О братской любви и маньяках

      Пчёлкина разбудила Игоря ближе к обеду.       Она выглядела уверенно и собранно в кабинете пентхауса, как будто действительно влилась в их странную компашку всего за одну беспокойную ночь. (Возможно, так и было, но Гром, сонно хмурясь из вороха пледов на диване, ревностно думал о том, что в этом месте не было обитателя роднее него.) Тем не менее, Юля хлопотала весьма эффективно, раскидываясь поручениями в ошарашенных сотрудников пиар-отдела и отдела безопасности, оборачиваясь иногда на меланхолично залипшего в окно Серёжу и буднично, просто для галочки интересуясь «Так ведь, Сергей Константинович?»       Сергей Константинович цедил уже вторую бутылку дорогущего игристого, стыренного в размере целого ящика из ныне закрытого казино, кивал болванчиком и продолжал пялиться в окно. Сотрудники растерянно посматривали на него из-под спины Пчёлкиной и искренне не понимали, откуда взялся очередной диктатор.       Олега им было мало что ли.       Гром тихонько встал, небрежно поправляя сбившуюся в бок одежду, зевнул и обошёл копошащуюся свору сотрудников по широкой дуге, ободряюще махая некоторым знакомым из толпы. На кухне всё ещё лежал пакет, полный фастфуда, о котором они напрочь забыли прошлой ночью. Игорь прислушался к бурчанию желудка и разогрел парочку чизбургеров, чтобы позже свалить их на тарелку и пристроиться рядом с братом у панорамы города.       Уж что-что, а любовь к нездоровой пище и красивым видам у них точно была семейная.       — Пить на голодный желудок вредно, — отобрал полупустую бутылку Гром, — Лучше поешь, а потом пей.       — Поощряешь пьянство? — недоверчиво прищурился Сергей, тут же шипя от боли над глазом и неосознанно прикладывая всё ещё дрожащие пальцы к рассечённой брови. Мгновение спустя упаковку развернул, принюхался и с довольным стоном откусил от бургера большой кусок.       — После вчерашнего я и сам не против бухнуть, веснушка, — мрачно отозвался майор и тоже приступил к своеобразному завтраку, не переставая поглядывать на пугающе-уверенную Юлю. Невольно вспоминались слова Разумовского про обиды и страпон, и Игорь вздрогнул, прикидывая, как скоро придёт зарплата и можно будет купить хотя бы телефон в качестве извинения, — И как давно она тут?       — Часа три? — зевнул в ответ Серёжа, — Я проснулся до того, как она пришла. Тут уже собралась куча народа под дверями, и я побоялся разбираться с толпой самостоятельно. А потом Юля появилась и так ловко всех раскидала, что я разрешил ей остаться. Она ещё что-то пыталась мне объяснить, но я искал выпивку, так что не слушал.       — Очень приятно, Сергей, — выросла за их спинами Пчёлкина, не пытаясь сесть рядом, но настойчиво околачиваясь рядом, — Я тут всеми силами пыталась помочь, а вы даже не слушали!       — Без обид, у меня стресс.       Разумовский собирался потянуться в сторону своей бутылки, но Гром шлёпнул его по ладошке, убирая пафосное шампанское подальше. Парень изобразил искреннее разочарование на лице, будто брат его предал в самый уязвимый момент жизни, но тот только потрепал его по волосам и приобнял за плечи, шепча достаточно громко, чтобы это было слышно всё ещё недовольной журналистке:       — В чём-то она права, — Сергей нахмурился ещё более оскорблённо, и Игорь настойчиво продолжил:       — С некоторыми вопросами лучше разобраться сейчас, пока полиция не очухалась. А потом можешь стрессовать, сколько хочешь.       Рыжий губы поджал недовольно, но кивнул, соглашаясь. Вставая с места, он подозвал Юлю и преувеличенно галантно пригласил её на кухню, где Марго уже включила кофемашину и готовила две порции крепкого эспрессо. Пчёлкина довольно оскалилась и без лишних слов двинулась за слегка захмелевшим хозяином башни.       Игорь устало выдохнул, вновь заползая в гнездо из одеял на диване и тут же предаваясь размышлениям.       Он ранил Чумного Доктора.       Он — первый человек, которому удалось добраться до тела этого маньяка и опровергнуть мистическую природу его фигуры. И что теперь было известно? Чумной — мужчина крепкого телосложения, примерно его роста, с хорошими навыками рукопашного боя и крестообразным ранением на груди. Да, теперь ориентировка была достаточно точная, чтобы легко и быстро найти пиромана. Но Игорь не был уверен в том, что ему стоит разглашать последние данные.       Полиция на данный момент фактически была под контролем Стрелкова. Майор не понимал почему, но московский опер работал второпях, подозреваемых не искал, в допросную впихивал каждого встречного-поперечного. Пытался закрыть это дело как можно быстрее. А что будет, если он узнаёт про оставленную Игорем рану? Где искать гарантию того, что он не забьёт на закон, не поймает того же Лёшу Макарова, не расхерачит ему грудак под описание и не отправит за решётку? И ведь Гром даже сделать ничего не сможет из своего принудительного отпуска.       Очевидно, что Игорю придётся продолжать работать самостоятельно, в тени. Возможно, ему даже придётся подключиться к своей сети бандюг и бездомных. Но в таком случае всплывала другая проблема — рассказывать людям про отличительный признак подозреваемого тоже было нельзя. У Чумного Доктора было много последователей, а безбашенных последователей — ещё больше. Они начнут массово ставить себе кресты на груди, и тогда никто не сможет найти настоящего маньяка.       Гром нахмурился, уже начиная прикидывать примерный план того, как можно будет обмануть всех вокруг, но двери кабинета распахнулись, и в помещение ввалился уставший как чёрт Олег.       Волков рвано выдохнул, заметив разруху в кабинете, но, наткнувшись взглядом на валяющегося Игоря, заметно расслабился. Он швырнул свою дорожную сумку в угол, снял с себя неизменный пиджак и, подойдя к дивану, с громким сиплым стоном завалился на место рядом с майором. Гром приподнялся на локтях, осматривая телохранителя вдумчивым, аналитическим взглядом. Заметил и нахмуренные брови, и грозную бороздку между ними, и бледный цвет лица, и глубокие круги под глазами. Сделал вывод:       — Не спал?       — Уснёшь тут, — ворчливо отозвался тот.       — Справедливо.       На время в комнате стало совсем тихо, и только тяжёлое мерное дыхание Олега доносилось до Грома успокаивающим ритмом. Майору казалось, будто он мог ощутить уют тепла, исходящего от тела Волка, и это было так по-домашнему приятно, что он едва снова не заснул. А ведь было бы здорово поспать ещё хотя бы пару часов.       Игорь только спустя пару минут осознал, что как-то незаметно для себя растерял все переживания последних часов. Чумной, Серёжа, драки, полиция, общественность, Хольт, Ника, Стрелков — всё это требовало внимания, но вот рядом оказался Олег, и внимание просто сместилось. Теперь важен был только Волков под боком, что едва слышно шипел при каждом вдохе, и то всепоглощающее спокойствие, что дарило его присутствие. Это даже несколько пугало: то, как быстро Волк стал настолько важен и близок.       С другой стороны, не мог же Гром нести всё на себе, правда? Он хотел позволить себе побыть немного эгоистом и отдать свою тревогу в крепкие татарские руки.       Это тоже, наверное, было семейное.       — Игорь! — широко размахивая руками, ворвался в помещение Серёжа. Задержался на мгновение, заметив своего телохранителя, вальяжно развалившегося на диване, покраснел слегка, собираясь поздороваться, но запнулся и снова ускорился, когда позади него раздались уверенные шаги, — Она запрещает мне делать фруктовый лёд!       — Но ты просто запихнул бутылку вина в морозилку! — возмущённо отозвалась Пчёлкина, останавливаясь и приваливаясь к рабочему столу, недовольно скрестив руки на груди.       — Это. Фруктовый. Лёд! — побагровел от злости Разумовский. Он уже собирался разразиться новой тирадой о правах хозяина в собственной башне, но Олег благосклонно решил пожертвовать остатками своего сна ради общего блага:       — Сергей.       — Да, Олег, — мгновенно стушевался тот. Всё ещё недовольно позыркивал в сторону Юли, но, очевидно, слишком соскучился по телохранителю, чтобы под лёгким градусом не растерять строптивость.       — Прекрати пьянствовать. Сейчас не время.       — Ладно, — тяжко выдохнул тот, — А потом можно будет?       — А потом будет потом, — с кряхтением поднялся с места Волков. Вопреки строгому тону, мягко подхватил Разумовского под руку, незаметно даже для себя поглаживая бледную ладошку большим пальцем, и усадил его на диван рядом с братом, — Я так понимаю, есть некоторые сложности в связи с последними событиями?       Серёжа насупился, укладываясь на плечо Игоря головой и бурча что-то себе под нос, а Юля горделиво выпрямилась. Произнесла твёрдо и уверенно, мгновенно переходя на профессиональный тон:       — Сергей — первый человек, выживший после нападения Чумного Доктора. Игорь — первый человек, его поборовший. В глазах публики это не будет выглядеть так оптимистично, вы же понимаете?       — Почему? — возмущённо отозвался Гром, — Этот весь в синяках и ссадинах, у меня бок чёрный после драки и два ребра сломано. Разве мы не похожи на жертв?       — Вы были бы похожи, если бы были мертвы, как и прошлые жертвы, — раздражённо отозвалась Пчёлкина, — Просто подумайте: свидетелей нет, Чумного видели только вы вдвоём. Не просто остались в живых, так ещё и побили его, — она начала показательно пальцы загибать, доказывая свою правоту, — Сергея до сих пор многие считают главным подозреваемым на роль Чумного. Какая будет первая же версия полиции?       — Они предположат, будто бы мы так пытались отвести от Серёжи подозрения, — хмуро согласился Игорь, — А, учитывая заинтересованность Стрелкова в нашей семье и его желание закрыть дело как можно скорее, как минимум, из судов не будем вылезать долгие месяцы.       — И что? — вспыхнул со своего места Разумовский, тем не менее сильнее кутаясь в плед под задумчивым пристальным взглядом Волкова, — У меня шикарная команда адвокатов. Они не смогут нас привлечь — доказательств нет.       — Это да, — нехотя согласилась Пчёлкина, — Но на время разбирательств дело приостановят, и настоящий Чумной Доктор успеет скрыться.       Олег невесело хмыкнул, мысленно отвешивая себе тысячу подсрачников. Скроется, как же. Перемотался бинтами и примчался к «жертве» по первому же звонку. Лимский синдром, чтоб его.       Гром, видимо, воспринял такое поведение телохранителя по-своему. Нахмурился, выпрямился, сбрасывая с себя остатки желанного сна. Впервые взглянул на Юлю не с затаёнными любовью и лёгким благоговейным страхом, а со всей возможной серьёзностью:       — Что нужно сделать?       — Одного видео с Сергеем и Чумным, находящимися в кадре одновременно, будет достаточно.       — Исключено! — слишком резко воскликнул Разумовский, привлекая к себе внимание и невольно краснея под пристальными непонимающими взглядами, — Он.. он камеры отрубил. Там ничего нет.       — А разве в кабинете камеры не работают обособленно? — хитро прищуриваясь, спросил Олег. Серёжа торопливо обернулся в его сторону, покраснел ещё сильнее и отвернулся, согласно кивнув. Волков всеми силами попытался подавить насмешливую ухмылку.       Здорово. Теперь Разумовский был смущён. Теперь ему было стыдно за ту восхитительно-похабную сцену прошлой ночью, теперь он не сверкал своими хитрыми огоньками глаз и не ластился, словно мартовский кот. Пора было немного отыграться.       — Марго, — игнорируя напуганный взгляд непосредственного начальника, скомандовал Олег. Виртуальная иконка приветственно помахала ему с огромного экрана, — Будь добра, покажи кадры с камер.       Марго на мгновение затормозила, улыбаясь совсем не дружелюбно, а затем хитро подмигнула и исчезла, оставляя после себя изображение кабинета прошлой ночью.       Олег не смотрел на экран. Он смотрел только на Серёжу, что с каждой секундой краснел и сжимался сильнее. Игорь рядом с ним напряжённо вслушивался в едва слышный диалог, пытался разглядеть что-то в движениях маньяка, в его внешнем виде и прямой спине. Юля пристроилась третьей на диване, жадно рассматривая всё происходящее на записи и порываясь начать составлять сценарий для своего следующего видео прямо сейчас.       Из динамиков раздался стук коленей о пол, и Олег с замиранием сердца понял, что дождался того самого момента. Разумовский моментально покраснел до кончиков ушей, закрывая лицо руками и сползая по дивану вниз. Волков расплылся довольной улыбкой, не боясь быть замеченным — окружающие были прикованы к происходящему на экране.       — Мда, такое вряд ли можно предоставить полиции, — досадливо хмыкнула Пчёлкина, покашливая неловко, пытаясь скрыть насмешливую улыбку, — Могут решить, что это кто-то попытался пошутить и прислал порно.       На картинке сверкнул клинок, Разумовский в записи похотливо его облизал, а живой аналог почти неслышно пискнул, стараясь даже не дышать, чтобы ещё больше внимания не привлекать. Его стыд был настолько насыщенным и обворожительным, что у Волкова какая-то хищная жилка в груди забилась, разнося по телу почти садистское удовольствие. Да, месть сладка.       Видео закончилось, и чёрная поверхность экрана отразила впечатлённо выгнувшего бровь Игоря.       — Серёж, ты самая настоящая хорни-катастрофа, ты в курсе? — наконец преувеличенно спокойно выдал майор, мгновением позже вставая с места и начиная нервно мерить помещение шагами, — Разумовский, ну какого чёрта?! Хочешь чтоб тебя, в довершение ко всему, обвинили в домогательствах?       — Игорь, — демонстрируя поразительную выдержку и хладнокровие, произнёс Олег. Специально Серёжу стальным взглядом огрел, будто бы обиделся или разочаровался, наслаждаясь умилительно-виноватым выражением лица рыжего, — Очевидно, что он очень эффективно отвлёк Чумного Доктора от своих замыслов. Отличный план. Я правда впечатлён.       — Да, конечно, план, — закатил глаза майор, — А если бы этот маньяк не растерялся и решил согласиться на твоё предложение? Что бы ты делал, а?! Это было очень опасно, Серёж!       — Но сработало же, — буркнул тот обижено, прячась от осуждающего взгляда Олега за складками пледа, — Что я ещё мог придумать в такой ситуации?!       Игорь замолк, устало и виновато утыкаясь взглядом в брата. Конечно, он не был на него зол: не после того, как всю ночь не мог заснуть от мыслей о его возможной смерти, но после увиденного внутри всё горело от тревоги, и выход чувствам найти было сложно. Возможно, стоило прогуляться до тренировочного зала Игната, пригласить Волкова на спарринг. С ним рядом всегда спокойнее, да и Серёже было бы неплохо синяки выгулять.       Олег вывел Грома из задумчивого состояния, ободряюще стиснув за плечо, и тот скуксился, зажмуриваясь в попытках успокоить бешено колотящееся сердце. Мгновение спустя он уставился на подозрительно затихшую Пчёлкину и, заметив на её лице лёгкое ехидство вперемешку с умилением, понял, что продолжать очередную сцену беспокойства о брате не мог.       — Юль, ты сможешь как-то удобно обрезать эту запись? Без провокационной позы и концовки?       — Думаю, да, — непринуждённо кивнула та, уже доставая телефон и начиная что-то увлечённо на нём искать, — Если что, скажем, что видео было повреждено в результате попытки уничтожить все записи с камер.       — Отлично, — выдохнул Игорь, — Официальная версия будет такая: Чумной пришёл, собирался Серого убить, но тут приехал я и спугнул его. Никаких попыток отвлечь Чумного Доктора не было, и я никаких ран ему не наносил. Понятно? — присутствующие утвердительно кивнули, не особо интересуясь деталями новой истории.       Юля, дождавшись, когда Марго скинет ей запись, скомкано попрощалась и покинула здание в течение пяти минут. Гром, заметно расслабившись, позволил себе медленно подойти к дивану и импульсивно обнять брата, стискивая хрупкое тело в руках до удушливого хрипа последнего. Выдохнул одновременно с мягким, заботливым поцелуем в лоб:       — Ты молодец, — поймал дрожащий взгляд голубых глаз и улыбнулся заботливо, — Правда, большой молодец. Но, пожалуйста, больше не геройствуй. Не отходи от Олега далеко и будь осторожен.       — Только если ты пообещаешь мне то же самое, — упрямо зашептал Разумовский в ответ.       — Ну, — усмехнулся Гром, — Вряд ли Олег будет рад ещё одной занозе в заднице. Так ведь, Олег Давыдович?       — Ещё немного, и Олег Давыдович пойдёт пробовать фруктовый лёд, — едва заметно улыбнувшись, ответил тот, — А вы же не хотите моего нервного срыва, правда? Я подшофе ещё более грубый и неприступный, чем в трезвом состоянии.       — О, нет, — притворно-тревожно зашептал Сергей с лёгкой вымученной улыбкой на губах, — Игорь, нам нужно срочно успокоить Олега. У тебя есть идеи? Думай, Игорь, думай!       Гром хмыкнул, медленно выпрямляясь. Потрепал брата по волосам на прощание и без лишних слов покинул здание. Ему предстоял долгий день в отделении, и он не собирался тратить драгоценное время даже на такие приятные вещи, как общение с близкими.       Стоило стеклянным дверям закрыться, как Серёжа устало откинулся на спинку дивана, крепко зажмуриваясь и сдерживаясь от громкого зевка. Или стона. Адски хотелось как спать, так и сгореть со стыда.       Он слышал шаги Олега где-то рядом, но смотреть на него не мог физически. Буря в груди раздувалась всё сильнее и сильнее, и даже ехидный голос подсознания молчал на этом фоне. Нечего было ему сказать или тройная доза таблеток всё ещё затыкала его — Разумовский не знал. Да и знать не хотел. Не хватало ему в этой суматохе ещё и гадкие комментарии внутреннего суфлёра выслушивать.       Сергей запоздало ощутил лёгкое колыхание собственных ресниц. Тёплое дыхание обожгло щёки, а в нос ударил смешанный запах крови и острого мужского одеколона. Сердце болезненно замерло, когда Разумовский, открыв глаза, уткнулся в тёмные, глубокие воды широких зрачков напротив.       Олег стоял позади дивана, наклонившись вперёд и уперевшись руками в подушки. Чуть носом в нос не утыкаясь, смотрел: пристально, жарко, с лёгкой дымкой обожания на зрачке. Рассматривал мелкие царапины, особенно долго задерживаясь на истерзанных губах, считал веснушки, повторяя цифры почти вслух.       У Серёжи дыхание остановилось от такого давления, он совсем не ожидал такого тесного контакта. Только отошёл от удушающего прилива нежности Грома, а тут неприступный Волков… Неужели он тоже за него волновался?       — Олег?       У Волкова зрачки мгновенно сузились, а на губах расцвела нежная улыбка. Он мягко подался вперёд и невесомо коснулся веснушчатого лба невинным поцелуем. Не таким, как у Игоря, не настолько будничным и семейно-тёплым. От этого мимолётного движения внутри будто взорвался фейерверк, и Разумовский уже собирался потянуться вперёд, желая прижаться к телохранителю теснее и неприличнее, но тот отстранился с ещё более широкой улыбкой и как ни в чём ни бывало произнёс:       — Ну что, пойдём фруктовый лёд пробовать?       Серёжа недовольно засопел, но, вспомнив, что в ближайшее время ему придётся таскаться из башни в полицию и обратно, согласно кивнул. В конце концов, несколько часов назад ему удалось напугать и ошарашить самого Чумного Доктора — уж с Олегом он точно справится.