Лучший из миров

- Если не можешь написать ничего хорошего, не трать чернила попусту, - говорила Палла всякий раз, как Верные садились за работу. Шайн впервые услышала это, когда ей поручили переписывать. Не записывать - чтобы получить это право, было необходимо показать чудеса владения словом на экзамене перед пятью настоятелями. Но те, кто оттачивал свой почерк до идеала, как и те, кто, подобно Шайн, приобретал это умение в прошлой жизни - им давали переписывать старые тексты и упорядочивать их в общей библиотеке. И если с переписыванием Шайн справлялась на отлично, хотя и не могла не проклинать это занятие после трёх часов работы, но с упорядочиванием у неё не заладилось. Книги в библиотеке Верных были не просто книгами, а, как уже было сказано, манускриптами, содержащими незаменимые для Верных знания о сути божественных заповедей и их выражении в том, или ином историческом периоде. Непрерывная хроника, написанная тысячами умельцев. При том упорядочено это всё было в порядке не то что безупречном, а просто единственном в своём роде. Не то что шкаф и полка - само место нахождения книги имело своё значение. Как и географическое местоположение обители. Изучая книги стоящие в том, или ином разделе библиотеки, переезжая от обители к обители, можно было проследить развитие огромной по масштабу и значению истории, которая была лишь одной из миллионов, рассказанных на страницах этих фолиантов и состояла из, казалось бы, совершенно бессвязных событий. Но упорный труд упорядчиков смог соткать единю картину из этих лоскутков, картину, которая вместе с другими сливалась в общее полотно мира, постичь которое не смог бы и величайший мудрец. Шайн потому невероятно мучилась с тем, куда поставить какую из переписанных книг, какая перепись должна заменить оригинал, а какая - стоять рядом с ним, кроме того, бывало и так, что книга, после переписи должна была быть перемещена на другую полку, становясь звеном совсем другой истории. Но, как бы там ни было, Шайн не жаловалась, с усердием поглощая преподаваемые в обители знания. Она училась проводить "анализ событий" - то есть, их ценность в отношении божественных заповедей, училась выявлять ценность того, или иного события в общей картине. Учила язык первых людей, на котором боги и озвучивали свои заповеди, а также - высокую латынь, или, как её называло большинство - староримский язык, на котором говорили в Старой Римской Империи, павшей в своё время от варварских нашествий и собранной воедино под именем Священной Римской Империи. По правде говоря, Шайн уже учила этот язык раньше, по желанию своей матушки, но сейчас сильно подзабыла его. Надо сказать, в свободное время она искала книги о деяниях своей матери, стараясь побольше узнать о том, о чём мать ей не рассказывала. Первой найденной Шайн записью, посвящённой Первой была заметка в "Большой Книге Правителей". Это был объёмистых размеров фолиант, в котором на первой странице находилось краткое описание жизни того, или иного правителя, а на следующих девяти, посвящённых ему - указания цепочек слежения за определёнными историческими линиями, связанными с этими правителями - обитель, шкаф, полка, книга - всё в нужном порядке. Такие книги хранились в каждой обители и лежали на самом видном месте. Когда Шайн попала в руки такая, она первым делом открыла страницу, посвящённую её матери и прочла: "Священная Римская Империя, также - Священный Римский Рейх (калька с нем.), с 945 г. после Р.Е., то есть - с момента рождения первенца - Первый Священный Римский Рейх, упрощ. - Первый Рейх. (нем. - das Erste Reich) Родилась в 319 г. п. Р.Е., как Адриатическое Княжество, вследствие политики асинойкизма - дробления больших княжеств на меньшие с целью облегчения гос. казны. В 395 - участница Войны за Римское Наследство, побеждена варварами в Битве при Холме Ромулуса и изгнана из владений. До 540 - член Союза в Изгнании. С 540 - основатель Прусского Княжества, 542-600 - участник и повелитель Священного Римского Союза в Войне за Священное Воссоединение. С 600 - принимает титул и правление Священной Римской Империи. С 625 - участник Войны Императоров, продолжающейся по сей день. Глава десятерых вассалов (перечисление). Мать троих детей-вассалов: Второй Священный Римский Рейх (945), Третий Священный Римский Рейх (950), Четвёртый Священный Римский Рейх (955 - 974). Убита своей дочерью - Четвёртым Священным Римским Рейхом, за это именуемой по сей день Недостойной в 973 году п. Р.Е." П. Р.Е. означало "после Римского Единства", иначе говоря - после образования Старой Римской Империи - что и было отсчётом нового летосчисления и в Империи, и в Триумвирате до сих пор. Обо всём этом мать рассказывала Шайн неоднократно - о том, как была первые годы своей жизни вассалом Старой, как она её сама называла, о том, как, после разграбления земель Старого Рима варварами, основала первое княжество среди варварских племён, захлёбывающихся в собственной неорганизованности, как в большой войне собрала Империю воедино, приумножив её размеры и как впервые подверглась нападению Золотой Орды. Куда важнее для Шайн стали многочисленные указания на следующих страницах - здесь их было пятнадцать против положенных десяти. Всё свободное время Шайн изучала все известия о матери, имеющиеся в обители, но, к сожалению, не могла отправиться в другую обитель, для следования по цепочке, так как делать это могли лишь авторы и настоятельница. Да ей бы и так никто не позволил. Шайн ожидала, что здесь, как в служениях Истинных, будут молиться каждый вечер, но нет - молились здесь исключительно раз в неделю, вспоминая всё, произошедшее за прошедшие семь дней. Да и то не всё, а лишь, по мнению настоятельницы, достойное упоминания. Палла говорила, что неправильно беспокоить богов зря - нужно уметь различать вопросы, по которым человеку нужна божья помощь, а где он может и должен обойтись без неё. "Молиться нужно лишь о том, что изменить не в человеческих силах" - так сказала настоятельница. Поэтому в молитвах вспоминали, в основном, стихийные бедствия, болезни, старость, поминали слепых и глухонемых от рождения, калек, безнадёжно раненых во время войны. Но никогда не молились ни о победе, ни об окончании войны, как это делали Истинные. "Война - дело рук человеческих" объясняла Палла, "А потому и остановить её - лишь в человеческих силах. Мы не Истинные и не считаем войну единственно правильным и закономерным существованием человека. А если кто считает, что его вера требует воцарения с помощью победы в войне, то, надо полагать, он верит не в то, во то следует". Шайн нравилось общаться с Паллой. Да и все её сёстры любили слушать свою умную настоятельницу. Как-то раз Шайн спросила её, стоит ли ей считать правление своей матери хорошим, или плохим с точки зрения Верных. Палла ответила не сразу: - Понимаешь, Шайн, любой исторический период насчитывает множество событий и явлений, не связанных с волей правителя, - сказала она наконец, - Ведь люди, как ни крути, ответственны сами за себя. Поэтому нет смысла сравнивать период правления твоей матери исключительно с ней, как это делают Истинные. И какие бы хорошие, или плохие дела она ни делала, это никак не повлияло на то, тлеет ли мирное пламя божьих истин в душе её подданных, никак не видящихся с ней и не имеющих к ней отношения... В этот момент к скамье подбежала сестра Альбина и сообщила, что в обитель прибыли городские стражники, которые срочно хотят видеть Четвёртого Рейха. Шайн, решив, что Тройка решил её проведать, радостно побежала к выходу. В прихожей, на нижнем этаже и вправду стояло человек десять стражников. Один из них, судя по нашивкам - командир, обратился к ней: - Четвёртый Рейх. Третий Рейх желает поговорить с тобой. Он велел нам доставить тебя в Милан, чтобы ты оттуда отправилась в Верхний мир. Шайн удивилась. Зачем Тройке желать её присутствия в Верхнем мире? Она уже хотела сесть в карету, но подошедшая сзади Палла остановила её, положив руку на плечо. - Любопытно узнать, - сказала настоятельница ледяным тоном, - почему Третий Рейх присылает за сестрой вверенных ему людей, но не является сам? - Верховное перо занят важными делами, - отрезал командир, - Которыми он не стал с нами делиться. Собирайся, Четвёртый Рейх, у нас приказ - доставить тебя без промедлений. - Простите, - возразила Палла, - но Третий Рейх дал нам чёткое указание не отпускать его сестру из обители ни с кем кроме него самого. - Знай своё место, святоша, - окрысился стражник, - Четвёртый Рейх пойдёт с нами и точка! Шайн теперь и сама поняла, что тут не всё в порядке. Гордо выпрямившись, она произнесла: - Я больше не Четвёртый Рейх. Я теперь одна из Верных, несущая службу в этой обители. А это значит, что я не обязана идти с вами, если не захочу. Командир усмехнулся, отдав своим людям приказ: - Взять её! Стражники обнажили мечи, двинувшись на Шайн. Рефлексы девушки сработали мгновенно - она схватила стоящий рядом подсвечник с неё ростом и выбила им меч у стоящего ближе всех стражника. Затем скрестила своё оружие с мечами других, напавших на неё. Троих ей удалось сбить с ног, ещё троих - обезоружить. Одному она как раз ткнула подсвечником в лицо, когда услышала крик Паллы: - Прекратите немедленно! Здесь святая обитель! Здесь нельзя обнажать оружие и проливать кровь! Шайн, услышав это остановилась. Двое стражников приставили ей острия мечей к горлу. Командир сказал: - Это излишне. Я думаю, Четвёртый Рейх, или как бы она теперь себя сама ни называла, пойдёт с нами по доброй воле. - А не то что? - не сдавалась Шайн. - Ну... - командир оглядел здание, - Ветхое строение. Такие часто загораются от малейшей искры. Жаль будет, если это произойдёт и здесь. И, тем более, если со всеми обитателями, запертыми внутри. Шайн сразу поняла намёк, поэтому сказала: - Я пойду с вами, если пообещаете не тронуть ни одну из моих сестёр, - "Как будто твои обещания чего-нибудь да стоят!" подумалось ей. - Дорогая, - командир приложил руку к сердцу, - Нам нет смысла убивать ни одну из живущих здесь красивых девушек. А потому я даю честное слово, что ни одна из них не будет лишена жизни. - Хорошо, - кивнула Шайн, садясь в карету, где её обсели с обеих сторон стражники. Командир, усаживаясь на сидение впереди Шайн, выкрикнул, обращаясь к своим людям: - Ну, ребята, дело сделано! Думаю, девушки могут отблагодарить вас за гостеприимство! - после этих слов те стражники, что остались снаружи, кинулись на жительниц обители, срывая с них одежду. - Нет!! - закричала Шайн, вскакивая, - Вы же обещали, что не тронете их! - Я обещал, что не убью их, - ответил командир, - И я сдержу слово. Если и ты сдержишь своё и усядешься на место сейчас же. Шайн села, закрыв уши, чтобы не слышать крики своих сестёр. Ей не хотелось думать о том, что творится позади. "Это я виновата" подумалось ей, "Они пришли за мной, а я оказалась в этом месте". Боги, почему она всегда приносит несчастье окружающим её?? Карета ехала недолго - вскоре вдали показались хорошо знакомые стены Милана. Вот только от самого города шёл дым, при чём явно не от праздничных костров. Это так заинтересовало Шайн, что она решилась вновь заговорить: - А что происходит в городе? Командир захохотал: - В городе происходит свобода! Три дня назад здесь произошло восстание, в ходе которого простой люд, совместно с городскими стражниками, вроде меня, захватил власть и разбил верный псам-триархам гарнизон. Теперь каждый отбирает принадлежащее ему по праву и награбленное у него приспешниками проклятой триаршей власти! - Что?? - Шайн не могла поверить своим ушам, - Как... так? - Вот так, - развёл руками командир, не снимая с лица тупой ухмылки, - Народ выступил в защиту своих прав и победил! Губернатора и бургомистра мы уже повесили, пленному генералу я лично отрубил голову. Над нами нет больше хозяина. А всё благодаря Лифляндскому Ордену. Это он Рим освободил и пленил триархов. А потом разослал во все города манифест о том, что триаршая власть пала и каждый имеет право стать свободным. Во всех полисах, практически восстания. Людям надоело терпеть ненавистное ярмо зажравшихся властолюбцев. Вот мы тебя потому и везём, кстати, в Милан - оттуда ты отправишься наверх, а там тебя встретит Лифляндский Орден. - Так вы, всё-таки, служите ему? - спросила Шайн. - Оглохла ты, что ли? - вскрикнул командир, - Я же ясно сказал - над нами хозяина нет! Мы - вольное Миланское племя - установим общность собственности, и будем жить независимо ни от кого - как вольные племена, разрушившие когда-то Старую Римскую Империю! Мы просто выявляем благодарность Ордену за то что он, так сказать, зажёг фитиль. Но больше ни одной его просьбы не выполним. Карета въехала в город и Шайн не могла не вскрикнуть от ужаса при виде царящего вокруг разгрома и хаоса. Половина домов была сожжена дотла, на улицах валялся сор и хлам, лужи крови алели на мостовой. То тут, то там она видела дерущихся людей, забивающих друг друга камнями и палками однажды даже увидела четверых, кидающих орущего купца в костёр. - Что, нравится? - вновь ухмыльнулся командир, заметив взгляд Шайн, - Это у нас - делёжка собственности. Кто не хочет делиться тем, что имеет с братом своим, как положено в вольных племенах вроде Лифляндского Ордена, тот на милость народа может не рассчитывать. - Как Вы можете? - не выдержав, спросила Шайн, - Вы, который при поступлении на службу, клялись в верности моему брату, клялись защищать всех от разбоя и произвола - как Вы можете теперь быть оружием того, с чем обещали бороться? - Я был слепцом, - ответил командир, - Я верил когда-то в торжество порядка, но вскоре понял, что порядок - это лишь преграда народу на пути к получению того, что ему и так принадлежит. А твой брат врал нам, говоря, что вытащит нас из того дерьма, в которое ты бросила страну. Он такой же как и ты, только в профиль. Ладно, приехали! Карета остановилась. Шайн, выйдя, увидела, что стоит перед высоким помостом, прямо за ним стояли виселицы, в которых раскачивались полусгнившие мертвецы в военной форме. - Народный суд, - объяснил командир, - Пленника выводят на помост, а народ сам выкрикивает, что с ним сделать. Чаще всего наказание именно такое, - командир указал на виселицы, - но иногда решают отрубить руку, или ногу. Правда, тогда человек живёт ненамного дольше - дворцового врача мы повесили в первый же день за то, что лечил твоего брата. Ну, довольно разговоров! Заходи внутрь! Шайн подчинилась. Войдя в замок, она, по обыкновению щёлкнула пальцами, вмиг оказавшись перед своим дворцом в Верхнем мире. Дворец был окружён дикарями с топорами и кривыми мечами. "Лифляндцы" догадалась Шайн. По ступеням навстречу ей спустилась страна, которой Шайн никогда раньше не видела, но чутьё подсказала ей, что это и должен был быть сам Лифляндский Орден. - О, Четвёртый Рейх! Рад видеть Вас так скоро, - учтиво поприветствовал её Лифляндец. Шайн сдержанно кивнула, - Не будьте же так серьёзны! Вам не за что сердиться на меня! Пойдёмте, я проведу Вас к Вашим родственникам, которые, без сомнения, будут рады встретиться с Вами, - и Орден жестом пригласил Шайн войти. Та молчала, поднимаясь по ступеням, а также впоследствии спускаясь в темницу. Войдя, она увидела, что в её старой камере теперь находится Тройка, а в соседней, не глядя никуда, кроме как себе под ноги, сидел Эллад. Шайн едва успела задать себе вопрос о том, где её второй и по счёту, и по имени брат, как Лифляндский Орден, отперев дверь, легонько втолкнул её внутрь, напоследок пожелав: - Приятного вам времяпрепровождения. Да, кстати, Верховное перо, Вам неплохо бы ввести сестру в курс дела, - после чего ушёл. - О. Быстро он тебя сюда приволок, - пробурчал Тройка, - Применял силу, или ты сама пошла? - Я пошла сама, - призналась Шайн, - А где... Второй? - Двойку поволокли на допрос. - Допрос? Какой допрос? Да нет, давай лучше с самого начала - мне неплохо было бы действительно узнать, что здесь происходит. Тройка рассказал сестре о произошедшем в Риме - Эллад же постоянно молчал. Шайн слушала, сникая всё больше и больше. - Я видела Милан, - сказала она наконец, - Там полнейший разгром и хаос. - Неудивительно, - ответил Тройка, - В Риме то же самое. Маркитан сказал, что восстания во всех больших городах. - Тот командир сказал мне то же самое, - подтвердила Шайн. - И во всём виноват только я, - не поднимая головы подал голос Эллад. Шайн собиралась было подтвердить это, но Тройка опередил её: - Не говори глупостей. По существу, в этом виноват наш драгоценный братец - он и никто другой. - Двойка? - удивилась Шайн, - Переворот же устроил Эллад, - "Хотя, если подумать..." Тройка вздохнул: - Ты действительно считаешь, что виноват Эллад? При том, что Второй похитил Племя Быстрой Реки, из-за чего тот погиб, Второй готовился к самоубийственной войне с Индейской Империей, он же собирался отдать Орде наши собственные земли. Мне продолжить? Ещё бы Эллад не попытался отобрать у него власть! Да, он дал себя обмануть, но разве он пошёл бы на преступление всех своих принципов, если бы Второй не дал ему весомого повода, а? Шайн не отвечала - ей нечего было возразить. Третий продолжил: - Я знал, что этим всё и кончится. Всё к этому шло - именно к этому он и тянул страну постоянно. Будь моя воля, а точнее - будь у меня разум пошибче, я бы сам организовал переворот и назначил бы новым Верховным мечом Эллада - против этого в армии бы никто и слова не сказал. Но я не хотел идти против своего брата - даже такого, не хотел проливать родную кровь. Иначе говоря, уподобляться тебе. Наступило молчание. Шайн решилась нарушить его, спросив: - Вы знаете, что с нами будет? - Маркитан сказал, что Лифляндец хочет отдать нас Золотой Орде, - ответил Тройка, - Якобы в этом заключался их договор. Когда она прибудет сюда, они заключат перемирие, по которому поделят земли Триумвирата между собой. На своей половине Орден устроит Край Свободных племён, то есть - примерно ту же вакханалию, что ты видела в Милане, а Орда превратит свою половину в своего вассала. - После того, как порешит нас, - уныло докончил Эллад. - Не думаю, - возразил Тройка, - Ведь, если бы нас нужно было убить, Лифляндец сделал бы это в первый же день. Думаю, Орде нужно от нас что-то. Вероятнее всего, чтобы мы склонили колена - тогда захваченная ею территория станет её вассалом на законном основании и те, кто не сложат оружие, подчинившись нашему приказу - а таких, в свете последних событий, будет немного - станут бунтовщиками, которым ни одна страна помощи не окажет. Кто знает - возможно, мы получим по собственному племени как вожди на службе у Орды. В этот момент стражник открыл дверь темницы нараспашку и комната наполнилась криками. Шайн узнала их сразу - это кричал её брат. - О, снова Двойку допрашивают, - подытожил Тройка. - А о чём допрашивают?- спросила Шайн, стараясь не прислушиваться к истошным воплям. - О всяком. В основном - о местоположении войск, о численности, о приказах тем, или иным генералам в случае чрезвычайных ситуаций. Всё, что может облегчить задачу восставшим и ордынцам. Держат его привязанным к огромному кресту, крутят рычаги - и конечности Двойки выворачиваются. Лифляндец один раз заставил нас смотреть. А дверь при этом держат открытой, чтоб мы слышали. Внезапно раздался новый крик: "Блядь, я всё скажу!!! Я скажу, сколько у них людей, скажу, кто командиры!!! А!!!" - Не вини его, - сказал Тройка, - Такой пытки не каждый выдержит. И, тем не менее, Эллада он не пытает - знает, что он всё равно ничего не выдаст. Пытал он и меня, но всего один раз - узнать общий свод приказов городской страже. - И ты ответил? - шрамы на локтях и коленях Тройки уже давали ответ. - Есть грех, - вздохнул брат, - И дело не столько в этом кресте, сколько в том, что они собирались сделать. Я про крысу и ведро, - Тройка, зажмурившись, покачал головой. Шайн его понимала - её брат с детства боялся крыс. Вдруг мимо дверей по коридору пробежали стражники, крича: "Держи его!!", издали послышались новые крики, после чего пять вооружённых солдат втащили и бросили на пол комнаты еле стоящего на ногах Двойку. Смотреть на него было ужасно - лицо было всё в синяках и царапинах, по подбородку текла кровь - из-за этих увечий даже герба было не разглядеть. Шайн в бессилии отвернулась. - Сучье племя! - выругался один из солдат, - Мы его сняли с креста, тащим к выходу, а он - вырвался и даёт дёру! Видно, совсем соображать перестал, раз попытался сбежать. Ну да ладно - на выкрученных ногах всё равно через два шага споткнулся. А сейчас, хуесос, я покажу тебе, что мы делаем с беглецами, - после этих слов четверо других солдат крепки прижали Двойку к полу, пока пятый расшнуровывал штаны. - Нет, пожалуйста, НЕТ!!! - завопил Двойка, - Не надо!! Прошу, не надо!! - Шайн кинулась на решётки, готовясь в порыве гнева разогнуть их, порвав этих подонков на кусочки. - Кхм-кхм, - послышалось внезапно позади. Бросив взгляд на дверь, все увидели, что внутрь зашёл Маркитан, держа в руках штоф с водой. - Сдаётся мне, господа, - обратился он к солдатам, - что Лифляндский Орден дал весьма чёткие указания по поводу такого рода забав. - Только в свободное от работы время, - виновато вздохнул раздетый. Все остальные закивали, опустив взгляд. - А посему, господа, советую вам отправиться прочь и продолжить нести службу, - взгляд Маркитана был способен заморозить, - Настоятельно советую. Солдаты подчинились и чернильница, подняв Двойку с земли, отпер камеру, аккуратно посадив его на скамейку. - Пейте, господа, - сказал он, протягивая штоф заключённым. Первым в сосуд вцепился Двойка, жадно делая глоток за глотком - забрать у него воду удалось чуть ли не силой. За ним отпили Тройка и Шайн. - Не всё сразу, - заметил Маркитан, - Золотая Орда вряд ли будет столь щедра на поддержание ваших жизней. Кстати, Четвёртый Рейх, рад увидеть Вас снова. Не скажу, что скучал, но встреча после долгой разлуки всегда меня радует. - Не могу сказать того же, - процедила Шайн. Маркитан сделал вид, что расстроен. - Напрасно Вы так жестоки со мною. Я не предатель - выбрать сторону победителя нельзя назвать предательством - это, скорее, тонкий расчёт. - Ты всё это спланировал! - вскричал Тройка, - Ты с самого начала был в сговоре с Лифляндским Орденом! Говори, что Орда пообещала тебе? - Всего лишь пост наместника контролируемых ею территорий, - с печальной улыбкой развёл руками Маркитан, - Неплохой прыжок для обычного счетовода, не так ли? - Да, особенно для счетовода, имевшего на моей службе всё, что захочет, - Тройка никак не мог успокоиться. Шайн стало ясно, что его жжёт именно предательство. Она его прекрасно понимала. - Кроме возможности навести порядок в стране так, как я сам это вижу, - ответил чернильница без тени иронии, - Когда я говорил, что служу лишь государству и никому больше, я не лгал. У меня свой взгляд на то, в чём надо провести изменения в Триумвирате, который, надо полагать, скоро станет Римским Каганатом. Но довольно об этом. Хоть вы теперь все в сборе, Орда не придёт за вами, пока вы не выполните кое-что, необходимое моему вынужденному союзнику Лифляндскому Ордену. Я говорю о Вас, Верховный меч. - Обо мне? - спросил Двойка бессильным голосом. - Он не станет делать ничего, что может быть на руку этому вонючему дикарю! - вскричал Тройка. - Вы оба уже сделали много чего, что ему на руку, точнее, рассказали. Так что, советую сперва дослушать моё предложение. Дело в том, Второй Рейх, что Вы всё ещё остаётесь Верховным мечом, то есть - главнокомандующим. Так вот - Лифляндский Орден желал бы, чтобы Вы официально передали свои полномочия ему. Подписав указ - и всё такое. Зачем, спросите Вы? Ну, во-первых, Орден не так глуп и не хочет, чтобы Ваша армия перешла на службу к Орде. Если он получит полномочия Верховного меча, то, первым же делом, распустит армию и те станут дикарями, существенно пополнив как жителей, так и защитников его территории. Но для этого, повторюсь, необходим Ваша подпись на бумаге и публичное изъявление Вашей воли. - Ещё чего! - рассмеялась Шайн, - Мой брат никогда не пойдёт на такое! Уж лучше пусть Орда забирает его людей, чем это трижды повыебанное лошадиное говно! Да, Двоечка? - но Двойка лишь лежал на лавке, наполовину скрутившись и, казалось, не слышал никого и ничего. - А подумали ли Вы о своих детях, Второй Рейх? - спросил Маркитан, - О Ваших чудных близнецах, что сейчас гостят у Верховного разума? Да, Новому Четвёртому Рейху повезло оказаться у себя дома во время путча, но весточка Вашей жене с требованием отправить детей домой была отправлена ещё в первый день восстания. - Но их, всё же, здесь нет, - ответил Тройка, глядя на почерневшего лицом брата, - Значит, весть о восстании дошла до Токио вовремя и они сейчас наверняка у Атлантиды - в безопасности. - Да, но вряд ли это помешает Лифляндскому Ордену послать за ними ещё одного азорского убийцу, - вздохнул счетовод. Двойка ужаснулся. Тройка спросил: - Ещё одного? Так это Лифляндец заказал первому свою дочь?? - Он не делился со мной этой информацией, но, надо полагать, это сделал он. Надо же было рассорить Триумвират с Индейской Империей, дабы возникла необходимость... - ... путча с моей стороны, - закончил Эллад. - Всё верно, - кивнул Маркитан, - В этом случае убийца был предупреждён заранее, что должен выстрелить, не нанося вреда жертве. То есть, задание он выполнил сполна. Но вот о своём намерении послать азорца к Сцилле и Харибдону Лифляндский Орден рассказал мне весьма недвусмысленно. Поэтому, как мне кажется, Вам лучше подчиниться, Верховный меч. Вы при этом не потеряете ничего. Советую думать поскорее. Золотая Орда заберёт вас через два дня - ровно столько времени нужно ей, чтобы оккупировать свою долю Триумвирата. - Мои солдаты будут сопротивляться, - тише, чем ожидалось возразил Двойка. - Сомневаюсь, - покачал головой Маркитан, - Триумвират разорван восстанием на части - войска, верные правительству, то есть Элладу, тщетно пытаются подавить многочисленные бунты, но и среди армии они вспыхивают непрерывно. Вчера Греция отдал приказ, согласно которому объявлял себя временным генералиссимусом и велел всем верным солдатам отделяться от своих частей и следовать в Афины, где из них будет собрана Армия Свободы, готовящаяся воевать против ордынских интервентов. Скандинавские же полки, как доложили мои верные источники, стягиваются к Ледяной Цитадели, которая уже налаживает связь с Грецией по поводу совместной борьбы. Но в большинстве случаев Орде ничто не помешает отобрать своё. В случае необходимости ей помогут лифляндцы, к которым, кстати, присоединился Племя Крепкого Камня. - Да ну? - неподдельно удивился Тройка. - Да, да. А куда ему было податься после того, как отец объявил его пиратом и изгнал из своих владений. Бывший принц как раз собирает под своими знамёнами всех изгнанных когда-то индейцев, поддерживая восставших то в одном городе, то в другом. И в Милане он поработал, настигнув отступающий в Грецию гарнизон. Так что, как видите, перевес, если не численный, то уж точно тактический - за нами. По возможности, имейте это ввиду. - Нам ясно, - ответил Тройка за брата, - Мой брат подумает над Вашим предложением, Маркитан. Когда же Маркитан ушёл, Двойка, так и сидя на полу, разрыдался, словно малое дитя. Шайн смотрела на это с глубочайшим удивлением - она не могла вспомнить, видела ли вообще Двойку когда-либо плачущим. Но вот теперь он, не стесняясь никого, лил слёзы, будто бы его выпорола мать. - Ну почему, почему?? - кричал он. Шайн приобняла его, говоря: "Ничего, всё хорошо, всё закончилось" - Нет!! - закричал Двойка, - Почему я всё испортил??? Это я виноват во всём, я, я!! - Это не так... - начала Шайн, пытаясь найти аргументы. - Нет, так!! - не унимался Двойка, - Это я всё испортил! Я виноват, что восстания начались по всей стране - люди ненавидят меня! Эти солдаты... Те, что постоянно пытают меня... Они служили в нашей армии, я знал их и, выкручивая мне ноги, они смеялись и говорили, что всегда только об этом и мечтали... И кроме них - сколько ещё... Боги, ну почему я был так слеп? Почему не видел... - и Двойка вновь разразился рыданиями. Шайн обняла его, поглаживая по голове, пока он продолжал: - Сперва государство, теперь - мои дети! Я подверг опасности собственных детей... Боги, я не хочу, чтобы с ними что-либо произошло! Ну почему я всё порчу, почему? - Ты делал всё, что мог... - только и могла сказать Шайн, в душе понимая, что это плохой аргумент. - Я пытался всё сделать лучше, - лепетал Двойка, - пытался решить все задачи, перед которыми стояла наша мать, пытался всё делать как она - поставив государство выше себя, но в итоге испортил всё ещё больше, чем ты! Я вообще всё погубил! Этого и стоило ждать! - Ну всё, хватит, - махнул рукой Тройка, - Мы оба с тобой хороши. - Неправда, - покачал головой Двойка, - Мать всегда открыто называла тебя своим позором, но я видел, что на деле она считает гораздо большим неудачником меня. Ты всегда имел ум, которому недоставало характера, я же был просто истеричным ребёнком, желающим стать первым и лучшим везде и во всём! - Двойка говорил скороговоркой - казалось, мысли его хлещут через край, не успевая превратиться в слова, - Поэтому я тебя и унижал всегда. Мне нравилось чувствовать себя более сильным над тем, кто умнее меня. Но я всё равно понимал, что это ничего не изменит. И вот теперь я всё загубил! - Двойка разразился новыми рыданиями. Шайн села перед ним на корточки, положив руку на плечо. - Не всё так плохо... Двойка. Ты ещё можешь сделать что-то полезное. Например, спасти своих детей. - Как? - всё ещё всхлипывая спросил Двойка. - Сделав то, о чём просит Лифляндский Орден. - Что?? - последнее одновременно прокричали оба брата Шайн. - Именно, - ответила та, - Только попросив кое-что взамен. - В смысле, кроме жизни моих детей? - Да. Я про гарантию защиты. Для вассала Орде нужен лишь один - и им изначально вряд ли должен был стать ты. Если ты передашь армию Лифляндскому Ордену, ты можешь потребовать, тоб в договоре стояло предоставление тебе твоего собственного племени. Ты станешь вождём, как и он и, кто знает, возможно, если, конечно, ты будешь разумным правителем - твоё племя вырастет в разы и превысит лифляндцев числом. Видно было, что Двойка хотел возразить, но задумчивость отвела его от этой мысли. То же можно было сказать и о Тройке. - Если так... - сказал Двойка наконец, - Я могу попросить и твоей отправки на Японские острова... И милости для Эллада. - Не надо, - отмахнулся Эллад, - Я её не заслужил. - Если не прекратишь себя грызть, мы перестанем напоминать тебе, что ты ни в чём не виноват - и тогда потони на здоровье в собственном отчаянии, - спокойно сказал Тройка, добавив затем: - Да, похоже иного выхода у тебя, брат, и вправду нет. И потом - вряд ли уже будет хуже. Четвёртая, - Шайн от неожиданности вздрогнула, - Япония рассказала, что ты говорила с нашей матерью. Это правда? "И им она рассказала, хотя раньше велела мне не говорить. Боги, как же ответить?" - Да, - сказала она честно, - Япония устроила это... с помощью своих технологий. Шайн ожидала, что Тройка спросит как именно, но он вместо этого задал вопрос: - Что она тебе говорила? Здесь Шайн также пришлось хорошо продумать ответ: - Что... Что наш мир ждут бедствия... - Которые, судя по всему, уже начались, - вздохнул Тройка. Шайн пришлось с ним согласиться. "По крайней мере" думала она, "я к этому не причастна". - А она говорила что-либо... о нас? - спросил Двойка, даже переставший плакать. - Ну... - Шайн решила, что слегка приукрасить их с матерью разговор сейчас не будет лишним, - Она сказала, что... очень рада, что Тройка нашёл применение своим талантам... и что ей очень жаль, что она не разглядела их в нём раньше... а про тебя... что в грядущих неприятностях тебе следует взять себя в руки и проявить себя... с той стороны, в которой ты силён. - И с какой же? - Шайн задумалась. - Она сказала... Сейчас, погоди, дай вспомнить... Со стороны упорства. - Это правда, - подтвердил Тройка, кивнув, - Чего-чего, а упорства в достижении цели тебе не занимать. - Наверное, - всхлипнул Двойка, наконец-то улыбнувшись, - И вы считаете... поступить как сказал Маркитан... будет проявлением упорства с моей стороны? - Если ты выставишь ему свои требования - то безусловно, - ответила Шайн. Тройка кивком согласился с ней. - А ты, Эллад, что скажешь? - спросил Двойка, повернув голову. - Я? - удивился Эллад. - Ты всё ещё моя рукоять. Я редко прислушивался к твоим словам, не ценя их по достоинству. Но теперь я не допущу той же ошибки. Как ты считаешь - стоит ли мне так поступить? - Я согласен с Вашими родными, мой триарх, - ответил Эллад, ни минуты не раздумывая, - Спасти Ваших детей должно стать для Вас первоочередной задачей - и сделав её таковой, Вы проявите чудеса упорства. - И мама будет гордиться тобой, - пообещала Шайн.

***

Вскоре Маркитан явился за ответом. Набравшись решимости, Двойка заявил, что пойдёт на сделку с Лифляндским Орденом только, если и тот выполнит его условия. Чуть позже в камеру пришёл и сам Орден, внимательно выслушал требования Двойки, в том числе и касательно Шайн с Элладом, сказав в конце: - Судьбой Вашей сестры я распоряжаться не могу - она по нашему с Ордой договору достанется Орде и она уже сама решит что с ней делать. Что же касается Вашей рукояти.. Ну, Орда пообещала мне отдать его в качестве слуги.. согласитесь, такая ирония польстила бы мне... но, в целом, я не вижу особых причин, по которым он не может продолжать быть Вашим подданным. Пожалуй, на такие условия я соглашусь. И потом - мне ведь даже не надо предоставлять Вам людей - набор собственного племени ляжет целиком на Ваши плечи - я лишь потребую с Орды гарантий, что она не убьёт Вас до того. Итак, моя союзница практически завершила оккупацию причитающейся ей территории - её войска весьма помогли повстанцам. За вами всеми она решила зайти завтра вечером, когда она прибудет в свою столицу, чтобы оттуда отправиться в Верхний мир. Так что, подписание договора следует провести завтра утром. Приятных сновидений, господа - завтра у всех нас будет тяжёлый день. Судя по внешнему виду Двойки, он теперь ощущал себя по-настоящему счастливым. Шайн всячески старалась поддержать его в этом, постоянно напоминая ему о том, что он проявил характер перед этим зверем и что его дети теперь в безопасности. Тройка и Эллад от неё не отставали. Заснул Двойка с блаженной улыбкой на лице, будучи уверенным в том, что теперь всё хорошо... Наступило утро. Пришедший в камеру Лифляндский Орден велел дать пленникам сытный завтрак и одеть их подобающе правителям. Двойка был невероятно рад облачиться в свою старую мантию, в ней он вновь приобрёл осанку правителя. Тройка тоже смотрелся в своей привычно-уверенно. Шайн же одели в старый наряд Маркитана - наряд чернильницы - самое приближённое по торжеству к её сану одеяние. Двойка вчера перед сном строил воздушные замки того, что будет делать, став вождём. Итак, процессия спустилась в Рим, где вокруг имперского дворца, где теперь располагались виселицы, собралась толпа, жаждущая зрелищ и явно не тех, которые ей предстояло увидеть сейчас. Шайн всматривалась в лица вооружённых людей, стараясь угадать, кто откуда. Лифляндцев не было и в помине - всю стражу составляло так называемое "народное ополчение", доброй половиной которого были выпущенные из тюрьмы разбойники. Но помост окружали совсем другие люди - индейцы, а с ними, судя по одежде, пираты, при чём, нездешние. Маркитан, идущий рядом с Шайн, так ответил на её изумлённый взгляд: - Племя Крепкого Камня отправился в поисках помощи на Северные Острова к живущим там пиратам. Те оказались не прочь поживиться и на суше, так что теперь составляют где-то чуть больше половины его племени. О, а вот и сам бывший принц! Племя Крепкого Камня и вправду стоял на помосте, широко ухмыляясь подступающим Шайн и её братьям. Интересно, как он отреагирует на то, что Второй всё равно останется с ним в равных правах? Стараясь не смотреть на него, Шайн поднялась на помост и села на надлежащее ей место. Это же сделали и её братья с Элладом. Подойдя к трибуне, Лифляндский Орден поднял и зачитал договор со Вторым Рейхом. Толпа возмутилась, осознав, что сейчас, судя по всему, никого не казнят и не изувечат. Подписав бумагу, Орден жестом пригласил Двойку сделать то же самое. Тот напоследок взглянул на Шайн, сказав: - Теперь всё будет как надо. Обмакнув перо в чернила, Двойка подписал документ, пожав Лифляндскому Ордену руку. - Поздравляю со вступлением в права Верховного меча, друг мой. Лифляндский Орден улыбнулся и, повернувшись к народу, возвестил: - Дорогие мои! Как вы слышали, отныне я командую всей ещё верной законной власти армией Римского Триумвирата. И в скором времени я обнародую приказ, согласно которому вся армия должна быть распущена - отныне скованные цепями службы солдаты имеют полное право вступить в вольные племена и жить в своё удовольствие, защищая добытое собственным трудом в Краю Свободных Племён! - народ ответил на это громким "Ахой", - Да, да - Ахой, друзья мои! Отныне каждый, кто посмеет стать на нашем пути сложит голову по воле народной мести! Повинуясь которой, я был бы обязан обезглавить и бывшего Верховного меча, - Орден с улыбкой глянул на Двойку, который выдавил ответный смешок, - Но я пообещал не тронуть и пальцем никого из триархов - и я сдержу слово. Двойка благодарно поклонился. Орден ещё немного помолчал, улыбаясь, после чего продолжил: - Поэтому он погибнет не от моей руки. Племя Крепкого Камня, Вам достанется честь снять голову с убийцы Вашего брата! - ЧТО??? - раздался среди общего ликования крик Шайн. Она вскочила со своего места, вслед за ней это сделали Тройка и Эллад, даже Маркитан с удивлённым лицом кинулся к Лифляндскому Ордену, который с улыбкой только жестом отстранил его. Трое индейцев взлетели на помост, схватив ошарашенного Двойку и бросили его на пол. Шайн кинулась ему на помощь, но удар древка копья в лицо сбросил её с трибуны, где девушку схватили десятки рук бывших подданных. Шайн вырывалась, зубами отгрызая нападающим пальцы, но те напирали всё сильней. Ещё один удар - камнем по затылку - заставил Шайн обмякнуть в руках своих мучителей, но один схватил её за волосы и повернул лицом на трибуну. - Ты увидишь это!! - прошипел он. Шайн видела. Она видела, как Племя Крепкого Камня вынул из ножен поданный ему огромный меч, видела, как пытается вырваться из рук солдат Тройка, кричащий проклятия Лифляндскому Ордену, который лишь продолжал улыбаться, отмахиваясь от Маркитана, оживлённо шепчущего ему что-то на ухо. Когда индеец занёс меч над головой Двойки, тот лишь засмеялся. "Он не может поверить" внезапно поняла Шайн "Не может осознать". Её глаза заливали слёзы, но мучители не давали ей отвернуться и даже зажмуриться. Племя Крепкого Камня опустил меч. - Боги, храните моих де... - прозвучали последние слова Двойки. КЛАЦ! Отсечённая голова Двойки упала прямо к ногам Шайн. Толпа взревела радостным криком. Шайн наконец-то отпустили и она упала на землю, заливаясь слезами. Индеец спустился рядом с ней, взяв голову с земли и поднял её высоко в одной руке, а в другой - свой меч, по лезвию которого красной слезой струилась кровь. Шайн больше не помнила никого и ничего. Она просто провалилась в забытьё...