Лучший из миров

Эллад шёл по коридору, подметая пол своим длинным плащом в цветах своего триарха. Второй Рейх любил, когда к нему приходили при полном параде и исполнить эту его волю было верным средством самую малость, но, всё же смягчить его сердце, если кому-либо что-то он него понадобится. Всякий раз, стараясь добиться от господина уступок в определённом вопросе, рукоять одевался именно так, при чём всегда в те доспехи, которые запомнились его господину в его наилучших победах, как, например, в Лифляндии. О, об этой битве Второй любил рассказывать детям больше всех. Ещё бы - ведь там он командовал войском лично. Войском, которое собрал из лесных разбойников и превратил в несокрушимую силу никто иной, как он, Эллад. Об этом песен не сложили - певцы предпочитают тех, кто сокрушает сотни врагов одним ударом. В случае со Вторым это было совсем не так, но хорошую историю (а эта история была действительно хорошей) не грех и приукрасить. В отличие от мытарств рукояти в казавшимися тщетными попытках прийти к взаимопониманию с дикими лесовиками и горцами. Хотя их и приукрашивать некуда. Об этом думал он и о многих других вещах. А главным образом - о том, достаточно ли он доказал Второму целесообразность слушать советы своего рукояти и действовать в соответствии с ними. Разум говорил ему да, но также и то, что Второй голосу своего разума внимал далеко не так, как его брат. Бывало время, когда Эллад практически жалел, что является рукоятью, а не пером. Но в такие минуты сразу успокаивал себя тем, что без него армия бы никогда не стала такой, какой является сейчас. А это многого стоило. Его настоящее имя было Крешимир, он родился на самом краю мизинца Итальянской Перчатки, всё своё детство провёл на островах Греческого Архипелага, там и пошёл в армию. Свою первую награду он получил за то, что, как это ни странно, пошёл вопреки приказу. Приказу, велевшему его воинам удерживать высоту, не подпуская врага, пока шеренга боевых колонн не пройдёт через ущелье. Приказ означал смерть для него и всех его солдат поголовно, но командир ничего и слушать не желал. Ещё бы - нарушение приказа грозило казнью. Но Эллад решил, что не позволит себе умереть в роли пушечного мяса. Подговорив солдат на мятеж, он ночью связал командира, заткнув ему рот, после чего тайком вывел бойцов из окружения, предварительно послав птицу руководителю шеренги о том, что высота не будет удержана и колонны под ударом. Понемногу двигаясь, Крешимир подвёл своих людей к городу. Высланная вперёд разведка доложила, что вражеского войска в городе крайне мало - практически все ушли в бой в ущелье. Это навело Крешимира на мысль о возможности захватить боеприпасы и пробиться в тыл к своим. Под его командованием солдаты напали на охранные отряды, обезоружив их, захватили оружие и, уходя из города, наткнулись на вражеское войско, которое никак не ожидало подступления со спины. Иначе как с боем было не уйти - поэтому Крешимир и его ребята ударили по ордынцам. Как раз тогда, когда с теми поравнялась колонна римлян. Бой был выигран по всем параметрам - разобравшись с войском ордынцев, римляне вошли в город. Как оказалось - благодаря дезертирству Крешимира. Офицер предстал перед судом. Священная Римская Империя лично рассматривала это дело. Она рассудила так, как ей показалось справедливым - нужно было одновременно наказать Крешимира за нарушение приказа и наградить за проявленное военное мастерство. В подобных случаях Первый Рейх всегда следовала принципу своего давнего предка - Изначальной Римской Империи, которую старалась наследовать во всём: "Хороший поступок не смоет плохого, но и плохой не замарает хорошего". Поэтому она распорядилась отрубить Крешимиру ногу, "как орудие побега", но взамен изготовить новую, деревянную, а также - возвести его в командующие. Маленькая Четвёртый Рейх лично приколола орден на его грудь. Так начался стремительный взлёт Крешимира по армейской карьерной лестнице. В своей службе новоиспечённый командующий старался осуществлять возрождение тех старых принципов, которые, по его мнению, были для армии незаменимыи обеспечивали её былое величие. В первую очередь - понятия о воинском долге и чести. Здесь он ориентировался, в основном на Древнюю Грецию, армию которой считал совершенной во всех отношениях. В соответствии с новым саном Крешимир взял себе новое имя - Эллад, наглядно показывающее, кого он считает свои образцом. Во всём - в тренировке, обучении и, что важнее - в идейном воспитании подопечных солдат Эллад руководствовался знаниями, приобретёнными после штудирования древнегреческих манускриптов о ведении войн, одновременно подстраивая их под требования современности. Пожалуй, наиболее важной задачей новоиспечённого командующего было донести до бойцов суть понятия Родины и долга перед ней. Ведь в армию шли преимущественно крестьяне, желавшие покинуть разорённые и полувымершие деревни, преступники, получившие шанс избежать меча, взяв его в руку и те, кто желал сделать карьеру в наиболее востребованной профессии. Мало кто понимал необходимость защиты государства от ордынского вторжения, а смысл ведения наступательной войны Эллад и сам понимал с трудом, расценивая этот удар как превентивный. Воспитать в солдатах и офицерах понятие долга перед своим народом, не правителем, как более сильным, а перед народом, как перед дорогими людьми было необходимо. И самоотверженные усилия Эллада в этом вопросе дали ощутимые результаты - воспитанные им бойцы показывали необычайные качества в подготовке и в боях, стремясь самих себя целиком посвятить делу войны и победы. Ни один командующий до него не достигал подобного, ничьи подопечные не дрались столь рьяно и мастерски, как его. Вскоре войско Эллада составило авангард всей римской армии, его людей слали в огонь и в воду, при чём в прямом смысле. Они штурмовали самые неприступные крепости, они месяцами жили впроголодь, удерживая города в осаде, они днями и ночами сидели в засаде и выдерживали многонедельные переходы через горы, чащи и трясины, движимые лишь одним - осознанием своей значимости в деле победы над Ордой. Находясь на своей земле, они дрались, понимая, что освобождают своих людей, находясь на чужих территориях, они дрались, помня о том, что приближают миг, когда их людям, что остались позади ничего и никогда не будет угрожать. ""Кроме их же собственных правителей", думал Эллад, слыша подобные разговоры. Да, с самодурством Первого Рейха он оставался непримирим всю жизнь, как отказался принять и самоубийственное упоение собственной властью, присущее Четвёртой. О да, не он один пожалел тогда, что в своё время жаловался на правление Первой, в годы которого и близко не видел столь тупого и бессмысленного садизма. Под началом же Четвёртой он оказался в куда большей опасности, чем на любом поле брани до этого - как раз тогда, захваченная страшным приступом паранойи, императрица казнила командующих одного за другим, словно мух. Эллад, к счастью не подал лишних поводов, провернуть подобное и с ним, но, когда он как-то раз всё же позволил себе заметить в присутствии правительницы, что снабжение солдат едой было бы неплохо наладить чуть искусстнее, то услыхал в свой адрес: "Я тебе орден приколола, так я могу его и оторвать. Вместе с твоим сердцем". Это был весьма недвусмысленный намёк. С этого дня Эллад понимал, что вскоре придут и за ним. Ни о чём он особо не жалел - благо, жениться его не угораздило, а родных он с детства не знал. Одно было жаль - оставлять своих солдат на попечение этой неистовой дикарки. Но и биться под её началом, слать бойцов на верную гибель, боясь наказания - этого он себе простить не смог бы. Это противоречило всему, во что он верил, чему учил остальных. Поэтому командующий продолжал спокойно заниматься своим делом, готовясь так же спокойно встретить свою судьбу. Которую встретил бы, если бы Четвёртый Рейх не исчезла. Как позже ему рассказал Второй Рейх - как раз в тот день, когда его, Эллада, должны были арестовать. Так оно было, или нет, да только исчезновение Четвёртой командующий встретил с невероятным облегчением, хотя ни капли не верил в басню Третьего Рейха про кару свыше. Скорее, по его мнению, её убили собственные братья, которых Эллад за это никак не мог осуждать. Радость его, однако, омрачилась, когда узнал он, что Верховным мечом был избран Второй Рейх. Хотя это и было более чем очевидно, но Эллад не мог не помнить об откровенно посредственных умениях Второго Рейха как командующего. Как раз здесь, в смысле отсутствия бережного отношения к собственным людям он мало в чём отличался от своей сестры. Его брат показывал себя куда лучшим стратегом, но стать Верховным пером не мог никто кроме него. Пришлось принять верховенство новоиспечённого триарха. Одно утешало Эллада - как командующий, он стал генералом и мог вновь получить полную (в определённых рамках) свободу действий среди своих людей, тем более, что и людей-то у него прибавилось. Теперь он мог расширить программу военного воспитания и не бояться за то, что её отменят. Но звание рукояти он получил благодаря новой войне. Которая не заставила себя ждать. Как только закончился договорённый срок в два года Золотая Орда двинула свои войска к границе Римского Триумвирата. Для этого даже повода не было нужно - все знали, что так и будет и, как могли подготовились. Не последнюю роль в этой подготовке сыграл Эллад, сумевший с лихвой отразить удар Орды, перейдя её северную границу и оккупировав часть Лифляндии - балтийской провинции. При чём в этой операции Второй Рейх удосужился лично встать во главе армии, дабы показать - властитель с вами и его лик дарует вам победу. При этом Эллад не сомневался, что в любой другой сколь либо серьёзной битве, где ему грозила бы реальная опасность, в отличие от роли преследователя и так отступавших ордынцев Второй Рейх ни за что бы не принял личного участия - ни до ни после Лифляндии Эллад не видел своего господина с оружием в руках. Так и осталось бы это завоевание исключительно стратегическим преимуществом - как ни крути, а большая часть Лифляндии - влажные леса и болота, окружённые скалистым хребтом. Если бы не смекалка, проявленная Элладом в отношении местных жителей. Местные топи населяли племена двух... ну не народов, а групп племён, живших в определённых образах. Это были лесовики, занимавшие, как понятно из названия, леса и - горцы, бывшие когда-то сами лесовиками, но вследствие никому не запомнившихся событий, оттеснённые в долину голых камней и из-за этого бесконечно дравшиеся с лесовиками за землю и её богатства. Ни те, ни другие, не признавали власти Орды - да их и собрать-то под одну гребёнку было невозможно, даже если гребёнка эта была в жёстких пальцах Орды. У Лифляндии даже страны не было - ведь её жители не имели даже подобия государственного образования. А посему никогда не преминули напасть на тех ордынцев, что пересекали их границу. Как и не преминули бы напасть на римлян, если бы Эллад, зная о нравах местных, не провёл своё войско через горы, аккуратным маршем, минуя болота и выемки, в которых, как правило, находились селения горцев. Те, судя по всему, понимали, что противник на их земли не зарится и не высовывались. Когда же Лифляндия для римских войск в большей своей части была позади, Эллад решил предпринять рискованную, но сулившую большой, немерянный успех попытку наладить переговоры с туземцами. На них он отправился сам - подчерпнутые из захваченных ордынских шпионских сводок сведения о нравах лесовиков и горцев дали ему понять, что ни те, ни другие, не любят посыльных, расценивания появление вместо самого хозяина его слуги как оскорбление. Также ни в какую не согласились бы они служить другому за золото - такое предложение в их глазах было достойно смерти выдвигавшего его. Купить их можно было лишь обещанием новых земель. Для этого Эллад явился в лес один, как только его настигло племя, он упал, по обычаю, ничком и вскричал хвалу великому лесному народу. При этом следуя совету одного следопыта, часто бывавшего в этих топях и которого не преминул допросить: "Ты, главное, пой как можно смешнее и нескладнее. Так у них будет больше повода не убивать тебя". И верно - послушав умышленно натужное пение Эллада, лесовики повалились на землю, дрыгая ногами от смеха, после чего один крикнул что-то на своём языке - и командующего схватили, связали по рукам - и повели в свой лагерь, где на огромном троне из множества веток восседал вождь племени. Эллад лишь втайне надеялся, что вождь знает Всеобщий язык. Как оказалось - да, и вождь первый заговорил на нём, смекнув, что новоприбывший гость явно издалека. Эллад вновь выразил восхищение славой и могуществом великого лесного народа, но вождь, не дослушав его, прервал, потребовав сказать прямо, что у пришельца на уме. "А он не так глуп, как кажется" - подумал командующий и рассказал о том, что является генералом Римского Триумвирата, который ведёт успешную войну против Золотой Орды. - Настолько же успешную, как его предшественники? - улыбнулся вождь, которого, к слову, звали Ксо, - Насколько мне помнится, ни Первый Рейх, ни её дочка не смогли изменить положение радикально в свою пользу. "Ты смотри - он довольно хорошо информирован" - пронеслось в голове у Эллада. - Да, но... в силу проведённых изменений в государственном управлении... страна стала куда более развитой и справедливо устроенной... что не могло не отразиться на качестве ведения войны... - Мы не воевали за Орду и не будем воевать за твоих тройняшек, - отрезал Ксо, вызвав словом "тройняшки" бурю смеха среди подданных. Эллад понимал, что ступает по тонкому льду. - Что вы, - поспешно сказал он, - мои правители и не думают звать вас в подчинение себе. Они лишь желают видеть в вас своих союзников. - Союзников! - захохотал вождь, - Как же, союзников! Мы не воюем там, где сами не хотим! - Мы и не предлагаем. Триархи уполномочили меня посулить вам как награду любой клочок земли, завоёванный вашими храбрыми воинами. Каждый дюйм, пройденный ногами великой лесной армады перейдёт в вечное владение лесовиков. - Вечное, говоришь? - Ксо явно заинтересовался, - Имей в виду, римлянин мои воины передвигаются очень быстро и способны отбросить Орду весьма далеко. Но нам хорошо и тут. За лесом - горы, а за горами - поля, степи и море. Зачем нам это? Мы не сеем, не водим скота и не плаваем на кораблях. Ступив на вражескую землю, мы долго на ней не останемся. Эллад вновь подивился прозорливости старого вождя и попытался подойти с другой стороны: - Если вы захотите освоиться на новом месте, мои правители будут обязаны предоставить вам всё необходимое для этого - мы сами будем строить для вас жилища, а также присылать специалистов, что научат вас любому ремеслу, которое вам будет нужно освоить. Племена лесовиков столетиями жили, будучи заложниками... - Эллад осёкся, предчувствуя, что чуть было не сказал лишнего, - ... нет, частью природы. Не настал ли час возвыситься над ней, сделав своею слугой? - Всякий кто пытался это сделать, плохо кончал, - покачал головой седовласый вождь, - Те, кто уводил свои племена за цепочку гор, не возвращались, так как становились либо рабами Орды, либо погибали в бою с ней. Вот что бывает с теми, кто изменяет устоям своих предков. - Это верно, - согласился Эллад, - Но задумайтесь: та, кто вечно мешал вашему расселению перестанет докучать вам, если исчезнет с вашего пути. Что возможно только вследствие победы над ней совместными силами нашего боевого союза. - И с чего нам знать, что римляне не станут воевать с нами? Вопрос был, конечно, хороший. Но Эллад и это предвидел. - Союз и равноправие его членов наилучшим образом подтверждаются путём брака двух стран. А так, как у лесовиков страны нет, оная может возникнуть только в случае объединения разрозненных лифляндских племён в единое воинство, скажем... орден. Чей предводитель стал бы государственным объединением на правах страны. Третий Священный Римский Рейх, он же Верховное перо Римского Триумвирата изъявил свою готовность вступить в брак с дочерью новоиспечённой страны. Да, здесь придётся рассказать поподробнее. Это решение далось огромными усилиями всем. Включая, в первую очередь, самого Третьего Рейха. Ведь в данном случае брак происходил бы не между странами, а между страной и человеком, что с момента мироздания считалось, да и являлось немыслемым. Когда Эллад высказал подобную мысль Второму Рейху на совете генералитета, тот в гневе приказал содрать с предателя кожу, но был вовремя остановлен своим братом, присутствовавшем на каждом военном совете - как-никак всякое решение военной верхушки требовало отклика в тылу. Третий же сказал, что рассмотрит это предложение с точки зрения законности. И он действительно сделал это. Как оказалось, он теперь (как и любой из триархов) более не выполнял функций страны, а, скорее - государственной организации. В свете этого его брак с дочерью подобной организации (коей станет союз лифляндских племён) станет корпоративным объединением с разделением полномочий. Иначе говоря, он разделит в равной степени управление своей сферой власти вместе со своей будущей женой. С этой точки зрения, если бы это помогло повести племена в бой против Орды такой брак имел смысл. Хотя Второй Рейх ни на секунду не шёл на уступки, называя подобное предприятие извращением и самоуничижением. Но тут вставала на пути иная проблема. Третий Рейх был помолвлен с дочерью Индейской Империи - принцессой Племенем Гордого Орла. После того, как Четвёртый Рейх дала от-ворот-поворот Племени Быстрой Реки, коего ей прочили в мужья, Индейская Империя в гневе разорвал все отношения с Римом, как торговые, так и политические, за что Четвёртая пообещала уничтожить их сразу после Орды. Но вот кому-кому, а находящемуся за океаном от обоих противников индейцу можно было подобных угроз не воспринимать всерьёз. Когда же война возобновилась, помощь бывшего заокеанского союзника оказалась весьма необходимой и Третий Рейх лично ездил на переговоры, где получил ответ, что оскорбление можно считать забытым в случае, если объединение браком всё-таки состоится, только теперь браком одного из триархов с одним из его детей. Наиболее предпочтительным вариантом было бы, конечно, замужество Нового Четвёртого Рейха с Племенем Быстрой Реки, но это означало бы, что этот, откровенно, не самый умный представитель своего народа получит равное с Японией право распоряжаться научными ресурсами страны, при этом вряд ли в состоянии действовать здесь по уму. Второй Рейх уже был женат. Оставался брак Третьего Рейха с Племенем Гордого Орла. Когда триарх, вернувшись, сообщил об этом, было очевидно, что пошёл он на это без особого удовольствия. И вот теперь ему предстояло выбирать союзника. Для Второго Рейха, при всём его неприятии предложенного Элладом варианта, выбор был очевиден - сильный, неведомый для Орды и невероятно полезный военный союзник здесь, непосредственно на континенте вместо чисто экономического - за океаном. Но он с самого начала не понимал всей важности союза с индейцами. Третий же понимал его намного лучше. Как и то, что второго оскорбления Индейская Империя не простит. Поэтому Эллад долго расписывал Верховному перу преимущества союза с лесовиками и горцами, коих было немало и, в конце-концов, склонил его к своей точке зрения. Однако, чтобы было в принципе, на ком женить триарха, необходимо было объединить разрозненные полуварварские племена в одно целое. И вот здесь Эллад по-настоящему хлебнул горя. Так же как и Ксо, все последующие вожди высказывали неодобрение идее войны с Ордой, когда же узнавали о планах объединения, то бычились, так как оказалось, что лесные племена враждуют не только с горцами, но и между собой. Да и, узнав о том, что, в случае объединения один из вождей станет страной, каждый вождь желал быть именно тем самым. Эллад попробовал было организовать некое общее собрание для всех племён, узнав от одного дикаря, что в старину лесовики устраивали сходы, но это закончилось ничем - явилось меньше половины племён да и те, что пришли под конец передрались между собой, припомнив старые обиды. Увы, все попытки вразумить вождей и склонить их к взаимопониманию были тщетны. Кое-кто даже заявил, что отрубит Элладу и вторую ногу, если он появится в Лифляндии хотя бы раз. Вот так генерал и вернулся на военный совет, заявив, что племена могут объединиться лишь перед лицом общей угрозы - если Орда попытается стереть их с лица земли. Уже отчаявшись, он стал искать иных союзников. Пока внезапно не произошло кое-что совершенно непредвиденное. Узнав о попытках Рима наладить сотрудничество с дикарями, Орда решила сделать и свой выпад, отправив в лес в качестве посла одного из своих детей - Хивинский Каганат, если быть точным, дабы высказать благодарность за проявленную верность и привезти довольно ценные для дикарей дары - металлические орудия труда и боевое оружие. Узнав об этом, вожди-таки соизволили собраться вновь (впоследствии Эллад не раз ругал себя за недогадливость - ему тоже стоило принести что-то в дар). Хива как раз раздавал дары, как один из лесовиков, получив топор, внезапно вогнал его в висок принцу. А затем громогласно заявил, что это - месть за отца, который был убит солдатами Орды в попытке пересечь цепочку гор. Разумеется, воины, сопровождавшие принца, как требовала служба, убили сперва самого убийцу, а затем принялись за всех остальных лесовиков, которые, по правде говоря, были приведены в изумление не менее ордынцев. Начался бой, в котором дикари разных племён одолели и перебили ордынских солдат. Однако, на этом, разумеется, дело не кончилось. Узнав о гибели своего сына, Золотая Орда пришла в такую ярость, которой давно не испытывала. В своей столице, перед богами и людьми она поклялась истребить и лесовиков, и горцев до последнего мужчины, женщины, или ребёнка. В этом ей было не привыкать - она уже так поступала с народами своих вассалов, вздумавших нарушить присягу и попытаться увести своих людей туда, где Орды нет - всех предателей и все их кочевые народцы властительница уничтожила на корню, чтоб, как она говорила "и на расплод не осталось". Измену присяге она рассматривала, как наиболее тяжкое преступление, а здесь была уничтожена её родная кровь. Отомстить было делом принципа - и ей было неважно, что это откроет, фактически, уже третий фронт и сильно усложнит всё военное положение. Правительница стала готовить огромные дирижабли, с которых намеревалась рассеять над Лифляндией ядовитый газ, убивающий всё живое (вообще-то это своё изобретение она приберегала для наступления на Рим, но в такой ситуации он был полезнее здесь) а также солдат, которые завершили бы дело. Всё это она объявила своим вассалам в открытую, ожидая и желая, чтобы это всё дошло до дикарей. Враг, неизменно ожидающий кары свыше, в неудержимой панике уничтожающий сам себя, только мучается ещё больше перед своей неотвратимой погибелью. Узнав об этом, Эллад вихрем понёсся в Лифляндию, где, ожидая его, все до единого вожди сами собрались на сходку. Все понимали, что совместное нападение на Орду - единственное спасение от скорой расправы. Второй Рейх назначил его инструктором для приведения воинства дикарей в боевую готовность. Эллад потратил так много времени, сколько было в его распоряжении, чтобы собрать племена в единую армию, проработать цели и характер действия, да ещё и привлечь к этому делу горцев, заставив их с лесовиками забыть старые обиды. Во главе воинства должен был стать Ксо - его выбрал на эту должность совет вождей и, надо сказать, члены его не стали биться за возможность занять его место, осознав, какая ответственность лежит на том, кто впоследствии станет страной. Да и дочь у него была, что, как нельзя кстати. А вообще выборы были во многом бутафорскими - если бы дикари выбрали не того, кого Второй Рейх счёл бы подходящим, их выбор ни за то не стал бы действенным. Наконец, настал день торжественного возведения Ксо в ранг страны. И, к слову сказать, Эллад весьма и очень надеялся увидеть этот процесс воочию - ведь такого повода не представлялось с незапамятных времён. Церемонию проводили в специально ля неё построенном селении, которое должно было играть роль столицы, которую каждая страна обязана иметь. Вокруг широкого помоста, примыкающего к двухэтажному деревянному замку собралась толпа из будущих членов Лифляндского Ордена, коему и предстояло сейчас появиться. Также присутствовали свидетели - триархи Римского Триумвирата со своими сподручниками. Дождались заката, затем Ксо взошёл на помост и произнёс слова, смысла и значения которых не понимал ни он, ни Эллад, ни кто-либо ещё из присутствовавших, включая триархов. Эти слова были на языке Первородных Людей, говорят, именно их произнёс первый вождь, объединивший племена своего народа в первое государство, перед тем, как, по воле богов, стал бессмертной страной и вечным хранителем целостности и благополучия своих граждан. Эти слова были первыми, записанными с помощью тогда только, собственно для этой цели изобретённого алфавита, они же были навечно записаны в книгах Верных, которые не знали языка Первородных, но знали точное воспроизведение каждого слова из этой клятвы, заклинания, или что оно там было. После того, как эти слова были сказаны, настала самая сложная фаза Преобразования, узнав о которой Ксо хотел было сказать: "А знаете, меня и мой нынешний статус вполне устраивает", но осёкся, понимая, что в таком случае его разорвут собственные подданные. Честно говоря, Эллад и сам долго не мог поверить в то, что такое действительно может привести к какому-либо исходу кроме летального. Но Верные клялись, что так оно и есть, что так делали всегда при образовании новых стран, показывали многочисленные цитаты из летописей, иллюстрации (от которых вгоняло в пот) и добились-таки того, что генерал (которому, похоже единственному было не наплевать, чем закончится церемония) махнул рукой - будь по-вашему. В общем, произнеся заветные слова, Ксо зашёл в замок. Когда же дверь за ним закрылась, дикари, по кивку Эллада, обошли замок с четырёх сторон и подожгли его. Все в ужасе отпрянули при виде пламени - даже на лице Второго Рейха проступило беспокойство. Замок горел и горел, пока не обвалился и постепенно не превратился в груду обугленных щепок. И вот, когда последняя искорка погасла, из груды пепла поднялся... Лифляндский Орден. Да, это был именно он - никаких сомнений. Его лицо имело расцветку именно того флага, который дикарские вожди на собрании выбрали для своего будущего ордена - топор на красном кресте на зелёном фоне. Когда новоиспечённая (о обоих смыслах) страна, вернее орден, выступил из пепла, все присутствовавшие одновременно ахнули, включая и триархов, и их сподручников. Ещё бы - это было самое невероятное событие, которое они видели в своей жизни. Все дикари как один упали на колени перед своим новым повелителем, который, видимо, сам не веря в то, что с ним только что произошло, рассматривал собственные руки. Увидев, что все его подданные выражают покорность, Лифляндский Орден захохотал. - Встаньте, мои верные и храбрые воины! - провозгласил он на своём языке - те, к кому он обращался, подчинились, - Вы стали свидетелями моего рождения из костра, из пламени, из смерти! И теперь мы станем по-настоящему непобедимы, потому что теперь мы едины! - лифляндцы отозвались триумфальным криком. Эллад взглянул на триархов - те слушали Орден, очевидно не понимая его языка, но сам Эллад, подучив его, понимал смысл сказаного отлично. И потому стал слушать вдвойне внимательно. - Мы, одним единым ударом, как железный кулак разгромим и растопчем, смешаем с грязью всех, кто ранее унижал нас, не давая стать великими по-настоящему! (каждое его предложение сопровождалось громким "Ахой" дикарей) Мы сокрушим Золотую Орду и её вассалов, заберём себе их земли и их богатства! Мы будем убивать их мужчин, насиловать их женщин, сделаем рабами их детей! Мы станем величайшим народом из ныне живущих - и все, кто не согласится с этим, падут перед нами на колени, моля подарить им лёгкую смерть, перед тем, как услышать "Нет"! Дикари прыгали, в экстазе размахивая оружием, а Эллад смотрел на них, испытывая жгучее желание оказаться как можно дальше отсюда. Но иного пути не было - и ему пришлось смириться с весьма и весьма не кротким нравом нового союзника. Который в полной мере проявился во время совместного наступления. На следующее утро лифляндцы, собранные Элладом в единое войско, разбитые на отряды и получившие соответственные приказы, перешли в наступление на земли Золотой Орды. В это же время римские легионы нанесли удар с западного и с восточного (совместно с атлантами) фронтов. Этого Орда никак не ожидала, но вот чего никто не ожидал, так это того, как молниеносно и практически без остановки лифляндцы прошли кровавым и огненным маршем землями ордынских вассалов. Они дрались, казалось, совсем не так, как было заведено у других стран - нигде не останавливались, не брали крепостей - лишь, рассеивась совершали налёты на отряды противника, его поселения и стоянки, затем отступая в ночь и двигаясь дальше. Разбитые и обескровленные ордынцы не могли оказвать сопротивление, так как буквально не имели с кем сражаться - им нечего было отвоёвывать у врага, который, как было сказано, ничего не захватывал, кроме людей, да и то - лишь тех, кто был старше четырнадцати - всех прочих предавали мечу. Услышав о столь жутком нашествии, подданные Орды бросали свои поселения, хватали пожитки и бежали как можно дальше на восток, но всё равно были настигнуты неудержимым и неумолимым Лифляндским Орденом. В итоге, племена рассеялись по степях и полях холодной Тартарии, выйдя к берегам Северного океана. Римляне, тем временем, шли победоносным маршем южнее. Вассалы Орды метались меж двух огней, не имея возможности бороться без проигрышей на другом фронте. Да и замысел Орды с травлей дикарей газом теперь был ни к чему - не уничтожать же огромную комнату своего дома ради двух десятков тараканов. В итоге Улус Тартария выбрала дикарей в качестве более существенного врага, так как не понимала его и должна была уничтожить прежде всего. Она разбила своё войско на множественные отряды, которые послала идти кровавым маршем по собственной земле, выжигая огнём и сталью все леса, где могли прятаться лифляндцы. Но этому замыслу не суждено было сбыться - ведь сам Лифляндский Орден ради победы прибегнул к запрещённому методу - настолько, что к нему не прибегали ни Орда, ни Четвёртый Рейх. Каким-то невероятным способом Лифляндский Орден сумел проникнуть в замок Тартарии и выкрасть её детей. Обезумевшая от страха Тартария пошла на уступки, явившись в нужное место одна, с целью обсуждения условий мира. Представ перед соперницей, Лифляндия бросил к её ногам бездыханные тела её детей, каждому из которых перерезал горло, а пока мать рыдала, заколол и её. После этого объявил себя властителем всей территории Тартарии по праву завоевателя. Узнав об этом, Эллад немедленно явился ко Второму Рейху. Тот пребывал в весьма приподнятом настроении. - Наших врагов всё меньше, - довольно промурлыкал триарх, - Этот парень невероятно полезен, ты был как никогда прав, посоветовав мне взять его в союзники. И за это, друг мой - с этими словами Второй Рейх поднялся, - Я решил сделать тебя своим сподручным. Ты станешь рукоятью Верховного меча, то есть моим ближайшим советником. Эллад молчал. По всем правилам он должен был бы радоваться, но вместо этого не находил слов. И не от счастья... - Повелитель, - сказал он наконец, - Вы, должно быть, знаете, каким образом получил Лифляндский Орден эту победу... - Ещё бы! - обрадовался Второй Рейх, - Должен сказать, это весьма оригинально... - Но подобные действия недопустимы, - возразил Эллад, - и дело вовсе не в моральной стороне - наши враги могут попробовать применить нечто подобное против нас. - Вовсе нет. Орда бьёт только в лоб и ничего не смыслит в игре на периферии. Она не сможет сотворить ничего подобного - и никто из её вассалов тоже. На такое способен только такой неистовый и невероятно талантливый дикарь, как этот Лифляндец, а за его действия мы не отвечаем - у нас с ним союз на равных. - Вы должны выступить с осуждением такого шага, - настаивал Эллад, - Иначе Орда свяжет вас с ним и тогда... Кто знает, что она может сделать. Вы подумали о своих детях? Второй Рейх нахмурился. - Своих детей я могу защитить, - сказал он, - А Тартария не смогла - и это её проблема. На данный момент Лифляндский Орден - наше самое совершенное оружие и я не собираюсь расставаться с ним из-за возможных дипломатических осложнений. - Дело не только в этом, государь, - покачал головой Эллад, - В этой победе не было чести... - Чести? - вскипел Второй Рейх, сверкнув глазами, - Разве Орда, или кто-либо из её вассалов знают, что такое честь? Ты думаешь, твоя драгоценная честь, которой ты учил своих солдат, движет нас вперёд? Это кровь, боль и страх - вот всё, что реально позволяет нам выживать. - Чем же мы тогда лучше Четвёртого Рейха? - не выдержав, спросил Эллад. Второй Рейх весь воспылал гневом. - Осторожнее, Эллад, - сказал он, - в моих силах приколоть тебе на грудь эмблему рукояти, или оторвать её... - Вместе с моим сердцем? - Второй осёкся, не ответив. Эллад задал отстранённый вопрос: - Вы намерены передать земли Тартарии Лифляндскому Ордену? - Он заслужил их по праву завоевателя, - махнул рукой Второй Рейх, - Пусть тешится приобретённой земелькой - всё равно его дикарям она без надобности. - Мы обещали помочь им научиться жить на земле и возделывать её, - напомнил Эллад. - Это работа моего братца, не моя. Я намерен сделать лифляндцев моей личной гвардией и, уж поверь мне - я знаю немало способов сломить их бессребреничество. Ступай. У тебя много дел, соответствующих твоему новому статусу. Эллад приступил к обязанностям сразу после церемонии посвящения и сразу же понял, что работы действительно предстоит очень и очень много. В связи с изменениями в управлении, армию наполнили глупые карьеристы, не знающие иного, кроме как собирать подати и растрачивать военное имущество. Новоиспечённый рукоять не спал ночами, занимаясь увольнением старых и назначением новых командиров, налаживанием системы сообщения и снабжения. Проблема была в том, что по закону ни Верховный меч, ни его рукоять не могли по своему усмотрению убрать выбранного солдатами капрала, или генерала. Когда Эллад рассказал об этом Второму Рейху, тот засмеялся и посоветовал обратиться к его брату. Третий же Рейх прибегнул к услугам вверенной ему тайной полиции - той стоило лишь выявить некоторые грешки у нужного человека, чтобы с позором изгнать его с занимаемой должности. А грешки были у всех. Но, чтобы указанный человек никогда уже не вернулся на старое место, на него было можно навесить кое-что из того, что он не совершал. Для этого было достаточно выбить признание - и готового осуждённого можно отправлять в Роту Позора, где его в качестве пушечного мяса будут бросать на верную смерть. Глядя на то, как таким образом расправляются со взяточниками и растратчиками, Эллад испытывал смешанные чувства. Благо, теперь он мог назначать тех, кого считал нужным - ведь в случае, если избранный тем, или иным полком командир оказывался ненадёжным, нового назначал уже представитель триаршей власти. Такие методы позволили Элладу расширить свою воспитательную технику в войсках, только продвигалось это куда медленнее, чем когда-то в собственной армии. Куда же и зачем шёл он сейчас? На Высший совет в Верхнем мире, где присутствовали триархи и их сподручники. Совет собирался по поводу возвращения Четвёртого Рейха. Либо появления самозванца под её личиной. Позавчера Эллад впервые увидел её - Второй Рейх вызвал его в свой кабинет и перенёс в Верхний мир, где препроводил в темницу. Там она и сидела - сомнений не было, это была действительно она. Эллад долго не мог в это поверить. Выходит, братья и вправду не убивали её. Но что же произошло на самом деле? Узнать это он должен был прямо сейчас. На совете присутствовали все, кроме Нового Четвёртого Рейха. Открыл совет Третий Рейх, объяснив, что Новый Четвёртый Рейх занята государственными делами чрезвычайной важности. Затем он поведал истинную историю исчезновения Старого Четвёртого Рейха, которая удивила Эллада ничуть не меньше, чем внезапное появление тиранши. Закончил Третий Рейх таким вот заключением: - Итак, Верховный разум уверена, что возвращение Старого Четвёртого Рейха связано с непредвиденными ею природными процессами. Пока она выясняет этот факт, следует решить, что делать с самой пленницей. Ни для кого не секрет, что её пребывание здесь, равно в Верхнем мире и в Нижнем является опасным. Итак, есть ли у кого-либо явные предложения? Первым заговорил чернильница Верховного пера - Маркитан. - Мой триарх, - сказал он своим до боли скрипучим голосом, - Должен напмнить, что былое исчезновение Старого Четвёртого Рейха дало Вам и Вашим сподвижникам не только взять власть в руки, но и укрепиться в качестве единовластных правителей, - услышав это, Эллад не мог не приподнять бровь при мысли о том, насколько этот лысый крот прямолинеен. Тот же, меж тем, продолжал: - Вполне возможно, то из её возвращения можно вынести веська конкретную выгоду. - Например, моя чернильница? - терпеливо спросил Третий Рейх. - Насколько я помню, во время последнего нашего общего визита в её камеру, Старый Четвёртый Рейх сказала, что хотела бы выбороть свою свободу в поединке. Быть может, предоставление ей этого права, равно как и победа над ней смогли бы сыграть большую роль в ещё большем укреплении триаршей власти в глазах населения, как дарованной и одобренной богами. - Каким же образом? - Эллад перевёл взгляд с одного триарха на другого - лицо Третьего Рейха выражало всё то же самое спокойствие, Второй же всем телом подался вперёд. - Скажем, можно было бы объявить, что Четвёртый Рейх вернулась, заручившись поддержкой Красного демона и что поединок с ней будет поединком именем Всевеликого Пантеона, избравшего одного из триархов защитником мира и права на земле. Эта идея явно весьма понравилась Второму Рейху. Он даже слегка подпрыгнул на своём сидении, выкрикнув чуть громче, чем ему позволяло положение: - В таком случае, я лично готов разделаться с ней. - Не забывайте, что Верховному разуму она может быть нужна, - напомнил Третий Рейх, - Её возвращение само по себе странное событие, а уж сколько подобных событий ждут нас впереди? Она может помочь нам выяснить это. - Я уверен, возвращение старой тиранши - просто результат просчётов косоглазой учёной, - небрежно, как во время разговора о Лифляндском Ордене махнул рукой Второй Рейх, - Оно не связано ни с чем и никаких последствий не несёт. Я за то чтоб биться с ней. - Я же за то, чтобы дать Верховному разуму время разобраться в ситуации и решить, нужна ли нам Старый Четвёртый Рейх, - настаивал Третий Рейх, - Скажем, месяца ей должно хватить. - Ещё чего! - фыркнул Второй Рейх, - Я не намерен держать Четвёртую взаперти так долго, постоянно опасаясь, убежит ли она. Даю ей неделю, не больше. - Должен согласиться с Вашим братом, повелитель, - добавил Маркитан, - Недели нашему Новому Четвёртому Рейху должно хватить. Дальнейшее ожидание не пойдёт нам на пользу. Среди городской стражи Милана, как сообщают доверенные мне люди, ходят весьма неудобные для нас слухи... - Я говорил - надо было прирезать этих крестьян - и дело с концом, - воскликнул Второй Рейх. - А что же скажет рукоять Верховного меча? - спросил Третий Рейх. Все обратили свой взгляд на Эллада, не промолвившего с начала совета ни слова. Как видно, окончательное решение, в какой-то мере зависит от его мнения. Что ж, если так, то он ответит честно. - Господа, - начал он, - Если вы спросите меня о предполагаемых мною причинах возвращения Старого Четвёртого Рейха, то я отвечу, что согласен здесь с моим триархом - наверняка Верховный разум допустила ошибку в расчётах и не учла такого исхода. А раз так... Наверное, нет смысла пытаться доказать что-либо иное. Я бы согласился с тем, что пленнице стоит дать шанс биться за свою жизнь по закону, ограничив выигрыш одной лишь жизнью, не свободой... - Это само собой, - кивнул Второй Рейх. - И если так... Господа... Триархи... Я прошу у вас позволения самому биться с Четвёртым Рейхом. Наступило молчание. - Ты? - спросил Второй Рейх, - Почему это ты? "Как же ответить?" подумал Эллад. - Дело в том, мой триарх... что в наших интересах не предоставить Четвёртому Рейху шанса на победу и... - Ты думаешь, если я выступлю против Четвёртой, то проиграю?? - вскипел Второй Рейх. "Как же его легко вывести из себя!" подумал Эллад. - Это так, - кивнул Третий Рейх, - На твоём месте я бы не стал обижаться на правду, брат. - Да как вы смеете... - Смеем, братец, смеем. Смеем тыкать тебя носом в очевидное. Я поддерживаю Эллада как наиболее подходящего противника для Четвёртой. Объявишь, что предоставил ему честь исполнить твой долг потому что не считаешь исчадие ада достойным погибнуть от твоей руки. - Должен согласиться с моим триархом, - кивнул Маркитан, - Как по мне, это будет наилучший выход. - Стало быть, тут всё решили за меня, - сердито сказал Второй Рейх, глядя на всех как обиженный ребёнок, - Что ж, пусть так. Но учти - победить её для тебя вопрос жизни и смерти, - Верховный меч ткнул пальцем в сторону своей рукояти. - Как и для всех нас, - кивнул тот. - Значит, решено, - сказал Третий Рейх, - Мы даём Верховному разуму неделю сроку для того, чтобы установить истинные причины возвращения Старого Четвёртого Рейха. Если к этому сроку не будут предоставлены доказательства её необходимости для нас, Четвёртый Рейх будет биться в поединке за свою жизнь с рукоятью Верховного меча. И пусть боги сделают правильным любой наш выбор.