О братской любви и маньяках

      Серёжа выхватил телефон из рук Игоря с такой ловкостью, что Олег даже присвистнул едва слышно. Гром что-то недовольно пробурчал в сторону брата, но махнул рукой и к Волкову присоединился. Две белые рубашки комком отправились в дорожную сумку под торопливую болтовню Разумовского.       — А кто эта Ника Чайкина, что Сергей так боится её появления? — наконец не выдержал давления любопытства Олег, — Бывшая подружка?       Игорь сощурился с лёгкой ухмылкой на губах, и Волков мысленно дал себе затрещину.       — Просто одна моя очень хорошая знакомая, — невинно протянул он, наклоняясь к телохранителю ближе и переходя на шёпот, — А ты зачем интересуешься, Волк?       — Просто так, — с усталым вздохом отпихнул тот майора. Раздражённо запыхтел, запихивая в сумку спортивные штаны и термобельё, и закатил глаза, стоило ему поймать насмешливый взгляд Игоря. Прошипел на грани слышимости:       — Прекращай.       — Знаешь, я на правах старшего брата всегда Серёжу от всяких настойчивых ухажёров защищал, — намеренно не замечая кипящего от смущения Олега, ударился в ностальгические размышления тот, — Это было сложно ещё до его известности: красивый всё-таки. А потом… Однажды, спуская с лестницы очередного меркантильного придурка, я задумался: а вдруг, не найдётся достойного человека для моего птенчика? Вдруг, он теперь навсегда обречён на одиночество? И вот, теперь ты…       — …я, — обречённо простонал Олег, отчаянно краснея и опуская руки от бессилия.       — Ты! — воодушевлённо продолжил Гром, — Такой сильный, смелый, стойкий! Бескорыстный!       — …ага, точно про меня.       — Олег, — развернул мужчину к себе за плечи Игорь, — Пообещай, что не бросишь его. Пообещай, что не испугаешься сложностей и останешься.       — Обещаю? — со сложным лицом произнёс Волков, — Прости, я не уловил. Ты меня сейчас на отношения со своим братом благословил?       У Игоря глаза застекленели каким-то абсолютно туповатым блеском. Он замер, от удивления сжимая в стальной хватке плечи телохранителя слишком сильно, а потом медленно развернул голову к плечу, будто бы пытался услышать уже давно сказанное по-лучше. Крайне сконфуженное выражение лица сменилось лёгким румянцем, а затем майор со смешком откашлялся и просипел:       — Вообще-то я тебе так титул брата-защитника передать пытался.       — Оу.       — Но, знаешь, если вдруг решишь с ним в башне гончарный кружок на двоих организовать, я не против. Благословляю, что ли.       — Очень рад.       Игорь неловко отшатнулся в сторону, со скрипом суставов отрывая руки от крепких Волковских плеч. Старался смотреть куда угодно, но только не на друга, который тоже места себе не находил. Олег то краснел, невольно прогоняя в сознании разнообразные неприличные картинки, то бледнел, осознавая, что объект своих желаний был обязан в ближайшее время убить. Метался по комнате, собирая оружие в кейсы и докидывая в портфель кабели зарядок, документы и разные другие мелочи.       Повисшую в воздухе удушливую пелену смущения разорвал взъерошенный Разумовский. Влетел в комнату с лёгкой улыбкой на губах и уже начатой палочкой сельдерея в руках, торжественно вручил брату его телефон и беззастенчиво завалился на кровать. Громко, довольно захрустел.       — Я отговорил Нику.       — Круто, — буркнул невпечатлённо Игорь, просматривая хронометраж разговора и мысленно считая убыток от звонка в другую страну, — Но я, если что, не виноват. Я не просил её внедряться в ближний круг Хольта.       — Ага, не виноват он! — вспыхнул Серёжа, подгребая под себя подушку и непонятливо озираясь на притихшего и до ушей красного Олега, — А зачем ты ей про его звонок рассказал? Она всю команду на уши поставила!       — Да оно как-то слово за слово, — неловко почёсывая затылок, промямлил Игорь, всё ещё настойчиво избегая смотреть на друга, — Они же давно за ним следят, вот и рассказал ей. Конечно, Август может быть не причастен к преступлениям Чумного напрямую, но его криминальная активность в любом случае должна фиксироваться.       Серёжа ничего не ответил, задумчиво кивнув. Пару мгновений попялился на переминающихся с ноги на ногу вояк, сощурился подозрительно, дожёвывая остатки сельдерея, но ничего не сказал. Он примерно догадывался о содержании разговора, а расшифровку можно было позже из подслушивающего устройства в кепке Игоря добыть. Вместо этого он возбуждённо выпрямился, с нескрываемым любопытством интересуясь:       — Олег, а ты когда-нибудь проваливал этот ваш экзамен по стрельбе?       — Нет, — не задумываясь, ответил тот, — У меня идеальные показатели, и именно поэтому я первоклассный телохранитель. Но, даже если бы провалил, это не было бы концом карьеры. Эти сборы раз в полгода в первую очередь нужны для обучения и обмена знаниями, а потом уже — для проверки навыков.       — Мне всё ещё не нравится, что ты уезжаешь, — нахмурился на другом конце комнаты Игорь.       — Это всего на пару дней, — в который раз за день успокоил его Олег, — И я удвоил на это время охрану «Вместе». Все сигнальные механизмы стоят в режиме ожидания, спецслужбы на быстром наборе у Марго и-       — И Чумной уже вряд ли в городе, — нагло преребил Серёжа. В глазах Олега он озорно помахал несуществующим лисьим хвостом, Волков даже проморгался, чтобы убедиться в нереальности картинки, — Если моя теория верна, он давно закончил свою работу и уехал на все четыре стороны. И, кстати, при таком раскладе я ему не опасен, и нападать на меня ему незачем.       — Это если она верна, — заметил Игорь хмуро, — А я рисковать не хочу. Поэтому даже не думай отвертеться! Эти пару дней ночуем вместе.       Разумовский сощурился, конечно, недовольно, но скорее показательно, чем всерьёз. Улыбнулся солнечно секундой позже, с согласным звуком завалился набок и притёрся к лежащей рядом подушке щекой. Прямо в глаза Олегу уставился и звучно его запах с наволочки втянул. Ухмыльнулся теперь кокетливо и слегка застенчиво.       У Волкова в груди всё ухнуло вниз, забилось болезненно, словно по сосудам куски стекла пустили вместе с кровью. Он улыбнулся печально и продолжил собирать вещи дрожащими руками.

***

      Какая бы сложная и сильная система безопасности не была, её легко можно обойти, если знать, по какому принципу она работает.       Олег проник в здание через окно одного из конференц-залов, потому что он помнил, что после вечерней уборки помещения всегда проветривали, минимум, полчаса. Подняться на верхний этаж тоже труда не составило: он сам занимался расписанием охранников и расстановкой видеонаблюдения и знал, как обойти посты и не попасть под камеры.       С чем действительно пришлось повозиться, так это с Игорем. Волков затаился в одном из смежных коридоров возле главного кабинета, стянул с лица удушливую маску и достал из кармана форменных штанов телефон, пару часов назад украденный у Пчёлкиной из её сумки. Короткое сообщение «жду тебя у себя. срочно.» заставило Грома пулей вылететь из здания, забыв и о брате, и о том, что у Юли его номера никогда не было.       Олег выждал ещё какое-то время, рассчитывая на то, что, даже если отключённые системы безопасности завопят тревогой, а Марго напрямую позвонит, Игорю потребуется, как минимум, пятнадцать минут, чтобы добраться до пентхауса. Пять минут на убийство, десять на то, чтобы сбежать. Олег хладнокровно посчитал, что успеет ровно ко времени, а если не успеет… Гром надолго зависнет над безжизненным телом любимого брата, да и дальше вряд ли будет способен на драку.       Волков рвано выдохнул, почему-то чересчур эмоционально реагируя на эту пока воображаемую сцену. Его сердце забилось в разы быстрее, стоило пальцам наткнуться на холод клинка у бедра. Сегодня было совсем другое убийство, и он не чувствовал огня предвкушения внутри. Он не надел свой пафосный плащ и броню, не взял огнемёты, пистолет или лом. От Чумного Доктора осталась разве что удобная часть костюма, маска и холодная решимость. Да и то руки дрожали, словно у него внезапно развилась болезнь Паркинсона.       Серёжа смотрел какой-то популярный мультфильм, застыв перед экраном с тарелкой, полной горячего попкорна. Видимо, он только вернулся с кухни, когда Олег тихой поступью вошёл в помещение. Так увлёкся вредной едой и яркими картинками, что даже не заметил тёмный силуэт на пороге. У Олега пульс снова сорвался, и под громкий аритмический стук сердца о грудину, мужчина преувеличенно грубо шаркнул ботинками по полу.       Разумовский обернулся с широкой улыбкой, наверное, решив, что это брат вернулся слишком быстро, но, заметив неожиданного ночного гостя, замер. Цепкий взгляд голубых глаз лихорадочно пробежался по всё более чёткому силуэту, остановился на клювастой маске и шокированно расширился. Серёжа выронил тарелку, пятясь назад, споткнулся о подушку и оглушительно рухнул на пол. Дальше двигаться не пытался, почему-то замирая, краснея по самые уши и заикаясь:       — Т-ты… З-за мной?       Олег с громким лязгом вытащил клинок из ножен и лезвием театрально очертил пространство:       — Ты видишь тут кого-то ещё?       — Но почему я?       Волков устало выдохнул, слыша со стороны, что этот звук, исказившись через динамик, превратился в некое подобие животного рыка. Серёжа вздрогнул, неуверенно поднимаясь на ноги и, судя по всему, незаметно нажимая на тревожную кнопку на телефоне. Время пошло, Олег собрал волю в кулак, заставил дрожь в конечностях угаснуть, а совесть замолкнуть.       — Почему ты? — медленно приближаясь, начал он, — Потому что ты умный, сообразительный и влиятельный. Любопытный. А любопытной Варваре…?       — Нос оторвали, да, но я же не грешник, — с лёгким волнением, но с заметной наглостью и резкостью в голосе перебил его Сергей, — Я не плохой человек. Я не отравляю город.       — А я не карающая рука Всевышнего. Я убиваю тех, кого считаю нужным убить, — жёстко ответил Чумной, приближаясь совсем близко и поражаясь тому, как хорошо держался Разумовский. Тянул время, конечно, но и панике не поддавался, — Но ты ведь об этом и так догадался, верно?       В воздухе повисла удушливым паром тишина. Сергей дрожаще застыл, прямой, как струнка. Нервно покусывая губы и холодными ладонями цепляясь за свой халат, он неуверенно поднял взгляд и выпустил какой-то странный несчастный стон. Улыбнулся кривовато моментом позже, знакомо сверкая кокетливым блеском, и Олег опешил.       Это что такое началось?       — Я рассчитывал хоть раз увидеть огнемёты вживую, — наконец прошептал Разумовский, — Неужели я не достоин очистительного огня?       — Это огонь не достоин тебя, — чересчур импульсивно ответил Чумной. Сделал последний шаг, теперь стоя к нему вплотную и остриём упираясь куда-то под ребро. От ощущения горячего дыхания на неприкрытой коже шеи и податливости тёплой груди под натиском оружия становилось нехорошо. Клинок снова мелко задрожал в его руках, — Ты действительно хороший человек, и поэтому должен умереть достойно.       — Пуля в лоб — тоже не достойно, по твоему мнению?       Волков не успел даже мысленно возмутиться.       Сергей резво опустился на колени, схватился за форменные чёрные штаны и уставился греховно-чувственным взглядом в огоньки глаз маски. Олег ошарашенно замер. Лезвие дрогнуло в последний раз и опустилось, зависнув острым краем у приоткрытых в частом дыхании губ. Влажные ладони обжигали сквозь плотную ткань, поднимали в груди трепетный ужас и неприкрытый интерес. Поза побуждала воображение крутиться тревожным волчком вокруг этих глаз, этих губ и этого сладкого, нежного шёпота:       — Если ты считаешь это необходимым, убей меня. Давай.       Олег мысленно похвалил себя за закрытую маску, иначе его красное от жгучего смущения лицо непременно стало бы достоянием интернет-пространства. Он, онемевший от шока и ударившего в мозг возбуждения, не сразу заметил, как ловкие руки скользнули по бёдрам вверх. В груди воздух резко закончился, когда Волков осознал, что его вероломно пытались облапать.       — Ты! — смачная пощёчина заставила Разумовского слегка отшатнуться и схватиться за больную щёку с тонким всхлипом. Однако нахлынувшее чувство превосходства было обманчиво. Стоило Олегу грубо схватить Серёжу за волосы на затылке и вынудить запрокинуть голову, как на свет явилась абсолютно неуместная блаженная улыбочка. Такая сумасшедше-обаятельная и удовлетворённая, что у Чумного Доктора по спине холодок прошёлся, — Какого чёрта ты делаешь?!       Он попытался напугать жертву: прижал остриё к губам и слегка надавил, чтобы тонкая царапина засочилась кровью, а лёгкая боль привела в чувство. Однако и это парня не смутило. Даже наоборот: Разумовский, всё ещё слепо всматриваясь в стёкла маски тяжёлым и густым взглядом, слегка приоткрыл рот и медленно, сочно лизнул металл клинка, пачкая его алой кровью.       — Какого..?       — Ой, только не говори, что тебе это не нравится, — слизывая капли с губ и ухмыляясь совсем бесстыдно, проговорил Сергей, — Я же вижу, что очень нравится.       Он кивнул в сторону явной выпуклости на ширинке форменных штанов и хмыкнул что-то на подобие «впечатляет», когда Олега захватила настоящая паника и он вырубил рыжую бестию чётким ударом рукояти о висок. С глухим стуком Серёжа повалился на пол, замерев безмолвной куклой, а Волков, потратив две драгоценные секунды на тихую панику, вскоре поспешил покинуть проклятое здание.

***

      Кофта насквозь пропиталась кровью и крепко прилипла к открытым ранам на груди. Олег болезненно зашипел, сдирая её с себя и окончательно разрывая на бесформенную кучу тряпок.       Чумному Доктору почти удалось уйти под покровом ночи незамеченным, только на выходе из здания не повезло столкнуться лоб в лоб с Игорем Громом. Тот был в ярости, дрался, как в последний раз в жизни: Волков еле поспевал отбивать атаки, не говоря уже о том, чтобы бить в ответ. В какой-то момент майор выхватил из его рук злосчастный клинок и нанёс неглубокий крестообразный порез на груди. Собирался, видимо, навредить посильнее, но Олег вовремя спохватился и откинулся назад.       В общем, если бы Волков не ляпнул в пылу драки что-то в сторону бесчувственного Разумовского, то Игорь бы в панике не кинулся на верхние этажи, а Чумному вряд ли удалось скрыться. И кто знает, чем бы закончилась эта история.       Сейчас думать об этом решительно не хотелось.       Олег, тщательно обработав рану, наконец расслабленно устроился в кресле, меланхолично потягивая виски с колой и хмуро оглядывая панораму города за окном.       Телефон начал разрываться от сообщений и звонков Игоря ещё сорок минут назад, но Волков не торопился ответить. Сперва ему нужно было решить, что делать дальше. Покинуть город и скрыться где-то в отдалённых районах стран Латинской Америки, выйдя на долгожданную, заслуженную пенсию? Или остаться, рискнув быть раскрытым и осуждённым? А зачем оставаться? Что его здесь держало, кроме старой, покрытой шрамами памяти и Разумовского?       И что? Он действительно собирался бросить Серёжу? После всего, что было?       Почему-то думать об этом было сложнее с каждой секундой, и даже жжение на свежих порезах не отрезвляло.       Он не смог его убить. И не потому что Разумовский, хитрый и расчётливый лис, сбил его с толку своей нахальной выходкой, а потому что не хотел. Он до последнего откладывал это, внедрялся в близкий круг под предлогом разведки, узнавал подробности личной жизни, интересовался страхами и симпатиями. Не потому что был профессионалом и вдумчивым убийцей, а потому что из маньяка-пиромана превратился во влюблённого до щенячьего восторга пса. Преданного до абсурда.       Как и многие военные, Олег жил службой. В голове всегда звучали взрывы бомб, очереди пулемётов и приказы командиров — романтика с примесью пороха. Сирота без друзей, личной жизни и каких-либо навыков общения — его ничего не держало в обычной, мирной жизни, и поэтому он всегда возвращался на поле битвы. Сейчас было по-другому. Он не помнил, когда последний раз чувствовал себя так хорошо на гражданке, и причина тому — Разумовский. Ради него хотелось вставать по утрам, готовить до омерзения сладкий кофе и учиться общаться. Ради него хотелось улыбаться.       В конце концов, Олег знал, что уже не сможет жить, как раньше, как бы ни хотел. Теперь он был крепко привязан к Серёже и решительно собирался выполнить обещание, данное Игорю совсем недавно. Чего бы это ему не стоило.       — Гром, ты время видел? — не пришлось даже хрипотцу в голос нагонять, после долгого молчания он и так был похож на сонное шебуршание, — Что? Да, я уже вылетаю.       Теперь пути назад не было.       Отбрасывая в сторону телефон и с тяжёлым стоном откидываясь на спинку кресла, Олег мысленно прикинул, что у него было, как минимум, четыре часа для беспокойного сна. Ещё час можно было потратить на повторную обработку раны и тщательную забинтовку. Час до башни. И целая вечность до полного морального успокоения.

***

      Юля вертелась вокруг врачей скорой помощи с нескончаемым энтузиазмом. Брала интервью или пыталась заставить написать справку о физическом состоянии пострадавшего — Игорь не знал, но и узнавать не стремился. Он на самом деле был просто рад, что она сообразила приехать к башне вслед за ним: сам бы вряд ли справился с волнением и догадался вызывать спасателей.       — Ты уверен, что в больницу не надо? — сел рядом на диван Гром. До этого невообразимо долго мерил шагами пентхаус, всё пытаясь найти хоть какие-нибудь следы, улики; задавить клокочущую злобу в груди. Но всё было тщетно, да и переживания скрыть уже было невозможно, — Он сильно приложил тебя по голове…       — Всё хорошо, — криво улыбнулся Серёжа, мгновенно шипя от боли в надрезанной губе, — Сотрясения нет — и хорошо. Я после казино-то в больницу отказался ехать, а тут… Лучше расскажи мне, как тебе удалось его ранить?       Разумовский выглядел действительно воодушевлённым и заинтересованным. Немного нервным, но абсолютно адекватным и даже слегка развеселённым, и Игорь правда хотел пересказать ему всю драку от начала до конца, с подробным разбором движений и приёмов. Но, стоило ему открыть рот и поднять взгляд, чтобы начать, как в голове вспыхивало острое, пока ещё свежее воспоминание о тех эмоциях, что он испытал, услышав из уст маньяка имя своего брата. Сознание услужливо подбрасывало картинки того, как он вошёл в комнату, нашёл на полу недвижимое тело и чуть с ума не сошёл, пока не нащупал пульс. Как пытался привести брата в чувство, как растерянно уставился на Пчёлкину, когда она предложила вызывать скорую. Как лопнул канат ужаса в груди, когда Серёжа, вдохнув удушливый шлейф нашатыря, наконец громко задышал, откашливаясь.       Непролитые слёзы навернулись на глаза, прорываясь крупными каплями, падающими на обивку дивана. Разумовский замер с каким-то печально-умилённым выражением лица, а затем подался вперёд и позволил крепко себя обхватить.       Грому было всё равно на въедливую журналистку, камеры, охранников и врачей. Всё равно на свои принципы, статус и мораль. Он тесно прижимал брата к себе, слепо щупал затылок, спину, плечи, лбом ко лбу прижимался и слезами щёки измазывал. Он чувствовал тепло живого тела, слегка учащённое дыхание и торопливое биение сердца, и со страхом отбрасывал в сторону мысли о том, что больше никогда мог этого и не почувствовать.       Серёжа улыбался. Тоже плакал от неожиданно нахлынувшего счастья, но улыбался нежно и шептал какие-то успокаивающие глупости. Щекой к колючей щетине притирался и чуть ли не на колени забирался, давя в себе дрожь брата.       — Как ты меня напугал, Веснушка, — хрипел Игорь между тихими всхлипами, — Никогда больше тебя не брошу. Всегда рядом буду, слышишь?       — Да ладно тебе, Кудряшка, — хмыкнул приглушённо в крепкое плечо Серёжа, — Ты же не хочешь работу Олега отнять? К тому же, надо во всём искать плюсы. Видишь? — чуть отстранился, указывая на рассечённую бровь, — Когда заживёт, буду с таким же шрамом, что и у тебя, ходить. И никто больше не посмеет сомневаться в том, что мы братья!       И улыбнулся так солнечно и широко, что у Игоря не было никаких сил сопротивляться. Он улыбнулся в ответ, снова сгрёб брата в медвежьи объятия и откинулся на подушки дивана, не собираясь подниматься ближайшие часа три. И Серёжа был с ним согласен.