О братской любви и маньяках

      Олегу было странно чувствовать себя важным.       Сирота, наёмник, убийца — кажется, сама судьба так складывалась, что ему не суждено было испытать на себе все прелести чужой заботы. Всё сам, всегда один. Хотелось, конечно, чтобы, например, во время болезни, когда от тяжёлой лихорадки трудно даже голову поднять, кто-то приехал, дал лекарства, приготовил чай, укрыл пледом и пожелал скорейшего выздоровления. Но реальность была такова, что даже таблетки ему привезти было некому.       Раньше.       А сейчас он, проснувшись в поту после очередного душераздирающего кошмара, сидел на кухне, укутанный в пушистый плед и освещённый рассветными лучами солнца, пока Сергей Разумовский старательно выжимал голыми руками лимон. Абсолютно не понимал, чем заслужил такую заботу, но рыжий отказа не принимал и от вопросов отнекивался, так что Олег предпочёл молча наблюдать.       — У меня тоже часто такое бывает, — объяснил наконец Сергей, переливая холодную газированную воду в пафосную многоразовую бутылку с откидной крышкой, — Когда ещё детьми были, Игорь всегда в такие ночи спал рядом со мной и кошмары просил пересказывать. Говорил, что так не страшно будет. Но.. всё равно было страшно. Это ведь совсем не так работает, — влил вслед за водой немного лимонного сока и плотно закрыл ёмкость. Взболтал, после чего оставил готовый напиток на столешнице и обернулся к телохранителю с нежной улыбкой, — Наш мозг зацикливается на кошмарах и воспроизводит их всякий раз, как мы засыпаем. Порочный круг. Ты не можешь не бояться, но, пока боишься, они будут приходить.       — И что делать? — нахмурился Волков, старательно подавляя зевок и какие-либо проявления смущения, — Как заставить мозг забыть?       — Никак, — глухо буркнул Разумовский, а потом будто опомнился, моментально выныривая из печальных воспоминаний. Подошёл к столу, присел рядом с телохранителем и доверительно прошептал:       — Ну, рано или поздно он сам забудет. Время просто нужно. Я вот в детстве просто не спал. Пока Игорь рядом был, притворялся, а потом вставал и уроки делал. Или рисовал.       — А сейчас? — почему-то дыхание неожиданно сбилось, и даже липкое ощущение ночного страха на затылке не заставило перестать думать о том, как было бы здорово притянуть Серёжу к себе, под плед, прижаться щекой к его тёплому плечу и заснуть. Пусть даже и с кошмарами, но зато рядом с ним. Таким мягким, надёжным и заботливым.       Мимолётный жар схлынул, стоило Олегу наткнуться на хитрый прищур Разумовского. Он будто бы прекрасно понимал, о чём думал его телохранитель, ухмылялся заигрывающе и ресницами хлопал часто-часто. Волков вздрогнул, закашлялся неловко, сильнее кутаясь в плед. Постарался подавить лёгкую дрожь в голосе:       — Что ты предлагаешь?       Сергея совсем не смутила смена настроения. Он всё ещё выглядел так, будто знал больше, чем даже сам Олег, и определённо уже мысленно составлял невероятно хитроумный план действий. Волков вспомнил последний такой план и испугался до сладкой дрожи в груди. С такими планами ему точно не поздоровится.       «Да не тяни ты волка за яйца! Видишь же, что он по тебе слюни пускает втихую. Встал, подошёл, поцеловал!»       — Рано, — выдохнул слегка сквозь зубы Серёжа, но, поймав очередной растерянный взгляд Олега, улыбнулся почти натянуто и преувеличенно-дружелюбно, — Пойдём. Расскажу всё на месте.       «Местом» оказался обшарпанный зал на окраине города. Пропитанный запахом пота, крови и пива, обклеенный раритетными плакатами и пустой до пронзительного эха, он не внушал доверия, и Олег всерьёз думал о том, что Серёжа каким-то образом раскрыл его секрет и теперь собирался по-тихому прибить. Но в самом конце огромного помещения на ринге усиленно доводили друг друга до изнеможения Игорь и Дима, а рядом на скамейке скучающе листал ленту во Вместе Игнат. Олег незаметно выдохнул тревоги в прохладу воздуха и беспрекословно последовал за Разумовским вглубь зала.       Подойдя ближе, Волков невольно присвистнул, оценив по достоинству умения Дубина вести бой. Парень был раза в полтора меньше Грома, но не пользовался преимуществом своих габаритов, не лавировал, не отклонялся, а брал противника силой и техникой. Казалось, что он, словно муравей, мог с лёгкостью поднять вес, в несколько раз превышающий его собственный. А с виду и не скажешь, что этот робкий новичок способен на подобное.       Разумовский оставил Олега наблюдать за дракой, а сам поднырнул сквозь ряды скамей и поторопился поздороваться с другом. Бустер сначала вздрогнул от неожиданности, видимо, совсем не заметив его появления, а затем крепко стиснул в объятиях, что-то торопливо проговаривая. Он оторвался от рыжего с мягкой ухмылкой, огляделся по сторонам и, наконец наткнувшись взглядом на тёмную фигуру у ринга, громко и воодушевлённо воскликнул:       — Это что, тот самый Волков?       — Тот самый? — с недоумением обернулся Олег, — Когда я успел стать настолько известным?       — Братан, сейчас половина города считает, что ты любовник Игорька, а другая ставит на Серого, — ухмыляясь, сообщил Игнат, — Ещё немного и начнут реальные ставки делать! Ну! Расскажи мне, кто прав? Я хочу срубить на этой волне побольше!       — Бустер, ты задолбал! — подал голос с ринга запыхавшийся Гром, тут же с недовольством уворачиваясь от очередного удара напарника. Отвлёкся, а тот и рад под шумок побольше урона нанести, — Я же тебе сказал: у меня отношения с Юлей.       — А Юля знает об этом? — поинтересовался Серёжа, деловито собирая волосы в небрежный пучок и стреляя озорными огнями глаз в сторону Олега. Волков хмыкнул, расплываясь в дурашливой улыбке — этот лёгкий саркастичный тон беседы ему невероятно нравился.       — Ха, очень смешно, — смерил брата суровым прищуром Игорь, снова отвлекаясь от драки и получая крепкий удар в челюсть, — Так! Всё! Перерыв! — усиленно отмаргиваясь от звёздочек в глазах, просипел майор, — Дубин, ну ты даёшь. Собака, собака... Цербер ты, а не собака! Так вцепился в меня, я еле дышу.       Дима от похвалы расплылся в довольной улыбке. Стёр с лица пот, спрыгнул с ринга и устало завалился на скамейку рядом с Бустером. Проговорил расслабленно-развязно, но с лёгкой одышкой:       — Я же не виноват, что ты всё время отвлекаешься, Игорь, — Серёжа протянул ему ещё покрытую каплями испарины бутылку, и Дубин благодарно кивнул, отхлёбывая сразу четверть всего объёма. Он едва не подавился, наблюдая за тем, как миллиардер окончательно избавился от верхней одежды, взбираясь на ринг в откровенных красных шортах и широкой поношенной майке.       — Олег? — позвал телохранителя за собой тот, наклоняя голову к плечу и начиная разминаться, — Идёшь?       — Ты уверен, что это хорошая идея? — всё же стаскивая с себя ветровку, пробормотал Волков. Остался в плотной футболке, мысленно надеясь на то, что во время тренировки она не оголит торс настолько, чтобы стали видны пластыри на груди, — Тебя совсем недавно Чумной поколотил.       — Я помню, и я уверен, — упрямо скрестил руки на груди Сергей, а затем с важным видом добавил:       — Чумной Доктор — мудак. Я полностью переосмыслил свою симпатию и теперь хочу перенаправить положительную энергию в другое русло.       — Ага, — ехидно хмыкнул Гром, заваливаясь на место рядом с напарником и бессовестно отбирая у последнего бутылку воды, — А другое русло намеков не понимает, да? Ну так ты попробуй применить тот же метод, что и с Чумным.       Сергей фыркнул совсем не обиженно и показал брату язык. Попрыгал на месте разгорячённо и нетерпеливо Олегу кивнул. Тот помялся пару мгновений, но уверенно залез на ринг, тоже начиная торопливо разминаться.       Волкову не нравилась эта идея. И дело было даже не в его ране, которая могла напомнить о себе незваным спазмом и судорогами прямо посреди боя на глазах у майора. Стоило ему хотя бы на мгновение скривиться, как появятся сомнения и теории. Игорь не глупый, он сложит два и два, забьёт на свои симпатии и скрутит его тут же. Так вот эта перспектива Олега совсем не пугала — в этом смысле уже давно стал фаталистом.       Он переживал, что мог переборщить. На протяжении месяцев колотил людей без разбора и посторонних мыслей, силу не ограничивал, жалость не испытывал. Он давно уже не тренировался, поэтому вполне мог навредить Серёже, не рассчитав силу по привычке. Олег боялся, что мог сделать больно первому человеку, проявившему к нему искреннюю симпатию и неловкую заботу. И, конечно, он понимал, настолько странно этот страх выглядел на фоне того, как всего несколько дней назад он чуть не убил этого самого человека.       Однако все страхи оказались беспочвенными — Разумовский накинулся на Волкова с таким остервенением, что тот еле удержался на ногах. Сергей бил быстро, резко, дико, не придерживался правил, не пытался улизнуть и даже умудрялся между делом облапывать Олега самым бесстыдным образом. Улыбался, перемежая судорожные вздохи с сиплыми стонами и хихиканьем.       Азарт, смешиваясь с безумным возбуждением, набирал силу, заставляя Олега двигаться грубее, бить сильнее, не бояться сделать немного больно. Он знал, что ему ничего не стоило действительно навредить Серёже, скрутить его за доли секунды, ткнуть носом в пол и делать с ним, беспомощным, что пожелается. Но сейчас, когда его силы из-за травмы были ограничены, а возможности противника слегка преувеличены духом соперничества, было так приятно чувствовать себя наравне с Серёжей. Не думать о деталях драки, не просчитывать каждый шаг. Просто рвать и драть.       Кажется, это была очень странная забота — вытащить в пять утра из тёплой постели в слякоть холодной улицы, без завтрака и объяснения затащить в сомнительное заведение, а потом напасть, кажется, совершенно осознанно желая отмутузить. Но и Олег был не совсем нормальным, раз ему нравилось.       Вскоре Разумовский начал выдыхаться и его движения стали более продуманными и техничными. Он больше вилял, чаще уходил от ударов и не спешил наносить ответные. В конце концов, видимо, собрав оставшиеся силы, поднырнул под телохранителя, отвлекающе-игриво мазнув руками по напряжённой спине, ловким махом ноги выполнил свой любимый захват и повалил мужчину на пол.       Волков растерянно захлопал глазами, ощущая сверху давление пышущего жаром тела, и покраснел, осознавая свою руку зажатой плечами Разумовского, а голову — бёдрами.       Это безобразие пора было прекращать.       Олег беспомощно задёргался, захрипел, пытаясь выбраться из-под Серёжи, но тот держал крепко и хихикал опьяненно и развеселённо. Со стороны послышались ехидные комментарии Игоря и Бустера, щелчки камеры смартфона. Волкова так задело осознание собственного проигрыша, что он откинул в сторону все страхи и предостережения и крепко вцепился зубами в так удобно расположившееся рядом, мягкое и нежное бедро.       — Олег! — взвизгнул Разумовский, быстро отползая в сторону и оскорблённо потирая покрасневшую кожу с полукруглым следом укуса на ней. Гром со стороны скамеек разразился пронзительным хохотом, скандируя «я же говорил», а Серёжа одарил телохранителя самым ядовитым взглядом из своего арсенала, — Других что ли методов не знаете… Больно вообще-то.       Олег проникся, правда. Осознал. Виноватым себя почувствовал. Ляпнул невинно:       — Ну, хочешь, поцелую?       И понял, что сказал что-то не то, только когда хохот Грома усилился в разы, а Разумовский покраснел до самой макушки.

***

      Диван явно лучше подходил для восседания, чем дорогущий рабочий стол, но Разумовского это мало волновало. Когда Волков появился с тюбиком мази, готовый к ежедневной процедуре, запрыгнуть на стол казалось лучшим решением. А теперь спина болела от невозможности на что-то облокотиться, и задницу холодило. Зато Олег совсем рядом и в таком удобном положении, что можно чуть-чуть вытянуться и ткнуться носом ему прямо за ухо.       Серёжа честно пытался подавить в себе навязчивое желание, но от напряжения противно заныла челюсть, так что пришлось поддаться. И зевнуть. Пятый раз за пару минут.       — Спать хочешь? — перекатив во рту мятную конфету и чуть прищурившись, с нескрываемым упрёком спросил Олег. Разумовский коротко поднял на него взгляд, поёжившись на столе, кивнул и смиренно подставил лицо навстречу заботливым ладоням, что уже на протяжении пяти минут старательно обрабатывали затянувшиеся ранки, — А вот не надо было вчера сериал до трёх ночи смотреть. Знал же, что сегодня с утра съемка.       — Ты тоже смотрел! И я заснул раньше тебя! — посмел возмутиться Сергей, но сдавленно зашипел, когда Олег неосторожно задел рану на брови.       Волков тут же отреагировал: шёпотом запричитал что-то успокаивающее, больше мази заживляющей выдавил, пальцами бережно распределяя по пока ещё насыщенно-красной полоске шрама. Мягко, с лёгким строгим оттенком в голосе проговорил:       — Но у меня сон в остальные дни хороший и достаточный. А ты так развлекаешься почти ежедневно.       Серёжа в его руках поплыл, прикрывая блаженно глаза и ещё ближе к телохранителю притираясь. Совершенно игнорировал поучительный тон, полностью отдаваясь приятному теплу, волнами разливающемуся по всему телу. Горячие грубые ладони невесомо прошлись по его щекам, большие пальцы погладили скулы, подцепили подбородок и приподняли светлую голову вверх.       Волков медленно, словно смакуя долгожданные секунды, коснулся губами нахмуренного в смятении лба и под наплывом как никогда острого чувства вины прошептал:       — Прости.       Разумовский вскинулся, уставившись пронзительным голубым взглядом в самую глубину души. Пару мгновений размышлял о чём-то, а затем вытянулся вверх, схватился за короткие смоляные пряди на затылке и притянул Волкова к себе. До одури близко, так, что мог почувствовать лёгкий морозец мятной конфеты на своих губах.       — Ты не виноват, — прошептал тихо-тихо, облизал пересохшие губы, случайно слегка касаясь кончиком языка чужих. Зрачки у обоих расширились до немыслимых размеров, а дыхание сбилось. Олег громко сглотнул вязкую слюну, подаваясь проворным рукам, ощущая, как груз вины становился слабее, а Сергей ближе. И ещё ближе.       — Олег Давыдович, у нас несанкционированное проникновение на пятом КПП, — раздалось грубое, громкое шипение из рации. Волков отшатнулся, едва не сшибая кресло позади себя и краснея наконец.       — Я пойду, — прохрипел он почти неслышно и стремительно выбежал за дверь, уверенно направляясь к лифтам. Серёжа увидел, как у него тряслись руки, пока он пытался нужную кнопку на рации нажать, поэтому совсем не обиделся. Улыбнулся предвкушающе, чувственно прикладывая холодные ладони к горячим щекам.       «Сорвался! А ведь почти получилось! Ты слишком сильно на него надавил!»       — Какая разница, — цокнул недовольно Разумовский, закатывая глаза, и потянулся к ящику стола, где лежали его таблетки, — Олег, как минимум, заинтересован во мне, так что это теперь вопрос времени. Он от меня никуда не денется.       Внутренний голос ничего не ответил: то ли был согласен, то ли обиделся на факт применения медикаментов. Серёжу, в целом, устраивали оба варианта, ведь чем меньше птичье Я врывалось в его будни, тем лучше становились отношения с Волковым. А на него у Разумовского были большие планы уже в ближайшую неделю.       — Марго, — иконка приветственно моргнула на столе, отображаясь рядом с лежащей на его поверхности ладонью, — Закажи в аптеке два тюбика смазки и три упаковки презервативов. С доставкой.       Если Марго и осуждала поспешные покупки своего создателя, сказать об этом не могла — вдруг он вспомнит про то, что хотел перепроверить её код. А она ведь только научилась писать смешные шутки в твиттере!

***

      Серёжа и Олег возвращались в башню после очередной полуночной прогулки, когда их окружили навязчивые журналисты. Возможно, они просто не узнали главу охраны Разумовского в его потёртых джинсах и огромной толстовке с дебильным изображением волка из мема, но быстро смекнули что к чему, когда тот чуть не запихнул микрофон одному особенно бесстрашному блогеру в ухо. Он ещё параллельно успевал что-то поучительное выдавать, угрожать, мышцами показательно поигрывать. Страху наводил, короче.       Серёжа всё это время стоял в стороне, отстранённо наслаждаясь представлением и откусывая подтаявшее эскимо. Раньше он самостоятельно, без охраны или хотя бы Игоря, в город не выходил, опасаясь как раз вот таких вот эксцессов: даже обычные прохожие могли быть слишком навязчивыми, что уж говорить про мамкиных журналюг. С Олегом, даже без оружия и его пафосного чёрного костюма, было спокойно: он вёл себя расслабленно, разговаривал с ним, как с равным, шутил, смешил, улыбался, слушал внимательно рассказы про всякие технические штуки и искусство, пусть и не понимал ни слова. Прогулки с Олегом после ночи, полной кошмаров, превращались в самую приятную традицию — Серёже даже было жаль, что постепенно душевное состояние восстанавливалось и самих кошмаров становилось меньше.       Когда Волков к нему вернулся, Разумовский, как ни в чём не бывало, поменял палочки местами, с полным озорства взглядом вручая телохранителю наполовину съеденное мороженное, а себе оставляя нетронутое. Олег глаза закатил и мстительно ущипнул парня за бок. Но улыбнулся, когда заметил:       — Такими темпами скоро правда начну тебя с собой на пробежки таскать.       — Да ладно, — искренне рассмеялся Серёжа, — У меня метаболизм быстрый. Не переживай, за твоей спиной всегда помещаться буду.       Тон беседы неуловимо перетёк в лёгкие взаимные подначивания. Шутки становились откровеннее, тупее. Смех громче. Взгляд ярче. Разумовский льнул к телохранителю, всё пытался чужое мороженое доесть, раз своё прикончил за пару минут, а тот крутился на месте, палочку с лакомством поднимал высоко, издеваясь над начальником.       «Засоси его!»       Голос в голове появился слишком неожиданно. Серёжа оторопел, глядя на счастливо ухмыляющегося Олега с робкой надеждой. А ведь действительно, это было бы неплохим завершением прогулки. Да и Волков вон как смотрел. Тоже хотел, просто боялся.       Разумовский огляделся по сторонам, убедился, что на улице никого не было, и судорожно выдохнул, неуверенно приближаясь приторно-сладкими от шоколада губами к обросшему короткой щетиной лицу. Олег вздрогнул, безошибочно определяя мотив и кинетику совершающегося действа, но в этот раз не испугался. Даже почти не покраснел. Поддался порыву, прикрыл глаза и расслабленно наклонился навстречу.       «Да! Да! Соситесь! Соситесь!»       В небе раздался ужасающий гром, заставляя молодых людей рефлекторно вздрогнуть, выныривая из только было накрывшей волны нежности. Тучи разразились проливным дождём, и Серёжа за считанные секунды стал похож на злого и голодного уличного кота, у которого из-под носа забрали миску со сливками. Сливки тоже выглядели неудовлетворённо. Слегка даже побито и несчастно.       Разумовский не стал дожидаться, пока Олег промокнет насквозь — схватил телохранителя за руку и бегом двинулся в сторону башни. Хорошо, что они как раз шли обратно, и до места оставалось пару сотен метров       К тому моменту, как они ввалились в пентхаус, Волков уже громко шмыгал красным носом и дрожал от холода. Серёжа суетился, неожиданно узнав о чувствительности телохранителя к низким температурам. Настойчиво отправил упирающегося Олега в ванную комнату, пообещав ему поставить чайник, чтобы вместе чуть позже согреться за чашечкой эрл грея с яблочным пирогом. Одновременно с этим приказал Марго набрать горячую воду в джакузи, а затем и сам скрылся в комнате, снимая с себя мокрую одежду.       Замерев возле открытого шкафа со спущенными штанами, Разумовский слишком ярко и чувственно представил, как Олег раздевается, оголяя литые мышцы и покрытую мурашками кожу. Жар поднялся по ещё холодному телу вверх, опахивавший щёки смущающими воспоминаниями о недавнем неудавшемся поцелуе. А ведь Олег ему почти ответил!       «Ну и чего ты тупишь? Пользуйся моментом! Надень тот свой блядский халат и иди к нему. Теперь вам точно ничего не помешает!»       Вопреки всему, Сергей впервые всерьёз прислушался к потаённому голосу разума. Ухмыльнулся сам себе через зеркало, пригладил ещё влажные волосы и без сомнений скинул оставшуюся одежду.       Накидывая на плечи неслушающимися от холода пальцами халат, мысленно составил план: воспользоваться универсальными программами-ключами ко всем дверям башни, войти в ванную, неловко помяться перед полуголым Олегом и, если всё пройдёт нехорошо, притвориться, что хотел убедиться, в порядке ли он. А если пройдёт хорошо? Засосать, затащить в воду и… согреться, конечно. Без чая, но тоже эффективно.       В коридоре было тихо и темно. Холодно до дрожи в груди. Гнетуще отбивала неизвестный ритм по стеклу панорамных окон непогода, и в висках почему-то гудела кровь. Странные, неприятные мысли вертелись рядом с пониманием, заставляя сердце биться быстрее от страха неизвестного генеза.       Приглушённое журчание воды успокоило встрепенувшуюся тревожность Разумовского, и он постарался как можно быстрее добраться до нужной двери. Пока не передумал.       Ввёл нужный код, дёрнул ручку на себя, открыл. Замер на пороге. Уставился огромными глазами на за считанные секунды помрачневшее отражение Олега в зеркале. Улыбнулся простовато, тараторя:       — Ой, Олежик, я забыл, что ты тут! Прости, пожалуйста, уже ухожу. Классная татуха, кстати! Я даже слегка засмотрелся, ахах! Ну всё! Ушёл!       Сергей медленно, даже слишком бережно прикрыл дверь, пусто уставившись на побелевшие от напряжения собственные пальцы. Позволил себе небольшую панику на доли секунды, а затем мягко и бесшумно двинулся в сторону кабинета.