Вольная привязанность

Всё началось постепенно.  На переменах я обычно всегда проводила время с Хосоком и Чеен. Это было аксиомой. Мы ходили вместе обедать, на задний двор в самые красивые и погожие деньки, где могли посидеть на траве, расстелив пиджаки и побросав рядом рюкзаки. Могли покидать мяч у баскетбольной площадки, иногда тусовались в медпункте, если кому-то прямо сильно не здоровилось. Как я уже упоминала, болезни редко могли сбить меня с ног, поэтому чаще в нашей троице пропадали Чеен и Хосок. В отсутствие кого-то одного, мы продолжали тусоваться вместе, иногда на самых длинных переменах могли болтать по видеозвонку с тем, кто сейчас оставался дома из-за не вовремя появившегося кашля. Но мы никогда друг друга не бросали. Только в этот раз нечто стало меняться. А изменения в мире происходят или по воле случая, или по насильственной воле человека, подгоняющего реальность под себя. Второй путь и выбрал Тэмин.  На одной из перемен он вперед меня завалился на парту рядом с Хосоком, делясь с ним найденным в сети приколом. Пока друг с чего-то искренне смеялся, я не торопилась вмешиваться в их идиллию. В конце концов, Джей — не моя собственность и не мне решать, как и с кем он будет проводить время. Тем более, уже не раз я упоминала, что ему явно нужна мальчишеская компания тоже. Поэтому в первые парочку таких разов я даже внимания не обратила толком. Ну, говорят и говорят. Только уже на следующей перемене он звал его обедать. Хосок как истинный друг говорил, что мы договорились пойти вместе, и грудь мою разжимали тиски, и я с гордо поднятой головой прошагивала к нему, хватала его за запястье и тянула в сторону аппетитного запаха выпечки. А Тэмин, приторно улыбаясь, лгал, что не против компании и шагал со мной вровень. После обеденного перерыва он звал его поиграть в баскетбол и посидеть во дворе, по итогу: Тэмина рядом стало слишком много. До тошноты.  Когда Хосок отлучался куда-нибудь один, Тэмин оказывался рядом и случалась всегда какая-нибудь неприятность. Моя тетрадь случайно слетала с парты или я находила свой рюкзак в дальнем углу кабинета под тихие смешки Сонхи и её компании. Но стоило мне развернуться, как все делали вид, что заняты своими делами. Иногда я находила на своём столе или стуле разлитые сок, воду, клей. Тогда мне стоило усилий, чтобы не вспылить или чтобы не сдаться. Мы что, в детсаде?  Я бы даже посмеялась с этого ребячества, если бы оно было таковым, потому что я ощущала, как щупальца прошлого гостеприимства моего класса хватали меня за горло. И где-то внутри тот страх жил, с каждой новой пакостью разгораясь сильнее. Хосок всегда оказывался удачно не со мной, когда происходили подобного рода вещи, и ничего не видел. А может быть, делал вид? Но я встряхивала головой, когда он ставил банановое молоко и обращался ко мне:  — Все хорошо?  Что я могла ему сказать? Кажется, твой новый друг пытается воплотить свои планы в жизнь, подрабатывая у Сатаны и устраивая котлы прямо рядом со мной, видимо, посчитав, что мне скучно живется или что его терки с Ким Сокджином можно в виде ненависти перекинуть на меня. Во-первых, мне было немного страшно, что Хосок просто не поверит и решит, что мне причудилось. Во-вторых, мне было много страшно, что Хосок поверит и у него будут проблемы. В-третьих, мне было до ужаса страшно, что Хосоку будет все равно. Именно его равнодушия я боялась даже больше темноты, поэтому упорно молчала. Скажи я тогда пару слов, и можно было бы многого избежать. — Стало просто превосходно, — благодарно улыбалась я, протягивая руки к молоку.  Затем в ход пошли подколы на уроках. Они звучали так или иначе всегда в сторону самых разных персонажей в нашем коллективе. Но в последнее время все лавры доставались только мне: сперва безобидные и совсем беззубые даже не подкопаешься. Собственно, каждую из них слышал Хосок и ничего не делал, как привык поступать обычно. А я же просто верю в него, в то, что он мой друг и на моей стороне. Поэтому что-то я игнорировала, а над чем-то даже смеялась сама, хотя душа моя была далека от смеха. Вся я в ожидании удара напряглась, и он случился. В один из дней последним нашим уроком была физкультура. Я стояла у своего шкафчика и не могла найти собственные кроссовки, которые всегда оставляла в личном отсеке. Хотя пару раз бывало, что забывала закинуть их внутрь, но на следующий день ожидаемо находила их там, где оставила, под скамейкой. Потому что кроме меня они никому были не нужны. Многие из наших девчонок освобождены от физических нагрузок, некоторые болели, потому что то, что подхватила Чеен, кажется, оказалось заразным вирусом. Компания Сонхи заразам не поддавалась.  — Черт, — ругнулась я, обыскав уже каждый уголок раздевалки, заглянув даже в душевые, выйдя из которых мне на глаза сразу же бросилась пропажа.  — Их ищешь? — подперевший спиной дверь Тэмин держал за шнурки мои нежно-голубые джорданы, которые раскачивались из стороны в сторону.  — Ты, кажется, раздевалкой ошибся? — вскинула я брови, не спеша подходить за обувью.  Периферическим зрением я заметила, как вокруг задвигались девчонки. Ну, конечно, без Сонхи здесь не обошлось.  — Пришел в гости, — издевательски разулыбался парень. А у меня внутри все тревожно сжалось, но я старалась не подавать виду, что чувствую себя как зверушка в лабораторной сумасшедшего ученого.  — Мм, не знала, что тебя привлекает женская обувь, — все еще не понимая, чего ожидать от этого козла, раздразнивала я его.  — Я их просто нашел, — беспечно пожал Тэмин плечами. И я знала, что он врет. Знала, что следует за подобной улыбкой, знала к чему его шавки вьются вокруг меня. Знала, но все равно подошла с протянутой рукой, когда он сказал: — Забирай. Не успела я даже легонько коснуться собственной обуви, как сперва первая полетела в руки стоявшей за моей спиной Сонхи, а потом и вторая. — Как ожидаемо, — усмехнулась я, убирая руку и невольно вспоминая парня с очками во дворе. Я даже никому не стремилась помочь или навредить, а все равно оказалась в его шкуре. — Дальше что? Ну, оставь себе. Надеюсь, Хосок их на тебе оценит, — вырвалось у меня, потому что сильнее всего я верила, что он мой лучший друг и что как раньше вытянет меня из капкана тьмы.   Тэмин громко рассмеялся. — Для меня загадка, как такой, как Хосок — способный, талантливый и популярный парень дружит с таким убожеством, как ты. Укол тупой боли сцепил мне сердце. Не из-за сказанных Тэмином слов, а из-за того, что часть меня задается тем же вопросом. Я всегда считала Хосока своим подарком, благословением, незаслуженным другом такой, как я.   — Спроси у него, — процедила я сквозь зубы, не собираясь никоим образом подкармливать самолюбие Тэмина, даже если он был прав.  — Обязательно спрошу, — улыбнулся он во все тридцать два зуба и словил прилетевший обратно кроссовок. — Непросто спрошу, но еще и объясню ему, что есть люди получше, чем жалкая японская мышь, — Тэмин под смех Сонхи и её подружек, достал из кармана школьных брюк металлические ножницы. Что-то дрогнуло в моем взгляде, и он это заметил, объяснив: — Джорданы на троечку. — Как и твои попытки подружиться с Хосоком, — не осталась я в долгу, не собираясь так просто давать себя в обиду. Даже если эти кроссовки были не просто кроссовками, и смотреть как он потихоньку, старательно, ювелирно вырезал в них дырки, было больно. — Он знаешь ли далек от таких, как ты ублюдков. — Да что ты? — Тэмин посмотрел на меня, продолжая кромсать мои кроссовки, и рассмеялся. — А ты его точно знаешь?  — Я знаю побольше твоего. И ты отлично приложился головой, падая из окна, раз считаешь иначе, — мне хотелось сделать ему также больно, как сделал он, поэтому я перестала контролировать, что говорю. Глупые побегушки Тэмина примолкли стоило мне заговорить о том, о чем всем в школе негласно было запрещено даже вспоминать. Улыбка наконец-то сползла с лица парня, он сделал шаг вперед ко мне. Я напряглась, видя с какой силой одноклассник сжимает ножницы, но не сделала ни единого шага назад.  И никогда и ни за что бы не сделала.  — Ты такая идиотка, Тацуне, — оскалившись, процедил он мне в лицо, и тише произнес, впихивая мне в руки испорченные кроссовки, — носи с удовольствием. И запомни, что это только начало.  Следом за парнем вышли и девчонки, намеренно задев меня плечом и оставив второй нетронутый ножницами кроссовок. Стоило двери закрыться, как стены тишины сдавили меня в вакуум, словно укрывая после урагана, и я не смогла сдержать жалкого грудного всхлипа. Оппа подарил мне эти кроссовки с первой маленькой зарплаты в знак нашего примирения, в знак его новой жизни и пути вступления на новую дорожку. И я их несколько лет берегла, чтобы какой-то избалованный ублюдок искромсал те ножницами. Подарок дорогого мне человека.  Я не помню, как запихивала вещи в рюкзак, как летела по школьным лестницам, как бежала по улице, как залетела в цветочный салон, сметаемая с ног благоуханием цветов Хены, как упала в её нежные, как лепестки роз, объятия и горько заплакала. Отвратительно, Господи, как же отвратительно, я ненавижу людей, каждую их жалкую самовлюбленную и нарциссическую черту, ненавижу за их жестокость — неоправданную ничем. Тэмин даже не знает обо мне, я уверена, ничего за что можно начать ненавидеть. Но он все равно сделал то, что сделал: запятнал своими руками дорогое моему сердцу. Никакая моя мудрость не сможет замолить для него прощения, потому что он того не заслуживал.   — Моя Азалия, тише, моя ты нежная.  Мне жгло грудь словно раскаленным железом, я сжала футболку у сердца в попытках унять эту боль прикосновением, и слова Тэмина крутились в голове безостановочно, на повторе. Зачем Хосоку такой друг, как я? Я только порчу ему жизнь, безупречную репутацию, высокий социальный статус! Он мог заполучить любого человека своими обаянием и харизмой, потому что он родился без изъяна. А я другая. Я — хуже. — Я их всех ненавижу, — шептала я как в бреду в изгиб теплой шеи Хены, что пахла сладостью окружающих её цветов, тонкими стебельками альстромерий, крупными лепестками пионов, — ненавижу всех. И себя.  — Моя Азалия, тише, — Хена принялась меня легко укачивать, крепко прижимая к себе, несмотря на руки, что недавно копались в цветах, несмотря на работу, которая застыла на пол пути, несмотря на приятный теплый день, не сумевший укрыть меня от таких же природных созданий, как все эти цветы вокруг. Я продолжала тихо всхлипывать, когда онни спросила: — Что случилось? Кто тебя обидел?  Обидел? Он разве меня обидел? Я думала, что это называется уничтожил, потоптался на моей гордости, плюнул в мои чувства и унизил меня перед большим количеством людей. Мне перестало хватать воздуха из-за прозвучавшего вопроса, я прикрыла глаза, стала считать, как учил этот чертов психолог. Я никогда не расскажу Хене о том, что это сделал Тэмин. Никому не расскажу, потому что это как расписаться в своей беспомощности и в том, что меня смог унизить какой-то придурок просто из прихоти собственного эго. Я поспешно выпуталась из кольца нежных рук Хены, не в силах смотреть на бесконечно теплый карий взор, и выудила из пакета кроссовок, показывая его онни.  — Зачем они это сделали?  Это единственный вопрос, ответ на который мне нужно было знать.  — Кто — они? — спокойно спросила Хена, перенимая кроссовок из моих дрожащих рук.  — Не знаю, — задушенно произнесла я, стыдливо опустив глаза. Не могу, просто не могу сказать правду. — Кто-то.  — Где был Хосок, когда ты их нашла? — осторожно попыталась поймать мой взгляд Хена. — Не знаю, — беспомощно проскулила я, — где-то.  Хена, осмотрев, отложила кроссовок и снова прижала меня к себе, пригладив за волосы.  — Это неудачная шутка? — отодвигаясь и смотря ей в глаза для ответа, разбито спросила я. — Ошибка? Случайность? Разве можно так поступать с чужим? — Посмотри на меня, моя Азалия. В мире много разных людей. И у каждого своя история…  — Не проси, не проси меня их понимать, — прошипела я сквозь слезы, потому что знала, что Хена может донести до меня идеи о сострадании и понимании поломанных и больных людей.  — Не прошу, моя Азалия. Твоя история, твоя боль — это важно. Ты не обязана их прощать, но груз обиды будет твоим наказанием, а не их, —хотела пригладить меня по щеке, но с рук у неё сыпалась сухая земля, поэтому она поднялась, отходя к раковине, — пойдем выпьем чаю, тебе нужно успокоиться. Расскажи об этом Хосоку, он не даст тебя в обиду.  — Зачем ему это делать? — спросила я, стирая с щек ненавистную влагу. — Тебе не кажется странным, что такой как Хосок — способный, талантливый и популярный парень дружит с таким, — я запнулась и через силу произнесла, стараясь вновь не зарыдать, — с таким убожеством, как я.  — Тацуне, — Хена развернулась, грубо бросив, — не смей так говорить о себе.  — Это же правда, — я неловко сквозь вновь проступившие слезы улыбнулась.  — И улыбаться, когда тебе больно, не смей, слышишь? — голос Хены стал строже. — Тот, кто это сказал, тот, кто это сделал, неправ. Ты это знаешь. Я это знаю. Хосок и Чеен это знают. Хосок дружит с тобой, потому что ты самая лучшая, моя Азалия.  Надо было собраться с мыслями. Глаза покраснели и болели, горло слегка охрипло. После умывания холодной водой и чашки горячего чая с какими-то волшебными травами, сделанного волшебными руками Хены, я поуспокоилась. И ощущала себя так, словно ничего уже не имело значения. Наверное, поэтому я взяла трубку. — Где ты? — Хосок не стал церемониться. — Может хватит сбегать с уроков, никого не предупредив? У тебя будут проблемы, Таки-чан. — У Хены, — я даже не дернулась, чтобы изобразить подобие нормального голоса. — Случилось кое-что…неприятное.  — Иду, — друг сбросил и действительно примчался спустя двадцать минут, в течение которых Хена старательно пыталась объяснить, что Хосок мной дорожит и что каждый его поступок кричит об этом, что с людьми, которых не считают равными себе, так не обращаются.  — Честно говоря, никогда не хотела этого говорить. Но Хосок считает тебя намного лучше себя и лучше многих окружающих. И ты в глубине души это знаешь.  Прозвенели колокольчики у входа, Хена поспешила выйти в зал, но вскоре я увидела ее с Хоупом в нашей микро комнатке для персонала. Друг оглядел меня очень внимательно. И взгляд у него изменился. Я знаю, там загорелись серьезность и обеспокоенность, потому что на моем опухшем и покрасневшем лице написано было достаточно. — Что случилось? — голос друга дрогнул. Я молчала потянулась к кроссовку, что лежал на полу у моих ног и покрутила его, чтобы Хосоку было хорошо видно. Как же рвалось изнутри, сказать ему какой его новый друг талантливый. Совсем не я ведь.  — Для кого-то это просто вещь, — я покивала в такт своим мыслям. Наверное, в глазах Хены и Хосока я теперь еще и истеричка. — Это был подарок оппы.  — Кто это сделал? — Хосок недовольно скрестил руки на груди и кивнул в сторону обуви.  — Не знаю, — ложь, снова ложь, — я их такими нашла… — Где?  — Под скамьей, забыла, видимо, убрать в шкафчик, — и только сейчас я задумалась на самом деле ли это так. Или Тэмин еще и шкафчик мне вскрыл. Вещи впредь там оставлять нельзя.  — Найду вандала — уши откручу, — пообещал Хосок. — Вещи больше в шкафчике не оставляй или моим пользуйся. Вряд ли Хоуп что-то знал, скорее просто продумывал на шаг вперед и то же предположил, что кто-то мог и дверцу вскрыть.  Трель маленьких колокольчиков вновь прогремела в зале, призывая Хену встречать гостей маленького цветочного салона.  — Плакала? — Хосок кивнул на меня, явно указывая тем самым на красные глаза и уставший вид.  Я коротко кивнула.  — Почему меня не нашла?  И что мне ответить? Как я вообще могу что-то ответить на такое? — Я, — ври, Тацуне, до конца, — не хотела тебя этим беспокоить. Ха, не смогла. Хосок тяжело вздохнул, подтянул свои школьные брюки и присел передо мной на корточки. А потом взглянул так нежно, что мне стало стыдно за все плохие мысли, которыми я коснулась его в своей голове.  — Я тебе друг? — Друг. Самый лучший. — Ну, так не лишай меня возможности это доказать, — серьезно сказал Хоуп, — твои слезы и боль я никогда никому не прощу.  Мне хотелось укрыться в его темном взгляде, потонуть в том участии, которое он ко мне проявлял. На мгновение, но я ощутила себя в кольце тех самых рук, защищавших меня от всех непогод вне Японии. А потом Хосок сказал:  — Мне нужно идти на тренировку. Я обещал Тэмину, что приду.  И разрушил всё. 

***

Не замечать персональный ад было непросто. Тэмин с каждым разом подходил к своему обещанию ответственнее и изощрялся в издевательствах, хотя и не брезговал, чтобы повторяться. Но самое удивительное, что он делал, так это прятал каждую свою пакость от Хосока столь виртуозно, что даже искусные фокусники сняли бы перед ним шляпу. Мне иногда казалось, что я слышу аплодисменты Гудини, стоило Тэмину опрокинуть на меня чей-то поднос в полной людей столовой и остаться при этом не при делах. Он начинал лебезить передо мной и строить заботливого одноклассника, каждый раз как Хосок оказывался рядом. Сперва я просто пылала от возмущения и скрип от сжимаемых мною зубов, кажется, слышен был за стенами школы, но со временем у меня сформировался иммунитет к каждой гадости, которую Тэмин старательно выдумывал. Он стабильно портил мне вещи: едой, клеем, ножницами; ежедневно бросался колкостями и иронизировал над моими неудачами, подговаривал самых нейтральных одноклассников против меня и подставлял перед учителями. Отныне рот я держала на замке. Мое решение подкреплялось видом счастливого рядом с Тэмином Хосока. Пока друг улыбается — всё стерпится. Даже Хене, которая заваливала меня вопросами и постоянно спрашивала, как поживает «тот самый негодяй-вандал», я ничего не сказала и не собиралась говорить впредь. Я отмахивалась от неё словами, что никто больше не портил дорогие мне вещи — врала. Мне казалось, что с возвращением Чеен станет полегче, поэтому я очень ждала, когда она поправится и её «я выхожу завтра на учебу» помогало мне не плакать и усерднее отстирывать испорченный гуашью пиджак. В туалете воняло мочой и моей слабостью, но разводить сырость больше, чем уже было в этом помещение, я себе запрещала.  И усилием воли, но я дождалась её возвращения. Конечно, не зря, ведь теперь у меня была всегда компания, в которой Тэмин меня не трогал: или не мог из-за возможного разлома конспирации перед Хосоком, или просто не хотел казаться козлом перед очаровательной Чеен. Перед подругой тяжело устоять — все это знают. Только этот урод получит хоть какое-то расположение в глазах Чеен исключительно через мой труп. Но Тэмин будто околдовывал всех вокруг. Правда, разговоры с подругой отныне имели только один оттенок. Вернее, сотни оттенков одного конкретного Чонгука. Его имя я слышала чаще, чем гадости от Тэмина. Я в кольце какого-то жерла вулкана — прилететь может с любой стороны.  — Я была тогда так смущена из-за поцелуя, — однажды сказала Чеен. Мы сидели на подоконнике третьего этажа и ели онигири, которые купили по пути в школу. — Не думала, что Чонгук может быть таким настойчивым, — она мечтательно вздохнула.  «Она сама меня поцеловала».  Ух, ты. Вау. Чонгук мне соврал. И зачем? Я ощутила обиду. Черт. Я же ему изначально говорила, что не хочу знать ни единой подробности того момента, но ему надо было настоять. Только зачем? Кажется, я перестала хоть что-то в этой жизни понимать.  — Так он тебя просто взял..и, ну, поцеловал? — зачем-то еще и уточняю, хотя вроде и так все ясно.  — Ага. У меня бабочки в животе ожили в тот момент, — смущенно хихикнула Чеен. Её щеки заалели, делая её еще прекраснее. — Это так приятно.   Кругом один обман. Я спрыгнула с подоконника, оттряхнула брюки и мысленно поставила галочку — остерегаться теперь еще и Чонгука. А жаль. Он казался мне приятным человеком. Теперь еще нужно следить, чтобы Чеен не напоролась на какую-нибудь гадость со стороны новенького. Не было, блин, беды.  На пороге кабинета я неожиданно слетела на пол, споткнувшись об чью-то ногу. Ну, вариантов было не так много, а когда мне протянулась смуглая ладонь с вполне «искренним»: — Не ушиблась? Тебе стоит быть аккуратнее.  — Тэмин, это так мило, — наивно ему поверив, произнесла Чеен, помогая мне встать с другой стороны.  Я оттряхнула колени и, едва сдерживая кипящий в груди яд, произнесла:  — С твоим возвращением, кажется, все неровности мира вылезли наружу.  — Забавно, — довольно засмеялся одноклассник, демонстративно отходя к Хоупу, который общался с другими ребятами ничего и никого не замечая. — Хосок! — Друг резко повернул голову, вопросительно смотря на Тэмина. — Как на счет покидать мяч в кольцо на следующей перемене?  — Неохота, — покачал головой Хосок, тут же переключаясь на нас с Чеен, — Чеен, одолжить тебе конспекты на урок? Ты же болела.  — Было бы неплохо, а то Тацу так… необычно ведет тетрадь, — деликатно. Одобряю.  — Необычно? — зацепился Тэмин, хотя этого придурка никто в нашу компанию не звал. Если уж выбирать, пусть четвертым в нашем и так правильном трио будет Чонгук. — Это как? — Так, как ты не умеешь, — съязвила я.  — Нуу, необычно, — не зная, как еще объяснить, ответила Чеен.  — Ага, необычно, — мило хохотнул Хосок, по-доброму взглянув на меня, — на другом языке частично.  — Мм, — хмыкнул Тэмин и понятно только мне произнес, — японская незуми-химэ. Мое лицо пошло пятнами стыда и обиды, я взглянула на одноклассника так, словно хотела испепелить его на месте. Он уже настолько не переживал о том, что спалится перед моими друзьями, что открыто меня оскорблял. — О, это что японский? — мило и недоумевающе спросила Чеен.  — Что он сказал, Таки-чан? — с любопытством и игривым прищуром спросил Хосок.  — Назвал меня принцессой, — процедила я, — не могу оставить без ответного комплимента, незуми но о-сама. — У меня мед в ушах, когда ты говоришь по-японски, —разоткровенничался Хосок, — делай так чаще. Какое уже удовольствие видеть, как кривится лицо Тэмина из-за слов моего лучшего друга. Но он старается играть свою роль до конца. Вечером того же дня Чонгук, периодически атакующий мои социальныесети вопросами о домашке и о новостях в школе, написал, что завтра придет на учебу.  j-key: ура, я здоров  j-key: дома со скуки можно умереть  j-key: рад, что выхожу на учебу j-key: ты сегодня в сети почти не была  Намеренно оставила без ответов его вопросы о том, как мои дела и прочая ерунда. После откровений Чеен от Чонгука веет подвохом. j-key: загруженный день?  j-key: по расписанию вроде норм  j-key поделился публикацией.  Это был новый пост с Бамом. Он лежал в парке под лучами ласкового солнышка. Пес просто нереальная лапочка. И подпись: «Бам настоящий сердцеед».  j-key: уговорил его на фотоссесию для тебя  j-key: он согласился  j-key: с условием, что ты согласишься на фотоссесию  j-key: ты читаешь  j-key: но не отвечаешь j-key: всё в порядке? j-key: Бам расстраивается  Чертов манипулятор. Я перешла на фотографию и поставила лайк, недовольно закусив губу и еще раз всматриваясь в мордочку этого божьего создания.  j-key: теперь уже не так расстроен  j-key: но  j-key: точно порядок? esikava: устала за день, иду спать j-key: понял j-key: увидимся завтра j-key: (￣▽￣*)ゞ j-key: доброй ночи

***

— Эй, Ёсикава, все не пойму, зачем тебе учеба? В голове все равно не прибавляется.  О, классическое доброе утро от Тэмина, впрочем, я не собиралась оставаться в долгу, поэтому весьма спокойно ответила: — Чего ж ты такой смелый, когда Хосока рядом нет, мм? Кишка тонка сказать такое, пока он рядом?  — Он пока еще не готов, — Тэмин просиял. — Открыть глаза на твою никчемность я еще не успел. Дело в процессе. Но раз ты так уверена в собственной защите чего не наябедничаешь? Или Хосоку всё же плевать? — Это уже не твое дело, — я не собиралась ни оправдываться, ни объясняться перед этим жалким слизняком, — варись в своей желчи в одиночку, окей?  Это я даже дальше главного коридора не двинулась. Честно, начинало казаться, что у Тэмина в жизни теперь одна радость. Он хмыкнул и, взяв меня за плечо, грубо развернул к себе, и другой рукой поднял мою голову за подбородок. Наслаждайся ненавистью во взгляде, придурок.  — Я буду вариться в этой желчи, пока не раздавлю тебя. — Ммм, прикольно. А за что? Внимания Ким Сокджина тебе не перепало? — я изучала его мимику и прощупывала слабые места, пока он каждый раз пытался устроить мне неприятности. Упоминание учителя перекосило его лицо. Он сжал мне руку сильнее, так что пальцы стало покалывать из-за онемения.  — Главное, что тебе его перепало достаточно — так вот наслаждайся. — Какой же ты придурок, — прошипела я, морщась от боли. — У тебя какие-то проблемы? — от голоса со стороны опешил не только Тэмин, но и я.  Мне слегка почудилось, что одноклассник испугался. Мы синхронно развернулись к тому, кто нас отвлек от общей ненависти. И я была удивлена увидеть Чонгука: рюкзак на одно плечо, рубашка на выпуск, недовольство в лице. Болезнь слегка заставила его похудеть, еще у него немного отросли волосы, а в остальном он также оставался собой: симпатичным брюнетом, привязывающим к себе взгляды окружающих.  — Никаких проблем, — дерзко усмехнулся Тэмин, неторопливо отпуская мою руку и отводя взгляд от новенького ко мне, — Тацуне показалось, что ей соринка в глаз попала. Попросила помочь. — Как же он всегда складно стелет, прямо не подкопаться. Зараза.  — Соринка? — Чонгук усмехнулся ответно, подходя ближе. — Помог? — он выгнул бровь. — А теперь отойди, — Чонгук шустро встрял между нами, так что я носом уткнулась в его спину, а примолкший Тэмин оказался где-то в стороне.  — Мы кажется, еще не успели толком познакомиться? — Тэмин быстро взял себя в руки. Сейчас начнет сыпать своей магией обаяния. — Новенький Чон Чонгук.  — Смотри, ты знаешь, как зовут меня. Я знаю, что ты — Ли Тэмин. Можем, считать, что познакомились. Ого, что это с вечно дружелюбным и общительным Чонгуком? От болезни что ль не отошел.  — Что ж, Чонгук, нужна будет помощь, обращайся. — Спасибо. Я сам справлюсь с соринкой в глазу, — это нужно было как можно скорее останавливать, пока Чонгук не стал следующей жертвой этого чертового кукловода. Я едва заметно одернула его за рукав рубашки, призывая заткнуться.  — Ты довольно дерзкий парень, как я погляжу, — хмыкнул все еще дружелюбно Тэмин, — мы подружимся. Может. Может быть, подружатся.   — О, Чонгук, привет, с выздоровлением, — рядом с Тэмином образовалась Сонхи, лишая возможности новенького ответить. Ярко накрашенная, подтянувшая юбку выше коленок на десяток сантиметров. Красивая, жаль глупая как пробка. Неужели такую девчонку Чонгук считает самой красивой в классе? Беда со вкусом у этих молодых юношей.  — Спасибо, — сухо отозвался парень. — Тацуне, я тебя за Чонгуком не сразу заметила, — наигранно произнесла Сонхи, — а чего одна? Без Хосока не страшно что ль уже?  — Жаль, я надеялась, что ты меня никогда не заметишь, — хмуро пробубнила я, а потом нахально сказала, смотря на Тэмина, —марионетка тебе театр портит — дергай за нити лучше. — Развернулась и направилась в класс.  — Ты явно многое утаила, сказав, что в школе ничего интересного не происходит, — сказал быстро догнавший меня Чонгук. — Что это сейчас было? — указал он себе за спину. Я отошла к одному из подоконников, зная, что новенький последует за мной. — Тебе проблемы нужны?  — Извини? — недоуменно произнес Чонгук, поправляя лямку рюкзака.  — Не цепляйся с Тэмином, — будущего парня собственной подруги надо было уберечь. — Сразу как он станет адекватнее, — покивал согласно Чонгук. — Пока у него плохо получается.  — Просто поразительно, — опешила я, — ты слушаешь, что я говорю вообще? Не заводи врагов. — Я не виноват, что в его вкусе, — поддался соблазну Чонгук, весело хохотнув.  — Очень смешно, мастер каламбуров, — саркастично отметила я. — Без шуток, Чонгук. Не хочешь дружить, просто игнорируй.  — Ты меня так оберегаешь? — игриво прищурился Чонгук, пытаясь скрыть улыбку. И солнце из окна пустило по его лицу тени листвы рядом растущего дерева, что я невольно засмотрелась на расцветшее счастье напротив. Он улыбался довольно и радостно, и солнечные блики на его матово черном зрачке примагничивали к себе. Остерегаться. Я поежилась от наваждения и продолжила. О чем мы там говорили? — В точку, — не став отрицать, призналась я, — поэтому не пренебрегай советами. — Боковым зрением я выхватила из толпы радостно спешащую к нам (нему) Чеен. Она, собрав всю волю в кулак, как мне показалось, обняла Чонгука со спины. Он как стоял, смотря на меня, так и замер. Только теперь его черный глубокий взор выражал вселенскую растерянность.  — Чонгук-а, привет, — Чеен мило улыбнулась, отодвигаясь и смущенно смотря на парня, — я так рада тебя видеть! С выздоровлением.  Как же Чеен светилась: как тысяча фонарей в городе, как мириады звезд в ночи, как первая лампа в руках Томаса Эдисона. Смотреть на её счастье всегда доставляло мне радость. Но сила этого чувства так быстро стала меркнуть из-за растерянности в глазах новенького. Я промямлила, что мне нужно идти в класс, оставляя их наедине, ровно в тот миг, когда заприметила маневрировавшего в толпе Хосока.  Это был шанс поймать друга раньше вездесущей букашки Тэмина. Но и тот от меня ускользнул.  — Эй, братишка, как ты? — Тэмин напрыгнул на Хоупа с боку, приобняв за шею. И лицо друга озарила улыбка. — Ты посмотрел видео, которое я скинул вчера… Вот и всё. Мы пришли к тому, чего я и так ожидала. Чеен нашла своего человека и стояла сейчас рядом с ним, радостно щебеча у его уха. Я в шаге от них. А еще в шаге от меня Хосок нашел единомышленника, человека, который подходил ему по статусу, по уму, по интересам. Да, Тэмин грязно играл, пытаясь от меня избавиться, но какие яркие эмоции он вызывал у моей надежды. Любо дорого смотреть.  Такой и должна быть вольная привязанность каждого человека. Не из желания спасти, а из искреннего интереса, которым завлек Хосока Тэмин. Не из жалости и душевной доброты, а из четко вспыхнувшей первой влюбленности, как у Чеен и Чонгука. Мне маленькой японской мыши среди них было не место, потому что я изначально была для Хосока — случайно спасенной из темноты девочкой, для Чеен —надежным тылом и занимавшей рядом место, чтобы пусто не было.  Ким Сокджин меня ненавидел за риск испорченной карьеры.  Столбы моего дома пошатнулись, крошась строительной крошкой под ноги. Осталась одна крепкая опора в лице моей Хены.