Свитер на двоих

ПРОКЛЯТЫЙ! ГДЕ ТРАХАНИЕ ..? (C) Рудер

Бережно вскрыв обертку любимого шоколада, Чара не утерпела — впилась зубами прямо в плитку и с блаженным мычанием откинулась на спинку дивана, прикрыв глаза. Как же ей не хватало этого вкуса на поздних сроках! Она покатала неровный кусочек языком, наслаждаясь его сладкой горчинкой, выдохнула — нельзя увлекаться, эта радость не из тех, что может надоесть. Рассасывая кусочек, она устроилась на диване поудобнее и потянулась к прихваченному с собой томику японской прозы. Не раз читанная «Кухня» снова поманила её странными, но почему-то такими близкими переживаниями главной героини. Вечер был по-летнему теплый, и воздух из сада с запахом цветов и трелями насекомых будто ласкал кожу Чары, обостряя ощущения. Растревоженные недавним кормлением соски отозвались тянущей болью, и, тяжело дыша, она с удивлением ощутила растущее возбуждение. Оторвавшись от книги, она тут же осознала, что ласкает её вовсе не летний воздух — Азриэль, отмытый и высушенный, уже сидел на диване рядом и ненавязчиво добивался её внимания. Вечер, полный неги после хлопот долгого дня, начал накаляться. — Ты уложил детей спать? — прошептала она, коснувшись его лохматого запястья. Голос, несмотря на показную сдержанность, дрожал. Им двоим предстояло наверстать слишком многое. — Это было не так-то просто… — ласково проворчал Азриэль, боднув носом её румянец. Даже не прислушиваясь к своим ощущениям, Чара знала, что он возбуждён не меньше. — Тогда… нам лучше не… шуметь. — Чара глухо застонала, когда её ладонь с зажатым в ней кусочком шоколада оказалась в плену его пасти. Наигравшись с её пальцами, язык Азриэля проник за её губы, лапа монстра накрыла влажную набухшую плоть тревожащим прикосновением. Чара нетерпеливо заскулила, завозилась, потираясь спиной о грудь монстра. Не разрывая поцелуй, он помог ей сесть на его бёдра, цепко обнял, покалывая мякоть груди когтями, заерзал, пропитывая член её обильной влагой. — Чара, — серьезно сказал он, наконец давая ей сделать вдох, — нам нужно будет… — Потом… — выдохнула она, раскрасневшаяся, растрёпанная, но в его глазах оттого ещё более желанная. — Потом… поговорим… Она прекрасно знала Азриэля. Прекрасно знала, о чём он хочет поговорить. Прекрасно знала, что это может подождать. Прекрасно знала, что Азриэль тоже так считает. Она тихо всхлипнула, принимая в себя первый толчок. Он был плавным, ужасно, обжигающе медленным. Раскаленный клинок медленно прорезал её плоть, сбивая дыхание и заставляя вскипеть кровь, дошёл до предела, остановился, терзая её своей неподвижностью ещё больше. Следующий толчок, резкий и нетерпеливый, вышиб из неё дух вместе с коротким вскриком. Лапа монстра накрыла её губы, вторая обняла под грудью, царапая кожу когтями. Теперь Чаре некуда было бежать — Азриэль вцепился в неё, как натуральный хищник в свою жертву. Глубоко внутри Чара усмехнулась — иначе и быть не могло. Усталость окончательно смыло волной возбуждения, и одних только усилий Азриэля Чаре стало не хватать. Закусив губу, она напрягла бёдра, приподнимаясь над бедрами Азриэля и с выдохом-стоном опускаясь навстречу его очередному удару. Одобрительно ворчащий Азриэль живо уловил изменения — лапа убралась с её рта, зацепившись когтями за сосок и тут же обосновавшись вокруг него, а вторая скользнула к истязаемой промежности, атаковав другой, не менее важный, бугорок её плоти. Отдышавшись, Чара улыбнулась, потянулась губами к морде Азриэля. Он охотно ответил, и они дарили друг другу нежность на кончиках языков, не останавливаясь, даже когда ритм, в котором они терзали плоть друг друга, стал невыносимо-сумасшедшим. Чара, поглощённая ласками огромного языка монстра, лишь жалобно замычала, когда всё его естество, залитое её потом и слезами, вдруг напряглось и зажмурилось, на несколько долгих, будто в падении секунд, стиснув когтями обласканную плоть, прежде чем рваными толчками излиться в нее горячим и густым семенем. И лишь когда последний всплеск растекся внутри, она оторвалась от его губ и торжествующе-нежно улыбнулась. — Чара… — Козёл, — притворно надула губы девушка. — Стоило расслабиться, в кой-то веки прилечь почитать… — Чара. — Азриэль взялся за подбородок девушки когтями, повернув к себе. — Хватит увиливать. Чара мрачно смотрела ему в глаза, почти не обращая внимание на вялые пока что движения его плоти в себе. Не выдержав, потупилась, стиснула зубы. — Ну, что ты хочешь от меня услышать, Азриэль? — заговорила она горько. — Я боюсь. Я думала, что это пройдет, когда они появятся на свет… но я всё ещё… — Чара хлюпнула носом. — Я не хочу… понимаешь… не хочу, чтобы… если что-то пойдет не так… не хочу, чтобы мои дети меня боялись… — Она напряглась, порываясь встать с Азриэля, но он удержал её, схватив за запястья и опустил обратно, заставив сдавленно вздохнуть. — Чара, — сказал он, положив ей морду на плечо. — Я обещал, что мы пройдем через это вместе. Что я поддержу тебя всегда. Но у нас ничего не выйдет, если не начинать. Дети действительно могут бояться — но бояться именно того, что ты их избегаешь. Того, что мама их не любит. — Он ткнулся носом в её щёку. — Ведь ты же их любишь, да? Чара судорожно кивнула — её губы слишком дрожали для внятного ответа. — Конечно, любишь, — продолжил Азриэль, ловя носом её слезы. — Ведь тебе не безразлично то, как они тебя примут. А им… им не безразлично то, как ты принимаешь их. Кто-то должен сделать первый шаг, и мы ведь все знаем, кто именно, да? — Ты прав. — Чара соскользнула с его бёдер, пошатнулась, ухватилась за спинку дивана. — Я пойду к ним… вряд ли они ещё спят. — Точно не спят, — в глазах Азриэля, ласкающего взглядом сестру, вновь зажёгся огонёк вожделения. — Можешь особо не торопиться. Чара улыбнулась, чувствуя, как огонёк в его глазах поджаривает её сзади. И ей быстро стало недостаточно этого жара. — Ну что ж, — она вновь опустилась на диван, потянулась по-кошачьи, дразня Азриэля перекатывающейся гладкостью ягодиц, ещё блестящих от их смешавшегося пота. — Ты напомнил мне… за что я тебя люблю. — Она бросила на него лукавый взгляд из-за плеча. — А теперь… я хочу, чтобы ты отымел меня, как настоящий грязный монстр. Азриэль фыркнул, закатив глаза, и тоже встал на четвереньки под скрипучий аккомпанемент дивана. Не то, что бы ему не нравилась эта их игра, но он серьезно подозревал, что одной из главных причин того, почему Чара раз за разом возвращалась именно к этому способу соития, была её неистребимая тяга к самобичеванию. Она, очевидно, была неисправима — но и он тоже. Даже играя роль необузданного животного, Азриэль по мере сил старался оставаться предупредительным и нежным необузданным животным. Он провёл носом по её ягодицам, спустился ниже, погружая морду между бёдер, и Чара замычала в от удовольствия, уткнувшись лицом в сидение дивана, пока его язык изучал её изнывающее в ожидании лоно. Азриэль отстранился, приподнялся, накрывая её своим телом, сопя, нетерпеливо прихватил клыками за её ушко, ерзая членом между ягодиц, смыкая когти на её запястьях, лишая Чару всякой возможности к побегу… или нездоровой активности. Она подняла голову, сжала губы, покачиваясь и ласкаясь бёдрами и лобком о подрагивающий живой камень члена. Азриэль рыкнул, пригибая голову Чары обратно своей мордой, входя в роль, во вкус… и в неё. Вскрик Чары поглотила обивка — как и невольные слезы, как и мучительные выдохи-стоны, сопровождающие каждый толчок плоти Азриэля к её внутренним пределам. В болезненном стремлении вобрать в себя ещё больше, она, переступила коленями, ощущая клокочущее рычание в прижавшейся к её спине мохнатой груди монстра, и, освоившись, двинулась ему навстречу, вскрикивая громче и сжимая его чуть сильнее всякий раз, как его мошонка особенно сильно ударяла по чувствительному отростку плоти. Морда Азриэля сползла с её макушки, потерлась о щёку, и Чара со стоном потянулась языком к влаге его языка. Азриэль больше не держал её руки — его лапам нашлось занятие поинтереснее. Она зашипела, когда когти слишком сильно ткнулись в соски, и почти озверевший Азриэль тут же послушно оставил их в покое, продолжая массировать остальную часть грудей, за что удостоился одобрительного чмока. Чмок быстро перерос в борьбу языков, где Азриэль безусловно и к удовольствию Чары доминировал. Борьба была долгой, и она с неохотой оторвалась от неё лишь тогда, когда от жара охватившего их безумного темпа ей стало не хватать воздуха, чтобы дышать, не говоря уже о стонах, которые никто и не думал сдерживать. Азриэль сжал её в грубых объятьях, как обычно, не в силах насытиться ею перед самым концом, и Чара вновь уткнулась в диван, царапая обивку ногтями и крича от наслаждения, пока плоть монстра вокруг и внутри неё не напряглась в финальном, как будто самом глубоком, толчке, и не опала затем, наполняя её горячей вязкой субстанцией и заставляя устало постанывать, даруя миру отголоски прошедшей кульминации. — Отнеси меня в душ, — выдохнула она, когда их взаимное возбуждение поутихло до приемлемого уровня. — Не хочу здесь всё заляпать. И к детям… в таком виде… Азриэль, сопя, как и много раз до этого, осторожно отнёс Чару в ванную, стараясь не выпустить накопившееся в ней семя раньше времени. Там он терпеливо помог ей привести себя в порядок — терпеливо, потому что при виде стекающей по её бёдрам белесой массы у монстра снова сладко заныло в паху. Проще было перечислить, отчего они не возбуждались рядом друг с другом, и если бы Азриэль сейчас дал волю своим чувствам, Чара этой ночью не добралась бы даже до постели. Но вот наконец отмытая, встрепанная и пахнущая свежестью, она чмокнула его в козлячий нос и упорхнула проведать детей. Азриэль отправился дожидаться её в спальне. Он лежал на простынях, свежих, но уже пропитанных ароматами их неистовств, и, приподняв ухо, прислушивался к оживленному блеянию их малышей и спокойному, тёплому голосу Чары. Наконец всё стихло, и через минуту она неслышно приблизилась к постели, чтобы с наигранной неуклюжестью рухнуть на Азриэля. — Я слышал, всё прошло неплохо, — проворчал Азриэль, когда они наконец решили дать отдых губам и языкам. — Лучше, чем я надеялась, — промурлыкала Чара, впиваясь в шерсть на груди монстра. — А знаешь, что заметила я? Я заметила, что там, в ванной, ты мне кое-что обещал. — Пальцы прочертили борозды по меху на животе и сомкнулись на члене Азриэля. — И, как я вижу, твоё обещание всё ещё в силе. Азриэль притворно вздохнул, чтобы в следующий миг рывком подмять Чару под себя, пока её приглушённый смех не сменился приглушёнными стонами. Пусть она в конце концов всё равно окажется сверху - здесь и сейчас он, как и всегда, не разочарует её.