Лучший из миров

Третий закрыл лицо руками, опустившись на скамейку не глядя на то, как стражники кладут на соседнюю его лишившуюся чувств сестру. Этого стоило ожидать. После подписания документов Второй уже не был нужен Лифляндцу. "Сдержать слово" он решил! Но разве Золотая Орда не желала заполучить всю их семью? Или теперь Второй и ей не будет нужен? Ну конечно же нет - зачем? Да и какая теперь разница, что будет теперь? Всё равно - скоро их всех ожидает такая судьба. Весь день с тех пор никто не трогал пленников и никто из них и словом не перемолвился с сокамерником. Никто не имел слов, способных нарушить осознание того, что и так было очевидно. Каждый хотел лишь одного - чтобы всё кончилось как можно быстрее. В подобных ожиданиях минула практически бессонная ночь и забрезжил рассвет, встретивший пленников в образе Маркитана, оповестившего, что Золотая Орда прибыла. - И скажу вам честно... хотя, наверное, и не должен бы, но, думаю, оттого слова мои приобретут более явный оттенок честности... Я не знал, что Лифляндский Орден поступит так с вашим братом... У меня не было причин желать ему смерти. И для меня самого остаётся загадкой, как Золотая Орда отреагирует на такой поступок, - с этими словами счетовод вышел. Орда, однако, не торопилась спускаться. Прошло немало времени, прежде чем дверь отворилась и снаружи послышался голос Лифляндского Ордена: - Нацепите-ка приветливые мины - Золотая Орда сейчас войдёт. И действительно - в проём заглянуло лицо Орды. Третий не мог не заметить его странного выражения - широко распахнутые глаза и приоткрытый рот, как будто правительницу что-то то ли испугало, то ли удивило. Но через секунду всё стало ясно, когда в комнату зашёл Лифляндский Орден, держа в руках пику с насаженной на неё головой Золотой Орды. - Ну что, псы, не ожидали? - рассмеялся он, - Третий и вправду не мог предположить подобного исхода, один взгляд на его сокамерников дал ясно понять, что и они разделяют то же чувство, - Старая манда. Думала, что её люди всё ещё её люди. Приехала сюда, стала уже мне выговаривать по поводу вашего братца - тут её сопровождающие копья в неё и метнули. А я головку её дурную снёс. Нахуя, спросите вы наверняка. Об этом лучше всего знает ваш драгоценный рукоять. Вернее, бывший рукоять - меча-то больше нет, как, собственно, и всего остального, - Эллад при упоминании своего титула, мрачно опустил лицо на ладони, - Вот только не в том он состоянии, чтоб всё докладно объяснить, так что я это сделаю. Сейчас я отправлюсь во дворец Орды - там соберутся всё её вассалы, я объявлю на всеобщем собрании, что того, кто их всю жизнь давил и принижал больше нет - так что все теперь могут жить как хотят. И договорчик о распаде этого идиотского союза составим. И будут бывшие слуги жить как вольные племена - как я, иными словами. Детишки Орды, понятно, захотят за мамочку отомстить, но никто из их людей не пойдёт за ними - при первом же бунте их снесут и четвертуют и я очень надеюсь при этом присутствовать. Третий, не отрываясь смотрел на голову Орды. Этого момента он ждал чуть ли не всю жизнь. Кто же знал, что многие побочные обстоятельства сделают его таким безрадостным? Внезапно в комнату вошло двое солдат в форме ордынцев, доложив, что Маркитан сбежал и скрылся в неизвестном направлении. - В Верхнем мире он спрятаться не сможет, а в нижний без помощи страны не попадёт,- отмахнулся Лифляндский Орден, - И, всё же - оставлять его в живых нежелательно. Когда найдёте - уберите без лишних разговоров. А вот с вами, дорогие мои, - Орден вновь обратился к пленникам, - я так быстро кончать не намерен. С вами мне предстоит долгий и содержательный разговор. На тему общения вот этой особы, - Орден указал на Четвёртую, - со своей покойной матерью. Да, да, я знаю об этом, - кивнул он, прочитав взгляд Третьего, - Откуда? Скажем так, не зря говорят, что женщина в момент соития может рассказать всё - и то, о чём не имела намерения говорить. Один из солдат, забиравших эту девушку из обители решил там же поразвлечься с настоятельницей - Палла, кажется, так её звали, - гнев Четвёртой подтвердил это предположение, - Да, именно. Так вот, по его словам, она упала на колени и стала молиться, дескать, вы ничего не знаете, это святое место, тут побывала отмеченная перстом. Солдатик, решив выслушать жертву и одновременно дать ей призрачную надежду, расспросил, что значит отмеченная - и старушка рассказала ему всё - о том загадочном аппарате, с помощью которого Япония дала тебе, дорогуша, возможность поболтать с убитой тобой же матерью. Солдатик, закончив своё мужское дело, рассказал об этом капитану, как смешную шутку, тот, однако, призадумался и написал мне, а я, зная, что четырёхглазые способны на многое, решил поговорить с вами всеми на этот счёт подробнее. В общем, ждите так любимого вашим братцем креста, - сказав это, Лифляндец ушёл. - И что ты намерена делать? - спросил Третий сестру. - Рассказать всё как есть, - пожала плечами та, - А почему бы и нет? Что хорошего, или плохого он сможет сделать с этой информацией? - И то верно - ничего, - согласился Третий, - Вот только помни, что, чем дольше он считает, что от нас есть польза - тем дольше мы останемся в живых и тем больше времени у нас будет, чтобы придумать план побега. - А какой смысл? - спросила Четвёртая, - Из этой камеры страны вниз сбежать не могут. А если и удастся выйти отсюда - куда бежать? Столица в огне и хаосе - любая из трёх. Этот мир гибнет. По моей вине... "Да при чём тут ты?" подумал Третий, а вслух сказал: - Твоя судьба меня не волнует никак. Можешь сидеть здесь - мне оттого только лучше. А вот я придумаю способ выйти отсюда. И он думал. Но ничего не пришло на ум до конца дня. Между тем, охранники сменялись и, казалось, специально держали окошко двери открытым, чтобы пленники слышали все их разговоры: - Ты откуда - из Далмации? - Ага. А ты? - Из Саара. - Ты участвовал в штурме вашей метрополии? Я да. - Я тоже. Славная была драка. Скажи, а правда, что вы Далмацию вверх ногами подвесили? - Да, это моя была идея. Сперва, конечно, по рукам пустили, а потом подвесили - и ну её палками мутузить. Впервые в жизни страну выебал. Правда, ощущения ничуть не лучше, чем с обычной бабой - и все те сто человек, что попробовали её тогда, это подтвердят. - А мы с нашим по-другому. Ваша-то сдалась сразу, а Саар ещё пытался оборону держать. Его солдаты уж давно бросили, а он всё стоит на крыше и вопит, что он губернатор и никто у него этого не отнимет. Ну а мы, когда его захватили, вспомнили, что эта сука Четвёртый Рейх, что вон там сейчас сидит, его предшественника заставила собственные пальцы отгрызть и решили соблюсти традицию. Отрубили ему пальцы, пожарили и заставили сожрать. Он глотает, выблёвывает, а мы всё это в него обратно пихаем. "Псы взбесились, как никогда раньше" подумал Третий. И самое печальное, что в этом, похоже, и вправду виноват он. Он-то мог предотвратить подобное озлобление, если бы... А, впрочем, какая теперь разница? Ночной сон его прервал внезапный звук отворения двери. Внутрь вошёл Лифляндский Орден. "Сейчас начнётся" решил Третий, морально приготовившись вести себя подостойнее брата. В конце-концов, его уже пытали и было, в чём-то даже не так страшно, как казалось. Лифляндский Орден отпер дверь камеры, сказав: - Все трое - на выход. Пленники подчинились - а что они могли сделать? Но на удивление Третьего Орден и конвоиры повели их не в камеру, где располагалась пыточная, а наверх - из подземелья. Во дворце же они также не задержались - их скорым шагом погнали к выходу. У дверей же стояла группа загадочных фигур в плащах, закрывавших их лица. - Вот, - коротко отрезал Лифляндский Орден, подталкивая пленных к пришельцам, - Забирайте их и уходите. Одна из фигур кивнула, после чего взяла у Ордена ключ и отковала всех. Третий задал себе вопрос, уж не сон ли это. Между тем тот, что снял путы, жестом пригласил всех пойти. Третий помедлил, тогда его взяли под руку и повели. Шли они ускоренным шагом - никто не говорил, куда именно, а никто из только что освобождённых (освобождённых ли?) не решался спросить. Третьему, к слову, было сложно идти быстрым шагом - после времени, проведённого в тюрьме, старая рана, нанесённая томагавком вновь дала о себе знать - теперь бывший триарх ступал, сильно прихрамывая. К счастью для него, когда замок остался позади, процессия сбавила шаг. Оглядываясь, Третий понял, что понемногу узнаёт окружающую их местность. Когда же впереди показался чей-то дом, фигуры в плащах остановились, откинув капюшоны. Пятеро были незнакомыми людьми, а вот шестой... - Греция! - воскликнула Четвёртая. Греция приложил палец к губам. - Не стоит так громко говорить - Верхний мир теперь не столь безопасен. Прошу - не говорите ни слова, пока следуете в мой дом. Это был и вправду дом Греции. Через двадцать минут бывшие пленники, оставшись с хозяином наедине, наслаждались сытным ужином в просторной комнате с большим камином. Теперь, после долгих, казавшихся бесконечными, дней, проведённых за решёткой, барашек со стручковой фасолью и теплое вино казались Третьему пищей богов - он с величайшим наслаждением глотал каждый кусочек. Греция ни слова не проронил во время трапезы, решив, видно, дать гостям насладиться полученной свободой. Наконец, тарелки опустели и все четверо повернулись лицом к камину, готовясь вести содержательную беседу. - Мы в неоплатном долгу перед Вами, - начал Третий, - Если бы не Вы... и думать не хочется, что было бы тогда... Но, если не секрет - как Вам удалось заставить Лифляндский Орден отдать нас Вам? - Очень просто, - непринуждённо ответил Греция, - Один мой... друг кое-что мне задолжал и, по счастливой случайности, у него есть весьма хороший опыт длительного пребывания незаметным. Он вернул мне долг, выполнив мои указания, а именно - проникнув в ваш замок и взяв в заложницы дочь Лифляндского Ордена. - Омелию? - удивился Третий. - Именно. Ну он и потребовал, чтоб пленников отдали группе людей, которая сейчас подойдёт к воротам. Как видите - отцовские чувства ещё живы в этом... существе и это сыграло немалую пользу. "Отцовские чувства однажды уже не помешали Ордену поставить жизнь дочери под угрозу" подумал Третий. Греция обратился к нему: - Мне очень жаль, дорогой Третий Рейх, что пришлось обойтись с Вашей женой столь... грубым образом, но иного выхода, кроме как, выражаясь по-простому, выбить клин клином, у меня не было. - Она не моя жена, - ответил Третий, даже не обратив внимания на то, что Греция больше не обращается к нему "мой триарх", - Жена вступилась бы за мужа даже перед родным отцом. - Она и пыталась, - заверил Греция, - Поверьте, она просила отца пощадить Вас, говорила, что Вы ему не понадобитесь. Мой друг слышал этот разговор. Дурочка любит Вас и ничего не знала о намерениях папочки. Но довольно о постороннем. Перейдём к главному, а именно - к нашим дальнейшим планам. Итак, как вы все понимаете, завтра мы отправимся в Афины, дабы там включиться в процесс укрепления армии. - Жду этого с нетерпением, - ответил Третий. - Как раз поэтому я и хотел бы сказать сразу, чего Вам следует ожидать. Греция на сегодняшний день стала концентрацией сил, верных закону и порядку - эти силы смогли подавить малочисленные бунты и готовятся не только сдержать натиск варваров, но и перейти в наступление. И в этом им, разумеется, понадобится ваша помощь. Всех вас, - Греция украдкой глянул на Четвёртую - и этот взгляд не укрылся от взора её брата, - Но восстановление старой империи вовсе не является целью защитников порядка. После победы Армия Свободы жаждет обретения Грецией независимости - и это должно стать главным условием, на котором будет вестись борьба. Того же хотят для своих княжеств и солдаты Северной Армии - каждое княжество Скандинавии должно обрести независимость после победы. "Этого стоило ожидать" усмехнулся про себя Третий. - На сегодняшний день разницы между военным делом Рима и Греции нет, - ответил он, - И для нас флаг самостоятельной Греции является настолько же флагом свободы, как и наш собственный. По сему я считаю такое условие справедливым. - Рад это слышать, - улыбнулся Греция, - Соответствующий договор будет составлен позднее. "На слово он мне, значит, не верит" понял Третий. - А пока, если позволите так выразиться, распределим обязанности. Начнём с генерала Эллада, - Эллад при упоминании своего имени весь превратился в слух - от забитого жизнью узника не осталось и следа, - Вы, как талантливейший военачальник, известный исключительными успехами в организации имперской армии, возглавите Армию Свободы, как её главнокомандующий. Вас солдаты хотят видеть в качестве лидера как никого другого - и этом они совершенно правы. - Я виновен в установившемся хаосе никак не меньше тех, кто принимал в нём участие, руководствуясь злой волей, - ответил Эллад, - И я буду счастлив, получив возможность загладить вину в качестве защитника порядка и свободы. - Я так и думал, - довольно кивнул Греция, - Вы же, Третий Рейх, займётесь делом более исключительным и, оттого - более сложным. На Ваши плечи ляжет дипломатия и, в особенности - организация жизни в тылу. Дело в том, что, хотя бунты и были подавлены, не повторились они лишь благодаря моему воззванию об отделении Греции от империи и, следовательно - невозвращении старых надоевших всем порядков. Но люди не захотят ждать до полной победы - они должны увидеть, что дело, за которое они готовы отдавать свои жизни приносит им пользу прямо сейчас. И вот тут мне понадобится Ваша помощь, как никого другого. Наша с Вами задача - организовать жизнь в Свободной Греции таким образом, чтобы каждый её житель поменьше чувствовал тягот, в том числе и со стороны войны. Вы готовы помочь мне в этом? - Почту за честь, - ответил Третий, гадая, как именно сможет это сделать. - Ну а теперь, пришёл Ваш черёд, - сказал Греция обращаясь к Четвёртой. Третий вздрогнул - он почти забыл, что его сестра всё ещё здесь. Та же, подобно Элладу, обострила внимание. - Вы, несомненно, также захотите внести вклад в победу над хаосом, не так ли? - Да, конечно, - глаза Четвёртой загорелись. Третий фыркнул. "Отправьте её на конюшню - убирая конское дерьмо, она принесёт куда больше пользы, чем в любом другом деле" захотелось ему сказать. - Насколько мне помнится, хотя Ваши методы управления государством чаще всего оставляли желать лучшего, - начал Греция, - Ваше искусство боя долгое время не знало равных. Я говорю не о Ваших способностях в тактике и ведении войны, а о Вашей незаменимости в качестве бойца. И поэтому я решил, что Вы сослужите наибольшую службу именно в этой ипостаси. Итак - Вы отправитесь не в Афины, а в Ледяную Цитадель. - В Цитадель? - удивилась Четвёртая, - Зачем? - Третий и сам не прочь был бы это узнать. - Дело в том, что военная ситуация на Севере продолжает накаляться, - объяснял Греция, - Скандинавы... привыкли вести войну несколько по-другому. Они практически никогда не наступают единым фронтом, предпочитая одиночные решающие сражения. Вот и теперь - когда командующий Северной Армией генерал Тылль узнал, что Племя Крепкого Камня двинул своё воинство на север, то стал собирать Армию в Ледяной Цитадели, дабы дать там решающее сражение и, разбив противника, двинуться на юг. - Племя Крепкого Камня идёт воевать на север? - удивился Третий. - Да - и в этот раз он подготовился по-настоящему хорошо - в плане провизии и одежды. В людях у него недостатка нет - к нему стянулось много бывших каторжников и преступников - и всё больше прибывает по дороге. Как нет недостатка и в боевом духе - он решил, что не даст Лифляндскому Ордену утвердиться в качестве спасителя мира и превысит его славу, разбив тех, кто, по его словам, угрожает обретённой ими свободе. Кстати, правда ли, что Золотая Орда мертва? - Правда, - кивнул Третий, - Лифляндский Орден убил её. - Да. Неожиданно, - согласился Греция, - В нижнем мире по этому поводу немалые волнения - её дети собирают армии с целью отомстить, но войска редеют с каждым днём - никто не хочет воевать за память ненавистной всем правительницы. Что ж, Четвёртый Рейх, на севере грядёт битва и я считаю, что Вы могли бы сослужить защитникам порядка немалую службу, приняв в ней участие в качестве бойца. - Мне самой это доставит огромное удовольствие, - ответила Четвёртая и на её лице читалось полное подтверждение этих слов, - Племя Крепкого Камня убил моего брата и отомстить за него - мой долг. - По этой же причине для Племени Крепкого Камня принципиально захватить Цитадель, как место, где умер его брат. Что ж, я надеюсь, что Вы позаботитесь о том, чтобы ему воздалось по заслугам. - Непременно, - пообещала Четвёртая, - Непременно. - Превосходно! - подытожил Греция, - Стало быть - время укладываться спать и готовиться к завтрашнему дню. Уже лёжа в постели, Третий внезапно подумал: "Неужто таинственный должник Греции настолько искусный убийца, что смог одним своим видом дать понять Лифляндскому Ордену, что тот не сможет помешать ему? Если так, то что, интересно, он мог задолжать Греции?"

***

На следующее утро все трое бывших узников плотно позавтракали, после чего Греция объявил, что настал час приступать к делу. В назначенное время пришёл Швеция, чтобы забрать Четвёртую в свою столицу и отправиться с ней оттуда в Ледяную Цитадель. Прощание брата и сестры не было тёплым - словно бы совместное заключение и последующая гибель старшего брата не сблизило их вовсе. Третий никогда не желал проявлять снисхождение кому-либо лишь потому, что его постигла схожая беда - не захотел сделать этого и теперь. Он просто пожал Четвёртой руку, сказав: "Пока", она ответила так же, немного постояв, словно надеясь на то, что он скажет что-то ещё. Зря. Отвернувшись, Третий ушёл, даже не желая увидеть, как его сестра уходит. С другой стороны, ему предстояло сосредоточиться на гораздо более важных вещах. Когда Швеция и Четвёртая исчезли, Третий вместе с Грецией и Элладом отправился в Афины. Он ожидал увидеть пострадавший от восстания город, обломки которого до сих пор убирают, а остатки зданий отстраивают, но увиденное заставило его по-настоящему удивиться. Афины ничуть не изменились с его последнего визита сюда, если не считать значительно прибавившегося в силу потока беженцев населения и большого количества солдат на улицах. Город, казалось, и не был вовсе затронут войной и верно - сюда восставшие не дошли - битва, по словам Греции, произошла на окраине, за городскими воротами и была весьма кровавой, но ровно настолько, чтобы варвары с тех пор даже не пытались подойти к столице на пушечный выстрел, предпочитая грабить окраины. Здесь был центр формирования Армии Свободы - именно сюда стекались все, пострадавшие от дикарей и желавшие мести, или просто предотвращения подобной участи для других. При чём, греки составляли в этом потоке далеко не самую большую часть - добровольцы текли отовсюду. Лозунг самоопределения составляющих бывшей империи сыграл положительную роль - по приказу Греции полки стали формироваться по национальному признаку - Рейнский, Саарский, Швейцарский, Баварский, Галицийский, Кастильский и Мазурский уже были укомплектованы, на очереди было немало других. У каждого был собственный флаг и горячее желание принести свободу собственной Родине. "Куда большее, чем когда Родина была для всех одна" отметил про себя Третий. Вступление в собственные обязанности стало для него возвращением в родную стихию, где он чувствовал себя превосходно. Вот только проект преобразований стал пищей для его размышлений на довольно долгое время. Сам-то опыт преобразований у него был, но вот как провести их на этот раз? Сама цель была ему ясна - обеспечить (по возможности) каждому жителю Греции (по возможности) полную свободу заботы о собственных делах, без вмешательства сверху. Это оказалось делом нелёгким, так как само предполагаемое смягчение налогов было невозможным в ситуации войны, так как организация армии предполагала больших затрат. С другой стороны, возможным выходом Третьему показался перевод ответственности за обмундирование и вооружение солдат на местные поселения. Идея такой разгрузки стала основой для указа, создавшего "местную милицию" для организации центров снабжения в удалённых от метрополий местах. Милиция охраняла порядок вместо армии и занималась постройкой фабрик, на которые приглашались все, кто мог пользоваться обеими руками. Параллельно постройке производство развивалось в промышленных цехах, где собирались различного рода мастера и приступали к шитью мундиров и ковке оружия. Изготовленное они отдавали городским управам, получая взамен деньги из военной казны. Каждый цех зарабатывал отдельно от другого, главы каждой отрасли получали возможность делить прибыль в соответствии с производством. Правда, первые же дни работы чётко показали Третьему, что в самоуправстве на этот счёт порядка нет - при делёжке каждый норовит доказать, что заслуживает больше остальных, что побудило его сесть за написание всеобщего трудового законодательства с чётким указанием прибыли работника каждого уровня. Понятно было, что не все будут согласны с ним, но нововведения дали свои результаты. Теперь вооружение не было для крестьян принудительной работой, как раньше, а прямой прибылью. Сперва они отнеслись к привлечению на работу как раньше - готовясь со вздохом нести на плечах бессмысленную ношу непомерно работы. Но получив первые заработанные деньги, посмотрели на это совсем иначе. Уже по окончании первой недели приток добровольных работников в цеха вырос втрое, как и количество самих цехов - при этом работники сами тащили собственное оборудование, будучи готовы работать как на себя. Они, собственно, и работали на себя - и в том была их главная мотивация. Третий, сам для себя неожиданно, понял одну важную вещь - хочешь заставить человека что-то сделать - сделай это занятие прибыльным для него. Не борись с "презренным духом наживы", как это делала твоя мать - говорил ему внутренний голос - поставь этот дух себе на службу. Пусть крестьяне видят и знают, что именно они защищают - так, давая оружие солдатам, что будут сражаться далеко от их домов, они будут защищать сами себя. Третий всё чаще ловил себя на том, что его работа приносит ему искреннее и настоящее удовольствие - теперь осознание того, что он делает то, что по-настоящему приносит пользу именно для населения, а не лишь для верхушки, делая суть государства осознанной и необходимой, делая сам порядок не просто эфемерным словом, имевшим целью вести людей в бой, а конкретной понятной всем и принимаемой всеми ценностью. В какой-то момент ему даже подумалось, что, возможно, в этом и есть суть страны. То, чем сейчас занимается он. Изначальная, истинная суть, о которой столько твердили самые различные религии и которая оставалась загадкой для всех. То, что некогда возвышало страны над людьми, а, исчезнув, низвергло их на уровень невероятно более низкий. Третий теперь много и часто думал об этом. "Ты была неправа, мама" проносилось в его голове в такие моменты "Ты была ох как неправа, рассказывая всем нам о том, что значит быть страной. Чего стоила твоя золотушная цель? Чего стоили все твои хвалёные жертвы? Кому и что хорошего они принесли?". Эти же вопросы он задавал и себе, вспоминая пять лет триаршего владычества. А оно весьма чётко напоминало о себе. В первую очередь - отношением к нему людей, чей уклад жизни он в который раз собирался переорганизовать. Те, осознав, что бывший триарх более не имеет над ними власти, не стеснялись высказывать накопившиеся за годы страха презрение и ненависть. Когда Третий проезжал по улицам, во взгляде прохожих не читалось ничего, кроме желания причинить ему сильную боль. Вздыхая, бывший триарх понимал, что в первую очередь такой образ за ним закрепила роль карающей десницы власти. Весть о каждой совершённой от его руки казни разносилась в кратчайшее время по всей империи - об этом заботился Второй, которому, если что-либо и удавалось, так это сеять страх. Как-то раз в Третьего даже швырнули комком грязи. Толпа сразу же отхлынула, рефлекторно опасаясь расправы, но Третий демонстративно вытер лицо платком и не сказал ни слова. "Они не должны видеть во мне надсмотрщика" думал он "Лишь более умного, но, всё же, равного им сожителя" В первый же день Третий попытался узнать о судьбе Японии. Греция рассказал, что в окрестностях Токио было восстание каторжников, впоследствии подавленное солдатами, большая часть из которых в своё время воевали против Орды в Японской Освободительной Армии и поэтому сохранившие верность своей правительнице. Однако, как утверждали научные сотрудники, Верховного разума ни в Храме Знаний, ни во всём городе не оказалось. Видимо, говорили они, их повелительница покинула столицу ещё до восстания, не имея теперь возможности вернуться обратно. Это чрезвычайно взволновало Третьего, у которого ведь даже не было возможности узнать, жива ли его тайная симпатия. Единственное, чем он себя утешал было то, что, если бы Японию поймали дикари, они бы, без сомнения, раструбили об этом на весь мир, а, значит, Япония почти наверняка в безопасности. За три с лишним недели не было, однако, вестей и из Ледяной Цитадели. По всем данным, бой уже должен был произойти, но ни от "нас", ни от "них" не приходило никаких весточек - ни о победе, ни о поражении. Это волновало далеко не только Третьего. В любом случае, когда армия и боевой дух стали ощутимо сильнее, пришло время созывать военный совет, на который позвали и Третьего. Командующие всех армий, вместе с Элладом и Грецией собрались за огромным овальным столом. Третьему было отведено одно из трёх мест во главе, чему он приятно удивился. Стол представлял собой огромную карту мира, на которой были отмечены границы "Территорий порядка" и "Территорий хаоса" с указанием потерянных городов, охваченных пожаром войны. Сперва Греция сказал вступительное слово, поблагодарив всех присутствующих за прибытие, затем Эллад сделал отчёт о численности армии и её разгруппировании, рассказав также и о результатах разведки на территории врага. - Наши догадки подтвердились в полной мере, - сказал он, - Переворот Лифляндского Ордена не создал никакой новой тирании - все сформировавшиеся племена существуют отдельно друг от друга и ведут кочевный образ жизни, промышляя, в основном, грабежом ещё уцелевших от войны населённых пунктов. Некоторые ещё держат под контролем большие города, в случае нашего похода будучи в состоянии дать единый отпор, но я гарантирую, что мы не столкнёмся ни с какой организованной силой. Вся война будет, по сути, разгромом одного племени за другим. - Скажите также о том, что может изменить такую ситуацию, - попросил Греция. - Дело также и в том, господа, - вздохнул Эллад, - Что после смерти Золотой Орды хаос охватил и её земли - и многочисленные самопровозглашённые вожди теперь ведут борьбу за запасы её тайного оружия массового поражения. В первом ряду вожделения на сегодняшний день - залежи отравленного газа, с помощью которого Орда собиралась стереть с лица земли лифляндцев. Пока никто из вождей не заявлял о поступлении газа в свою собственность, однако подобный исход будет нести большую опасность для всех нас. Если кто-либо из дикарей возжелает уничтожить всех своих врагов одним разом... - Все мы понимаем, что мишенью станут, прежде всего, Афины, - подытожил Греция. Военачальники стали наперебой выкрикивать свои мысли по этому поводу. Третий положил руку на лоб. Ситуация была и впрямь не из лёгких. Призвав к порядку, Греция продолжил: - Да, да, я всё понимаю, а потому давайте позволим каждому из нас высказать предположения по этому поводу. Наша главная задача - перехватить залежи газа до того, как это сделает кто-либо из дикарей, или же Лифляндский Орден, который, как вы все понимаете, также ведёт охоту на этот сверхважный ресурс. Задача кажется, на первый взгляд, невыполнимой, так как от территорий бывшей Золотой Орды нас всех отделяет довольно... немалое расстояние, не говоря уж об огромных просторах, заводнённых дикарями, которые нам ещё предстоит пройти. Поэтому... - Вопрос, - поднял палец Третий к удивлению многих присутствующих, - Извините, что перебиваю, но, возможно, мне позволят первому взять слово. Итак, мой вопрос таков: как на сложившуюся ситуацию отреагировали пираты Северных островов? - Пираты? - на миг смутился Эллад, - А при чём здесь они? - Поверьте, у моего вопроса есть причина. Итак, как обстоят дела у них? - Они, насколько нам известно, в первые дни предприняли попытку захвата фьорда Альсинки в северной Финляндии, - невозмутимо, но явно внимательно ожидая развязки разговора ответил Греция, - Финскому флоту пришлось уступить - следовало экономить силы для защиты от дикарей и формирования Северной Армии. Приобретения не принесло пиратам желаемого успеха - скандинавские корабли больше не бороздят Северное море, а те, что ещё плавают не перевозят ничего, кроме солдат и оружия, кроме того, с недавнего времени и ордынские суда перестали там появляться. - А Лифляндский Орден, или кто-либо из дикарских вождей предлагал пиратам переговоры? - Пока ещё нет. Ведь Орден сейчас далеко от собственных владений, а вожди на территории бывшей Орды сейчас заняты борьбой с её детьми и никто из них не в состоянии думать о привлечении к себе новых людей. Третий еле сдержал себя, чтоб не пуститься в пляс прямо там. Дело в том, что знаменитые северные пираты контролировали немало островов Северного моря и часто набегали на торговую флотилию Рима и Орды. Третий уже думал о том, могли бы они сослужить полезную службу теперь и боялся, главным образом, что враги успели переманить пиратов к себе. Но, раз этого не произошло, была надежда использовать их прямо ради добычи жизненно важного оружия. Когда он озвучил свой замысел, присутствовавшие сперва молча пялились на него, словно бы лишившись дара речи, а затем стали громко и бурно аплодировать, повскакивав со своих мест. - Это гениально! - вскричал Рейн. - Непревзойдённо! - вторил Бавария. - Да, никто из нас и вправду не смог бы додуматься до такого, - согласился Греция, - Действительно - попытаться просто натравить пиратов на дикарей было бы бессмысленно - ведь пираты мореходные люди, живущие лишь благодаря борозде водной стихии и им незачем воевать на суше - там мы бы ничего не смогли бы им пообещать. - Потому и есть смысл предложить капитанам объявить для дикарей набор в свои команды, - закончил Третий, - Так сказать - предложить им альтернативу - Но как Вы планируете убедить пиратских капитанов следовать Вашему плану? - спросил Эллад. - Насколько мне известно, раз в год на День середины лета пираты устраивают советы на Острове Дьявольской Ноги, - сказал Третий, - До совета ещё месяц. Я собираюсь явиться на него и огласить мою мысль перед всеми капитанами. Уверен, они будут только рады нашему предложению. - А с чего Вы взяли, что, захватив оружие массового поражения, они не захотят использовать его сами, шантажировать нас, или же продать кому-нибудь? - не успокаивался Эллад, явно недовольный идеей союза с разбойниками против разбойников. Третий отлично его понимал и потому старался говорить так, чтобы полководец сам осознал пользу такого предприятия: - Никто не сможет заплатить пиратам больше, чем мы - это во-первых. Да и потом - пиратам важны теперь не столько сокровища, сколько привилегии - ведь на землях дикарей и деньги сейчас не в ходу, так что, если дикари победят, то во всех сокровищах, накопленных за долгие годы, скажем так, работы, просто не будет никакого смысла. Во-вторых, по той же причине ни один капитан не станет уничтожать нас посредством дирижаблей - что он будет делать в случае победы, что выиграет. Поймите - ещё моя мать говорила: "Пираты - как растения-паразиты. Они докучают своему носителю, но не могут существовать без него, а потому заинтересованы в том, чтоб носитель жил, не будучи, однако, слишком сильным, чтоб избавиться от них". Пираты живут грабежом, как и дикари, но принципиальное отличие между ними в том, что пираты не могут жить, не имея под боком могущественного соседа, постоянно способного накормить их, дикий способ жизни на голых камнях посреди солёной воды, как у дикарей в степи - не для них. Мы предоставим им самый ценный ресурс - людей и самое важное, что и в этом капитаны совершенно не будут от нас зависеть. И шантажировать нас никто из капитанов не будет по той причине, что каждый из них знает, что мы понимаем тот факт, что они никогда не воплотят свою угрозу в жизнь. Хотя, на переговорах следует напомнить об этом прямым текстом. И, наконец - нам, разумеется, не следует до конца полагаться на порядочность непорядочных людей, поэтому просто не стоит отдавать весь гонорар вперёд. Кое-что мы им пообещаем, но отдадим лишь в случае захвата оружия. - И что же? - спросил Эллад. - Грамоты, - спокойно ответил Третий, - Помнится, в самом начале своей войны с Золотой Ордой моя мать нуждалась в помощи для осуществления морской блокады ордынских кораблей с севера. И тогда она также обратилась за помощью к пиратам. Она пообещала, что, в случае успеха блокады, каждый капитан, принявший в ней участие, получит грамоту, согласно которой его остров будет закреплён за ним, как его собственность и он будет на законном основании иметь право грабить всякого, кто появится в его водах. И она сдержала слово. Это был... один из немногих принципов моей матери, который, как мне кажется, достоин того, чтобы мы его наследовали. "Держи слово, данное тем, кто падёт перед тобой на колени" говорила она "И тогда ещё больше захотят последовать их примеру". - Но впоследствии капитаны лишились этих грамот, - напомнил Швейцария. - Да, хитрость моей матери была в том, что грамоты были выписаны лишь на имена конкретных капитанов, а после их смерти утратили своё действие, - признал Третий, - Но в случае успеха нашего союза с пиратами мы поступим иначе. Мы вручим грамоту длительностью на десять поколений тому, кто первый захватит оружие и пообещаем, кроме того, что Северный флот будет платить подать ему и его потомкам... - Хочу напомнить, - подал голос Рейн, - что после победы все составляющие бывшей империи станут свободными и если они не захотят платить подать тем, кто грабил их суда столетиями, то ни Вы, ни кто-либо не будет в праве заставить их. - В таком случае, важно, чтобы скандинавские княжества поняли, насколько подобная жертва от каждого из них жизненно необходима, - всё так же спокойно ответил Третий. - Мы вынесем этот вопрос на рассмотрение, - сказал Греция, по лицу которого невозможно было прочесть, как он к этому относится, - Я искренне надеюсь, что скандинавские княжества сочтут подобную цену достойной их свободы и безопасности. Эллад покачал головой: - Хочу напомнить, что у нас у всех уже есть весьма горький опыт союза с врагом нашего врага. - Я не стану этого отрицать, - сказал Третий, - Как и того, что теперь нам следует быть предельно осторожными. Поэтому я рад, что мне можно не принимать подобное решение в одиночку, а обсудить это на всеобщем совете равных со мной в правах полководцев. Если совет сочтёт подобное предприятие неверным, я соглашусь с этим мнением. Начали голосовать. Большинство присутствующих отдало свои голоса "за", двое "против" и один - Эллад, воздержался. Итак, было решено отправить Третьего на пиратский совет с новоиспечённым предложением. - Поскольку до совета ещё месяц, - сказал Швейцария, - нам важно быть в курсе положения дел на территории врага. Необходимо развить агентурную сеть. Было бы неплохо завести осведомителя, наподобие того, который был чернильницей Верховного пера. - И предал чернильницу, - мрачно закончил Эллад. - Мы все правильно поняли, что Швейцария имел ввиду, - сказал Третий, - И я соглашусь с тем, что нам необходима хорошо развитая сеть внешней разведки. Заняться этим не вполне в моей компетенции, поэтому я предлагаю назначить одного из людей на эту должность. Разумеется, доказавшего свою верность делу и... достойного доверия. - С тем, чтобы наградить кого-либо такими эпитетами я бы не стал спешить, - сказал Эллад, - Тем более, в такое время... - Я понимаю - в прошлом чрезмерное доверие обернулось для... многих из нас фиаско, но, если мы не будем доверять нашим людям, мы не сможем повести их в бой, - ответил Рейн, - В моих войсках я даже... с позволения совета, разумеется... хотел бы завести... скажем так, военную газету, где описывал бы все успехи в организации Армии Свободы. Такое предложение вызвало неодобрительный гул многих голосов. - Это было бы опрометчиво с Вашей стороны, - заметил Эллад, - Подобная открытость может привести к тому, что обнародована будет информация не для чужих ушей. - Но позвольте, я... - попробовал было оправдаться Рейн. - Вы слышали. Затею с газетой отложите до лучших дней, - отрезал Греция. Рейн умолк. Эллад продолжил: - Полагаю, сейчас было бы правильно вынести на всеобщее рассмотрение план военных действий. С этим согласились все. Не заводя долгих разговоров, рассмотрели положение на фронте и расставили приоритеты - наступление на Милан, как конечная цель грядущей кампании. Установили наиболее важные задания, количества людей, снабжения и направления ударов. Здесь говорил, в основном, Эллад, показавший, что ни на йоту не растерял былого таланта полководца. - Встреча с Атлантидой в Верхнем мире, - сказал он, - прояснила ситуацию на востоке. В самой Атлантиде восстания пока не было - только демонстрации солдат, которые, по своему собственному выражению, не желают сражаться против простого народа бывшей Орды. Атлантида не планирует воевать, пока нет угрозы его землям, ли членам его семьи. В данный момент дети Второго Рейха и, соответственно, его внуки находятся в Токио - дед планирует забрать их в Верхний мир и держать в атлантическом дворце под строжайшей охраной. Его дочь Немезида в отсутствие Нового Четвёртого Рейха выполняет функции Верховного разума в пределах возможности. Из Ледяной Цитадели по-прежнему никаких вестей. Командующие Северной Армии уже отправили своих разведчиков на место битвы, но пока те добудут сведения, пройдёт время. Также нам предложили свои услуги Дети Меча, в чём мы будем вынуждены им отказать. - Почему же отказать? - спросил Третий. - Дети Меча - наёмники, - сказал Эллад с ноткой раздражения в голосе, словно был вынужден объяснять элементарные, всем понятные вещи, - А у нас нет золота, чтобы платить им. И никакие реформы не дадут столько денег. - Мы можем заплатить и по-иному, - пожал плечами Третий, наслаждаясь плодотворностью сегодняшней своей мысли, - Некоторыми привилегиями, скажем, - и, прежде чем кто-либо успел ему возразить, он поднял руку, ускорив теп речи: - Знаю, знаю, что вы скажете. И, тем не менее, выгоду для себя можно найти и здесь. Давайте вспомним их историю, - Третий поднялся с места и принялся ходить по комнате - так мышление лучше бродило, - Дети Меча - это кто? Откуда они? Из Североафриканского Негусата - единственной на сегодняшний день стране, где до сих пор существует рабство. Дети Меча, как мы все помним - рабы, восставшие против своих господ, но разбитые Негусатом не без помощи моей матери. Уцелевшие Дети Меча были изгнаны и промышляли наёмным делом за золото, не имея дома, Родины и даже оседлого образа жизни. Чего они хотят больше всего? Именно это я и пообещаю их главарю, встретившись с ним. Именно это мы и должны в конечном счёте им дать. - И что же Вы намеренны дать им, позвольте узнать? - спросил Эллад. Все командующие с любопытством поглядели на них обоих. Греция, как всегда, оставался непроницаем. - Я верну их домой, - заявил Третий.