нос помешал ему это сделать. Тем не менее улыбка осветила его лицо, а глаза вновь начали походить на тёплое ясное небо, чему Рёку в глубине души была очень рада.       – Теперь я к тебе чаще прислушиваться буду, – сказал Риккардо.       Рёку криво ухмыльнулась и насмешливо фыркнула, однако потом серьёзно почти шёпотом произнесла:       – Он тебя больше не тронет, обещаю.       У Риккардо дрогнуло сердце, и он снова крепко обнял своих сестёр, осознавая, что дороже их у него никого нет.

***

      – Ну вот так как-то, – усмехнулся Риккардо и почесал затылок. – Мы потом все трое переживали, что Рёку может влететь из-за этого, но всё обошлось. Видимо, Генри ничего не сказал своему отцу – не хотел, чтобы потом все узнали, что его какая-то девочка с крыльца столкнула.       – Какой кошмар, – ужаснулся Моно, который всё это время складывал вещи у себя на компьютерном столе и параллельно с этим внимательно слушал рассказ. – Мне очень жаль… Боже, если бы я тогда оказался рядом, я бы ему так врезал!.. Сначала ты, потом Рэйни, какой же ублюдок!       Моно со злостью хлопнул тетрадью с конспектами по столу, которую ему принёс Риккардо после школы, после чего подошёл к своей кровати, где сидел его друг, и устроился с ним рядом. Сочувствие проскользнуло в его взгляде, и Риккардо томно вздохнул – он был тронут.       – Да… Но теперь это позади, и, я надеюсь, Генри больше к нам не сунется.       – Тоже надеюсь… – закивал головой Моно и слабо улыбнулся. – Знаешь, я вот послушал про Рёку, а она ведь молодец, смелая девчонка.       – Да-а! – протянул Рикардо, оживившись, подтянул к себе ноги и руками прижал их к груди. – Рёку суперская сестра, я её порой так обожаю!       – Надо же! Просто вы довольно часто спорите, и я думал, что Рёку тебя иногда терпеть не может, а оказывается она тобой так дорожит.       – Да Рёку просто любит из себя вредину строить, – засмеялся Риккардо. – А так она чудесная. Да, я её называю там ведьмой, бестией, но это всё в шутку. Мне нравится её позлить, она такая смешная в эти моменты.       Риккардо скорчил рожицу, изображая сердитое лицо Рёку: нахмуренные брови, сморщенный курносый нос и поджатые губы. Вышло очень похоже, и Моно прыснул от смеха.       – Теперь понятно, почему ты её иногда дразнишь, – заметил Моно.       – А то! – воскликнул Риккардо и подмигнул.       На секунду между ними воцарилось молчание, и они невольно прислушались к тому, как миссис Сэлмон гремела посудой на кухне, к голосам из старенького радио и шуму воды из крана. Риккардо как раз пришёл к Моно, когда его мама была дома, и та настояла, чтобы он остался хотя бы на чай с яблочным пирогом, уже томившемся в духовке, отчего по всему дому приятно пахло выпечкой. Теперь они в ожидании сидели в комнате на кровати: Риккардо в школьной форме и Моно в мятой домашней футболке и свободных расхлябанных штанах. Первым тишину нарушил Моно:       – Слушай, Рикки, я у тебя спросить хочу.       – Валяй. – Риккардо повернулся к нему весь во внимании.       – Ты вот сказал, что для Генри покупал вкусняшки, чтобы он тебя учил нож крутить, – начал Моно издалека и пытливо посмотрел в глаза друга. – Скажи, пожалуйста, ты случайно не из-за него меня угощаешь пончиками и конфетами, чтобы я тебе с математикой помогал?       У Риккардо взметнулись брови от изумления.       – Что ты?! Нет, конечно! – Он протестующие замахал руками. – Это я в знак благодарности. Да и просто тебя вкусненьким порадовать хочется: это не за что-то – это просто так, для друга.       – О… Это приятно, – смутился Моно. – Но в любом случае, знай, что если ты мне не дашь конфетку, это не значит, что я откажу тебе в помощи. Ты тоже мой друг, я готов помочь с чем угодно без всего этого, правда!       Риккардо просиял и слегка откинулся назад на кровать, лёжа на локтях.       – Какой же ты обалденный друг, мистер Бэг, – сказал Риккардо с широкой улыбкой, и Моно увидел у него небольшую щербинку между передних зубов. – Я явно словил джек-пот в этой жизни. Две сестры: одна самая добрая и красивая, а другая моя супер-героиня. И лучший друг, который мне всегда поможет с математикой. Я везунчик!       Риккардо намекающе покосился на Моно, на что тот робко почесал затылок, другой рукой обняв подушку, и на щеках его образовались ямочки.       – Забавно, кстати, что Рёку спокойно отнеслась к тому, что ты со мной дружишь, – заметил Моно. – Она меня в первый учебный день испугалась, удивительно, почему она тебя не отговорила от общения со мной.       – Походу Генри тогда ей казался странным и опасным, а тебя она просто придурком считает, который ничего плохого сделать не может, – с невинной улыбкой объяснил Риккардо.       На это Моно недовольно закатил глаза и отвернул голову к окну.       – Спасибо, очень приятно.       – Эй, да ладно тебе дуться! – Риккардо по-дружески пихнул его кулаком в плечо. – Зато теперь она к тебе нормально относится после того, как ты Генри вмазал хорошенько. Да и Рэйни ты нравишься. Чувак, добро пожаловать в стаю!       Добрый смех и слова Риккардо мигом согрели сердце Моно, и он повернулся обратно, с теплотой посмотрел в ясные глаза друга. А Риккардо всё не прекращал сиять от счастья и осознания того, что у него действительно появился настоящий друг. Да, Риккардо в первое время считал Моно немного странным, и даже в тот день в библиотеке он не был уверен, что знакомство их хорошо пойдёт. Всё-таки Риккардо после общения с Генри не до конца доверял кому-то, опасаясь повторить тот горький опыт, да и от Моно чувствовалось некое отчуждение из-за мысли, что над ним снова будут издеваться. Но один разговор среди книжных полок и одна бескорыстная помощь в математике развеяли все сомнения и уверили твёрдо – они однозначно нашли друг друга.       Вскоре их беседу прервали короткий стук и скрип двери, и на пороге показалась миссис Сэлмон.       – Мальчики, пирог готов, идёмте чай пить, – мягко сказала она с улыбкой и поманила рукой.       – Да, мам, идём! – откликнулся Моно и вскочил с кровати. – Рикки, пошли!       И друзья, у которых уже текли слюнки от аппетитного аромата пирога, чуть ли не бегом унеслись на кухню вслед за миссис Сэлмон.