Лучший из миров

Ожидаемый всеми день настал. Свадьба Третьего Рейха и Омелии - дочери Лифляндского Ордена должна был состояться сегодня. Да, этого дня ждали действительно очень многие - по разным причинам. Третий же Рейх надеялся лишь на то, что всё кончится как можно быстрее. Этот брак тяготил его - по правде говоря, Третий вообще не видел смысла закреплять браком союз с тем, кто, по сути, уже выполнил всё то, что от него требовалось и не мог более быть полезен. А тем более - с таким непредсказуемым, от которого никогда не знаешь, а не захочет ли он тебе самому ножик меж лопаток загнать. К тому же, Третий, стараниями Маркитана был прекрасно осведомлён обо всех тайных отношениях Ордена и Второго Рейха - последний смог-таки заставить лифляндцев выполнять угодные ему задания, при этом не делая вид, что они ему служат - нет, официально они все были равными союзниками. Второй давал им задание расправиться с тем, или иным, позволяя дикарям хватать что по руку попадётся. Вот - как бы плата, а как бы и нет. Третьему чуть ли не каждую неделю приходили грамоты от людей, жаловавшихся на то, что лифляндцы сожгли их дома, или изнасиловали дочерей - а лифляндцы в это время просто выполняли приказ - разобраться с неугодным губернатором, или генералом. Видимо, Второй решил таким образом окончательно утвердиться для своих подданных в качестве ястреба с мечом в когтях. Мечом в данном случае был Лифляндский Орден. Нет, что ни говори - Третьему было противно связывать себя политическими узами с такой страной. Но выполнить обещание было необходимо. Должность страны и военные успехи сделали Лифляндский Орден невероятно борзым - он всё время старался показать, что знает всё обо всех и что всё сделал бы лучше. И как бы намекал, что в случае невыполнения обещания станет ещё борзее. И поэтому Третьему весь последний месяц приходилось терпеть обращение "зятёк", дружеские попихивания и рассуждения о будущих нововведениях его дочери на новом посту. "Чёрта с два я твою дочь подпущу к управлению", думал Третий. Наиболее неловко ему было во время визита Лифляндского Ордена с его импровизированной свитой во дворец Верховного пера в Милане, которому надлежало стать их с Омелией родовым гнездом. Лифляндец везде находил недостатки и вообще вёл себя как торгаш, выбирающий квартиру, а не как высокопоставленный чин, удостоенный чести быть введённым в покои правителя. Оглядев будущую супружескую спальню, Орден поморщил нос и сказал: - Унылое место. Упадочный стиль ушедшего величия. Не, я бы не стал здесь ебстись. Хорошо хоть невеста молчала - это и радовало Третьего, и раздражало - она всё время вела себя, будто бы была ему совсем чужой, не выказывая ни радости, ни сожаления по поводу их грядущего замужества. Судя по всему, после скрепления союза он будет держать её от себя подальше. Единственное, что облегчало Третьего - так это то, что Омелия не была уродиной - о, этого ей никак нельзя было поставить в вину. Она была довольно хороша собой, единственное, что омрачало её лицо - так это чересчур широкий рот, из-за которого её лицо было не прекрасным, а... скорее, просто миловидным. Ладно, прочь нехорошие мысли! С ними ещё тяжелее. В день церемонии Третий встал раньше обычного, насколько можно повторяя текст обета. Хотя тот и не был сложным, триарх всё равно не мог перестать волноваться - малейшая запинка грозит позором на весьма долгое время - не открыто высказанным, ясное дело, так - шёпот за спиной, но от этого более неприятный - не знаешь ведь, что о тебе думают другие, когда не говорят этого прямо. Помнится, один шут придрался было к тому, что Первая время от времени пропускала согласные в своей речи. Слухи о том, что он ещё жив в подземельях дворца не оправдались - Третий нашёл лишь его скелет. Но слухи продолжали гулять - Третий неоднократно слышал всякого рода разговоры от прислуги. И не хотел сам оказаться в центре их внимания. Интересно ему было в данный момент лишь то, что о его женитьбе думает Япония - триарх втайне надеялся, что той не особо приятно это событие. Собственно, он всегда чувствовал к Верховному Разуму уважение - её стремление, упорство и настойчивость ему были по душе. Ну и, само собой - блистательный ум - многие из её изобретений он находил поистине гениальными, в отличие от его практичного братца, ценившего лишь то, что могло сыграть на руку исключительно ему. Со временем Третий начал обращать внимание не столько на работу Японии, сколько на неё саму - для него это были первые чувства подобного характера. Ему нравился её голос и необычная манера речи, внешность, особенно - тот триумфальный блеск в глазах, когда она успешно справлялась с проблемами и находила решения спустя длительное время. Триарх вздохнул - ей-богу, если какая-либо женщина и могла ему подойти, так это - Япония. Хотя бы из тонкого прагматичного расчёта это следовало. Третьему не хотелось думать о том, что он испытывает к кому-то нечто вроде любви, или просто приязни - он давно разучился доверять людям... Но, кроме Японии не было никого, с кем он в принципе хотел бы связать свою жизнь. Внутренне он до последнего надеялся на возможное совместное будущее с Верховным разумом, но где-то за неделю до свадьбы запретил себе даже думать об этом. Долг есть долг, дело есть дело - тут ничего не попишешь. По традиции, венчание, бывшее одновременно и политическим актом разделения власти, должно было пройти в служении Истинных, дабы закрепить союз волей богов. Третий отлично понимал, почему его мать никогда не прибегала к таким вещам - единственной целью её "партнёрства" был продолжение рода, но никак не вступление в дуализм, потому она и отгрызала голову каждому жениху. Что-то вроде "поглощения" в политическом смысле. Место жениха в правлении страной в таком случае занимал новый кандидат, становившийся теперь вассалом Первой. Помнится, Третий разговаривал с новым Тувинским княжеством, сменившим его отца, когда тот был съеден Первой и ставший вассалом последней. Случилось это после того, как вассалитет был заменён на губернаторство. К слову, большинство губернаторов были вассалами, так как кого ещё бургомистры могли выбрать верхушкой, как не того, кто всегда занимался управлением на их памяти. Третий надеялся узнать от новоиспечённого губернатора что-либо о своём отце - что-либо кроме того, что тот был садистом и тираном под стать его матери. Но новый Тувинец знал старого мельком и лишь с профессиональной стороны. Сказал лишь, что его предшественник никогда не откладывал дел на потом и всегда продумывал всё до мельчайших деталей. "Вот в кого я такой" подумал тогда Третий. Сейчас же он вместе с братом прибыл в служение, где должен был дожидаться почётных гостей. Вскоре приехала и Омелия. Третий улыбнулся, глядя на неё - волнение делало девушку невероятно милой, как бы странно это ни звучало. Её папаша слегка, читай весьма, умерил радость своего будущего зятя, но перетерпеть нужно было лишь день. Лишь день... Гости начали прибывать. Третий, по возможности незаметно, закатил глаза - закон гостеприимства требовал подойти к каждому и выразить благодарность. Омелию он решил избавить от этой обязанности - да она и не знала процентов эдак сто этих людей. Первым к новоиспечённому жениху подошёл Саар, сменивший на посту своего казнённого Четвёртой предшественника и бывший ныне губернатором. С ним была дама - судя по манере поведения - то ли секретарша, то ли глава налогового комитета - теперь странам не было запрещено иметь отношения с людьми и мало кто преминул воспользоваться этим. Саар поздравил триарха с долгожданным вступлением в права супруга и пожелал долгих лет достатка и взаимной любви. То же самое сделала и его дама, а затем - целая хуева вереница губернаторов, генералов и бургомистров. Третий всем отвечал благодарной улыбкой, боясь, что к концу этого ритуала она так и застынет у него на лице. Во время разговора триарх то и дело кидал взгляд на Эллада, который по стойке смирно стоял неподалёку, наблюдая за безопасностью Верховного пера. Его лицо придавала щепотку неловкости всей ситуации, как бы напоминая гостям, что главные здесь не они. Ничего, скоро все сядут за стол, а там, глядишь, рукоять уже не будет таким кислым. С одним гостем Третий задержался подольше - это был Греция - старый вассал его матери, а ныне - губернатор. Греция поклонился триарху, при этом дружески похлопав его по плечу и сказав: - Рад вновь увидеть Вас лично, друг мой. Подумать только - Вы уже женитесь! А ведь я помню Вас совсем маленьким! - Неужели? - поинтересовался Третий. - О, да. Впервые я увидел Вас на праздновании Вашего рождения, но только издали, а вблизи - когда Вам было полгода. Я тогда приехал во дворец для личного совещания с Вашей матерью. Ваш брат... помнится, ему тогда было пять лет, провёл меня к Вашей колыбели. Моя дочь взяла Вас на руки, но Вы заплакали. Второй Рейх забрал Вас у неё. "Не трогай его" сказал он "Он мой брат, а не твой и чужим его брать нельзя". - Да ну? - Третьего удивило, что Второй назвал его "своим", на его памяти такого никогда не было. - Да, да, я хорошо это помню. Но поиграть с Вами он моей дочери позволил. А потом, когда мы сели за стол, он тайком кормил Вас мороженным, об этом мне рассказала дочь уже потом, когда мы уехали, чтобы я не рассказал Вашей матери. Ведь мороженного Вам тогда было нельзя. - Понятно... - чтобы Второй его кормил сам? Наконец, все расселись. Рассаживание гостей было особенной головной болью - как-никак, служение не вмещало в себя триста человек. Поэтому на верхних этажах установили лишние стулья, а также приладили скамеечки к многочисленным окнам, проведя к ним лестницы. В целом, кое-как нужное количество гостей удалось запихнуть внутрь. Вот они все сидят и ждут совершения обряда. Третий, глядя на них, набрал в грудь побольше воздуха. Он уже научился не теряться перед лицом большой толпы, но всё ещё чувствовал себя неловко, зная, что большому скоплению народа что-либо от него нужно - в ход вступал старый детский страх оплошания. Третий с раздражением велел ему уйти вон - правителю не пристало теряться перед своими подданными, словно школьнику на экзамене. Второй подошёл к брату сзади и положил ему руку на плечо: - Ты как? - спросил он. - Ничего, уже полегче, - ответил Третий, слегка удивившись непривычным дружеским ноткам в голосе брата. Тот, похлопав его по плечу, сказал: - Не бойся - тяжело только первые недели, а потом свыкнешься. По правде, у неё даже не будет повода пиздеть - ей не придётся ничего делать по дому - для этого у вас будут вереницы слуг. Вся её работа - это красоваться рядом с тобой на званых ужинах, заседаниях, ну и, ясное дело, поёбывать тебя. Если хочешь - мы вообще можем сбагрить её к Японии - пусть тоже занимается научной хернёй. - Хорошо бы, - засмеялся Третий. Второй повернул его лицом к себе. - Так, а это что такое? - спросил он, застёгивая плащ на груди у брата, - Триарх должен быть при полном параде - ты показываешь всем... - Помню, помню - что я власть, сила и безупречность. Затыкайся, а то я в твоём лице слышу нашу мать. Попробуй хоть сегодня быть непринуждённым. Второй пихнул брата в плечо. - Пожалуйста - сейчас ты не принуждал меня, как тебе такая непринуждённость? Вот будет тебе дополнение к рассказу твоей жёнушке о том, как я люблю тебя обижать. - О чём ты, братец? Ты никогда не делал мне ничего плохого, - со стопудовой иронией в голосе произнёс Третий. - Ты хочешь сказать, "сегодня"? Братья засмеялись. - А не устроить ли нам мальчишник после этого балагана? - спросил Третий, - Съездим на рыбалку, как тебе такое? Хоть что-то сделаем вместе с тех пор, как распылили Четвёртую. - Почему бы и нет? - пожал плечами Второй, - Вот только Четвёртую здесь не поминай - не хочу её видеть никогда. - И не увидишь, - заверил Третий. Внезапно прозвучал звук торжественного рога, возвещающий о начале свадебного обряда. - Ну, как говорят, удачи, - Второй подтолкнув брата к выходу. Третий ещё раз глубоко вдохнул и сделал шаг навстречу своей будущей судьбе, которая как раз выходила из противоположного выхода в своём ослепительно белом наряде. В нём она была невероятно хороша. Третий даже на миг подумал, что не всё так плохо. Подойдя к невесте и став под руку с нею под куполом Вселенной, висящем над головами помолвленных и исписанного изнутри картинами Космоса, Третий обратил взор на архислужителя Истинных, приготовившегося совершить обряд Единства. Главное - не оборачиваться и не смотреть на тех, кто сидит позади. В гробовой тишине Третий чувствовал на себе их взгляд. Ну да ладно - в пизду это! Ему плевать на мнение других, также как было плевать его матери. Если бы кто-то посмел смеяться над ней за её спиной, но недосчитался бы головы. Третий, конечно, не такой, но себя тоже в обиду не даст. Когда архислужитель закончил читать воззвание к Пантеону на староримском языке, Третий, согласно обычаю, взял в руки кубок с вином и нож. - Мой свет. Моя жизнь. Моя Вселенная, - обратился он к своей жене, которая явно волновалась больше него, - Отныне и навек станем мы с тобою одним целым и нераздельным - перед лицом богов, наших подданных и этого мира. Сим растворяюсь я в тебе и становлюсь твоим поводырём по миру к Чертогам Всевеликого, - и, порезав ладонь, Третий капнул кровью в вино. "Прямо как на возведении в вассалы" подумалось ему "Только там это имело другое значение". Сделав это, триарх не удержался и, сделав вид, что оглядывает присутствующих, бросил мимолётный взгляд на Японию - лицо той ничем не отличалось от лиц всех остальных. Его невеста произнесла те же слова, также порезав себе руку, только слегка поколебавшись перед этим. "Надеюсь святоши не будут твердить, что это дурной знак" вознадеялся Третий. По очереди они с невестой отпили из чаши, после чего архимейстер провозгласил: - Да возрадуются боги, обратив лик свой и всё естество на новорожденный союз страны и человека, - в оригинале говорилось "союз стран", но здесь страна была всего одна, - Одна судьба. Одна жизнь. Одна суть. - Одна судьба. Одна жизнь. Одна суть, - произнесли, встав, все гости, после чего Третий поцеловал невесту и зал разразился громкими аплодисментами. Вот и всё, подумалось Третьему, не так и страшно. Взяв невесту под руку, он спустился с нею по ступеням навстречу ликующему народу. Сейчас должно было начаться празднество, которого все ждали с куда большим нетерпением, чем брачной церемонии. Столы уже были накрыты - все, причём, как те, что для знати, так и для простолюдинов. Благо, от последних высокопоставленные гости были отделены воротами замка и стеной городских стражников, которые, когда всё закончится, тоже будут пить и веселиться, в то время как проходимцы будут чистить чужие кошельки. Гости отправились в замок, с необыкновенным облегчением опустившись на именные места. Оказавшись на почётном троне жениха, Третий, опять-таки - по обычаю произнёс речь, в которой описал своё невероятное счастье от возможности разделить жизнь со своей новой женой, та подтвердила наличие ответных чувств со своей стороны некоторыми несмелыми словами - и гости наконец-то осушили свои бокалы в честь первого тоста. После этого заговорил Второй - его речь получилась весьма насмешливой, как бы квинтэссенцией его отношения к брату - триарх, если в двух словах, пожелал Третьему обрести уже внутренний стержень и не дать заржаветь внешнему. Те, кто понял смысл шутки, закрывали рты салфетками, чтобы открыто не расхохотаться. Затем слово взял Лифляндский Орден, как отец невесты. В его словах, как раз не звучало и тени насмешки - он говорил, судя по всему, искренне, хоть и обращалась его речь, в основном, к дочери. Орден сказал, что его отцовское сердце может успокоиться, так как он видит, что у его кровинушки впереди действительно долгая и счастливая жизнь, раз у неё такой жених, который сможет и защитить её и позволить ей стать украшением этого мира. От такой речи некоторые дамы прослезились, спутница Саара даже громко высморкалась в салфетку, предназначенную для помещения её на колени. Закончил Орден свою речь наилучшим образом: - Ну , довольно этих соплей - начинаем жрачку! Все с огромной радостью вняли этому совету. Свадебный стол удался на славу - хоть она и не дотягивала до размаха празднества Второго. Тот решил своим вступлением в брак войти в историю, поэтому приказал приготовить восемьдесят блюд с использованием продуктов из самых дальних стран. У Третьего блюд было всего тридцать, но, ей-богу, больше и не требовалось. Тем более, что все они были выполнены на славу. Второй даже пошутил, что хорошо бы сделать королевского повара ещё одним правителем с титулом Верховного Половника. Все смеялись над этой шуткой чуть усердней, чем следовало, включая самого повара. Во время пира, а особенно - в перерыве между блюдами гостей развлекали акробаты и клоуны. Последние устроили пантомиму исчезновения Четвёртой. В их подаче всё выглядело так, будто перед тем, как Четвёртая была покарана богами, Второй и Третий вступили с нею в неравный бой посредством резиновых колбас и стреляющими водой резиновых кишок. Пока Второй своей огромной задницей уселся на Четвёртую, Третий стрелял ей водой в лицо, зажав кишку между ног, чтобы всё выглядело так, будто он мочится. - Жаль, я и вправду не догадался её обоссать, - прошептал Второй брату. Тот лишь положил руку на лоб. Клоун-Второй, меж тем, попрыгал своими надувными ягодицами на Клоуне-Четвёртой, которую Третьему стало уже реально жаль. "Надо будет заплатить ей чуть больше остальных" подумал он. Затем на надувном драконе прискакал ещё один клоун, символизировавший Первую, пришедшую воздать своей дочери за всё нехорошее. Что она и сделала, засунув Четвёртой в штаны шланг. Штаны тиранши наполнялись водой, пока девушка не превратилась в огромный шар. Клоун-Первая кольнула шар иглой, из-за чего тот взорвался с невероятным треском, забрызгав всех гостей, которые, однако, были этому только рады. Второй хохотал так, что сполз под стол. Третий снова бросив взгляд на Японию - та смеялась наравне со всеми. Клоуны, раскланявшись, убежали, а на их место пришли другие с новым номером под названием: "Без тени смущения". Они изображали Верного и Истинного, которые спорили о том, у кого из богов больших размеров "бууууууууууу". Последнее слово было звуком тубы, заглушавшим сказанное. Гости, обо всём догадавшись, покатывались не меньше, чем во время предыдущего номера. Между тем, клоуны были невероятно серьёзны - они в своём споре окончательно вышли из себя, крича: - Ты ничего не понимаешь! "Бууууууууууууууу" бога войны несравним с "буууууууууууууу" бога плодородия! В его силах заставить расти всё на свете, в том числе и "буууууууууууууу". - Засунь этот "бууууууууууууууу" себе в зад! Там ему и место! Я никогда не видел большего "буууууууууууууу", чем у бога весенних ветров. В конце же номера, когда клоуны стали драться, выбежал третий и возвестил, что забуканным словом был "боевой дух". Тишину нарушил полный искреннего удивления возглас спутницы Саара: - Так это было не про хуй??? Гости ответили ей новым взрывом истеричного хохота. Смеялись все, кроме Третьего, который печально смотрел на окружавших его людей. Подбором развлечений занимался Второй. Теперь ясно. Он хотел, чтоб свадьбу его брата запомнили как самое скоморошное пиршество в истории. И чтобы Третьему этот балаган пожизненно вспоминали. "Спасибо, блядь, большое, братец" думал Третий про себя "И этого, блядь, человека я позвал на рыбалку!" Мысли Третьего подтвердились, когда перед молодожёнами поставили торт в форме меча наполовину торчащего и ножен. "Чтоб ты не забыл, что нужно делать" прокричал Второй под ободрительные возгласы толпы. "Чего я, братец, точно не забуду, так это твоего подарочка" думал Третий. Когда же гости закончили есть десерт и отвалились окончательно, Второй объявил, что настало время смотреть битву каторжан и все присутствующие с радостью встали из-за стола, готовясь идти на главную площадь. Суть таких битв была в том, что, по случаю всенародного празднества, каторжанам давали шанс выбороть себе свободу и немалую сумму денег вместе с возможностью выезда в любую страну в смертельно опасном состязании. Для этого на центральной площади построили импровизированную арену, позволив смотреть всем желающим, только предоставив самые лучшие места знатным гостям. Идя к площади, Третий наблюдал всенародное веселье - люди повсюду сидели за столами, ломившимися от яств и выпивки - насколько это было возможно для порядком обнищавших за последнее время мещан. При виде Третьего все они громко провозглашали "Ура!", вскакивая со своих мест и присоединяясь к бегущим на площадь - битву каторжан хотели увидеть все. Хотя вокруг арены собралась немалая толпа, завидя триарха и его гостей, люди расступились, поприветствовав прибывших громким "Ура!!". Гости расселись на положенные им места и устремили взгляд на двух каторжан, которым надлежало первым принять участие в борьбе. Те всем своим видом показывали, что хотели бы оказаться так далеко отсюда, как только можно, но и то, что иного выбора у них нет. Второй произнёс короткую речь, после которой должно было начаться первое испытание - два каторжанина, чьи шеи были вместе связаны верёвкой, должны были выбраться из постоянно сужающегося огненного круга. Главное - когда один двигался в сторону, верёвка на его шее и на шее другого сжималась сильнее, а, согласно правилам, выбраться мог только один. - Неужели один? - с ужасом спросила Саара его спутница. - Не бойся, милая, - ответил тот, - Каждый каторжанин имеет право отказаться от участия в любой момент. Третий тоже это знал, но, несмотря на это, ему совершенно не нравилось смотреть на потуги каторжан выйти за пределы круга - точнее, на то, как они, разбегаясь в разные стороны, душили друг друга, таща за собой. Прыгнуть через постоянно расширяющийся костёр они не могли - выбраться мог только один, так что единственным выходом было - задушить другого. Наконец, один из каторжан выбился из сил, а другой потащил его к огню. Упавший прохрипел что-то неразборчивое. - Остановитесь, - велел Третий, - Пусть он скажет, что хочет. Откашлявшись, каторжанин шёпотом сказал: - Я... сдаюсь. - Отлично, - провозгласил Второй, - Можешь снять с себя верёвку и возвращаться в тюрьму, - Каторжанин освободил шею, но, осознав, что никто его из огня вытаскивать не будет, прыгнул через него, попав в самое пламя и, горящий, с криками выбежал, буквально влетев в фонтан под общий смех и улюлюканье толпы. - Тебе, дружок, тоже, как ни крути, придётся прыгать, - сказал Второй не сдавшемуся, - И имей ввиду - от того, как сильно ты обожжёшься зависит то, сколько денег ты получишь. Третий знал, что он имеет ввиду. "Чем сильнее он обожжётся, тем больше монеток я ему отсыплю" - так объяснил свою весёлую задумку Второй, - "Я хочу посмотреть, что этот недомерок выберет - бабосы, или здоровье". Сейчас это и предстояло узнать. Огонь занимал уже очень большую площадь, так что у игрока были все шансы разбогатеть. Разбежавшись, насколько это было возможно, каторжанин прыгнул, немного не долетев до края круга, провалившись, как и его предшественник, в пламя. Толпа с наслаждением хохотала, глядя на то, как обгоревший бежит к фонтану и как затем от воды идут клубы пара, обжигающего ничуть не меньше, ем огонь. Каторжанин не смог вылезти сам - его вынесли городские стражники и отнесли в лазарет. Второй громко заметил: - Он, судя по всему, станет одним из богатейших в нашей стране, - чем вызвал новый приступ смеха у зрителей. Третий с омерзением отвернулся - скорее бы это кончилось. Судя по всему, его невеста испытывала те же чувства - её лицо выражало скорее страх, чем неприязнь и ни капли радости. Следующие двое участников были прикованы к длинному шесту с разных концов. Их задача была - уклоняться от летящих в них стрел, которые лучники пускали с вышек, окружавших площадь. Один должен был умереть - выживший мог уйти богачом. По сигналу Второго стрелы засвистели в воздухе, а зрители хохотали, глядя на "танец" игроков, то и дело уворачивавшихся и подпрыгивающих. Третий закрыл глаза. Ничего - скоро это кончится и... Он не сразу понял, что произошло. Сперва услышал сдавленный крик своей супруги, который заставил его открыть глаза, увидев Эллада, повалившего Омелию на землю. И тогда стрела, попавшая в сидящую прямо перед Омелией спутницу Саара всё прояснила. Третий поднял взгляд, ища нужную вышку и нашёл - сидящий там лучник как раз спускался вниз. - Хватайте его! - закричал Третий, - Он хотел убить мою жену! Толпа загудела и начала разбегаться. Городские стражники ринулись за лучником, но тот вскоре потерялся среди давки. Сквозь всеобщий гам прозвучал приказ Третьего задержать всех присутствующих - стараясь выполнить его, стражники пытались окольцевать толпу плотным коридором, но у них ничего не выходило - поток людей с рёвом нёсся мимо них. Найти кого-то было дохлым номером. Эллад, меж тем, поднял на ноги дрожащую и рыдающую Омелию, подозвав к себе своего ординарца и выкрикнув что-то - Третий не расслышал. Второй вопил, вопрошая, где все его люди. Наконец, Эллад продрался к Третьему с его женой, держа ту практически в охапку и выкрикнул, стараясь заглушить царящий звуковой кошмар: - Верховное перо, Вам надо уходить! Скорее садитесь к карету - я поведу и зарублю всякого, кто попробует напасть! Третий не стал спорить, затащив всё ещё плачущую жену в карету, которая под управлением Эллада понеслась вперёд как бешенная, порой сбивая бегущих в панике горожан. Триарх же всю дорогу пытался успокоить жену. "Всё в порядке" говорил он "Они пытались убить меня, а внезапно попали в тебя. То есть, в ту женщину". Его утешения слабо работали. К счастью, дорога вскоре кончилась и ворота замка захлопнулись позади. Третий отдал жену на попечение слуг, велев им налить ей сонного вина и хотел было вернуться, чтобы удостовериться, кто из гостей в порядке, но затем передумал и, поручив это Элладу, отправился сам проконтролировать, чтобы с женой всё было хорошо. Теперь лучше не доверяться никому лишний раз. Когда жена уснула, у Третьего появилась возможность обдумать весь инцидент. Да, наверняка всё так, как он думал - целились в него, а попали... Но как-то странно это всё - так промахнуться для умелого стрелка - а наёмный убийца должен быть именно таким - невозможно. И тут Третий вдруг вспомнил. Япония! Он так озаботился безопасностью жены, что забыл узнать, в порядке ли Япония! Нужно срочно бежать к ней. Но этого не пришлось делать, так как в тот же миг двери замка распахнулись и внутрь зашёл Второй вместе с Японией и группой солдат. Все до одного были в грязи и царапинах. Третьему хотелось сразу же бежать к Верховному разуму, расспросить её о самочувствии, но это выглядело бы, по меньшей мере, странно, поэтому он спросил всех озабоченным тоном: - Надеюсь, никто не пострадал? - Из нас все живы, - ответил Второй, - И из гостей тоже, не считая девчонки Саара. Но пару-тройку горожан, думаю, в толпе точно затоптали. Нам с Японией пришлось ехать на лошадях, ну и заодно - слегка прорубить себе дорогу, - Второй поднял окровавленный меч, - Да и гостей потрепали. С жены губернатора Сванна в толпе содрали шубу, прямо с коня стащив. Небось, и драгоценности тоже. - Надо в кратчайший срок найти того, кто это сделал, - сказал Третий, - Кто бы ни покусился на мою жизнь, он попробует сделать это снова. - Твою жизнь? - спросил Второй, - Ты что, ослеп? Ему нужна была твоя жена. - Он попал в неё случайно! - Повель, нет. Смотли, - и Япония протянула руку со стрелой. Третий взял её, сперва не заметив ничего необычного. Но, присмотревшись к наконечнику, заметил выбитую монограмму - букву А, составленную из скрещённых стрел. - Знак Азорских убийц, - догадался он. Азор был передвижной крепостью, путешествующей по суше и морю - в ней жили самые мастеровитые и безупречные убийцы из всех, каких знал этот мир. Найти хотя бы одного из них было невероятно сложно - ещё сложнее - сделать заказ на кого-либо. Пожелавший совершить убийство с помощью азорца должен был по-настоящему быть готовым отдать всё. - Всё верно, - подтвердил Второй, - А, как мы знаем, азорцы никогда не делают ровно трёх вещей - не попадаются на глаза, не оставляют следов и... - Никогда не промахиваются, - закончил Третий. - Именно. Если стрела убийцы летела в твою жену, значит он хотел убить именно её. Если бы не Эллад... Кстати, где он? - Я послал его привезти наших гостей обратно в замок. - Тогда у него много работы. Нахуй гостей - я хочу, чтобы мои солдаты начали прочёсывать всё в поисках убийцы. Поднявший руку на одного из нас должен погибнуть страшной смертью. А ты скажи Маркитану - пусть велит городским стражникам навести порядок в городе. Паника развязала руки ворам и мародёрам - их необходимо унять! - Второй ушёл к себе. Третий остался наедине с Японией. - Ты... ты в порядке? - спросил он. - Да, - кивнула девушка, - Только слегка поцалапалась в толпе. - Покажи, где сильнее всего болит? Япония обнажила плечо, на котором зияла царапина до локтя. Когда Третий дотронулся, девушка зашипела. - Прости... - сказал Третий, - Я... я пришлю тебе врача. - Спасибо, - кивнула Япония. Наступило молчание, - Ну... я, навелное, пойду в свою комнату - и девушка поднялась по лестнице. Третий остался внизу. Голос в его голове сказал: "Если ты ждал благоприятного момента, то это был именно он"

***

Прошло три дня. Гости разъехались, будучи этому весьма рады, стражники навели порядок в городе, отловив мародёров и улицы были расчищены. Казалось бы, ничто не напоминало о произошедшем. Кроме того факта, что поиски убийцы продолжались, да безуспешно. В связи с этим триархами был вновь созван экстренный совет. Маркитан выдал отчёт о поисках убийцы городской стражей - результаты были нулевыми. Эллад подтвердил, что поиски армии завершились тем же итогом. - Бесполезно это всё, - подытожил он, - Найти азорца не удавалось ещё никому. - Надо думать, куда он мог отправиться, - сказал Второй, - Назад в Азор - ни за что. Он провалил задание, а тот, кто не выполнил его с первого раза не может вернуться в крепость, пока не завершит начатое. - Значит, он будет пытаться ещё и ещё, - понял Третий. - Вы забываете, господа, - начал Маркитан, - что можно отвести от себя угрозу, если узнать, где её источник. Иными словами - кто мог желать молодой жене Верховного пера смерти? - Не представляю, - покачал головой Третий. - Да здесь всё, как раз, ясно как день! - выпалил Второй, - Заказчик наверняка Индейская Империя! Этот старый мудень с обвисшими яйцами обозлился на то, что ему во второй раз отказали в праве породниться с нами и решил отомстить! Третий поднял глаза на брата. Да, такая мысль возникала и у него, но, всё же... - Это весьма серьёзное обвинение, - сказал он, - Не знаю, стал бы он так рисковать, ведь его кандидатура на роль заказчика слишком очевидна. Да и потом - индейцы так никогда не поступали. Не в их обычае это - мстить таким образом и за такие вещи. - Обычаи! Да плевал он на обычаи, если его драгоценную честь задели! Эти перьеголовые очень злопамятные - не верю я, что он так просто спустил бы нам с рук второй отказ. - Если это действительно так, в чём я не уверен, - Третий пытался придумать варианты действий, - То хорошо бы предложить переговоры, а уже на них - совместный поиск убийцы. - Переговоры! - фыркнул Второй, - Неужели не ясно, что индеец будет всё отрицать? - И, тем не менее, я поддержу моего триарха, - сказал Маркитан, - В данной ситуации лучше не действовать сгоряча. Индейская Империя - серьёзная страна и обвинения может воспринять как настоящее оскорбление. - В таком случае, писать ему буду я, - закончил Третий. Провели голосование по рукам - решение о переговорах было единогласным. После этого Верховное перо написал письмо наивысшей важности Индейской Империи, где обозначил, что инцидент с покушением на его жену даёт повод подозревать об участии в этом деле его светлости Индейской Империи, что триарший совет ни в коем разе не ставит себе целью переброску обвинениями, а лишь предлагает провести переговоры с целью совместного выявления подробностей произошедшего и поиска преступника. Письмо было на редкость сладким для ноты недоверия, Третий молил богов, чтобы Индейская Империя согласился на предложенный вариант. Ответ был доставлен через неделю - Индейская Империя соглашался на переговоры при условии, если пройдут они в Верхнем мире по традиции ноты недоверия - на нейтральной территории при соблюдении права правителей привести с собою воинское сопровождение. Третий прикусил губу, прочитав письмо - такие переговоры никогда не были расслабленными, но иного выбора не было. В назначенный день они с братом отобрали по пять наиболее стоящих сопроводителей - Третий из городской стражи, Второй - из армии. Кроме того, с ними наверх отправлялся Эллад. После спасения рукоятью его жены, Третий решил, что командующий - наиболее сильная защита, а потому - наградил его орденом "За высшие заслуги" и не отпускал от себя, чем вызывал недовольство Второго. В общем, триархам предстояло отправиться вместе с экскортом в Верхний мир. Готовясь к переговорам, Третий пытался уговорить брата остаться внизу, но тот ни на минуту не соглашался. "Хоть угрожали твоей жене, это не только твоё дело - оно касается всех нас. Если кто-то считает, что может безнаказанно поднимать руку на триархов и их семьи, то я ему эту уверенность в глотку затолкаю! Мы должны показать, что настроены серьёзно". Третьему не оставалось ничего, кроме как согласиться. В день переговоров сопровождающие собрались в Римском дворце и взялись за руки, готовясь к переносу - стражники со своими, солдаты - со своими. Когда же все были в сборе, Третий взял за руку одного из стражников и перенёсся "наверх". Открыв глаза, он бросил взгляд на своих спутников - некоторые оказались в верхнем мире впервые и теперь ошарашенно смотрели на всё вокруг. Хотя смотреть было особо не на что. Верхний мир представлял собою, по сути, небольшой город с чистыми улицами и большими зданиями, каждое из которых было местом жительства и резиденцией одной из стран. Попасть в Верхний мир страна могла лишь из своей столицы - любая же столица триархов вела в одно и то же место - Римский дворец, бывший местом обитания их матери. Хотя, непрерывные войны требовали практически постоянного пребывания Первой в нижнем мире - в верхнем как правило проводились переговоры. После прихода к власти Третий стал бывать "наверху" чаще, чем раньше - и чем все остальные триархи. Рядом появился Второй со своими спутниками - те, кроме Эллада, бывавшего здесь неоднократно, также не могли перестать удивляться. Спустившись по ступенькам, прибывшие устремились к месту встречи, которая была назначена на перекрёстке дорог, ведущих к домам Рима и индейцев. Это считалось своеобразной нейтральной территорией. Уже на подходе к перекрёстку Третий заприметил группу вооружённых, хоть и не до зубов, индейцев. Во главе прибывших стоял, вопреки ожиданиям триарха, не Индейская Империя, а какое-то племя, знак которого Третий не помнил. Это его насторожило. Не особо хороший признак, когда правитель посылает на переговоры кого-либо кроме себя - о расположении это не говорит. Ну да ладно, сейчас главное - воспользоваться своим главным оружием, а именно - искусством изысканной дипломатии. Если к покушению и вправду причастны индейцы, в чём Третий до сих пор сильно сомневался, он, наверное, сможет вытянуть из них признание уже на первых минутах разговора. Если получится - разговор с оружием в руках редко заканчивается полюбовно. Когда обе стороны поравнялись, индеец первым начал говорить. Третий не мог не удивиться чистоте его выговора - Племени Быстрой Реки до такого было весьма далеко. - Господа! Рад наконец-то с Вами встретиться. Вы наверняка меня помните - я Племя Крепкого Камня, сын Индейской Империи. Мы однажды виделись с Вами, Третий Рейх, когда Ваша матушка брала Вас с собой на деловые переговоры с моим отцом - на те самые, когда было принято решение сочетать наши государства узами дуализма. Теперь Третий припомнил. О, Племя Крепкого Камня пользовался не самой лучшей славой как в Евразии, так и среди собственного народа. Племя этого принца является авангардом его отца - так сказать, личной гвардией и ядром его армии. Такая должность лишила его права наследника, но принц весьма рьяно старался исполнять свои обязанности - часто прибегая к методам устрашения, которые даже и самими индейцами были подзабыты. Ободранные люди, насаженные на кол женщины - вот какой шлейф тянулся за Племенем Крепкого Камня в сознании тех, кто знал его лишь по слухам. Да, они с Третьим и вправду виделись в день памятного саммита - Индейская Империя представил его тогда вместе с другими своими весьма многочисленными детьми. Но Третьему было недосуг запоминать каждого. Странный шаг со стороны бывшего союзника - вместо себя прислать своего, как принято считать, самого жестокого сына. И, всё же, как требовал закон хорошего тона, Третий любезно поприветствовал принца, втайне надеясь, что тот не сочтёт оскорблением то, что Второй этого не сделал. Индеец на то виду не подавал. - Вам, наверное, интересно, почему мой отец не явился на встречу лично, - озвучил он немой вопрос. - Весьма интересно, - практически прошипел Второй, - Моя мать сочла бы это оскорблением... - Он немного занят государственными делами, - невозмутимо продолжал Племя Крепкого Камня, - я бы даже сказал - весьма немного. - Более важными, чем это? - вскричал Второй. Третий положил ему руку на плечо, взглядом приказав заткнуться. - Мы понимаем, что Индейская Империя - не самый богатый свободным временем правитель, но тут я в чём-то соглашусь с братом - мне казалось, повод для нашей встречи является делом первой важности для обеих сторон... - Отец приносит свои извинения. Моё племя, однако, тоже не болотное - в отсутствие правителя я исполняю его обязанности и он уполномочил меня решить все необходимые вопросы. Но довольно о лишнем. Перейдём же, наконец, к предмету нашей встречи... - По какому праву Индейская империя считает себя в состоянии угрожать смертью римским триархам? - выпалил Второй. Третий еле слышно вздохнул - его истеричный братец рискует погубить всё дело в зародыше. Он хотел было заявить, что Верховный меч поторопился с выводами и у него есть основания полагать, что некоторые принадлежащие к Индейской империи субъекты могут быть прямым, ибо косвенным образом причастны к покушению на его жену, но не успел. - Мой отец никоим образом не имеет отношения к свершившемуся покушению, - ответил индейский принц, сверля Второго глазами, - Для него это никак не меньшее потрясение. - В таком случае он вряд ли откажется от проведения глубинного и непредвзятого расследования, как гласят поступить в таком случае законы обеих наших стран, - осторожно сказал Третий. - Отец сперва уполномочил меня предложить вам то же самое... - Рад это слышать, - Третий почувствовал, что за словом "сперва" кроется недоброе. - Пока ваши люди не похитили моего брата. Помните такого - в былые времена часто захаживал к вашей матушке, общался с вашей сестрой. Когда мы ещё были склонны думать, что членам императорской семьи Рима свойственно держать своё слово. Племя Быстрой Реки - так его звали. Третий опешил. При чём тут Племя Быстрой Реки? Никто его не похищал. Если только... Но Третий не успел додумать свою мысль, даже спросить, с чего индеец решил, будто его брата похитил Рим, как вмешался Второй и, по своему обыкновению, одновременно и прояснил всё, и испортил: - Его пребывание под моим надзором будет служить гарантией вашей ответственности за содеянное. Третий взглянул на брата как на безумца. Второй похитил Племя Быстрой Реки? Нет, он не настолько психопат. И кто смог бы сделать это по приказу? Даже его верный пёс - Лифляндский Орден и тот бы не сумел. Или же... Племя Крепкого Камня обнажил томагавк. - Собираетесь умереть с оружием в руках, или на коленях? - спросил он. Между противниками вклинился Эллад. - Убьёшь моего триарха, - сказал он, - и можешь быть уверен - твой брат покойник. - Успокойтесь, вы оба! - вскрикнул Третий, - Я ничего не знаю ни о каком похищении. Второй Рейх совершил это без нашего ведома. - Вы все правители, значит ответственны за действия одного из вас все вместе! - кричал Племя Крепкого Камня, - Хотите знать, почему отец настаивал на том, чтоб моё племя стало его авангардом? Потому что, в отличие от моего братца, которого, что греха таить, похитить не сложно, я совершенно не знаю ни жалости, ни мягкости, ни голоса разума. В ответственные моменты, как этот я привык рубить сплеча... или с плечей. И можете быть уверены - если мой брат не будет свободен сегодня же, я найду способ отомстить так тяжко, как вашей мамаше и не снилось. - Не тебе нам приказывать, вонючий дикарь! - закричал Второй, выхватывая меч, вслед за ним это сделал Эллад. Третий кинулся им наперерез, но было поздно - Второй уже сделал выпад в сторону индейского принца, который тот отразил без промедления, несколько его людей набросились на Эллада. Однако Племя Крепкого Камня не стал продолжать бой, а, отойдя в сторону и опустив томагавк, сказал: - Ставить жизнь моего брата в зависимость от римлян я не хочу, поэтому не стану убивать ни одного из триархов. Однако оставить вас безнаказанными совсем я не могу... Думаю, ваши люди для вас не так уж и ценны, в отличие от лифляндских дикарей, выполняющих за вас всю грязную работу. Поэтому я избавлю вас от необходимости кормить лишние рты. Убить их людей. - Нет! - вскричал Эллад, одним ударом снеся голову первому индейцу, занёсшему томагавк. В ответ на это остальные кинулись на него, но солдаты-римляне бросились защищать свою рукоять. Завязался бой. - Племя Крепкого Камня, это безумие! - вскричал Третий, - в Верхнем мире нельзя проливать кровь! - О, ваши боги, возможно, так вам и говорят, но вот мои считают иначе, - ухмыльнулся принц, - А знаете, говорят кровь страны стоит крови ста её подданных. В таком случае, мы можем найти менее смертоносное, но равносильное убийству ваших людей наказание, - с этими словами принц метнул томагавк, попав Третьему Рейху в ногу. Тот закричал, упав на одно колено. Эллад с мечом кинулся навстречу нападавшему, но Третий жестом остановил его. - Вы правы... - прохрипел он, сопротивляясь чувству боли, - Эта рана стоит жизни моих людей. Уходите... Прошу... Племя Крепкого Камня повернулся к противнику спиной. "Подчёркивает нашу беспомощность" - догадался Третий, "К грозному противнику спиной не поворачиваются" - Мой брат должен быть дома до рассвета, - объявил он, - Иначе расплата ждёт всех. Если вы воспользовались дикарскими методами, что мешает мне сделать то же самое? Взявшись за руки, индейцы исчезли со своим властителем.