Cave

На кухне за столом, поджав одну ногу под себя, сидит недавно проснувшийся после долгой ночи Юнги. Черной ручкой он по листам в блокноте водит, горячий кофе отпивает. В конце недели ему сдавать работу нужно, а мыслей мало, что писать. Голова на две части раскалывается, а выпитая ранее таблетка облегчения должного не приносит. В помещение заходит лёгкой походкой омега средних лет с букетом вечно молодых¹ алых роз, щёки его совсем немного румянцем покрылись от того, что младший Мин такое внимание альф получает. Не успевает он и рта открыть, как Юнги без эмоций выдаёт простое: — Выкинуть. В глазах работника непонимание зашкаливает. Сегодня его первый день, и уже с утра идёт всё не так, как он планировал. — Но они же такие красивые, — в полголоса говорит, на хозяина дома смотрит. — Мне повторить ещё раз? — спрашивает Юнги, изгибая бровь, и пустым взглядом в чашку напротив смотрит. Омега, насколько ему цветы позволяют, кланяется и покидает кухню, чтобы сделать то, что велено. — Жёстко ты с ним, снеговик, — бодро говорит всё это время наблюдавший за ситуацией Чимин. Его головные боли не чуть не меньше, но он всё равно доволен жизнью, особенно когда рядом Юнги. Ночью эти двое отправились в бар, чтобы пропустить по стаканчику и отдохнуть после тяжёлой трудовой недели, но в итоге оказались через час уже в клубе, где отрывались под треки популярной группы STB несколько часов подряд. Когда ноги их уже были готовы отвалиться, они завалилась к Юнги, чтобы оставшиеся часы до рассвета говорить о любви, вкус которой ни один из них ещё не узнал, хотя у одного из них попытки были. — Эти цветы моё настроение в хуёвое за секунду превратили, так что пусть так, чем он будет ходить ко мне с этими вениками, продолжая действовать мне на нервы, — говорит Юнги, подпирая ладонью лицо. — Ты этому-то сказал, чтобы он от тебя там, ну не знаю, отвалил? — невзначай так спрашивает Чимин, от сердитых чёрных глаз вмиг в него уставившихся взгляд отводит и уже жалеет, что спросил. На протяжении последней недели Юнги подарками заваливает тот, в кого его судьба врезаться заставила на не так давно прошедшем приёме. Сперва его это удивило, даже польстило, а потом аккуратное «С любовью, Рэй Шигван» на одном из букетов гугл открыть заставило, и то, что Юнги там увидел, его не обрадовало. Всеми пассиями этого альфы можно Олимпийский стадион заполнить, а входить в это число в планы Юнги не входит. К коробкам от ювелирных домов и пакетам с логотипами модных дизайнеров он даже не прикасался, возвращая всё обратно отправителю, кексы с помадкой скребя сердце выкидывал, а потом и вовсе запретил что-либо из подарков в дом нести. Омега открыто игнорировал все приглашения на обеды и ужины, не говоря уже и о завтраках, и сейчас не понимает, насколько нужно быть слепым, чтобы спустя столько дней намёк в своей незаинтересованности не увидеть. — Так ты попробуй лично ему высказать в лицо всё то, что ты о нём думаешь, если до него всё ещё не дошло, — говорит Чимин, за моральное состояние друга волнуясь. — Может ты и прав, но не сегодня, — сдувается Юнги, из дома выходить не собирается. — И вообще, в наших планах смотреть новую дораму, или ты забыл? — Обижаешь, — говорит, улыбку на себя примеряет и плетётся к дивану за ноутбуком. Юнги же блокнот закрывает, к холодильнику за снеками тянется.

***

Уже который день Шигван свои нетронутые подарки обратно получает, и если первые дни он это с рук спускал, думая, что тот себе цену набивает, то сейчас каждый раз кружка кофе с его стола слетает, стоит ему услышать об этом. Его откровенно поведение омеги раздражает. В тот вечер этот мальчишка представился ему прекрасной ночью на шёлковых простынях в одном из его любимых отелей, но как только узнал, чей тот сын, его голову мысль посетила, что ничто из себя уравновешенного Мин Джебома так не выведет, как новость о том, что его Юнги с ним свои дни и ночи проводит. Юнги выглядит как дорогая куколка, которую каждый уважающий себя коллекционер пропустить не может. Его черты лица словно по линейке прочерчены, а его вкус к одежде самых модных людей страны затмевает. Шигван всегда получает, что хочет, но упертость Юнги не сходится с его желаниями, поэтому последние сутки в перерывах от работы он только и думает, как крепость омеги сломать. — Он тебе понравился, — не спрашивает, а утверждает Юхно, всю последнюю неделю за альфой наблюдавший. — Не мне, ему, — на ширинку взгляд кидает. Юнхо закатывает глаза, планируя высказаться на эту тему, но мелодия звонка кабинет разрывает, его мысли сбивает. Улыбка Шигвана подтверждает догадки сидящего в кресле напротив альфы о выведенном имени на экране. — Рыбка сама в сети приплыла, — подмигивает он Юнхо, и на кресле спиной к нему поворачивается. Юнги просит встречи.

***

Через порог пятизвёздочного отеля Юнги в рваных джинсах и растянутом худи проходит, заставляя персонал между собой переглянуться, но его это ни капли не задевает. У него тренировка закончилась час назад, его волосы всё ещё немного влажные после душа, и смысла в том, чтобы понравиться тому, кто его не привлекает, не видит. Он поднимается на лифте на самый последний этаж, где, как оказалось, не столик, а весь ресторан хозяином отеля забронирован. Пока Юнги несколько секунд оценивает вид на раскинувшийся перед взором город, огнями окон освещённый, охрану вокруг замечая, Шигван его с ног до головы, как экспоната, рассматривает. Подмечает, что не одежда красит человека, а человек одежду в случае с этой омегой. — Присаживайся, сегодня в меню всё, что ты только пожелаешь, — говорит, взглядом к себе приглашает. — Я уже поел, спасибо, — врёт и не краснеет. — Пришёл сюда, чтобы лично сказать, что вы меня никогда не интересовали и вряд ли когда-то заинтересуете. Я думал, вы поймёте сами, но, как оказалось, нет. Шигван словам омеги мягко улыбается, просит прощения за напор. В шутку жалуется, что проверенная годами система из-за него одного сбой дала. Юнги впервые за сутки после своего разговора с альфой по телефону выдохнул, плечи опустил. Есть что-то в этом человеке, что остеречься заставляет. Омега никогда в пустой кабинет отца не заходит, но в тот вечер номер человека, открыто рассматривающего его сейчас, ему был нужен больше, чем вопросы от отца, который наверняка заметит небольшой бардак в столе. — Рад, что всё обошлось без конфликтов, а теперь мне пора домой, — проваривает Юнги после нескольких минут монолога альфы и, кивнув головой на прощанье, уходит. Дверь за Юнги закрывается и спустя несколько минут мёртвой тишины, прервать которую никто не решался, просторный зал смех Шигвана заполняет. Он по своей нижней губе большим пальцем водит, затихает, глазами по двум наборам посуды на столе гуляет. Таких сцен в своей жизни он не прощает. Юнхо, оценивший всю ситуацию и характер своего босса без промедлений выдаёт: — Мне устранить его? — Нет, неужели ты такого плохого мнения обо мне? — обиженно спрашивает Шигван с вновь появившейся улыбкой. — Раз он не захотел поесть со мной, то хоть ты поешь.

***

На другом конце города Юнги кроссовки ногами снимает, уставший к себе на кровать завалиться мечтает, но родительский голос в гостиной его планы меняет. Юнги всё время от рождения до окончания школы в Пусане прожил, и только поступив в университет, в Сеул с родителями перебрался в новоприобретённый дом в черте города. Они жили с ним первые месяцы, но работа отца выбора им не оставила, и те вернулись обратно в Пусан. Сейчас родители живут с Юнги только в те дни, когда по работе в столицу приезжают, но он и не жалуется: если они дома с ним, то его сон только крепче становится. Джебом, как сына видит, сразу в медвежьи объятия его хватает, Кенсу же, улыбаясь, подставляет щёку для поцелуя. Оба хотят узнать, как его дела, но по глазам уже замечают, что тот выглядит нагруженным. — Сынок, что-то случилось? — спрашивает Кенсу, руку на плечо кладёт, нежно поглаживая. Не привыкший скрывать ничего от родителей Юнги рассказывает про многочисленные подарки, записки и приглашения на свидания. Родители мысленно радуются, что личная жизнь их ребёнка с мёртвой сдвигается, но стоит им лишь услышать имя, выведенное на каждом из подарков, их глаза друг с другом встречаются, встревожиться заставляя. — Ты не заметил в его поведении что-нибудь подозрительное? — спрашивает Джебом после истории Юнги о прошедшей часом ранее его встречи с Шигваном. — А почему ты спрашиваешь? — хмурясь, спрашивает Юнги. Джебом придумать ответ не успевает, и муж его спасает. — Ужин остынет, пошлите кушать, — говорит Кенсу и, обоих за руку схватив, за стол ведёт. Голодный Юнги, услышав про еду, сразу о своём вопросе забывает. Джебом же из головы историю сына не отпускает, уезжать из Сеула ближайшую неделю себе запрещает.